ГЛАВА 17
14 марта 2026 г., 10:50
Куникудзуши проснулся за час до будильника - сердце колотилось как сумасшедшее, в горле пересохло, словно он всю ночь глотал песок. Не смотря на желание выпить воды, юноша пролежал в кровати ещё двадцать минут, разглядывая белёсый потолок. В голове лихорадочной скороговоркой прокручивались слова песни - он боялся забыть текст, боялся, что язык онемеет прямо на глазах у всех, поэтому повторял их каждый день бесконечное количество раз - и ноты, которые ещё месяц назад казались и своими, и чужими одновременно, а теперь въелись в подкорку сознания и звучали чистым строем.
Взгляд упал в угол. Гитара стояла там, прислонённая к стене, словно верный страж. Фиолетовый лак, прохладный и глубокий, поблёскивал в утренних сумерках. Два дня назад Дзуши забрал её из репетиционной домой. Понимал, что времени на самостоятельные занятия всё равно нет, но оставлять инструмент там, в тёмной студии, казалось ему предательством. Будто у гитары нет никого, кроме него. Будто она может чувствовать себя одинокой и покинутой. А ещё он хотел, чтобы инструмент находился рядом, чтобы была возможность изредка касаться струн, просто чувствовать под пальцами гладкое дерево грифа, даже если он совершенно не умел играть.
Но дело было не только в этом. Лелио то ли из-за схожего с её волосами цвета, то ли по привычной дурости окрестила гитару (ЕГО ГИТАРУ!) своей младшей сестрёнкой. И с этого момента она словно обрела права старшей родственницы. Девушка то и дело приобнимала инструмент, когда тот мирно лежал на диване, прижималась щекой к холодному корпусу. Зачем-то вытаскивала гитару из чехла без спроса и водила пальцем по лакированному боку, рисуя замысловатые узоры, будто на воображаемом песке. Пару раз Дзуши замечал, как она шепчет что-то, склонившись над декой, и её голос звучал так тихо и серьёзно, словно Лель рассказывала тайны не куску дерева, а живому существу.
Глядя на это, Куникудзуши невольно думал:
- «Тебе точно не двадцать, а шесть, прямо как Нахиде».
А однажды он готов поклясться, что видел, как эта сумасшедшая, склонившись, поцеловала гриф. Конечно, парень тут же зажмурился, а когда открыл глаза, Лелио уже сидела на диване с невинным видом и старательно сдувала пылинку с того самого места. Хотя, может, ему это всё-таки показалось, и она действительно заботливо сбрасывала мусоринку с его инструмента. Однако именно тогда темноволосый решил, что пора бы разлучить этих новоиспечённых «родственников», пока одна из них не угробила вторую из-за чрезмерной любви и гиперопеки.
Ну или он просто начал ревновать свою гитару.
Но этого Дзуши признавать не хотел, потому что тогда ему пришлось бы сознаться себе в том, что он превращается в Арлекино. А становится таким же одержимым до гитары психом ему не хотелось.
Парень сел на кровати, потёр лицо ладонями. Шторы он вчера забыл задвинуть, поэтому мог наблюдать, как за окном только начинало светать - серый сонный рассвет, какой бывает перед важным днём. В такие минуты время течёт особенно медленно, словно дразнит, заставляя прокручивать в голове все возможные сценарии катастрофы.
Дзуши откинул одеяло, подошёл к гитаре и осторожно провёл пальцами по струнам. Тихий, приглушённый звук наполнил комнату. Инструмент отзывался даже на лёгкое прикосновение - чутко, доверчиво, будто действительно ждал его.
- Ну что, - прошептал он, обращаясь то ли к гитаре, то ли к самому себе. - Сегодня последний день перед прыжком. Не подведём?
Гитара молчала, но юноша почувствовал, как подушечки пальцев слегка защипало - то ли от нервов, то ли от предвкушения.
Душ, завтрак, сумка с вещами - всё на автомате. Мысли были уже не здесь, не в квартире его тётушки, а там - в студии или на сцене перед зрителями, которых он никогда не видел, но которые должны были услышать их музыку.
Телефон завибрировал, когда он уже завязывал шнурки на кедах. Сегодня юноша предпочёл не надевать своих массивных кроссовок, а решил обойтись чем-то обыденным и лёгким. Простая футболка и джинсы стали прекрасным дополнением к этой серости. Он даже кольца и подвески не надел, чтобы хоть как-то облегчить тяжесть сегодняшнего дня.
Выходя из квартиры и закрыв дверь на ключ, Куникудзуши по пути к лифту достал смартфон и глянул сообщения. Они ожидаемо были от Лелио. А кто ещё в здравом уме будет с самого утра написывать ему так, что телефон какое-то время без остановки вибрировал, как мурлыкающий кот. Ну, разве что Кадзуха или общий чат группы, когда у Аякса случался словесный понос и к нему подключилась всё та же Лель.
Психиатрическая больница
Доброе утро, darling!
Ты уже проснулся?
Надеюсь, что да
Потому что если нет, то я сейчас начну звонить и петь песни в трубку
Очень громко и фальшиво
Представляешь этот кошмар?
Темноволосый фыркнул, вызывая лифт. Пальцы сместили экран к следующим сообщениям.
Психиатрическая больница
Ты гитару взял?
Я соскучилась по своей девочке
Вернее нашей
У нас с ней какая-то ментальная связь образовалась
Если она вдруг загрустит в чехле…
Ты сразу мне скажи!
Я приеду и сказку ей расскажу или историю о том, как Аякс в прошлом году решил перед выходом на сцену выпить рюмашку для храбрости
Зрелище было незабываемое
Дзуши закатил глаза, но улыбнулся - глупо, тепло, почти нежно. Лифт открылся, он зашёл внутрь, продолжая читать этот поток сознания, льющийся из телефона, как вода из прорванной трубы.
Психиатрическая больница
Я уже собралась выходить, а потом села на пороге и теперь сижу, думаю
А вдруг завтра что-то пойдёт не так?
Вдруг струна лопнет прямо во время песни?
Или микрофон отключится?
Или Аякс уронит бас на ногу Арлекино?
Последнее, кстати, было бы зрелищно
Пациент №6
Ты сейчас реально переживаешь или просто пытаешься меня разбудить этим ужасами?
Психиатрическая больница И то, и другое У меня есть одна теория: если проговорить все возможные катастрофы заранее - они не случатсяПациент №6
Звучит как полный бред.
Психиатрическая больница Я и не отрицаю её бредовости Но ты же знаешь, с кем связался Юноша вышел из подъезда, вдохнул утренний воздух. Город только просыпался - где-то лаяли собаки, шуршали первые машины, а в небе, ещё бледном, розовели облака. Он остановился на секунду, глядя на экран. Странное дело: этот безумный диалог, эти дурацкие сообщения - они не раздражали. Наоборот. Они вытаскивали из липкой трясины утренней тревоги, заставляли дышать ровнее. Психиатрическая больница Ты ведь на метро?Пациент №6
Да.
Психиатрическая больница Я тоже Решила дать своему коню отдых Кстати Как тебе сцена для фестиваля, которую водрузили на заднем двое Академии? Уже готов встать на неё? Парень представил эту сцену. Он видел её вчера мельком, когда проходил мимо в обеденный перерыв - конструкция из металлических труб и деревянного настила, ещё пустая, но уже заряженная ожиданием. Чужая территория, которая завтра должна была стать их полем боя.Пациент №6
Выбора всё равно нет…
Психиатрическая больница Правильно мыслишь, darling У нас во дворе шикарная акустика Сам потом убедишься Хорошо, что в этом году Мистер Ректор решили проводить фестиваль на территории Академии Просто в прошлом году мы ездили за городПациент №6
Это хорошо?
Психиатрическая больница Конечно! Ты не представляешь, как это было утомительно И странно… В общем, мне не понравилось Больше не хочу тудаПациент №6
Понятно.
Психиатрическая больница Встретимся на входе в Академию? Темноволосый слегка напрягся, просто потому, что это Лелио, и он не знал, каким безумием эта встреча может обернуться для него. Поэтому сходу её предупредил:Пациент №6
Если опять начнёшь чудить, то я убегу.
Психиатрическая больница Не убежишь От меня, ещё никто не убегал Он нутром почувствовал, как она сейчас коварно улыбается, поблёскивая золотинками. Психиатрическая больница Не переживай ты так Ничего я не планирую с тобой делать Тем более раздевать прямо у входа Хотя признаю, я бы не отказалась сделать это ещё раз где-нибудь в приватном месте Парень закашлялся, почувствовав, как кровь прилила к щекам. Пальцы судорожно набрали ответ, прежде чем мозг успел его обдумать.Пациент №6
ТЫ. ЭТОГО. НЕ. СДЕЛАЕШЬ.
Психиатрическая больница Ой, да ладно тебе Я шучу Или нет? Узнаешь когда-нибудь, если будешь хорошо себя вести Дзуши спрятал телефон в карман, решив, что на сегодня порции смущения более чем достаточно. Но через несколько минут, когда он уже подошёл к метро, смартфон снова завибрировал. Психиатрическая больница Ладно, выхожу Буду ждать у главного входа (￣3￣) ♡ У меня есть одна новость, от которой я не в восторге Хочу лично поделиться ею с тобой Он вздохнул и быстро набрал ответ:Пациент №6
Ладно.
А затем спустился в подземку. Метро в утренний час было довольно равнодушным. Дзуши стоял, привалившись плечом к поручню, и смотрел, как за окном мелькают туннельные огни. Люди вокруг листали ленты новостей, дремали, уткнувшись в телефоны, или просто смотрели в одну точку, пережидая путь. Обычное утро обычного дня. Только внутри у парня всё вибрировало с частотой, не совместимой с этой обыденностью. Он достал смартфон, перечитал переписку. «Новость, от которой я не в восторге». Это могло означать что угодно - от чего-то реально страшного до того, что Лелио решила раскрасить студию в розовый цвет. Дзуши поймал себя на том, что в который раз за утро улыбается её дурацким сообщениям, и тут же стёр улыбку с лица, нахмурившись. - «Соберись. Сегодня последняя репетиция. Завтра - выступление. Никаких отвлекающих факторов», - грозно сказал он сам себе. Станция «Сумерская Академия искусств» встретила его привычной суетой. Студенты, преподаватели, гул голосов, шарканье ног. Куникудзуши вышел на улицу и сразу увидел её. Лелио стояла у главных ворот, прислонившись спиной к каменной колонне, и крутила в пальцах телефон. Фиолетовые волосы, сегодня чуть более небрежно уложенные, ярким пятном выделялись на фоне серого утра. На ней была кожаная куртка поверх майки, короткая юбка, берцы и уже привычные чулки на подвязках. Она заметила его за секунду до того, как он подошёл. Подняла голову, и на лице расцвела улыбка - смесь тепла и хитринки, от которой у юноши каждый раз что-то ёкало внутри. Нет, он ещё не отказался от идеи сходить к врачу, чтобы выяснить причину всего этого. Парень определённо сделает это после фестиваля, надо только записаться на приём. Потому что ему не нравились эти вечные, совершенно непонятные пропуски в ударах его сердца. - Явился, - хмыкнула девушка, отталкиваясь от колонны. - А я уж думала, придётся объявлять в розыск. Фоторобот бы составила, ориентировки развесила... - Не неси бред, - буркнул Дзуши, останавливаясь в паре шагов. Инстинкт самосохранения требовал держать дистанцию, но любопытство пересиливало. - Что за новость? Лелио скорчила трагическую мину, прижав ладонь к груди в районе сердца. - Сразу к делу? Ни тебе «доброе утро», ни «как спалось», ни «Лелио, ты сегодня выглядишь невероятно и сногсшибательно»... - Ты и так каждый день «невероятна и сногсшибательна», - ляпнул Дзуши, пытаясь поддеть её, и тут же пожалел об этом. Золотые глаза вспыхнули торжеством. Улыбка стала шире, откровеннее, опаснее. - О-о! - протянула она, делая шаг вперёд. - Darling, повтори это, пожалуйста. Я хочу запомнить этот момент на всю жизнь. Может, даже запишу на диктофон, чтобы проигрывать перед сном. - Ничего я не говорил, - отрезал он, чувствуя, как щёки предательски теплеют. - Новость давай. Лелио хитро сощурилась, но решила не добивать - видимо, берегла его нервную систему до финальной репетиции. - Ладно, - она театрально вздохнула. - Думаешь, почему я вчера пропустила репетицию? В общем, новость такая: Мистер Ректор решил, что я отличный кандидат в ведущие фестиваля. Мне придётся открывать фестиваль вступительной речью. Перед каждым выступлением представлять группы и комментировать всё происходящее как какому-то шуту. Куникудзуши моргнул, переваривая услышанное. А затем до него дошёл весь масштаб катастрофы. Он, конечно, не сомневался в её ораторском искусстве, зная, как красиво Лель преподносит информацию на лекциях раз в месяц, но это… как-то неожиданно. - Ты? - переспросил парень, на всякий случай уточняя: - Ведущая? На фестивале? Лелио картинно закатила глаза и всплеснула руками, отчего её портфель едва не слетел с плеча. - Именно. Я. Ведущая. Представляешь этот ужас? - она говорила это с обречённым надрывом, даже золото в глазах слегка потухло. - Мистер Ректор вызвал меня вчера в кабинет. Думала, будет очередная лекция о том, как мои художественные эксперименты пугают первокурсников. А он - бац! - и говорит: «Мисс Риккобони, я знаю, что вам это по силам». Лель в точности изобразила интонацию, с которой разговаривал их ректор, а затем уткнулась лицом в собственные руки в приступе трагизма. - Это ужасно! Я не хочу! Ненавижу выступать перед кучей людей! Что? Лелио? Сама Лелио ненавидит выступать перед кучей людей? Дзуши моргнул, пытаясь сопоставить этот образ с той девушкой, которую знал. С той, что без тени смущения вела лекции, с той, что носилась на мотоцикле, распугивая водителей, с той, что могла ворваться в жизнь чужих людей и устроить там спектакль похлеще «Мастера и Маргариты». И вот эта Лелио боится сцены? - Ты сейчас серьёзно? - вырвалось у него недоверчивое. Лель подняла на него взгляд. В золоте горела неподдельная детская паника. И тут же все его сомнения развеялись. Ему даже стало как-то жаль её. - А что, не похоже? - в голосе девушки прорезались привычные защитные нотки сарказма, но они звучали надтреснуто, как старая пластинка. - Думаешь, если я такая экстравертная, то и перед тысячной толпой спою и спляшу? Нет, darling. Там, - она неопределённо махнула рукой в сторону заднего двора, где уже вовсю шла подготовка к фестивалю. - Там незнакомые лица. Чужие глаза. Меня в дрожь бросает от одной мысли об этом. - Но ты же... - он запнулся, подбирая слова. - Ты же ведёшь лекции. Спокойно, уверенно. Я думал... - Лекции - это другое, - перебила златоглазка, отводя взгляд. Она смотрела куда-то в сторону, на суетящихся студентов, на ворону, усевшуюся на карниз. - Там я знаю, что говорю. Там я - эксперт. А здесь... здесь я просто должна быть «миленькой ведущей», развлекать народ, шутить, создавать атмосферу праздника. Это не моё. Фиолетовая замолчала, и в этом молчании было столько непривычной уязвимости, что юноша даже не знал, что сказать. Он смотрел на её профиль - острый, чёткий, и вдруг увидел то, чего не замечал раньше: как напряжены её плечи, как пальцы теребят ремешок портфеля, как она слегка прикусывает губу. Признак сильного волнения, которое девушка обычно прятала за маской безумной эксцентричности. - Лелио, - позвал Дзуши тихо. Она повернулась к нему. В золотистых глазах плескалась такая смесь страха и надежды, что у парня сжалось сердце. - Что? - Ты справишься, - сказал он. Без пафоса, без лишних слов. Просто потому, что юноша действительно в это верил. - Ты всегда справляешься. Даже когда твои методы... специфические. Уголки её губ дрогнули в слабой улыбке. - Это комплимент? - Это правда. Лель помолчала, обдумывая его слова. А потом вдруг шагнула ближе - но не с обычной своей хищной стремительностью, а осторожно, словно проверяя, не спугнёт ли. Остановилась в опасной близости, но руки не протянула, не попыталась схватить или обнять. Просто стояла, глядя сверху вниз, и в её взгляде не было привычной игры - лишь благодарность и что-то ещё тёплое и хрупкое. - Спасибо, - прошептала она. - Мне правда нужно было это услышать. Дзуши не знал, куда деться от этого взгляда. Горло пересохло, в висках застучало. Он хотел сказать что-то ещё ободряющее или, наоборот, съязвить, чтобы разрядить обстановку, но слова потерялись где-то в гуле мыслей. И в этот самый момент раздалось громкое, жизнерадостное и спасательное: - Лель! Кузуши! Вы чего тут застыли, как памятники? Аякс нёсся к ним через двор, приветливо размахивая руками. За ним чуть поодаль спокойным шагом шла Люмин, явно подуставшая от неумной энергии этого «клоуна». Лель моргнула, и мгновенно маска снова упала на место. Вся хрупкая интимная тяжесть момента рассыпалась в прах под натиском рыжего тайфуна. Девушка отступила на шаг, и лёгкая прохлада утреннего воздуха тут же заполнил пустоту между ними. Дзуши слегка качнул головой, прогоняя наваждение. Только что здесь была она - растерянная, почти беззащитная, а теперь перед ним снова стояла та самая Лелио, которую знали все: с хитрой улыбкой, с огоньком безумия в золотых глазах, с лёгкостью, граничащей с безрассудством. - Аякс, - пропела златоглазка, поворачиваясь к нему. В тоне голоса снова звенели привычные насмешливые нотки. - Ты, как всегда, вовремя. Разрываешь трогательные моменты в клочья. - Какие моменты? - Аякс подлетел к ним, переводя взгляд с одного на другого с подозрительным прищуром. - Вы тут целовались, что ли? А ну, признавайтесь! - Мечтай, - фыркнул Дзуши, отмахиваясь. - А вот я помечтаю, - отозвалась фиолетовая, многозначительно подмигнув темноволосому другу, а затем облизала свои накрашенные тёмной помадой блестящие губы. - Я, между прочим, отлично целуюсь. Не хочешь убедиться в этом лично? Вопрос повис в воздухе, как натянутая струна. На долю секунды взгляд юноши зацепился за её губы - и это было фатальной ошибкой. Лелио, конечно, заметила. Она всегда замечала. Парень ощутил, как кровь бросилась к лицу. Он открыл рот, чтобы выдать что-то резкое и колкое, но из горла вырвалось только нечленораздельное мычание. - Оу-у, - протянула девушка с невинным видом, но золото глаз пылало безумным азартом. - Кажется, кто-то всерьёз задумался над моим предложением. - Ничего, я не задумывался! - рявкнул Дзуши, чувствуя, как уши краснеют. - И вообще, нам на пары пора. - Ах да, пары, - Лель театрально вздохнула, поправляя лямку портфеля. - Скучная серая реальность, врывающаяся в наш сладкий миг флирта. - Это был не флирт! - Конечно-конечно, darling. Ты просто смотрел на мои губы с чисто академическим интересом. Изучал пигментацию помады, да? - Ого, - восхищённо выдохнул «клоун», вновь переводя взгляд с Лелио на Дзуши и обратно. - А я, кажется, стал свидетелем чего-то очень интересного. Лю, ты это видишь? Он расплылся в довольной улыбке, явно собираясь развить тему, но тут подоспела Люмин и без лишних слов ткнула его локтем под ребра. - Ай! - взвыл рыжий, хватаясь за бок. - За что? - За то, что лезешь не в своё дело, - спокойно, а скорее даже холодно ответила блондинка. - Доброе утро, Лель. Доброе Дзуши. - Привет, дорогуша, - сразу же потянулась к ней с объятиями Лель, и темноволосый парень с облегчением выдохнул - разговор окончательно свернул с опасной тропы. Люмин, привыкшая к тактильным порывам фиолетовой подруги, лишь снисходительно улыбнулась, позволяя себя обнять, но тут же мягко высвободилась. - Ты сегодня какая-то особенно голодная до внимания, - заметила она, поправляя идеально ровный воротник рубашки. - Случилось что? Лель картинно закатила глаза и, взяв подругу под руку, потащила её к главному корпусу, посвящая в детали своей «трагедии». Аякс, потирая ушибленный бок, пристроился с другой стороны, то и дело вставляя свои мысли и получая за это либо тычки от Люмин, либо убийственные взгляды от Лелио. Дзуши шёл чуть позади, наблюдая за этой троицей. Златоглазая девушка, ещё минуту назад почти обнажившая перед ним свою уязвимость, теперь снова была в своей стихии: жестикулировала, тараторила, размахивала свободной рукой, расписывая ужасы предстоящего выступления в таких красках, что Аякс начал предлагать ей подложить кнопки на стул ректора, чтобы тот отменил своё решение. Люмин только вздыхала, но в уголках её губ пряталась едва заметная улыбка. Он же смотрел на фиолетовую макушку, то и дело мелькавшую в толпе студентов, и чувствовал что-то странное, не поддающееся объяснению. Лель была такой разной. Безумной и ранимой. Наглой и трогательной. И каждый её новый слой, который парень открывал, привязывал его к ней сильнее, опутывая невидимыми нитями, которые совсем не хотелось разрывать. - Эй, Кузуши, ты чего отстал? - Аякс обернулся и помахал ему рукой. - Иди быстрее, пока Лель нас не укатала в асфальт своим страданием! Парень ускорил шаг, догоняя компанию, и как раз вовремя, чтобы услышать финальный аккорд трагедии: - …и поэтому я решила, что буду выходить на сцену исключительно в маске трагического театра! Чтобы никто не видел моего лица! Или, может, надену костюм завриана, чтобы никто не заметил, как я заикаюсь? Как думаешь, Лю, ректор оценит? - Он вызовет санитаров, - невозмутимо ответила блондинка, поправляя сумочку. - Впрочем, для тебя это было бы логичным завершением карьеры. - Злая ты, - надулась Лелио, но глаза выдавали её. Они блестели привычным безумным весельем. - Дзуши, скажи ей! Ты же считаешь, что костюм тепетлизавра - это гениально? Девушка обернулась к нему через плечо, и темноволосый юноша снова поймал этот её обычный весёлый блеск. Однако сейчас он чувствовал, что за ним скрывается больше, чем она показывала. Но он поймал этот неопределённый взгляд - и вновь ощутил тот же сбой в сердцебиении, который собирался обсуждать с врачом после фестиваля. - Я считаю, что если ты выйдешь в костюме завриана, - медленно проговорил Дзуши, старательно выравнивая голос. - то я просто не выйду на сцену. Скажу всем, что мы не знакомы, и я вообще играю джаз в соседнем баре. - Предатель! - хмыкнула Лелио, но в золоте вспыхнуло нечто тёплое и благодарное. Фиолетовая поняла. Он не дразнил её по-настоящему - он подыгрывал, вытаскивал из той утренней паники, в которой она призналась ему у ворот. Аякс засмеялся, Люмин закатила глаза, но Дзуши видел только фиолетовое пятно в сером утре, которое с каждой минутой становилось всё ярче, словно мир вокруг действительно обретал краски только в её присутствии. Они вошли в вестибюль Академии. Гул голосов, запах кофе из автомата, привычная суета. Лель продолжала что-то оживлённо рассказывать Люмин, а Аякс уже махал кому-то из своих одногруппников, забыв про девушек. Дзуши остановился, глядя, как их маленькая процессия рассыпается: Люмин уходит в сторону факультета ветеринарии (он благодаря Лель узнал, что она учится на ветеринара), Аякс - в спортзал разминаться перед парами по основам производственного менеджмента. Темноволосый даже не представлял себе, что это за ерунда такая, но, оказывается, рыжий неплохо в этом разбирается и даже иногда умел говорить умными словами. Лель же задержавшись на секунду, обернулась. Им нужно было идти в разные стороны, но во втором семестре они почти всегда будут уходить в одну. Ведь их факультеты совсем рядом. Ну а сейчас Дзуши придётся искать аудиторию где-то в разделе точных наук (снова эта высшая математика, которая никак не закончится), а ей идти в своё царство изобразительного искусства, с полом похожим на палитру, и невероятными картинами на стенах. - Ну всё, беги, - Лелио картинно взмахнула рукой, словно отпуская его в опасное путешествие. - Удачи с формулами. Если что - я в творческом уголке, буду страдать и рисовать чёрный квадрат в честь своей незавидной участи. Она уже сделала шаг в сторону лестницы, но вдруг остановилась и обернулась. На секунду золото её глаз снова стало серьёзным. - И ещё раз спасибо, - тихо добавила подруга одними губами. Дзуши только кивнул, чувствуя, как снова защемило в груди. Он смотрел, как фиолетовая макушка мелькает среди потока студентов, пока совсем не исчезла в толпе. А после и сам отправился на поиски своей аудитории.***
Даже при том, что пары были сокращены из-за завтрашнего фестиваля, время тянулось невыносимо долго. Лекции и семинары какой день подряд казались какими-то далёкими и неважными. Сейчас же это чувство только обострилось. Преподаватели что-то говорили, доска покрывалась цифрами, а на другой паре буквами, но мысли Куникудзуши были далеко. Он то и дело ловил себя на том, что смотрит в окно, где на заднем дворе уже заканчивали монтировать сцену. Огни, колонки, металлические фермы - всё это выглядело внушительно и чуждо. Завтра они будут стоять там. Под светом софитов. От этой мысли внутри снова завязывался холодный узел, но теперь странным образом рядом с ним теплился другой огонёк. Тёплый, золотистый, похожий на цвет её глаз. Воспоминание об утренней панике и о том, как она благодарила его за поддержку, грело изнутри. Если уж Лелио, это стихийное бедствие в юбке, боится сцены, но всё равно идёт туда, потому что надо – значит, и он справится. Они справятся. Все вместе. Наконец, прозвенел спасительный звонок. Дзуши собирал вещи с невероятной скоростью, едва не порвав молнию на сумке. Преподаватель что-то говорил о домашнем задании, но голос его тонул в гуле крови в ушах. Последняя репетиция. Последний шанс всё проверить, всё исправить, привыкнуть к мысли, что завтра они выйдут на эту сцену. В коридоре его уже ждали. Вся компания собралась у выхода - странный, пёстрый отряд, привлекающий взгляды. Арлекино, прислонившись к стене, в который раз проверяла свои медиаторы, перебирая их с выражением лица профессионального сапёра. Розалина, завидев Дзуши, коротко кивнула - её обычный способ приветствия, означающий одновременно и «привет», и «не тормози». Аякс крутился рядом с Люмин, которая стойко терпела его бессвязную болтовню. Куникудзуши так и не понял, что связывало этих двоих, но не похоже, что романтические отношения. Рыжий слишком часто лепетал о каких-то симпатичных девушках в его окружении, и они определённо были не этой блондинкой или её клонами. Парень остановился чуть поодаль, оглядывая толпу. Фиолетовой макушки нигде не наблюдалось. Странное липкое беспокойство кольнуло где-то под ложечкой. - А где... - начал он, но Аякс его перебил, расплываясь в загадочной улыбке. - Лель сказала, что постарается приехать попозже. У неё там какие-то дела с ректором. Будет утрясать детали своего «звёздного часа». - Да, она просила не ждать и начинать без неё, - добавила Люмин. - А ещё сказала, чтобы вы не сильно расслаблялись без её надзора, - блондиночка бросила свой грозный взгляд на рыжего. - Особенно это касается тебя, Аякс. Дзуши кивнул, пытаясь подавить непрошенное разочарование. Глупо было надеяться, что она будет рядом каждую минуту, хоть он уже и привык к этому. В конце концов, у Лелио своя жизнь, свои проблемы. Тем более сегодня, когда на неё свалилась эта дурацкая обязанность. - Она прямо так и сказала? - удивился «клоун». - Нет, это уже от меня, - хмыкнула девушка и, собираясь уходить, пожелала всем напоследок: - Удачи. Я буду с нетерпением ждать вашего выступления. С этими словами Люмин развернулась и направилась к выходу из академии, оставив после себя лёгкий шлейф ванили и ощущение спокойной уверенности, которую она, кажется, излучала всегда. Компания двинулась к репетиционной, в этот раз все уместились в машине Лины. Но без Лелио их маленький отряд казался неполным, словно из хорошо сыгранного оркестра убрали одну партию - не главную, но задающую ритм и настроение. Даже Аякс притих, лишь изредка бросая взгляды на телефон в надежде увидеть сообщение от фиолетововолосой подруги. В студии их уже ждала Эмбер. Лель отдала ей свой ключ, чтобы она не топталась па первом этаже или на улице. Девушка с заячьим ободком сидела на мягком ковре, листая какой-то журнал о музыке, и при их появлении тут же вскочила. - Привет всем! - она окинула взглядом вошедших и удивлённо приподняла бровь. - А где Лель? - Занята, - коротко бросила беловолосая, проходя к своей гитаре. - И не факт, что придёт. Начнём без неё. - Без неё? - переспросила Эмбер. В её голосе мелькнуло сомнение. - А как же... - Мы и без неё умеем играть, - отрезала гитаристка. - Лелио ведь не играет. Она просто... - Арлекино запнулась, подбирая слово. - Просто Лель, - закончил за неё Аякс, а затем грустно вздохнул. - Но без неё как-то... пусто. Дзуши промолчал, но внутренне согласился. Пусто. Именно это слово лучше всего описывало то, что он чувствовал. Без её смеха, без её внезапных комментариев, без этого её умения появляться из ниоткуда и заполнять собой всё пространство, студия казалась обычной комнатой с аппаратурой. Не убежищем, не местом силы - просто коробкой. Прямо как тогда, когда она пропала на несколько дней. - Ладно, - Розалина заняла место за барабанами, привычным жестом проверяя стойку с тарелками. - Время не ждёт. Эмбер, готова? - Всегда готова, - сияя позитивом, кивнула девушка, подключаясь к комбику. Репетиция началась, но ощущение было странным - словно они играли в вакууме. Звук был чистым, слаженным, даже Арлекино почти не придиралась, ограничиваясь редкими замечаниями. Но магии не было. Та искра, которая превращала просто музыку в нечто большее, исчезла. Дзуши ловил себя на том, что его взгляд то и дело соскальзывает на дверь. Он ждал, что вот-вот она распахнется и в проеме появится фиолетовая голова, а следом ворвется её запыхавшийся голос: «Простите, меня задержали! Ну как вы тут без меня? Скучали? Признавайтесь!» Но дверь молчала. Они прогоняли песню раз за разом. Музыка, которая уже въелась в подкорку, звучала механически правильно, но безжизненно. Даже Эмбер всегда лучившаяся энтузиазмом к четвёртому прогону заметно приуныла. - Может, сделаем перерыв? - предложила она, откладывая гитару. - Что-то я выдохлась. - Согласна, - кивнула барабанщица, откладывая палочки и потягиваясь. - Кофе хотите? Я до автомата схожу. - Мне американо, - отозвалась Арлекино, не поднимая головы от гитары. Она что-то крутила на колках, хотя инструмент был настроен идеально. - Куникудзуши? - Лина вопросительно посмотрела на него. - Всё равно, - пожал плечами он. - Главное, без сахара. - Тогда я с тобой, - встрепенулся рыжий, подскакивая к блондинке. - Помогу донести. - Значит, три американо и капучино, - резюмировала драммерша, прикидывая в уме бюджет. - Эмбер, тебе что? - О, латте, если можно! - просияла девушка. Розалина кивнула и вышла вместе с Аяксом, который на ходу уже начал рассказывать какую-то историю про автомат с кофе в их общежитии, который однажды выдал ему вместо напитка облако пара и громкий звук, похожий на рычание. Дзуши остался стоять у микрофона, глядя на дверь, за которой скрылись эти двое. Тишина в студии стала какой-то давящей. Даже Эмбер, последнее время наполнявшая пространство своей солнечной энергией, молча листала что-то в телефоне, изредка поглядывая на него с сочувствием. Арлекино, закончив бессмысленную настройку, отложила гитару и подошла к дивану Лелио. Она первый раз за всё время, что парень был в этой студии, уселась на эту мебель, забросив ногу на ногу, и уставилась на Дзуши своим фирменным взглядом надменной паучихи. - Перестань гипнотизировать дверь, - сухо сказала беловолосая, брякнув цепями на штанах. - Лель не появится, пока не разберётся с ректором. А если и появится, то только под конец. - Я и не гипнотизирую, - фыркнул, словно недовольный кот, темноволосый, отводя взгляд. - Гипнотизируешь, - возразила гитаристка. - У тебя на лице всё написано. Хуже, чем у брошенного котёнка. Эмбер хихикнула, прикрыв рот ладошкой, но тут же сделала вид, что увлечена экраном собственного смартфона. - С чего ты взяла? - огрызнулся парень, чувствуя, как защипало щёки. - Просто... без неё как-то... - Пусто? - закончила за него седая. - Аякс уже говорил. И я, между прочим, согласна. Но, - она подняла палец, словно предвосхищая его возражения. - это не повод раскисать. Завтра её не будет на сцене. Там будем только мы, микрофон и зрители. Привыкай. Слова Арлекино были резкими, но справедливыми. Куникудзуши понимал это головой, но сердце... сердце упрямо отказывалось принимать логику. Завтра Лелио будет где-то сбоку, за кулисами или у пульта, но не здесь, не рядом. И эта мысль отдавала горечью, которую невозможно было заглушить никакими доводами. В конце концов, она его музы, та, кому принадлежит эта песня. - Я в порядке, - соврал он, отворачиваясь куда-то в сторону, чтобы не видеть чёрных глаз, уставившихся на него. - Просто день длинный. Ки́но что-то хмыкнула под нос, но комментировать не стала. В этот момент вернулись Розалина и Аякс с подносом, уставленным одинаковыми стаканчиками. Басист, как всегда, умудрился пролить половину своего капучино по дороге, но остальные напитки чудом уцелели. - Кофе! - торжественно провозгласил он, водружая поднос на столик, где обычно Лель возилась с чаем. - Эликсир бодрости и хорошего настроения! - А где хорошее настроение? - ехидно поинтересовалась Эмбер, принимая свой латте. - Ты его случайно по дороге не рассыпал? - Остроумно, - надулся Аякс, но тут же отвлекся на телефон, который завибрировал не только у него в кармане, но и у всех присутствующих, кроме Эмбер. Басист первым глянул на экран, и его лицо мгновенно преобразилось - сначала в удивление, потом в хитрую ухмылку. - О-о, - протянул он. - А вот и сообщение от нашей пропащей души. - Что пишет? - тут же встрепенулась девочка зайка, подскакивая к нему с явным намерением заглянуть в экран. Аякс даже не увернулся, продолжая читать. Его ухмылка становилась всё шире. - Пишет... - начал парень с пафосом. - что очень сожалеет, но не сможет сегодня быть с нами, что ректор загрузил её какими-то дурацкими инструкциями для ведущих, и что она... - рыжий сделал драматическую паузу. - очень просит своего дорогого вокалиста не грустить и не портить голос перед выступлением. Дзуши поперхнулся кофе. - Чего? - выдохнул он, чувствуя, как дурацкая краска заливает лицо. - Это она про тебя, если ты не успел осознать, - невозмутимо ответил рыжий, зачитывая дальше: - «Мой дорогой вокалист, я верю в тебя. Не переживай из-за ерунды. Всё будет хорошо. А если будешь хмуриться, я лично приду и нарисую тебе улыбку маркером. Несмываемым». Эмбер захихикала в голос, Розалина лишь покачала головой, пряча улыбку в стаканчике с американо. Арлекино фыркнула, но в её глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение. - Передай ей, - прошипел Дзуши сквозь зубы, хотя сердце отчего-то пропустило удар. - что если она посмеет ко мне приблизиться с маркером, я ей этот маркер... - Куда? - с интересом перебил Аякс. - И вообще, возьми да сам напиши. Все сообщения в общем чате. Я не буду, как попугай, туда-сюда передавать. Куникудзуши, как и все остальные, достал свой смартфон и уставился в экран. Там в общем чате светилось несколько сообщений от Лелио, полных её обычного сумбурного тепла и дурацких смайликов. Слова девушки были наполнены добрыми пожеланиям, а ещё предостережениями и забавными угрозами по типу той с маркером. Она написала каждому индивидуальное сообщение, включая Эмбер, которая сейчас с улыбкой вчитывалась в текст на телефоне басиста. Это так напомнило ей времена, когда Лель также печатала им всякие глупости в общий чат их группы, предлагая безумные идеи по типу резонансных незаконных выступлений. Эмбер даже посмеялась, вспоминая это и их постоянные споры с Дилюком. Весёлые были времена. Но, к сожалению, они уже прошли. Теперь «Burning Dream» вписались в лейбл, а змейка, добившись своего, уползла покорять новые вершины. Тем временем, Куникудзуши прочитал то, что написала ему эта сумасшедшая. Там было всё зачитанное «клоуном», но и ещё кое-что. То, что девушка отправила ему в личные сообщения, спрятала от чужих глаз. Психиатрическая больница Дзуши, я знаю, что ты сейчас читаешь это с красными ушами Не отпирайся, Аякс подтвердил Выдохни Ты справишься Мы все справимся И завтра, когда выйдешь на сцену, знай - я буду смотреть на тебя и слушать Как и обещала И не только я Вся академия Но я - с особенным выражением лица Угадай с трёх раз, с каким Дзуши сглотнул. Пальцы сами потянулись к клавиатуре.Пациент №6
Не надо с особенным. Смотри нормально.
Ответ пришёл почти мгновенно. Психиатрическая больница Не могу «Нормально» - это антоним ко всей моей жизни Ты же знаешь Ладно, меня там ректор зовёт Целую, darling (Только мысленно, так что не нервничай) И гитару свою поцелуй за меня (Вот её уже не мысленно. Я потом проверю выполнил ты мою просьбу или нет! Так что не халтурь!) Он уставился на экран, не зная, что ответить. Пальцы замерли над клавиатурой, разум лихорадочно подбирал слова - достаточно колкие, чтобы сохранить лицо, но не настолько грубые, чтобы она, не дай Архонт, обиделась. В конечном итоге, темноволосый просто набрал:Пациент №6
Иди уже к ректору, ненормальная.
Психиатрическая больница Ой, какой заботливый (´꒳`)♡ Бегу-бегу До встречи завтра на сцене, darling Не подведиПациент №6
Не подведу.
Он спрятал телефон в карман, чувствуя, как уголки губ предательски ползут вверх. Идиотское сообщение про поцелуй с гитарой всё ещё грело где-то в груди странным щекочущим теплом. Он определённо не собирается этого делать. Потому что это глупо, и он не дурак, чтобы вытворять подобное! Это только Лель с её врождённым сумасшествием способна на такое! Он же… Он же… Ну уж нет! - Ну что? - Аякс подался вперёд с любопытством собаки, учуявшей что-то вкусное. - Что она тебе написала? И почему у тебя такое глупое лицо? - Ничего, - Дзуши мгновенно стёр улыбку и надел маску безразличия. - И лицо у меня нормальное. - Оно у тебя сейчас такое же нормальное, как у Лель, её нервная система, - фыркнула Арлекино, поднимаясь с дивана. - Ладно, допили кофе и давайте ещё раз, но уже с чувством. Без Лель, но так, чтобы она завтра, когда будет торчать за кулисами со своим микрофоном, ведущей, обзавидовалась, что не играет с нами. Лина понимающе хмыкнула и заняла место за барабанами. Ки́но взяла свою чёрную красавицу, Эмбер подстроила ритм-гитару. Аякс, поймав общий настрой, метнулся к басу. И когда они заиграли, музыка полилась иначе. Не механически, не правильно, а - живо. С той самой искрой, которой не хватало. Словно Лелио, даже находясь в Академии и мучаясь от нотаций ректора, умудрилась вплести свою незримую энергию в их звук. Дзуши пел, глядя перед собой, и, наконец, не думал о завтрашнем страхе. Он просто чувствовал музыку. И присутствие своей музы - где-то там далеко, но невероятно близко.***
Репетиция пролетела на одном дыхании. Время, которое утром тянулось безнадёжно медленно, сейчас сжалось в тугую пружину, и, прежде чем Куникудзуши успел осознать это, Арлекино уже взяла последний аккорд, и в студии повисло спокойное безмолвие. Они сделали это. В последний раз перед фестивалем. Несколько секунд никто не двигался. Даже Аякс, привыкший первым нарушавший любую тишину, замер с басом в руках, глядя куда-то в стену невидящим взглядом. Эмбер аккуратно опустилась на ковёр, положила гитару на колени и выдохнула так, словно только что пробежала марафон. - Ну что? - Розалина заговорила первой, откладывая палочки. - Вроде не опозоримся. - «Вроде»? - Арлекино скептически приподняла бровь, но в её чёрных глазах мелькнуло что-то очень похожее на удовлетворение. - Звучали прилично. Даже без Лель. - Без Лель, но с её благословением, - философски заметил Аякс, отмирая и ставя бас на подставку. - Она нам сегодня, кажется, мысленно помогала. Я прямо чувствовал, как где-то там, в кабинете ректора, она посылает нам лучи поддержки. Или, наоборот, лучи праведного гнева на нашего несчастного ректора. - Бедный Мистер Ректор, - усмехнулась Эмбер, заправляя выбившуюся каштановую прядь за ободок с заячьими ушками. - Не завидую я ему. Лель, наверное, уже всю плешь ему проела своими вопросами и предложениями. - Думаешь, она согласилась просто так? - фыркнула гитаристка, убирая свою красавицу в чехол. - Уверена, она выторговала себе какие-то немыслимые условия или предложила ему какой-то безумный контракт. - Или чтобы ей всё-таки разрешили выйти на сцену в костюме завриана, - подхватил Аякс, и они с Эмбер понимающе переглянулись, прыснув со смеху. Куникудзуши слушал всё это вполуха. Его взгляд снова приклеился к дверям, но теперь в нём не было тревоги - только тихое, согревающее ожидание. В кармане тяжелел телефон с последним сообщением от Лелио, и он то и дело машинально касался ткани джинсов, будто проверяя, не приснилось ли ему это. - Ладно, - Розалина хлопнула в ладоши, возвращая всех к реальности. - Завтра большой день. Всем выспаться, не нервничать, не пить алкоголь, не есть острого на ночь. Особенно ты, Аякс. - А почему всегда я? - возмутился рыжий, но под её взглядом быстро стушевался. - Ладно-ладно, я понял. Ничего экстремально острого в час ночи и никаких рюмашек для храбрости. - И никаких «последних прогонов» перед сном, - добавила Ки́но, застёгивая молнию на чехле. - Голос побереги, petite. Завтра он тебе понадобится. Весь, без остатка. Дзуши молча кивнул. Он ощущал странную опустошённость - не от усталости, а от того, что всё самое важное уже сделано и осталось только ждать. Ждать и надеяться, что завтрашний день не рассыплется пеплом. Они вышли из студии все вместе. Вечерний воздух обжёг прохладой, пахло пылью и уходящим теплом. На улице зажигались фонари, бросая на асфальт длинные причудливые тени. - Садитесь, я вас довезу, - предложила Розалина, доставая ключи от машины. - Эмбер, ты сегодня до общаги? Или у тебя ещё одна репетиция с твоей группой? - Нет, сегодня Дилюк дал отбой. Сказал, что я нужна вам завтра, бодрая. А они и без меня справятся, - улыбнулась девушка, поправляя на плече ремень гитары и тихо радуясь, что, наконец, сможет отдохнуть, а не отыгрывать две репетиции подряд. - Так что я с вами. - Тогда набиваемся, - скомандовала барабанщица, открывая багажник, чтобы убрать инструменты. Через несколько минут серебристая Volvo уже плавно катила по вечерним улицам Сумеру. За окном мелькали огни витрин, силуэты прохожих, неоновые вывески кафе. Дзуши сидел на заднем сиденье. Рядом с ним, прислонившись виском к стеклу, дремала Эмбер, а с другой стороны, заткнув уши наушниками, отбивала ритм пальцами на коленке Арлекино. Аякс спереди что-то оживлённо обсуждал с Розалиной, но голос его звучал приглушённо, словно издалека. Мысли Куникудзуши были не здесь. Они метались где-то между завтрашним днём, словами песни и сияющими золотыми глазами, которые, как обещала их хозяйка, будут смотреть на него с «особенным выражением». Каким конкретно, он не знал, но надеялся, что это не помешает ему петь. Сначала, высадив троих гитаристов у общаги, Лина направила свою Volvo к дому темноволосого. В салоне, освободившемся от шумной компании в виде одного болтливого «клоуна», повисла уютная, почти медитативная тишина, нарушаемая лишь негромким шумом мотора и шелестом шин по асфальту. Дзуши сидел на заднем сиденье, переместившись к окну, и смотрел, как проплывают ставшие знакомыми улицы. В какой-то момент он поймал в зеркале заднего вида спокойный, изучающий взгляд Розалины. - Нервничаешь? - спросила она, не повышая голоса. Юноша задумался на секунду, прислушиваясь к себе. - Не знаю, - ответил он честно. - Просто как-то странно всё это осознать. Лина понимающе хмыкнула, вновь переводя взгляд на дорогу. - Это нормально. Завтра, когда выйдешь на сцену, ударит адреналин. Главное - не бойся этого удара. Используй его. Она говорила так, словно сама проходила через это сотни раз. Впрочем, так оно и было. Розалина, в отличие от них, была самым настоящим профи. Не как они, умеющие играть, но не имеющие опыта большой сцены, а человеком, прошедшим через группу, которою девушка по собственной воле покинула. Парень не знал всех подробностей той ситуации, да и не хотел бередить чужое прошлое. Но Лель говорила, что ему лучше туда не соваться, если Лина сама не захочет рассказать. Машина остановилась у знакомого подъезда. Дзуши потянулся к ручке двери, но замер, когда Розалина негромко окликнула его: - Куникудзуши. Он обернулся. В полумраке салона её лицо казалось особенно серьёзным, но в глазах теплилось что-то мягкое, редкое для обычно сдержанной барабанщицы. - Я не мастер говорить красивые речи, - начала она, чуть помедлив. - Но скажу одно. Ты - не случайный человек в этой группе. Лель тебя выбрала, а она редко ошибается в людях. Завтра просто делай то, что делал сегодня. И всё получится. Дзуши почувствовал, как к горлу подкатывает странный ком - не от страха, а от неожиданности. От этой тихой и твёрдой поддержки, в которой не было ни грамма пафоса, только чистая вера. - Спасибо, - ответил он коротко, но вложил в это слово всё, что мог. Розалина кивнул. - Отдыхай. Завтра важный день. Юноша выбрался из машины, захлопнул дверцу и ещё несколько секунд стоял на тротуаре, глядя, как серебристый силуэт автомобиля растворяется в потоке огней. На плече тяжело лежала сумка, но внутри, вопреки усталости, разрасталось что-то невесомое. Он поднялся в квартиру, сбросил кеды и сразу отправился в кухню. Темноволосый наскоро перекусил, сходил в душ и, вытирая влажные волосы полотенцем, направился в свою комнату. Там было темно и прохладно. Юноша включил настольную лампу, и мягкий жёлтый свет выхватил из сумрака знакомые очертания: стопки нот на столе, которые парень планирует показать Дилюку (он таки дописал песню, но пока не был в ней полностью уверен), пианино и отблеск от гитары, прислонённой к стене у кровати. Два инструмента, чёрно-белый и фиолетовый с чёрной накладкой, такие разные, но теперь одинаково важные. Часть его души, материализованная в дереве, металле и лаке. Он не сразу лёг спать. Сначала темноволосый просто сидел на кровати, глядя на гитару. Потом, словно подчиняясь невидимому приказу, поднялся, подошёл к ней, присел на корточки и легонько прикоснулся рукой к грифу. Инструмент был прохладным на ощупь, но пальцы быстро передали ему своё тепло. Парень провёл подушечками по струнам – тихий, невесомый звук наполнил комнату. Никакой мелодии, просто прикосновение. Диалог без слов. И тут он вспомнил.«И гитару свою поцелуй за меня»
Дзуши замер, чувствуя, как к щекам приливает кровь. Он оглянулся на дверь - за ней царила тишина - Яэ ещё не вернулась из своей поездки. Но даже от одной мысли, что его могут застать за этим идиотским занятием, внутри всё сжималось от стыда. - Это глупо, - прошептал юноша гитаре, будто та могла понять и простить его за неисполненное обещание. - Очень глупо. Инструмент молчал. Фиолетовый лак мягко поблёскивал в полумраке, напоминая совсем другой оттенок - цвет волос одной сумасшедшей художницы, которая сейчас, наверное, где-то там в Академии, до сих пор мучается с ректором или уже едет домой. Или сидит в своей комнате и рисует. Или строит грандиозные планы по захвату мира - вполне в её стиле. Он снова посмотрел на гитару. - Она же не узнает, - прошептал Дзуши, пытаясь убедить сам себя. - Откуда ей знать? Телепатии не существует. Но где-то глубоко внутри уже зрело понимание: она узнает. Даже если Лелио никогда не спросит, даже если девушка пошутила - он-то будет знать, что струсил. Что не выполнил просьбу, которая, по сути, была просто очередным дурацким проявлением её любви к этому инструменту. А может, и не только к инструменту. Мысль обожгла, и Дзуши поспешно отогнал её, но было поздно - щёки уже горели. - Чёрт с тобой, - выдохнул он обречённо. Куникудзуши закрыл глаза, чтобы не видеть эту фиолетовую насмешку, и, прежде чем мозг успел придумать новую отговорку, быстро, чуть ли не испуганно коснулся губами ладов. Холод струн тут же обжог мягкую кожу. И в ту же секунду он отшатнулся, будто его ударило током. Дзуши чувствовал, как сердце колотится где-то в горле, и уставился на гитару круглыми глазами, словно ожидая, что сейчас она оживёт и заговорит голосом Лелио: «Ну надо же, а ты посмелее, чем кажешься, darling». Но инструмент ожидаемо молчал. - Я псих, - признал парень, запуская пальцы в волосы. - Что я вообще творю? Может, меня реально эта ненормальная заразила. Он резко выпрямился, отошел от гитары на шаг, потом ещё на один, пока не уперся спиной в письменный стол. Руки дрожали мелкой, едва заметной дрожью - то ли от адреналина, то ли от осознания собственного идиотизма. Темноволосый перевел дыхание и провел ладонью по лицу, стирая с губ это дурацкое ледяное прикосновение ладов. - «Соберись», - приказал он себе мысленно, но голос в голове звучал подозрительно похоже на интонации Розалины. - «Завтра выступление. Ты просто переволновался. Вот и всё. Это просто нервы». Он повторял это как мантру, пытаясь заглушить тот тихий, настойчивый голосок где-то в груди, который ехидно шептал: «Нервы? Серьёзно? Ты целуешь гитару из-за нервов? С каких это пор твой способ борьбы со стрессом выглядит как сцена из дешёвой мелодрамы?» - Заткнись, - буркнул Дзуши вслух, обращаясь к собственному отражению в тёмном стекле окна. Его силуэт смотрел на него с привычной хмуростью, но даже он, кажется, выглядел слегка озадаченным. Телефон на столе неожиданно ожил - сначала короткой вибрацией, а потом и мелодией, которую против его воли недавно установила Лелио ему на рингтон. Ужасная, фальшивая игра на фортепиано врезалась в уши, мерзко разрывая тишину комнаты. Юноша вздрогнул и, пытаясь поднять аппарат, едва не выронил его из рук. Глянув на экран, он почувствовал, как сердце пропускает удар, а потом пускается в галоп.Психиатрическая больница
Аудиозвонок...
- Блять, - выдохнул он, разрываясь между желанием ответить и паническим страхом, что она каким-то неведомым образом уже знает. Что увидела. Что у неё действительно есть дар телепатии или, что ещё хуже, камера в его комнате. Он нажал на зелёную кнопку, чувствуя себя нашкодившим ребёнком, и дрожащими пальцами поднёс телефон к уху. - Да, - голос прозвучал хрипло, сдавленно. Дзуши откашлялся. - О, а вот и мой дорогой вокалист! - голос Лелио ворвался в ухо, тёплый, чуть запыхавшийся, с привычными нотками безумной радости. - А я уж думала, ты будешь игнорировать звонок. Сидишь, небось, переживаешь, мантры читаешь? Или уже спишь и видишь кошмары? - Ничего я не вижу, - проворчал он, косясь на гитару, которая стояла в углу с невинным видом соучастницы преступления. - Зачем ты звонишь? Сама должна выдыхать после ректора. - Ой, не напоминай… - Лель театрально простонала в трубку, и темноволосый почти физически ощутил, как она закатывает глаза. - Этот мужчина просто монумент терпения и бюрократии. Я ему предлагала такие гениальные идеи для открытия! Например, чтобы я выехала на мотоцикле прямо из-за кулис, а он: «Мисс Риккобони, это противоречит технике безопасности и здравому смыслу». Скучный! Дзуши невольно фыркнул, представив эту картину. Напряжение, сковавшее плечи, чуть ослабло. - Представляю его лицо. - О, оно того стоило! - хихикнула она. - Но я не поэтому звоню. Я звоню, потому что... ну, во-первых, соскучилась. Мы же не виделись целую вечность! - Целых полдня, - поправил он, но уголки губ неконтролируемо дрогнули. - Для меня это вечность! - безапелляционно заявила Лелио. - Моя личная вселенная без вас всех сжимается до размеров кабинета ректора и его унылых инструкций. Это жестоко. Он молчал, слушая её голос, и чувствовал, как тает последний комок тревоги где-то в груди. С ней было невозможно бояться. С ней даже тишина в комнате переставала быть пустой. - А во-вторых? - спросил юноша, когда пауза затянулась. - А во-вторых... - голос девушки вдруг стал чуть тише, серьёзнее, почти интимным. - Я хотела услышать твой голос. Просто так. Просто чтобы знать, что у тебя всё хорошо. Что ты не накрутил себя до состояния овоща и не лежишь пластом в ожидании завтрашнего судного дня. Куникудзуши затаил дыхание, ощущая, как эти простые слова проникают куда-то глубоко, в самое нутро, минуя все защитные барьеры. Юноша открыл было рот, чтобы сказать что-то типа «всё нормально», но вместо этого вырвалось немного нервное и слегка дёрганное: - Чего это ты так сильно волнуешься обо мне? - и он усмехнулся так надменно, как только умел. В трубке повисла крошечная пауза - такая короткая, что её можно было бы и не заметить, если бы Дзуши не прислушивался к каждому вздоху девушки с обострённым вниманием. - Ого, - наконец выдохнула Лелио, и в её голоске прорезалось то самое восхищённо-игривое удивление, которое обычно предвещало какую-нибудь словесную атаку. - Ты сейчас пошутил? Или это усталость говорит? Или, может, ты всё-таки поцеловал гитару, и она передала тебе часть моего остроумия? Дзуши поперхнулся воздухом. Сердце, только начавшее успокаиваться, снова подпрыгнуло к горлу и забилось где-то в районе глотки. - С чего ты... - голос предательски дрогнул, и он отчаянно попытался вернуть ему ровность. - С чего ты это взяла? - О, так я попала в точку, - тон Лелио стал невинным до неприличия. - А я ведь просто наугад это сказала. Но по твоему голосу, darling, я готова поспорить на что угодно - ты это сделал. И сейчас сидишь, красный, как мой любимый гранатовый сок. - Н-ничего я не делал, - просипел темноволосый, чувствуя, как краска заливает не только щёки, но и шею и, кажется, даже кончики ушей. Он резко развернулся к гитаре спиной, будто это могло помочь. - И вообще, откуда у тебя этот бред в голове? - Ну, во-первых, я всё-таки экстрасенс, - Лелио явно наслаждалась его смущением, растягивая слова, как кошка - клубок ниток. - А, во-вторых, я, кажется, хорошо понимаю, как устроена твоя психика, - она сделала драматическую паузу. - Если бы ты НЕ поцеловал её, ты бы сейчас просто отмахнулся и сказал, что я дура. А ты оправдываешься. Значит, совесть нечиста. Дзуши открыл рот, чтобы выдать уничтожающий аргумент, но понял, что аргументов нет. Лелио, как всегда, была права своей дурацкой, пугающей интуицией, которая пробивала любую его броню. - Ты невыносима, - только и выдавил он. - Мне пора заводить электронный счётчик этого слова, - довольно пропела она. - И спасибо. За то, что сделал это. Правда. Я теперь буду спать спокойно, зная, что моя младшая сестрёнка получила свою порцию любви. - Это не твоя младшая сестрёнка, - проворчал Дзуши, плюхаясь на кровать и запрокидывая голову, глядя в потолок. Телефон он прижимал к уху плечом. - Это просто моя гитара. - А вот и нет, - Лель зевнула. - С тех пор, как ты начал на неё смотреть так, будто она живая, она перестала быть просто гитарой. Она - часть тебя. Часть нас. Нашего общего безумия. Наступила тишина. Не неловкая, а та самая - глубокая, тёплая, в которой можно было просто быть вдвоём, даже находясь в разных концах города. Дзуши слышал, как она дышит - ровно, чуть устало. Представил, как Лель сидит сейчас, наверное, на своей кровати, скрестив ноги, в короткой майке, юбке и чулках с растрёпанными фиолетовыми волосами. И от этой картинки внутри разлилось что-то до глупого тёплое и спокойное. - Лелио, - позвал он тихо. - М-м? - Ты правда боишься завтрашнего выступления? Как ведущая? Она молчала несколько секунд. Достаточно, чтобы он понял - да, боится. И это не было игрой. - Боюсь, - призналась Лель с усталой честностью. - Идиотка, да? - Нет, - Дзуши покачал головой, хотя знал, что фиолетовая этого не видит. - Не идиотка. Просто... ты привыкла быть за кулисами. Наблюдать. А тут - ты в центре. Это другое. - Ты меня понимаешь, - выдохнула она, и в этом выдохе было столько благодарности, что у парня снова ёкнуло сердце. - Это мило. Спасибо. - Не за что, - ответил парень. - И знаешь... Ты справишься. Ты же Лелио. Ты любого уболтаешь так, что он забудет, кто он есть. А тут всего каких-то пара часов на сцене. Девушка тихо рассмеялась - тепло, искренне, без надрыва. - Darling, если бы я не знала тебя, то подумала, что ты учишься говорить комплименты. - Это не комплимент, - фыркнул он. - Это факт. Ты просто... не умеешь проигрывать. Даже самой себе. - О-о, - протянула Лель, и в голосе снова зазвенели знакомые нотки. - А вот это уже почти признание в любви. Записываю, записываю... - Да иди ты, - беззлобно огрызнулся Дзуши, но не сдержал улыбки. - Уже иду, - легко согласилась она. - Спать. И тебе советую. Завтра большой день. - Спокойной ночи, Лелио. - Спокойной ночи, Дзуши, - ответила фиолетовая с той самой интимной мягкостью, от которой у него по позвоночнику всегда бегали мурашки. - Сладких снов. И пусть тебе приснится что-нибудь... вдохновляющее. Например, наша победа. - Или как ты падаешь со сцены, - брякнул он первое, что пришло в голову. - Злюка, - хихикнула она. - Но я всё равно тебя люблю. Целую, darling. В щёчку. Мысленно. Не смей краснеть. И отключилась. Дзуши уставился на потухший экран, чувствуя, как щёки полыхают огнём. - Вот же... - выдохнул он, отбрасывая телефон на подушку, а сам бухаясь на постель. - Ненормальная. Он закрыл глаза, пытаясь унять сердцебиение. Но перед внутренним взором всё равно стояла она - её улыбка, её золотые глаза, фиолетовые волосы. И её голос, который всё ещё звучал в ушах: «Я всё равно тебя люблю». - Это просто её манера, - пробормотал юноша себе под нос, переворачиваясь на бок. - Она ведь уже так говорила. И не только мне. И вообще, почему меня это так беспокоит! Это просто Лелио! Он почти убедил себя в этом. Почти. Ворочаясь с боку на бок, Куникудзуши поймал себя на том, что прислушивается к тишине в квартире, ожидая нового дурацкого сообщения, которое поставит жирную точку в их сегодняшнем разговоре. Но телефон молчал. Лелио, видимо, действительно последовала своему же совету и отправилась спать. За окном медленно гасли огни соседних домов, город затихал, лишь редкие машины изредка нарушали сонную тишину. Дзуши лежал с открытыми глазами, глядя, как лунный свет, пробиваясь сквозь неплотно задвинутые шторы, рисует на стене причудливые узоры. Один из этих серебристых бликов упал на фиолетовый корпус гитары, и та замерцала, будто подмигивая ему в ответ. - И ты туда же, - прошептал он, глядя на инструмент. Гитара, разумеется, ничего не ответила, но от этого её молчаливого присутствия в комнате становилось спокойнее. Словно часть той самой энергии, которую излучала Лелио, теперь материализовалась в этом куске дерева и лака и тихо дежурила у изголовья его кровати, отгоняя ночные кошмары и тревоги. Незаметно для себя Куникудзуши провалился в сон. Глубокий, без сновидений, какой бывает только после долгого нервного напряжения, когда тело просто отключается, давая мозгу долгожданную передышку.***
Разбудил его солнечный свет. Наглый, яркий, он бил прямо в глаза, даже сквозь сомкнутые веки. Дзуши застонал, попытался зарыться лицом в подушку, но понял, что это бесполезно. Сон ушёл, оставив после себя странную лёгкость во всём теле и противный холодный комок где-то в районе солнечного сплетения. Сегодня. Фестиваль. Он резко сел на кровати, запустил пальцы в спутанные волосы и уставился в одну точку. В голове была пустота. Абсолютная звенящая пустота, какая бывает перед важным экзаменом, когда от страха вылетают даже элементарные вещи. - Слова, - прошептал парень одними губами. - Ну же, слова песни. Тишина. Ни одной строчки. Ни одной ноты. Только белый шум паники. Сердце пропустило удар, потом ещё один, а затем пустилось в такой галоп, что, казалось, сейчас выпрыгнет из груди. Дзуши вскочил, подбежал к столу, где лежали разбросанные листы с текстами, и вцепился в них дрожащими руками. Первая строчка. Вторая. Куплет. Припев. Он читал их как в первый раз, водя пальцем по строчкам, беззвучно шевеля губами. Слова были здесь. Они никуда не делись. Но ощущение, что в самый ответственный момент они предательски улетучатся, не проходило. - Успокойся, - приказал темноволосый себе вслух. Голос прозвучал хрипло, неуверенно, но это помогло. - Ты знаешь их наизусть. Ты пел их сотню раз. Просто… просто дыши. Глубокий вдох. Медленный выдох. Ещё один. Он повторял это упражнение, пока сердцебиение не выровнялось, а паника не отступила на задний план, превратившись в обычное, вполне контролируемое волнение. Телефон на тумбочке ожил, и Дзуши тут же схватил его. Общий чат группы кипел. Не очень горячий клоун Всем привет! А я уже не сплю! Волнуюсь! Аж трясёт! Кто-нибудь видел мои счастливые трусы? Бабка Аякс, заткнись. Иначе я сейчас приду к тебе в комнату, найду эти трусы и надену тебе их на голову. Так и пойдёшь на сцену. С трусами на голове. Не очень горячий клоун Ну Кино! Я серьёзно! Они красные, с надписью «Rock Star»! Без них я не смогу играть, это плохая примета! (╥﹏╥) Старая ведьма Загляни под кровать. И подушку тоже проверь. И, ради всего святого, не пиши больше в общий чат про своё нижнее бельё… (；⌣̀_⌣́) Не очень горячий клоун Нашёл! Ура! Валялись под кроватью. Спасибо, Лина! Лель, ты где? Ты чего молчишь? Ты же у нас сегодня главная звезда церемонии! Дзуши застыл, ожидая её ответа. Сообщение появилось не сразу, а через целую минуту. Психиатрическая больница Я уже в Академии Мистер Ректор решил, что мне нужно лично проверить микрофон и вообще «прочувствовать сцену» до прихода зрителей Так что я торчу здесь как пугало, пока техники возятся с проводами Дзуши невольно представил её: фиолетовая макушка среди суетящихся рабочих. Наверняка она уже успела всем надоесть своими советами или комментариями.Пациент №6
Не завидую я этим техникам.
Психиатрическая больница И правильно делаешь Один уже споткнулся о провод, когда я проходила мимо Я тут совершенно ни при чём, конечно Но он как-то странно на меня посмотрел Видимо я очаровала его своей красотой ( ˙꒳˙ ) Не очень горячий клоун О! Точно! Моя жёнушка ведь сегодня при параде! ╰(*´︶`*)╯♡ Психиатрическая больница Конечно, мой муженёк, я во всеоружии ♡( ◡‿◡ ) В меня сегодня влюбится весь Сумеру Бабка БляяяяяяОни опять начали … Я ретируюсь! Старая ведьма Пожалуй, я тоже… Куникудзуши смотрел на перепалку в чате и чувствовал, как напряжение, сковавшее плечи, совсем немного, но отпускает. Дурацкие «жёнушка» и «муженёк» в исполнении Аякса и Лелио, которые просто стебались друг над другом, действовали лучше любого успокоительного. Это было их нормальное состояние. Их привычный уютный хаос.Пациент №6
Вы точно ненормальные.
Оба.
Психиатрическая больница Darling, ты только что описал наш тандем тремя словами Гордись своей краткостью! Не очень горячий клоун Кузуши, собирайся давай! Начало музыкальной части фестиваля в шесть! А у нас ещё саундчек! Не забудь надеть что-нибудь счастливое, как я. На удачу. Бабка Если Аякс явится в этих своих красных трусах и начнет их демонстрировать, я уйду обратно в общагу Без вариантов Не очень горячий клоун Кино, не будь такой злой! Это же традиция! Бабка У нас нет такой традиции Не очень горячий клоун Значит, пора заводить! Старая ведьма Я отошла чистить зубы… Прихожу… А вы опять о нижнем белье Аякса говорите… Ничего не меняется… Юноша фыркнул, откладывая смартфон в сторону. Этот безумный утренний трёп подействовал лучше любого кофе - он окончательно проснулся, но тревога всё равно никуда не делась. Первым делом парень прошёл в душ и долго стоял под тёплыми струями, пытаясь унять дрожь в пальцах. Вода шумно уходила в слив, унося с собой остатки липкого утра. Дзуши упёрся ладонями в прохладный кафель, опустил голову, позволяя горячим каплям стегать по затылку и спине. Он стоял так несколько минут, прислушиваясь к себе. К своему дыханию. К глухому ритму сердца, который постепенно выравнивался, подчиняясь ровному шуму воды. В голове уже не было пустоты. Там, словно настройщик перед концертом, он аккуратно выводил первую ноту, а следом за ней проступали слова. Не все сразу, не паническим хором, а стройно, куплет за куплетом, припев за припевом. Юноша мысленно прогонял песню, и на этот раз память не подвела - строчки ложились на мелодию ровно, без зазоров. Выключив воду и накрутив полотенце на бедра, Куникудзуши подошёл к зеркалу. На него смотрел бледный парень с тёмными кругами под глазами и мокрыми, прилипшими ко лбу волосами. Вид был не ахти. - Сегодня, - сказал Дзуши своему отражению. - Просто делай, что должно. Оно не возражало. В комнате парень остановился перед раскрытым шкафом. Одевался он тщательно, хоть и старался делать вид, что это не имеет значения. Хотелось выглядеть… собой. Тем, кого он хотел бы показать со сцены. Не вычурно, как Арлекино в своей готике, не по-клоунски и в розовой футболке, как Аякс, не строго и элегантно, как Розалина, и уж точно не эпатажно, как Лелио в её коротком всём, чулках и берцах. Просто… убедительно. Куникудзуши перебрал несколько вариантов, отвергая один за другим. Слишком официально - будто на собеседование. Слишком расслабленно - будто во двор с друзьями вышел. Слишком мрачно - и так весь день на нервах, ещё и вид соответствующий. В конечном итоге, он остановился на тёмно-синей оверсайз рубашке с длинным рукавом - мягкая ткань, спокойный цвет, который не давит и не отвлекает. Оставил её расстёгнутой поверх простой бежевой футболки. Джинсы - обычные чёрные, не обтягивающие и не слишком широкие, без дыр и потёртостей. Кеды - не те же, что и вчера, а на платформе чуть выше, но лёгкие, разношенные, в которых он чувствовал себя устойчиво. Из небольшой шкатулки на столе темноволосый достал несколько простых колец и одно, которое ему подарила Яэ Мико на выпускной из музыкальной школы. Оно было массивное, серебряное и с ассиметричным чёрным камнем. Тогда тётушка вручила его со словами: «Когда-нибудь ты поймёшь, что оно значит. А пока просто носи. Красивая безделушка для красивого мальчика». Парень в тот день фыркнул и бросил кольцо в шкатулку, благополучно позабыв о нём. Сейчас же, чувствуя тяжесть металла на пальце, Дзуши думал, что, возможно, эта лисица знала что-то, чего не знал он. Оно теперь ощущалась как якорь, напоминание, что Куникудзуши уже проходил через важные этапы своей жизни. И выдержал их. Рука машинально потянулась к ящику стола, где среди тетрадей и сломанных карандашей лежала маленькая бархатная коробочка. Он открыл её, и на свет брызнул тёплый блеск золота - подвеска в виде пёрышка, которую мать подарила ему много лет назад, когда юноша ещё учился в начальной школе. Тогда их отношения не были такими холодными и далёкими. Она сама надела цепочку ему на шею и поцеловала в макушку: «Это твой талисман. Пусть оберегает тебя, мой мальчик». Пальцы сжались на подвеске. Сейчас она лежала в коробочке мёртвым грузом - как и их отношения. - «Надевать ли?» - спросил сам себя Дзуши. Но он колебался всего секунду. Потом решительно захлопнул коробочку и убрал обратно в ящик. Сегодня ему нужны были другие обереги. Те, кто верил в него здесь и сейчас. Те, кто был рядом. Куникудзуши в последний раз окинул взглядом своё отражение в зеркале. Из глубокой синевы рубашки и спокойной бежевости футболки на него смотрел кто-то почти взрослый, почти уверенный. Тот, кому действительно по силам выйти на сцену и не опозориться. Он усмехнулся собственному отражению, поправил кольцо на пальце - тяжёлое, чёрное, непривычное, но приятно холодившее кожу - и вышел из комнаты. В гостиной его встретила тишина. Квартира тётушки, последнее время наполненная её мурлыкающим голосом, говорившим по телефону или комментирующим очередную ерунду из интернета, сегодня казалась вымершей. Яэ Мико вернётся только через неделю, и от этой мысли стало одновременно спокойно и немного тоскливо. Странно, но сейчас, перед важным событием в его творческой жизни, ему не хватало её обычного ехидства. Тётушка, конечно, та ещё лисица, но она всегда умела найти нужные слова. Или хотя бы нужную интонацию, чтобы сбить с него излишнюю пафосность и заставить посмотреть на вещи проще. Завтракать не хотелось. Кусок в горло не лез, желудок сжимался в тугой комок при одной мысли о еде. Но Дзуши заставил себя съесть пару ложек овсянки и выпить чашку чая. Тело требовало энергии, даже если разум отказывался её принимать. Телефон вибрировал снова и снова. Общий чат жил своей жизнью, не утихая ни на минуту. Аякс выкладывал фотографии своих «счастливых трусов» (Дзуши пролистнул это сообщение зажмурившись), Арлекино слала гневные смайлы, Розалина философски замечала, что «до выступления ещё уйма часов, а вы уже похожи на стаю обезумевших хомяков». Лелио… Лелио молчала. То есть в чате она изредка что-то писала, но личных сообщений темноволосый от неё не получал. И это было странно и непривычно. Да и с чего вдруг она обязана писать ему каждый день? Ни с чего! Абсолютно! Тем более, Лелио занята. У неё сейчас своя не менее ответственная миссия. И вообще, парень сам всегда раздражался, когда его дёргают по пустякам. Так что это даже хорошо, что его никто не беспокоит. Дзуши допил чай, сполоснул кружку, забросил недоеденную кашу в холодильник и отправился собирать в дорогу. В сумку полетели: бутылка с водой, пара злаковых батончиков (на всякий случай, если захочет есть, а времени не будет), зарядка для телефона, плеер и наушники, если вдруг захочется отключиться от реальности. На мгновение замер, глядя на ежедневник. Но всё-таки решил - не надо. Слова уже там, где надо - в голове и в сердце. А что-то новое сегодня юноша писать не собирается. Застегнув молнию, Куникудзуши в последний раз оглядел комнату. Взгляд снова упал на гитару. Инструмент так и стоял в углу, прислонившись к стене, фиолетовый лак переливался в свете солнечных лучей, и от этого зрелища по спине пробежал холодок. Сегодня эта девочка не поедет с ним, но когда-нибудь в следующий раз она станет его верным товарищем на сцене. Он через силу отвернулся, подхватил сумку, накинул лямку через плечо и, бросив последний взгляд на гитару, вышел из комнаты. В прихожей задержался у зеркала, поправил воротник рубашки, пригладил чёлку. Из отражения на него смотрел почти незнакомый человек - собранный, серьёзный, с твёрдым взглядом. Тот, кто сегодня вечером выйдет на сцену перед сотнями людей и споёт песню, которую написал сам. Тот, кого выбрала Лелио - его муза. Дверь подъезда хлопнула за спиной, выпуская его в жаркий день. Солнце стояло уже высоко, и воздух плавился над раскалённым асфальтом. Дзуши прищурился, пожалев, что не взял тёмные очки, и быстрым шагом направился к метро. Город жил своей обычной жизнью - спешили куда-то прохожие, шуршали шины по дороге, где-то играла музыка из открытого окна машины. Обычный день. Только для него - всё иначе. В наушниках играло что-то нейтральное, инструментальное, без слов, чтобы не сбивать настрой. Пальцы сами собой отбивали ритм на ремне сумки, и Куникудзуши поймал себя на том, что это ритм их песни. Метро встретило его привычной прохладой и гулом. Вагон был полупустой - час пик ещё не начался. Дзуши сел у окна, прислонился виском к прохладному стеклу и закрыл глаза. Огни мелькали за закрытыми веками, мысли текли медленно и вязко, как патока. Но пульс предательски участился, стоило поезду нырнуть в очередной тоннель. Скоро станция «Сумерская Академия искусств». Скоро он увидит их всех, а там уже не важно, что произойдёт. Главное, что Куникудзуши будет на своём месте.
