Стук сердца в такт музыки

      Куникудзуши стоял возле сцены, которую потихоньку освобождали от инструментов, и тёр щёку с такой силой, что она уже покраснела. След от помады, оставленный Лелио, который он, наконец, увидел в зеркале Эмбер, оказался таким ярким, что его было бы сложно заметить разве что слепому.       - Petit, да нет там уже ничего, - закатила глаза Арлекино. - Успокойся.       - Вы все предатели, - сверкнул он взглядом в товарищей по музыке. - Вы видели это и молчали!       - Откуда нам было знать, что это не задумка такая? - невинно пожал плечами рыжий. Но нет, он то понимал, что никакая это не задумка, и просто решил подыграть своей фиолетововолосой подруге. Как и все остальные. По крайней мере, так думал Дзуши.       - Я вот вообще думала, что это грим такой, - хихикнула Эмбер, показывая на свою скулу. - Как мой зайчик.       Розалина в который раз вздохнула, наблюдая за ним. Бедный маленький котёнок опять был загнан в угол коварной змеёй и теперь смущался так, что срывался на гневные нотки в их сторону - вот как она видела эту ситуацию.       Более не в силах выдерживать это, блондинка подошла к парню и, стиснув его запястье, настойчиво убрала ладошку с черным массивным кольцом от лица парня. Щека была ожидаемо красной - не столько от механического трения, сколько от разливающегося под кожей смущения, которое темноволосый отчаянно пытался стереть вместе со следом от тёмной помады.       - Куникудзуши, прекрати, - мягко, но твёрдо произнесла Розалина, заглядывая ему в лицо. - а то потом раздражение будет.       Парень тут же выдернул свою руку из её захвата и прижал обратно к щеке. Она горела огнём. Физически он чувствовал именно это - жар, раздражение от собственных грубых прикосновений. Но мысленно Дзуши всё ещё ощущал там касание чужих губ. Мягких, настойчивых, оставивших этот дурацкий, компрометирующий, позорный след.       И ладно бы он ходил так где-то в безлюдном, пустом пространстве, где нет зрителей - нет же! Юноша светил этим «трофеем» весь день: общался, шутил, смеялся, кому-то желал удачи, принимал похвалу от кумира и, что самое страшное - выступал. Толпа людей видела, как на его щеке всё это время красовался этот ужасный след в форме губ Лелио, и все они воспринимали это как норму. Стыд то какой!       - Дзушечка, - миленько позвала его Коломбина, выглядывая из-за гитаристки. - Не переживай. На сцене этого не было видно.       Она сказала это, чтобы утешить бедного парня, ведь на самом деле в свете софитов этот поцелуй было видно в сто раз ярче, чем при любом другом освящении. И Дзуши это прекрасно знал, поэтому моментально закрыл лицо руками и что-то отчаянно простонал на родном инадзумском языке, который никто в его окружении, к счастью, не знал.       - Коломбина... - вздохнула Ки́но. - Ты не помогаешь...       - Я сказала чистую правду! Ну, почти правду... - надулась та, но всё же спряталась обратно за спину подруги, продолжая наблюдать за страданиями темноволосого парня с искренним недоумением. Ну что такого случилось? Поцеловала его Лелио, подумаешь! Это же приятно, наверное... Хотя, судя по лицу её нового знакомого, приятного в этом было мало. Или он просто не хотел показывать, что ему приятно? Коломбина быстро запуталась в сложных отношениях между этими двумя и решила просто наблюдать дальше.       Куникудзуши тем временем уже готов был провалиться сквозь землю. Они видели. Все без исключения. Видели и молчали. А он ходил весь такой гордый и красивый, как лысый павлин из-за этого поцелуя.       - Да что ты переживаешь, Кузуши! - Аякс хлопнул его по спине с такой силой, что парень пошатнулся. - Это же легендарно! Ты вышел на сцену, спел так, что у всех мурашки побежали, и всё это время нёс на щеке такой интересный знак. Девушки от такого тащатся!       - Не надо мне никаких «тащатся»! - огрызнулся Дзуши, выглядывая из-за пальцев.       - Аякс, отойди от него, - устало приказала гитаристка, потирая переносицу. - Ты только раздуваешь пожар. Дайте человеку пережить травму.       - Я не переживаю травму! - возмутился юноша, но его голос предательски дрогнул, и он снова спрятал лицо в ладонях. - Я просто в ярости. Это несанкционированное вторжение в личное пространство! Это... это...       - След любви? - подсказал Аякс с ехидной ухмылкой и тут же получил локтем в бок от Розалины.       - Ай! Больно же!       - Терпи, - холодно отрезала блондинка и переключилась обратно на друга, который вот-вот от отчаянья сядет на колени, пытаясь слиться с дорожной плиткой. - Конечно, не травма, - поддержала его она с нотками снисходительной матери, успокаивающей расстроенного ребёнка. - Это просто недоразумение под именем Лелио. А это, сам знаешь, особый вид стихийного бедствия.       - Вот именно, - поддакнула Эмбер, поправляя заячий ободок. - Я с ней знакома года три-четыре и до сих пор удивляюсь, как её саму ещё не накрыло цунами от собственных выходок. Но ты держись! Мы все через это проходили. Даже Дилюк. Он, кстати, больше всех пострадал.       Красноволосый мужчина, скрестив руки на груди, серьёзно кивнул. Взгляд у него был такой, будто он одним разом вспомнил все выходки этой девушки, обращённые к нему. И дело там не ограничилось жуками, подкинутыми в постель, были вещи и посерьёзнее, о которых и вспоминать то не хотелось. С его точки зрения, Куникудзуши ещё мягко достаётся. Она будто бережёт этого парня или боится поранить. Но это мужчину ни капли не удивляло.       Темноволосый посмотрел на Дилюка, ища в нём поддержки или, наоборот, подтверждения самых страшных опасений. Красноволосый поймал этот взгляд и, кажется, поняв его без слов, кивнул.       - Лелио не делает ничего просто так, - спокойно заметил мужчина. - Если она оставила след, значит, хотела, чтобы его видели. Вопрос только - зачем.       Дзуши замер, переваривая эту мысль. Действительно, зачем? Лелио не была человеком случайных поступков. Почти за каждым её движением стоял расчёт, даже если со стороны это выглядело как чистый хаос. Но какой расчёт мог быть в том, чтобы выставить его на посмешище перед всей Академией? Перед кумиром, который, к слову, её парень? Перед тысячами зрителей?       - Она просто шутила. Как и всегда… - с обречённым вздохом произнёс юноша, смотря под ноги. - Ей просто весело с того, как я…       Темноволосый осёкся и резко глянул на Дилюка. Тот был совершенно спокоен, будто его девушка всегда вытворяла подобное с кем-то ещё и он просто привык и перестал обращать внимание.       - …как я реагирую, - закончил Куникудзуши уже тише, отводя взгляд. - Ну или ей нравится меня позорить.       Дилюк едва заметно повёл бровью, но ничего не сказал. Его молчание было красноречивее любых слов - в нём читалось и понимание, и какое-то глубокое философское принятие того факта, что Лелио есть Лелио и переделать её невозможно.       - Ой, да перестань, - Аякс снова попытался хлопнуть его по спине, но, наткнувшись на предупреждающий взгляд Розалины, отдёрнул руку. - Слушай, я понимаю, ты смущаешься, но если бы она хотела тебя опозорить, то... - он задумался, подбирая варианты, но так ничего и нашёл. Девушка могла грозиться навредить, но никогда не пыталась сделать этого по-настоящему. По крайней мере, на нём она никогда не отыгрывалась, даже за его самые ужасные косяки, которые, к слову, были. - …Я даже не знаю. Думаю, у неё никогда не было таких целей. Она просто… ну… не такой человек. А так - Лель просто чмокнула тебя в щёчку на удачу, как маленького.       - Я не маленький! - взвился Куникудзуши, но тут же замолчал, потому что все присутствующие синхронно посмотрели на него с выражением «ну да, конечно, ты вообще большой и взрослый».       - Ну да, ну да, - протянула Коломбина из-за спины Кино. Она сказала это с такой неподдельной иронией, что Дзуши на мгновение забыл о своей обиде и уставился на неё с искренним изумлением. Эта девочка с кукольным личиком, казавшаяся воплощением невинности, только что выдала интонацию, достойную видавших виды циников. - Ты такой взрослый, что сейчас расплачешься и убежишь жаловаться маме.       Повисла тишина. Даже ветер, кажется, перестал дуть, потрясённый такой метаморфозой. Ки́но медленно обернулась и посмотрела на подругу с выражением глубочайшего уважения, смешанного с лёгким ужасом.       - Коломбина, - с нотками изумления выдохнула беловолосая. - Ты... ты где этому научилась?       - Что? - невинно хлопнула ресницами та, моментально возвращаясь к своему обычному образу. - Я просто сказала правду.       И действительно, Куникудзуши стоял с таким видом, будто его только что окатили ледяной водой, а потом ещё и добавили щепотку соли на рану. Глаза его подозрительно блестели, но скорее от ярости, чем от слёз. Он открывал и закрывал рот, пытаясь подобрать достойный ответ, но все слова казались либо слишком слабыми, либо слишком грубыми.       - Я не собираюсь никому жаловаться, - наконец выдавил он сквозь зубы. - И уж точно не стал бы плакать из-за такой... такой... - юноша замялся, подыскивая слово, которым можно было бы назвать Лелио, не оскорбив при этом её парня, стоящего рядом.       - Из-за такой Лелио? - любезно подсказал Дилюк, и в уголках его губ дрогнула тень улыбки. - Можешь называть её как хочешь. Я уже слышал всё: от «ядовитой змеюки» до «женщины-катастрофы». И даже пару раз «моя любимая проблема».       Это заявление почему-то прозвучало настолько нежно, что все присутствующие на мгновение забыли о страданиях Дзуши и уставились на красноволосого. Тот, кажется, только сейчас осознал, что сказал это вслух, и его щёки приобрели лёгкий розоватый оттенок, почти незаметный из-за цвета волос.       - О-о, - протянула Эмбер, толкая локтем вокалиста её группы. - «Моя любимая проблема». А ты у нас, оказывается, романтик.       - Я не... это просто фигура речи, - попытался оправдаться Дилюк, но было поздно. Девушка уже вовсю скалилась, предвкушая, как будет дразнить товарища при первой же возможности. Ещё и с Кэйей поделиться, а там и остальные подключатся.       Куникудзуши же смотрел на них и чувствовал, как внутри него что-то странно сжимается. Дилюк говорил о Лелио с такой теплотой, что становилось понятно: все выходки, все безумства, все поцелуи на щеках других людей - это просто часть её натуры, которую тот принял и полюбил целиком, без остатка. И от этого почему-то становилось и легче, и тяжелее одновременно.       Легче - потому что теперь было понятно: поцелуй на щеке ничего не значил. Просто Лелио была Лелио.       Тяжелее - потому что ничего не значил.       - Ладно, - неожиданно для самого себя выдохнул Дзуши, опуская руку с покрасневшей щеки. - Я, наверное, перегнул с паникой.       Розалина посмотрела на него с лёгким удивлением, но потом мягко улыбнулась и потрепала по голове свободной рукой, той, что не держала чехол в барабанными палочками.       - Молодец, маленький. Растёшь на глазах.       - Я не маленький, - фыркнул парень, но на этот раз как-то беззлобно, скорее по привычке.       - Правильно. Ты просто переживаешь, - добавила Розалина, убирая руку. - Лелио, конечно, та ещё задача со звёздочкой, но она не желает тебе зла. Если бы она хотела тебя задеть, ты бы об этом узнал сразу и очень впечатляющим образом.       Куникудзуши поёжился, представив, каким именно мог бы быть этот способ. Но решил не уточнять у товарищей, чтобы не забивать голову лишними страхами. С него хватит и того, что уже случилось.       - К слову, а где она? - спросила Эмбер, оглядываясь по сторонам. - Лель же должна быть где-то рядом.       - Да, где наша главная виновница торжества? - подхватил Аякс. - Кузуши, ты её не видел? Она обычно не упускает момента насладиться плодами своих трудов.       - Откуда мне знать. Я за ней не слежу, - буркнул парень, но взгляд его невольно скользнул туда, где в последний раз мелькнуло чёрное платье и фиолетовые волосы. - Наверное, опять где-то носится и пугает прохожих.       - Или прячется где-то поблизости и наблюдает, - задумчиво протянула Ки́но, окидывая взглядом окрестные кусты и колонны у входа. - Она это любит. Стоит в тени и улыбается своей фирменной улыбкой.       Куникудзуши поёжился и покосился на ближайшие заросли. От одной мысли, что эти золотые глаза могут сейчас наблюдать за ним из темноты, по спине пробежал холодок. Или жар. Он никак не мог определить, что именно вызывала в нём Лелио.       - Я её видела! - встряла в разговор Коломбина. Её кукольное личико засияло загадочной улыбкой. - После того, как все разбежались с фотографии, она разговаривала с каким-то презентабельным мужчиной в костюме. Что-то очень эмоционально ему объясняла. А этот мужчина… бедный, выглядел так, будто его заставляют прыгать со скалы.       - Это точно был ректор… - вздохнула Розалина и с интересом спросила: - И чем всё закончилось?       - Он ушёл, - пожала плечами Бина. - Быстро. А, Лелечка... ну, она посмотрела ему вслед, улыбнулась своей знаменитой коварной улыбкой, страшно хихикнула и направилась вон туда, - куколка указала пальчиком в сторону заднего выхода из Академии.       - Значит, скоро будет здесь, - резюмировала барабанщица и неожиданно похлопала Дзуши по плечу. Тот аж вздрогнул. - Куникудзуши, держись. Сейчас начнётся второй акт.       - Какой ещё второй акт? - напрягся юноша, сглотнув слюни от страха.       - Второй акт пришествия Лелио, - хмыкнула Арлекино. - Обычно она в такие моменты либо обнимает всех подряд, либо придумывает новые безумные идеи. Иногда одновременно.       - Я уйду, - твёрдо заявил темноволосый, делая шаг в сторону ворот. - Я серьёзно. Я просто пойду домой! Я хочу спать и есть. И вообще, меня ждёт и скучает гитара.       Он тараторил так быстро, что никто толком не разобрал слов.       - Стоять, - приказала Розалина, придерживая товарища за плечо и не давая уйти к спасительному выходу. - Если ты сбежишь сейчас, она расценит это как личное оскорбление и будет преследовать тебя с утроенной силой. Я знаю эту тактику.       Куникудзуши вздрогнул, лихорадочно перебирая в голове варианты: позор здесь и сейчас или позор в виде бесконечной осады от этой фиолетовой катастрофы. Выбор был примерно как между утоплением и сожжением заживо.       - Ты издеваешься? - простонал он, хватаясь за голову. - То есть я должен просто стоять и ждать, пока она явится, чтобы снова найти способ надо мной поиздеваться?       - Или чтобы полюбоваться своей работой, - жизнерадостно вставил Аякс и тут же получил ещё один тычок локтем, на этот раз от Эмбер. - Да ладно! Я просто предполагаю!       В этот момент со стороны заднего выхода послышались лёгкие, почти воздушные шаги, и следом - тихое, мелодичное хихиканье, от которого у Куникудзуши волосы на затылке встали дыбом. Он медленно, словно приговорённый, повернул голову.       Лелио появилась в поле зрения с видом змеи, которая только что сожрала хозяйского хомячка, и теперь раздумывает, не съесть ли ещё и канарейку, которая так радостно щебечет в клетке. На её губах играла та самая «знаменитая коварная улыбка», о которой говорила Коломбина, а золотые глаза сияли таким довольством, что становилось ясно - разговор с ректором закончился для последнего не очень хорошо. Походка её была лёгкой, пружинистой - ни следа усталости или нервного перенапряжения.       Она уже успела переодеться во что-то своё - привычное, нормальное для неё. Исчезло величественное чёрное платье, исчезли шпильки и безупречная укладка. Теперь на ней были короткие шорты, майка, чулки на подвязках, косуха и берцы. Волосы, ещё недавно собранные в идеальную причёску, слегка растрепались, и несколько фиолетовых прядей упали на лицо. Макияж был безжалостно стёрт, только губы остались накрашены всё той же помадой.       - О, а вот и мои дорогие «мятежники»! - весело воскликнула она, останавливаясь напротив компании и упирая руки в боки. - И мой любимый арт-объект тоже здесь!       Она уставилась прямо на Куникудзуши, и тот почувствовал, как его щека, уже успевшая немного остыть, снова вспыхнула огнём.       - Darling, а почему у тебя такое красное лицо? Переволновался после выступления? Или кто-то тебя обидел?       Лелио склонила голову набок, изображая самое невинное недоумение, но золотинки искрились весельем. Она прекрасно знала, что сделала, и прекрасно понимала, какой эффект это возымело.       Куникудзуши открыл рот, чтобы сказать что-то язвительное, но вместо слов из его горла вырвался какой-то странный сдавленный звук, похожий на писк рассерженного, но очень растерянного комара.       - Он просто пытается стереть твой «автограф», - любезно пояснил рыжеволосый, сияя улыбкой. - Безуспешно, как мы видим.       - «Автограф»? - Лелио притворно удивилась, прикладывая пальчик к губам. - Ах, ты про это? Darling, но это же был не просто «автограф». Это была «печать удачи»! Ты что, решил от неё избавиться?       - Я... - начал Куникудзуши, но она уже подошла вплотную, сократив расстояние до критического.       - Дай посмотрю, - потребовала девушка, и прежде чем юноша успел отшатнуться, её тёплые пальцы коснулись его щеки. - М-да, потёрто. Сильно. Придётся ставить новую.       - НЕТ! - выпалил Дзуши так громко, что даже проходящие мимо студенты обернулись, и отскочил назад, как ужаленный.       Лель замерла на секунду, а затем расхохоталась - звонко, искренне. Её смех разлетался по вечернему воздуху, заражая всех вокруг какой-то беспечной радостью.       - НЕТ! НИКОГДА И НИ ЗА ЧТО! - повторил Куникудзуши, но теперь его голос сорвался на фальцет, потому что Лелио сделала шаг к нему, а он сделал шаг назад, и это начало напоминать какой-то странный танец. - Не подходи! Стоять на месте! Ты... ты и так сделала достаточно!       - Всего один маленький поцелуйчик, - Лелио сложила губки бантиком и захлопала ресницами, изображая ангельскую невинность. - А ты так драматизируешь, darling. Я думала, тебе понравится. А то, что я не стёрла его сразу, это была всего лишь невинная шутка.       - Шутка?! - взвился парень, чувствуя, как внутри закипает праведный гнев. Ну всё, хватит. Он не будет больше краснеть и заикаться. Он взрослый человек, Архонт её раздери! - Ты поставила меня в идиотское положение перед всей Академией! Перед человеком, которого я считаю кумиром! Перед сотнями людей!       Лелио перестала улыбаться. Не то чтобы её лицо стало серьёзным - скорее заинтересованным. Она склонила голову к плечу, рассматривая его как любопытный экспонат.       - Перед кумиром говоришь? - протянула она. - И что же сказал твой кумир? Он что, осудил тебя за то, что какая-то сумасшедшая девчонка тебя поцеловала в щёчку?       - Он... - Куникудзуши запнулся и лишь краем глаза глянул на Дилюка, который с каменным лицом наблюдал за всем этим со стороны. Мужчина пока не вмешивался, но только пока. - Он ничего не сказал. Он вообще вроде не заметил сначала. Но это неважно!       - Не заметил? - Лелио вдруг улыбнулась, и улыбка эта была совсем другой - тёплой, почти ласковой. - Ну вот видишь, переживать не о чем. В конце концов, ты же не сам это нарисовал. Тебя пометили как территорию. Между прочим, некоторые считают это комплиментом.       - Территорию? - переспросил Дзуши, чувствуя, что разговор уходит куда-то не туда.       - Ну да, - Лелио пожала плечами и вдруг подмигнула ему. - Я же говорила: ты мой любимый арт-объект. А арт-объекты надо подписывать, чтобы никто не украл.       Куникудзуши открыл рот, закрыл, снова открыл. Со стороны это выглядело так, будто рыба, выброшенная на берег, пытается научиться дышать воздухом.       - Я... не... арт-объект! - возмутился он.       - Конечно, нет, - легко согласилась Лель. - Ты намного больше. Ты - живое искусство. Очень выразительное, кстати. Вот сейчас, например, твоё лицо - чистый экспрессионизм.       - О, Архонты, - простонала Розалина, закрывая лицо ладонью. - Лель, оставь ребёнка в покое.       - Какого ребёнка? - фиолетовая картинно оглянулась по сторонам. - Я вижу только взрослого, самостоятельного мужчину, который только что выступал на сцене перед сотнями людей и ни разу не сбился. Это, между прочим, подвиг. А я всего лишь добавила немного красок в его серую героическую реальность.       - Моя реальность не серая! - огрызнулся Дзуши, но как-то неуверенно.       - Ну конечно, не серая, - кивнула девушка. - Теперь в ней есть оттенок моей помады. Баклажановый, между прочим. Очень тебе идёт. Подчёркивает цвет глаз.       Куникудзуши на мгновение потерял дар речи. Она что, только что сделала ему комплимент? Или опять издевается? С этой женщиной никогда нельзя было понять наверняка.       - У меня глаза голубые, - машинально поправил он.       - Вот именно, - Лелио щёлкнула его по носу, заставляя отдёрнуться. - Баклажановый их оттеняет. Делает теплее. Ты должен быть мне благодарен за стилистическую консультацию.       - Благодарен?! - возмущение вернулось к нему с новой силой. - За то, что я полдня ходил с твоим... твоим... отпечатком на лице?!       - О, так ты ещё и носил его с гордостью? - фиолетовая прижала руки к груди в притворном умилении. - Darling, я тронута до глубины души. Честное слово, если бы я знала, что ты так дорожишь моими знаками внимания, я бы оставляла их чаще.       Куникудзуши издал звук, похожий на предсмертный хрип чайника, и закрыл лицо руками. Это был жест отчаяния, но он тут же об этом пожалел, потому что Лелио немедленно воспользовалась ситуацией.       - Ой, спрятался? - притворно удивилась она, наклоняясь, чтобы заглянуть ему в лицо сквозь пальцы. - В прятки играть будем? Я люблю прятки. Только учти, я очень хорошо ищу. Особенно тех, кто мне нравится.       - Лелио Риккобони, - всё же вмешался Дилюк. В его голосе послышались нотки укора. - Хватит.       Девушка тут же выпрямилась и обернулась к красноволосому, но в её золотинках не было ни капли раскаяния - только безграничное веселье и какой-то особый, только для него предназначенный взгляд.       - О, мой любимый рыцарь пришёл защищать честь прекрасной дамы? - пропела она, драматично закидывая руку на лоб. - Или прекрасного принца? Кто у нас сегодня в роли жертвы?       Дилюк вздохнул с таким видом, будто этот вздох он тренировал годами специально для Лелио.       - Не забывай про границы, - серьёзно произнёс он.       - Границы, границы, - фиолетовая закатила глаза, но в её движении не было настоящего раздражения, скорее привычная театральность. - Ты всегда говоришь про границы. А где веселье? Где спонтанность? Где радость жизни?       Она сделала шаг к нему и вдруг совершенно естественным движением прильнула к плечу мужчины, утыкаясь носом куда-то в район ключицы. Дилюк не отстранился - напротив, его рука почти машинально поднялась и легла ей на макушку.       - Веселье не должно причинять дискомфорт другим, - спокойно ответил он, но в голосе появились те самые тёплые нотки, которые выдавали его истинное отношение к этой женщине.       - А ему дискомфортно? - девушка быстро отстранилась от красноволосого и посмотрела на друга. В её глазах мелькнуло что-то похожее на искреннее любопытство. - Дзуши, тебе правда было так неприятно? Или просто неудобно, что все видели?       Куникудзуши сглотнул, пойманный врасплох этим прямым вопросом. Лелио смотрела на него без обычной насмешки, просто ждала ответа. И от этого становилось почему-то ещё более неловко, чем от её подколов.       - Я... - он запнулся, чувствуя, как щёки снова начинают гореть. - Не в этом дело. Просто... это было неожиданно. И потом, когда я узнал, что все видели и никто не сказал...       - А-а, - фиолетовая понимающе кивнула и вдруг широко улыбнулась. - Так ты злишься не на поцелуй, а на то, что тебя не предупредили? Darling, но это же испортило бы весь эффект! Сюрприз - важная часть моего искусства.       - Какое же это искусство, - нахмурился Дзуши, но уже без прежней ярости.       - Высокое, - парировала Лелио и сделала шаг в его сторону. - Но я поняла твою претензию. В следующий раз я сначала спрошу разрешения. Или хотя бы предупрежу за пять секунд.       - В следующий раз?! - юноша выпучил глаза.       - Ну, не в этот же, - фыркнула девушка. - След от помады ты уже стёр. Осталось только пятно от твоих собственных пальцев. Так что в следующий раз, когда решу тебя расцеловать, сделаю это более качественно. Чтобы держалось.       - Лелио! - хором воскликнули, Розалина и Дилюк, и даже Аякс, кажется, поперхнулся воздухом.       - Что? - она обернулась к ним с самым невинным видом. - Я же сказала: спрошу разрешения!       - Ты сказала «предупрежу за пять секунд», - мрачно поправила Розалина. - Это не одно и то же.       - Для меня - одно, - Лелио пожала плечами и снова повернулась к другу. - Ну так что, мир? Не будешь прятаться от меня по углам?       Куникудзуши посмотрел на неё долгим, изучающим взглядом. Фиолетовые волосы, золотые глаза, в которых плясали смешинки, губы, растянувшиеся в улыбке, но уже не коварной или хитрой, а по-настоящему доброй и милой. И почему-то в этот момент он вдруг понял, что злость действительно ушла. Осталась только щемящая пустота в груди и ощущение, что он только что пережил что-то важное, но так и не понял, что именно.       - Я и не собирался прятаться, - произнёс парень, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. - Просто... не делай так больше. Ладно?       - Договорились, - кивнула Лелио и вдруг протянула ему свою руку. - По рукам?       Куникудзуши колебался лишь секунду, а потом пожал её. Ладонь у неё была тёплой и сухой, пальцы тонкие, но хватка уверенная. Она слегка сжала его руку, а потом отпустила, и наваждение рассеялось.       - Отлично, - довольно произнесла фиолетовая, одним махом отворачиваясь от парня в сторону остальных друзей. - А теперь, раз мы всё выяснили, может, пойдём куда-нибудь?       - В «Долю Ангелов»! - тут же воскликнула Эмбер. - Дилюк, ты же нас пустишь?       - Для вас всегда открыто, - кивнул красноволосый, странно косясь на Лелио, будто предупреждая её, что их ждёт очень долгий и серьёзный разговор. Девушка на это лишь закатила глаза и махнула рукой, мол: «Потом побузишь».       Куникудзуши выдохнул с таким облегчением, будто только что разминировал бомбу голыми руками. Предложение выпить звучало как спасательный круг - в «Доле Ангелов» можно будет забиться в угол, сделать вид, что изучаешь меню, и хотя бы полчаса не встречаться взглядом ни с кем из этой компании. Особенно с одной конкретной фиолетовой змеюкой.       - Тогда погнали! - Аякс уже размахивал руками, призывая всех двигаться к выходу. - Я сегодня буду пить за наш успех!       - Я бы тоже не отказалась! - воскликнула Лелио, а затем жалобно посмотрела на Дилюка. - Можно?       Красноволосый вздохнул с таким видом, будто этот вопрос ему задают каждый день на протяжении последних десяти лет, и каждый раз он вынужден говорить одно и то же.       - Нет, - ответил мужчина коротко, но в этом «нет» слышалась непоколебимая уверенность.       - Ну, Люк! - заканючила Лель, словно маленький ребёнок, она чуть не повисла у него на шее, но тот её вовремя остановил. - Это же праздник! Моя группа только что порвала этот чёртов фестиваль! Так, между прочим, Мистер Ректор сказал! Правда, без «чёртов». А ещё я безбожно устала на этой проклятой сцене с этими отвратительными шпильками! Мне поможет теперь только лучшее мондштадское вино!       - Вино не решит твоих проблем, - Дилюк оставался непреклонен. - И ты прекрасно знаешь, почему я не подпускаю тебя к алкоголю после твоих выходок.       - Каких выходок? - Лелио картинно прижала руку к груди, изображая оскорбленную невинность. - Я само благородство и благоразумие! Когда это я успела что-то вытворить?       - Давай по порядку, - спокойно начал мужчина. - Ты устроила соревнование по стрельбе из винных пробок в потолок.       - Это был художественный перформанс!       - Ты пыталась смешать дождь с элем, чтобы проверить, получится ли новый коктейль, - продолжил красноволосый, не обращая внимания на её протесты.       - Получился бы! Если бы ты не остановил меня на полпути!       - Ты уговорила Венти устроить концерт прямо на барной стойке, а потом присоединилась к нему с танцами, похожими на… - мужчина запнулся и многозначительно кашлянул. - Пожалуй, об этом не стоит говорить…       - Это было красиво! - Лелио всплеснула руками. - Люди танцевали, пели, веселились! Твой бар никогда не видел такой живой атмосферы!       - Мой бар видел пожарную инспекцию на следующее утро, - покачал головой он. - Три предписания. За перегрузку электросети.       Повисла тишина, которую нарушил неожиданный смешок Куникудзуши. Все обернулись к нему, и парень моментально залился краской, осознав, что только что выдал свою реакцию.       - Простите, - пробормотал он, пряча взгляд. - Просто... это звучит одновременно ужасно и забавно.       - Вот! - Лелио ткнула пальцем в его сторону. - Дзуши понимает! А ты, Люк, совсем не ценишь мою творческую натуру.       - Я ценю твою творческую натуру, - устало ответил мужчина. - Но в разумных пределах. И сегодня разумные пределы означают, что ты идёшь в бар, но пьёшь только безалкогольные коктейли или сок.       - Это же пытка! - простонала девушка, драматично закрывая лицо руками. - Ты хочешь, чтобы я умерла от скуки?       - Я хочу, чтобы ты дожила до завтра и не попала в полицейский участок, - поправил он и, кажется, на этом счёл дискуссию законченной, потому что развернулся и направился к выходу из академии.       Однако Лелио его быстро догнала и продолжила уговоры:       - Ну, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! - она сложила руки в умоляющем жесте и захлопала ресницами с такой скоростью, что это выглядело почти пародийно.       - Лель, ты каждый раз пытаешься это провернуть, - устало вздохнул красноволосый. - И каждый раз получаешь один и тот же ответ.       - Но я же надеюсь, что однажды твое каменное сердце дрогнет! - всхлипнула носом Лелио. - Я же девочка тонкая, ранимая, мне нужно иногда расслабляться творчески!       - Творчески расслабляться можно и без алкоголя, - Дилюк даже не обернулся, продолжая идти вперед. - Рисуй, пой, танцуй, в конце концов. Но без ущерба для моего заведения.       - Твоё заведение после меня только популярнее становится! - возмутилась фиолетовая, семеня рядом с ним. - Люди специально приходят посмотреть, что я выкину на этот раз!       - Именно этого я и боюсь, - сухо заметил красноволосый, но в уголках его губ дернулась тень улыбки.       Тем временем, яркое пятно фестиваля постепенно угасало за спиной, сменяясь уютным полумраком остальной Академии. Их разношёрстная компания растянулась по тротуару живой шумной змеёй, направляясь к парковке. Впереди, как неприступная скала, вышагивал Дилюк, рядом с ним, не переставая ни на секунду, крутилась Лелио, продолжая свою кампанию по выпрашиванию «малюсенького бокальчика». Чуть поодаль Арлекино, Коломбина и Эмбер о чём-то увлечённо спорили, присыпая речь гитарными терминами. Аякс, умудряясь одновременно идти задом наперёд, что-то вещал Розалине, которая демонстративно смотрела куда-то в сторону, но по её едва заметной улыбке было понятно - она всё слышит.       Куникудзуши брёл самым последним, позволив себе отстать на несколько шагов. В ушах всё ещё стоял гул аплодисментов, перед глазами - слепящий свет софитов, а на губах - привкус той самой эйфории, которая бывает только после удачного выступления. Он машинально потрогал место на щеке, которое недавно горело чужим прикосновением. Кожа уже остыла, но ощущение... ощущение осталось.       В кармане завибрировал телефон. Дзуши нехотя достал его, ожидая увидеть очередное сообщение в общем чате, где Аякс наверняка уже выкладывал сотню фотографий с фестиваля. Но на экране высветилось имя, заставившее его невольно улыбнуться - это был Кадзуха.        Тупой придурок Ну как? Отыграли?              Парень усмехнулся и быстро набрал ответ, стараясь идти и одновременно печатать.       

Пациент №6

Выступили. Кажется, всё прошло нормально.

      Ответ пришёл почти мгновенно, будто друг держал телефон в руках и только ждал этого сообщения.        Тупой придурок Всего лишь «нормально»? Я знаю тебя, Куни-кун Если бы было просто «нормально», ты бы сказал «ок» Что случилось? Рассказывай              Куникудзуши задумался, глядя на экран. Рассказывать? О чём? О том, как он вышел на сцену и перестал бояться? О том, как пел так, будто от этого зависела его жизнь? О том, как его в щёку поцеловала одна особа, которая одновременно была его музой и чьей-то девушкой, а он до сих пор не мог понять, что именно чувствует? Слишком сложно. Слишком запутанно.       

Пациент №6

Много всего. Не знаю, с чего начать.

       Тупой придурок Начни с главного Тебе понравилось?              Этот простой вопрос заставил Дзуши остановиться посреди тротуара. Понравилось ли ему? Он вспомнил тот момент, когда замер перед выходом на сцену, когда паника сжимала горло ледяными пальцами. Вспомнил, как Лелио появилась из ниоткуда, как посмотрела на него, как одним своим присутствием выключила весь страх. Вспомнил, как музыка хлынула наружу, захлёстывая его с головой. Вспомнил тот оглушительный взрыв аплодисментов, когда всё закончилось.       

Пациент №6

Да. Очень.

Это было... не передать словами.

Тупой придурок Тогда я за тебя рад А теперь рассказывай всë в подробностях Я жду У меня тут целая ночь впереди

Пациент №6

Давай не сейчас.

Тупой придурок Окей Только не сильно затягивай с этим, а то я лопну от нетерпения       

Пациент №6

Не велика потеря.

      Куникудзуши хмыкнул, убирая телефон. Он напишет позже. Обязательно напишет. Расскажет всё - ну или почти всё. А пока...       Впереди, обернувшись, стояла Лелио. Она махала ему рукой, и даже в сумерках было видно, как сияют её золотые глаза.       - Дзуши, ты чего отстал?! - крикнула девушка. - Иди быстрее, а то без тебя начнём!       - Иду, - отозвался парень и ускорил шаг.       Он догнал компанию как раз в тот момент, когда Лелио, оставив попытки уломать Дилюка, переключила своё внимание на него.       - Darling, - мягко произнесла она, заглядывая ему в лицо. - А ты как думаешь? Мне можно сегодня выпить чуточку вина? За наш успех?       Куникудзуши посмотрел на неё. На эту девушку, которая с ног до головы была соткана из противоречий, безумства и невероятной, пугающей искренности. На ту, чей поцелуй до сих пор жёг щёку воспоминанием.       - Я думаю, - медленно произнёс он, чувствуя, как уголки губ сами собой ползут вверх. - что если ты выпьешь, то в баре непременно случится какой-нибудь апокалипсис.       - О! - Лелио всплеснула руками. - Ты меня поддерживаешь! Люк, слышишь? Дзуши считает, что апокалипсис - это весело! А значит, он за то, чтобы я выпила.       - Я этого не говорил, - поправил он, но было поздно - фиолетовая уже запрыгала вокруг, размахивая руками и призывая вселенную в свидетели того, что «даже серьёзный Дзуши на её стороне».       И тут Дилюк перевёл взгляд на юношу. В рубиновых глазах мелькнуло что-то похожее на заговорщицкий блеск.       - Куникудзуши, - вдруг обратился он. - Ты правда считаешь, что ей стоит разрешить выпить?       Парень почувствовал, как на него устремились сразу несколько пар глаз. Хитрый прищур Дилюка, умоляющий, полный надежды взгляд Лелио, любопытные Эмбер и Аякса и спокойный Розалины. Только Арлекино и Коломбина о чем-то тихо перешептывались, не вмешиваясь, но явно наблюдая за разворачивающейся драмой.       Мало ему было сегодня публичных унижений? Теперь ещё и эта ловушка. И ни от кого иного, а от человека, от которого он этого не ожидал.       - Я… - парень перевел взгляд с надежды в золотых глазах на холодную непреклонность в рубиновых. Выбор был как между молотом и наковальней. - Я считаю, что праздновать победу нужно в трезвом уме и... и с чистой совестью, - выпалил он первое, что пришло в голову, и сам удивился собственной дипломатичности.       Лель замерла на месте, её руки, только что взметнувшиеся в победном жесте, медленно опустились. На лице отразилась целая гамма чувств: от недоверия до легкой обиды.       - Дзуши! - воскликнула она так, будто он предал самое святое. - Ты перешел на сторону врага! Я думала, ты мой друг, а ты…       - Я твой друг, - перебил её юноша, чувствуя, что нужно срочно спасать ситуацию, иначе эта фиолетовая катастрофа обидится не на шутку. - Именно поэтому я и не хочу, чтобы ты потом локти кусала от стыда за очередной «перформанс».       Дилюк одобрительно хмыкнул, и этот звук придал Куникудзуши смелости.       - Люк, ну посмотри на него! - Лель картинно указала на темноволосого. - Он сам не знает, что говорит! И вообще, это давление твоего авторитета! Дзуши, не слушай его, слушай своё сердце! Сердце хочет праздника, правда?       Она подалась к нему, заглядывая в глаза с такой надеждой, что у парня внутри всё перевернулось. Куникудзуши сглотнул, чувствуя, как под прицелом золота любое слово становится либо предательством, либо капитуляцией. Сердце, на которое она ссылалась, колотилось где-то в горле и абсолютно не хотело подсказывать правильный ответ.       Парень лихорадочно искал путь к отступлению. Каждое слово, которое он мог произнести, могло разозлить Лелио или настроило бы против него Дилюка. А хуже всего было то, что вся компания с интересом наблюдала за ними, предвкушая развязку. Даже Арлекино, кажется, забыла о своем разговоре с Коломбиной и теперь смотрела на них с тем особенным выражением лица, которое появлялось у неё перед занятными зрелищами.       - Я... - начал Дзуши, но Лелио не дала ему закончить.       - Ты колеблешься, - с нотками своей обычной опасной провокации шепнула она и легонько ткнула пальцем ему в грудь. - Это значит, что где-то в глубине души ты считаешь, что мне можно. Просто боишься признаться.       - Я не боюсь! - моментально отреагировал на её заявление парень.       - Тогда скажи это вслух, - потребовала фиолетововолосая, сверкая золотинками. - Скажи: «Лелио, я считаю, что сегодня ты заслужила бокальчик вина!» Скажи это честно и глядя мне в глаза.       Куникудзуши сглотнул. Золотые глаза смотрели на него в упор, и в них плясали такие блёстки, что становилось ясно - она не отстанет. Дилюк молчал, предоставив ему возможность выпутываться самостоятельно. Предатель.       - Я считаю... - медленно выговорил Дзуши, чувствуя, как кровь приливает к щекам. - Что… тебе… тебе можно выпить.       Юноша произнёс это и тут же осознал, что только что подписал себе смертный приговор. Лелио на мгновение притихла, словно не веря своим ушам, а затем её лицо озарилось такой торжествующей, ослепительной улыбкой, что у парня подкосились колени.       - Слышали?! - победоносно выкрикнула она, разворачиваясь к остальным и вскидывая руку вверх. - Дзуши сказал, что МОЖНО! Люк, ты слышал? Твой железобетонный аргумент только что дал добро!       Дилюк медленно перевёл взгляд с ликующей девушки на побледневшего юношу. В его рубиновых глазах не было гнева - только глубочайшее, практически философское понимание того, что только что произошло, и лёгкая, едва уловимая тень сочувствия.       - Хорошо, - неожиданно согласился он. - Один бокал. Самого лёгкого. И только если Куникудзуши проследит, чтобы ты не натворила глупостей. Мне некогда сегодня бегать за тобой по всему бару.       - ЧТО? - удивлённо воскликнули басист и гитаристка.       - Ты серьёзно? - серьёзная Розалина только округлила глаза. - Дилюк, ты доверяешь ему присматривать за Лель под воздействием алкоголя? Он же… Он… Ты же сам видишь.       - А что такого? - пожал плечами красноволосый. - Он кажется мне достаточно ответственным.       Куникудзуши почувствовал, как земля уходит из-под ног, и он падает в самую настоящую бездну, где живут жуткие твари, и каждую секунду тебя кто-то хочет съесть. Парень только что подписался на самое опасное задание в своей жизни - следить за пьяной Лелио. И судя по лицам его товарищей и их реакциям, дело это было не простое.       - Я... - начал он, но Лель уже повисла у него на шее.       - Darling! - взвизгнула она, едва не сбив его с ног. - Ты мой спаситель! Мой герой! Я люблю тебя! Обожаю!       - Отпусти! - прохрипел Дзуши, пытаясь высвободиться из её рук, но хватка у неё была мёртвая. - Задушишь!       - Ни за что! - девушка прижалась щекой к его плечу, прямо туда, где ещё недавно оставила мокрое пятно от слёз. - Ты только что подарил мне право на законный бокал вина. Я теперь твоя должница навеки.       - Пресвятая Царица Снежной... - простонал Аякс, закрывая лицо руками. - Кузуши, ты хоть понимаешь, что ты наделал?       - Нет, - честно признался парень, чувствуя, как фиолетовые волосы щекочут ему шею. - Но, кажется, начинаю жалеть.       Дилюк, наблюдавший за ними, только усмехнулся и развернулся к выходу.       Он решил дать добро только по одной причине - ему стало интересно, справится ли этот парень с ситуацией, когда контроль его дорогой подруги слетает окончательно и не остаётся никаких границ. Если у него всё сложатся удачно, то авторитет Куникудзуши в глазах Лелио взлетит до небес. Если нет - что ж, это будет хороший урок для них обоих. В любом случае, вечер обещал быть занимательным.       - Ты чудовище, - прошептала Арлекино, проходя мимо Дилюка и прекрасно понимая его замысел.       - Я всего лишь даю ему шанс проявить себя, - невозмутимо ответил красноволосый, открывая дверь своей машины.       Куникудзуши не слышал этого обмена репликами. Парень вообще с трудом воспринимал реальность, потому что Лелио всё ещё висела на нём, периодически встряхивая его в порыве благодарности, отчего мысли в голове превращались в кашу.       - Отпусти, - повторил он, но без прежней твёрдости.       - Не-а, - промурлыкала фиолетовая прямо ему в ухо, отчего по спине парня пробежал табун мурашек. - Ты теперь ответственный за меня.       - За что именно я ответственный? - с подозрением уточнил Дзуши, пытаясь отстраниться, но безуспешно.       - За мою сохранность, - Лель, наконец, отпустила юношу и отступила на шаг, окинув его взглядом с ног до головы с таким видом, будто оценивала, справится ли он. - За то, чтобы я не устроила пожар, не разбила ничего ценного, не станцевала на барной стойке и не поцеловала никого, кроме...       Она запнулась на полуслове, задумчиво постучав по своим губам пальчиком.       - Кроме кого? - насторожился парень, боясь, что может оказаться в этом списке. А сегодня ему, пожалуй, хватит потрясений.       - Кроме того, кого захочу, - закончила Лелио с лукавой улыбкой. - Но вообще, главная задача - не дать мне выпить больше одного бокала. Дилюк доверил тебе это ответственное задание. Не подведи!       - Я не просил об этом задании, - запротестовал Куникудзуши, но его уже никто не слушал.       Компания грузилась в машины. Аякс и Коломбина втиснулись сзади в серебристом Volvo, Арлекино с видом мученицы устроилась на пассажирском. Эмбер заняла всё пространство заднего сиденья автомобиля Дилюка вместе со своей гитарой. Лелио, естественно, потащила Дзуши к своему мотоциклу.       Юноша обречённо посмотрел на байк, потом на сияющую подругу, потом снова на байк. Выбора не было. Он молча взял шлем из еë рук, который спустя столько поездок ощущался родным.       - Доверяю тебе свою жизнь, - пробормотал парень, надевая его. - Постарайся не убить нас по дороге.       - Darling, обижаешь! - Лель обернулась к нему, и даже сквозь тонированное стекло визора Дзуши увидел, как сияют её глаза. - Я ведь ещё ни разу не превышала допустимую скорость, когда мы гоняли с тобой.       - Утешила… - фыркнул он, усаживаясь позади неё на мотоцикл.       Руки юноши сами нашли талию девушки - уже привычно, без той неловкости, что была в первые разы. Лель вздрогнула, но ничего не сказала. Только мотор взревел, и они рванули с места, оставляя позади шумную компанию и Академию, которая сегодня стала свидетелем их маленькой победы.       Этот вечер обещал запомниться надолго. И дело было даже не в триумфальном выступлении, а в том, что ожидало впереди.       В баре было шумно. После фестиваля сюда набилась добрая половина Академии, и «Доля Ангелов» гудела как улей. Дилюк, оставив компанию на попечение Чарльза, исчез где-то в подсобных помещениях, бросив на прощание Куникудзуши взгляд, который можно было расшифровать как: «Ты сам напросился, разгребай теперь».       Вся шумная компания с грохотом и смехом оккупировала большой стол в углу прямо напротив сцены. Аякс, сияя предвкушением, тут же потребовал у официанта меню. Розалина, взяв на себя роль трезвого водителя, заказала себе сложный безалкогольный коктейль. Эмбер, едва успев плюхнуться на диван, моментально испарилась - заметила знакомых у дальнего входа и умчалась здороваться, на бегу пообещав вернуться «через пять минут честно-честно!». Арлекино с неизменным скептическим выражением лица заняла самый край дивана, демонстративно отодвинувшись от всех. Однако Коломбина устроилась рядом и с неподдельным любопытством принялась разглядывать интерьер, то и дело задавая Ки́но какие-то вопросы. Та отвечала довольно скупо - «да», «нет», «возможно», - но было видно, что присутствие куколки её не раздражало. Скорее наоборот, заставляло гитаристку хоть немного расслабиться.       А вот Лель не теряла времени даром. Схватив за рукав упирающегося Куникудзуши, она потащила его к бару, на ходу стягивая косуху и выкрикивая:       - Чарльз, дорогуша! Ты не поверишь! Мне сегодня можно выпить!       Мужчина за стойкой, услышав этот радостный вопль, лишь устало покачал головой, но в уголках его губ уже зарождалась снисходительная улыбка. Он перевёл взгляд на Куникудзуши, который плёлся за Лелио, с выражением лица человека, обречённого на вечные страдания.       - Начальник предупредил, - кивнул бармен, доставая из-под стойки чистый бокал. - Один бокал самого лёгкого. И… - он посмотрел прямо на Дзуши. - полная ответственность на тебе, парень.       - Я в курсе, - мрачно кивнул темноволосый, чувствуя, как на плечи опускается тяжесть, сравнимая разве что с грузом всех мировых проблем.       Лель тем временем уже забросила косуху куда-то под барную стойку, вскарабкалась на высокий барный стул и теперь, болтая ногами в тяжёлых берцах, смотрела на Чарльза с таким благоговением, будто он готовил ей не просто напиток, а эликсир бессмертия. Куникудзуши молча опустился на соседний стул, всё ещё не веря, что ввязался в эту авантюру. Он демонстративно уставился куда-то в сторону, но краем глаза следил за происходящим.       С профессиональной грацией фокусника Чарльз взболтал в шейкере что-то, что при ближайшем рассмотрении оказалось скорее газированным соком с лёгким намёком на алкоголь. Он ловко перелил красноватую жидкость в бокал и украсил веточкой мяты и парой крупных вишен.       - «Вишнёвый мохито», - объявил бармен, ставя напиток перед Лелио. - Безалкогольная основа, но для вкуса добавлено немного белого рома. Дилюк сказал, этого хватит, чтобы ты почувствовала себя «взрослой», но не разнесла пол бара.       Лель тут же надула губы, разглядывая напиток с видом завзятого сомелье, которому подсунули дешёвое пойло.       - Чарльз, ты извиваешься? - простонала она, смотря на этот красивый бокал, но совсем не одобряя фразы про «но для вкуса добавлено». - Вы надо мной издеваетесь, да? Я просила настоящего вина! Мондштадского! С фамильной винокурни Рагнвиндеров! А мне принесли какой-то компот!       - Пей давай, - безжалостно ответил ей Куникудзуши, принимая от Чарльза свой собственный заказ - свежевыжатый сок из пузырина. Ему сегодня нужна была ясная голова, чтобы следить за этой неугомонной. - Или я сейчас же позвоню Дилюку и сообщу ему, что ты портишь мою репутацию ответственного «надзирателя», ещё даже не начав пить.       - Ты не посмеешь! - притворно ахнула девушка. Она совершенно не боялась Дилюка, но подыграть парню считала своей обязанностью. - Ладно, так и быть…       Лель театрально вздохнула, принимая поражение, и с осознанием того, что ей сегодня не испить невероятного мондштадского вина, сделала первый крохотный глоточек. Фиолетовая прислушалась к ощущениям, несколько раз причмокнула, а потом широко распахнула глаза.       - М-м, - протянула она, с наслаждением облизывая губы. - А знаешь, Чарльз, твой «компот» вкуснее, чем я думала. Но всё равно имей в виду: я не простила тебе отсутствие настоящего вина.       - Я как-нибудь переживу это горе, - усмехнулся бармен и отправился обслуживать других посетителей, оставляя их наедине.       Фиолетовая сразу же довольно зажмурилась и обхватила бокал обеими руками, словно драгоценную добычу. Она отпивала маленькими глоточками, и Куникудзуши, сидящий рядом, ловил себя на том, что следит за движениями девушки краем глаза. Парень замечал всё: как её пальцы, унизанные кольцами, медленно гладили запотевший бокал, оставляя на стекле прозрачные следы; как Лель прикрывала глаза, смакуя каждый глоток, словно пробуя на вкус не просто напиток, а саму запретную сладость момента; и как на тёмных губах играла расслабленная и довольная улыбка. Совсем другая. Без недавнего безумного блеска, без вызова и провокации. Просто счастливая Лель. Но от этого подруга казалась ещё более опасной, чем обычно.       Внезапно Лелио повернулась к нему, и их взгляды на секунду встретились. Её глаза - уже чуть затуманенные из-за выпитого - смотрели на него с довольным прищуром. Она сразу заметила, что парень на неё смотрит, а сейчас лишь наслаждалась его смущением, как и всегда.       Дзуши, пойманный с поличным, тут же дёрнулся, словно его ударило током. Парень поспешно уставился в свой стакан с соком, изо всех сил надеясь, что подруга не заметит, как стыдный румянец ползёт по его щекам.       - Любуешься? - вопреки его надеждам, спросила фиолетовая, делая ещё один маленький глоток.       Куникудзуши закашлялся, поперхнувшись соком. Оранжевая жидкость плеснулась через край стакана, обжигая пальцы ледяной прохладой. Щёки пылали так, что, казалось, могли бы заменить лампочки в баре.       - Н-ничего, я не любуюсь, - пробормотал он, судорожно хватая салфетку и начиная яростно вытирать лужицу на стойке, лишь бы не встречаться с ней взглядом. - Я просто смотрел, не слишком ли быстро ты пьёшь.       - Вот оно как, - Лелио покрутила бокал в пальцах, наблюдая, как вишнёвая жидкость плещется о стенки. - А почему тогда опять краснеешь?       Последние слова она буквально выдохнула глубоким, томным полушёпотом. Юноша ощутил, как этот её шёпот горячей волной прокатывается по позвоночнику, и мышцы предательски напрягаются, выдавая его с головой. Он замер с салфеткой в руке, превратившись в статую. Мысли лихорадочно заметались: «Ну почему она всегда замечает?» Она всегда видит его насквозь, безошибочно считывая эмоции там, где он старательно выстраивает стену равнодушия. Парень каждый раз чувствовал себя стеклянным под её пристальным взглядом.       - От духоты, - буркнул он, косясь в сторону, где сидели их друзья, надеясь, что оттуда вот-вот появится спасательный отряд в лице Аякса или, на худой конец, Арлекино. Но те сидели и что-то весело обсуждали, не обращая на них никакого внимания. - Здесь накурено и душно.       - А вот и нет, - парировала фиолетовая, грациозно поведя плечом. - Система вентиляции у Люка отличная. И никто не курит уже лет сто. Так что причина в другом.       Лель подалась ближе. Дзуши инстинктивно вжался в спинку стула. Но девушка, кажется, не собиралась нападать. Она просто смотрела на него с любопытством, от которого у него внутри всё переворачивалось.       - Darling, - голос Лелио стал мягче, почти заботливым. - Ты сегодня пережил много всего. Выступление, потом мой маленький сюрприз и эту дурацкую ответственность за меня. Может, тебе тоже стоит выпить чего-нибудь покрепче сока?       - Нет, - отрезал Куникудзуши слишком быстро. Юноша прекрасно помнил, что случилось в прошлый раз, когда алкоголь начал подавать ему странные мысли и идеи. Никаких повторений. Сегодня он должен сохранять контроль любой ценой.       - Как хочешь, - легко согласилась девушка и снова прильнула к своему бокалу.       Наступила тишина - неловкая, звенящая. Дзуши снова позволил себе украдкой взглянуть на неё. Лелио сидела абсолютно расслабленно, словно время для неё текло иначе - медленнее, тягуче. Огни бара скользили по красивому девичьему лицу, высвечивая то скулу, то изгиб шеи. Она поднесла бокал к губам, делая крошечный глоток. Куникудзуши невольно проследил за движением её губ. Тёмная помада, которую девушка обновила перед выходом, уже немного стерлась, но от этого губы казались ещё более…       Он резко отвернулся, чувствуя, как в крови снова закипает странный жар, а сердце мерзко прорывает грудную клетку. Она была красива - этого парень не мог отрицать и давно уже принял. Но то, что происходит с ним самим, понять и уж тем более принять Дзуши не мог.       Юноша жадно глотнул ледяной сок до ломоты в зубах и боли в голове. Жидкость обожгла холодом, но внутри в груди продолжал полыхать пожар. Лелио же беззаботно покачивала ногой в такт мелодии из колонок, что-то напевая, и совершенно не обращала ни на что внимание, кроме своего бокала - по крайней мере, так хотелось думать темноволосому.       Он опять бросил взгляд на их компанию в углу. «Клоун», размахивая руками, что-то увлечённо рассказывал, судя по жестам - очередную небылицу. Барабанщица, сидевшая рядом, скептически приподнимала бровь - видимо, не оценила юмора рыжего. Гитаристка и куколка образовали свой маленький замкнутый мирок - Бина что-то оживлённо шептала, а Ки́но слушала с неожиданно мягким выражением лица, которое так редко можно было у неё увидеть. Эмбер всё ещё не вернулась, но где-то вдалеке слышался её звонкий смех.       Всё было как обычно - шумно, привычно и безопасно. Огорчало лишь одно, возле бара они были предоставлены сами себе - спасательный отряд, в котором Дзуши так нуждался, не спешил на выручку. Вся компания, казалось, намеренно игнорировала их, погружённая в свои разговоры. Никто не шёл к ним с предложением присоединиться, никто (особенно Аякс) не пытался встрять именно в тот самый момент, когда это так нужно.       - Скучаешь по ним? - голос Лелио прозвучал совсем близко. Она не прикасалась к нему, но Дзуши физически ощущал её присутствие каждой клеткой - волны тепла, исходящие от тела девушки, едва уловимый запах вишни и мяты от дыхания. - Можешь идти, если хочешь. Я не обижусь.       - Ага, и оставить тебя здесь одну с твоим «компотом»? - усмехнулся Куникудзуши, предполагая, что это может обернуться чем-то непредвиденным. - Я обещал Дилюку следить за тобой.       - Дилюк, Дилюк… - Лелио закатила глаза, но в этом жесте не было обиды. - Вы с ним спелись, да? Сначала секреты за моей спиной, теперь совместный надзор.       Понятное дело, что девушка сказала это просто в шутку, но угодила прямо в яблочко. Пальцы юноши невольно сжали стакан сильнее.       - Никаких секретов нет, - слишком быстро и потому подозрительно ответил он, глядя прямо перед собой на ряды блестящих бутылок за спиной Чарльза. - Просто он… ну… кажется, единственный человек, который умеет тебя контролировать. Вот и попросил подстраховать.       - Контролировать? - Лелио тихо рассмеялась. - Darling, ни один человек в этом мире не способен меня контролировать. Люк просто умеет вовремя подсунуть нужный аргумент, а я… - она сделала эффектную паузу. - я позволяю ему иногда думать, что это сработало. Это называется искусство дипломатии.       Девушка говорила это с таким самодовольством, что Куникудзуши не сдержал короткого смешка, которого сам же и испугался.       - Чего ты смеешься? - тут же насторожилась Лель, но с небольшим любопытством.       - Ничего, - Дзуши покачал головой, однако улыбка всё ещё кривила уголки губ. - Просто представил, как Дилюк со своей каменной физиономией думает, что управляет ситуацией, а ты в это время вяжешь свои сети.       - Именно, - фиолетовая кивнула, расплываясь в улыбочке. - Наконец-то хоть кто-то понимает всю глубину моего коварства. А то все думают, что я просто несусь по жизни, сметая всё на своём пути. А ведь я, между прочим, стратег.       Фиолетовая резко развернулась на стуле. Теперь она сидела, повернувшись к нему всем корпусом, упершись локтем в барную стойку и подперев голову рукой. Её золотистые глаза, чуть затуманенные от выпитого (хоть она и не выпила даже полбокала, но, видимо, «компотик» действовал на неё быстрее, чем на обычных людей), смотрели на него с подозрительной мягкостью. И в то же время в их глубине искрилось что-то знакомо яркое - тот самый свет, который обычно вырывался наружу громким смехом и дикими выходками. Но сейчас он был приглушён, спрессован в тёплое, мерцающее золото. Это было нечто, что юноша никак не мог распознать, но отчего внутри всё сжималось в тугой узел.       Куникудзуши оцепенел, пойманный в ловушку этого взгляда. Обычно он знал, чего от неё ждать: подвоха, насмешки, провокации. Её глаза всегда были отражением внутреннего состояния девушки. Сейчас же они казались распахнутой дверью, в которую он боялся заглянуть.       - Что? - не выдержав, спросил Души, действительно ощущая себя беззащитным котëнком перед удавом, который, впрочем, пока не собирался нападать, а просто грелся на солнышке, разглядывая свою жертву с ленивым интересом.       - Ничего, - промурлыкала Лелио, чуть склонив голову набок. Фиолетовая прядь волос скользнула по её лбу, и парень машинально проследил за этим движением взглядом. - Просто смотрю. Ты сегодня такой красивый. Особенно с этим, - она ткнула пальцем в свою щёку прямо туда, где недавно красовался её «автограф», но на нём. - Жаль, что стёр. Тебе шло.       - Ты уже пьяна, - констатировал темноволосый, хватаясь за это, как за спасительную соломинку.       - Может быть, - не стала возражать девушка, и её улыбка стала ещё шире, расслабленнее и конечно же, пьянее.       Она сделала ещё один глоток из своего стакана, и Куникудзуши в который раз проследил за этим действом. Он не понимал почему, но это было завораживающе. И совершенно неуместно.       Парень резко отвернулся, уставившись куда-то в сторону. Дзуши отчаянно пытался сосредоточиться на чём угодно, кроме неё: на бликах света в стаканах за стойкой, на ритмичных движениях Чарльза, протирающего бокалы, на размытых лицах друзей в дальнем углу зала. Но магнитное поле, исходящее от фиолетовой девушки, было сильнее любой силы притяжения. Боковым зрением он всё равно видел каждое её движение: как она отставила полупустой бокал, как провела пальцем по запотевшему стеклу, собирая капельки конденсата, как задумчиво прикусила нижнюю губу.       Каждое её движение отдавалось в нём электрическим разрядом. Это было мучительно. И совершенно катастрофически неправильно! Особенно, когда Дилюк, её парень, находился где-то здесь, в этом же баре. Эта мысль обжигала ледяным стыдом, но почему-то не уменьшала того жара, который разливался по венам.       Куникудзуши нашёл лишь одно единственное объяснение собственным неуместным реакциям - он решил спереть это всё это на остаточный адреналин после концерта. Мозг выплеснул сегодня столько эмоций, что цеплялся за каждую крупицу спокойствия. А нынче единственным спокойствием, которое ему было доступно, стала эта девушка, сидящая радом с ним, не вытворяющая никаких каверзных приколов и лишь томно вздыхающая над своим вишнёвым коктейлем.       - Дзуши, - голос Лелио прозвучал совсем неожиданно и так близко, что он вздрогнул.       Девушка наклонилась к нему, и запах её духов, смешанный с лёгким ароматом вишни и мяты, моментально окутал его. Темноволосый вжался в стул, чувствуя, как сердце пропускает удар, а затем пускается в галоп. Лелио была так близко, что он видел всю свою растерянность, отражающуюся в золотых глазах. Её дыхание, тёплое и чуть сбившееся, касалось его щеки, и на том самом месте, где сегодня горел след от помады, снова вспыхнул пожар.       - Ты чего? - выдавил он, ненавидя себя за то, как жалко и испуганно прозвучал его голос.       Фиолетовая не ответила сразу, просто смотрела. А потом медленно моргнула, и в золоте промелькнуло что-то, чему у него не было названия. Что-то… нежное?       - Что ты со мной делаешь? - выдохнула она вдруг, и вопрос этот был таким неожиданным, таким не её, что Дзуши растерялся.       - Я? - переспросил он, еле шевеля губами. - Ничего я не делаю.       - Делаешь, - Лель упрямо качнула головой, и фиолетовые пряди снова скользнули по лбу. - Ты сидишь здесь такой... такой… - она запнулась, словно не смогла подобрать правильного слова. - И я не знаю, что мне с этим делать.       Девушка говорила это, и слова её, лишённые привычной иронии, казались сорвавшимися с самого дна души. Куникудзуши смотрел в эти золотые глаза и видел в них не игру, не коварство, а самую настоящую обнажённую растерянность. Лелио, его невыносимая, безумная муза, была растеряна. Из-за чего?       Ответа у него не было. Он понятия не имел, что делает с ней. Парень вообще не понимал, что сейчас происходит. Знал только одно: когда она рядом, мир перестаёт быть прежним. Краски становятся ярче, звуки - громче, а собственное сердце начинает отбивать ритм, который Дзуши не в силах контролировать.       - Что… Что ты пытаешься сказать? - вырвалось у него слабым шёпотом.       Лель молчала.       Секунду. Другую. Третью.       А потом она опустила взгляд, и её рука медленно, словно во сне, скользнула вниз по стойке бара, мимо собственного бокала с остатками вишнёвого коктейля, мимо стакана с соком Куникудзуши. И замерла.       Ладонь Лелио, тёплая и чуть влажная от конденсата с бокала, опустилась на его бедро. Просто легла, без давления, без намёка на игривость или провокацию. Но это простое прикосновение обожгло Куникудзуши так, будто на него упал оголённый провод. Он чувствовал, что превратился в камень. Время снова остановилось, сжавшись до размеров её ладони на его бедре.       Парень смотрел на эту руку, на тонкие пальцы с тёмным маникюром, на знакомое кольцо-змейку, обвивающее указательный палец, и не мог пошевелиться. Мысли, только что лихорадочно метавшиеся в поисках выхода, испарились, оставив после себя звенящую пустоту. В голове билась только одна простая и от этого ещё более пугающая мысль: «Она касается меня. Сама. Не в шутку. Не чтобы подразнить.»       - «Скажи что-нибудь. Останови её. Убери её руку. Сбеги, в конце концов!» - приказывал внутренний голос, но тело отказывалось подчиняться. Потому что где-то в самой глубине, там, где Дзуши боялся признаться даже самому себе, ему не хотелось, чтобы это прекращалось.       Её пальцы чуть шевельнулись. Совсем легко, едва ощутимо. Просто провели по ткани джинсов. И этого крошечного движения оказалось достаточно, чтобы по позвоночнику Куникудзуши пробежал табун ледяных мурашек, а в груди, там, где бешено колотилось сердце, вспыхнул настоящий пожар.       - Лелио, - прошептал он, пытаясь отодвинуться, но барный стул не давал манёвра, а эта хватка, обманчиво мягкая, была неожиданно крепкой. - Ты… ты что творишь?       Девушка медленно моргнула, и в затуманенном алкоголем золоте мелькнуло что-то - не осознание, нет, скорее тень узнавания, будто она только сейчас поняла, что делает что-то не совсем обычное. Но вместо того, чтобы убрать руку, фиолетовая лишь чуть сжала пальцы, наблюдая, как по телу парня пробегает видимая физическая дрожь.       - Я ничего не творю, - протянула она на выдохе. Её тягучий голос обволакивал, как тёплый мёд. - Я просто… касаюсь. Ты всё время такой напряжённый, darling. Давай я тебя расслаблю. Я знаю много разных техник…       - Не надо меня расслаблять! - перебил Дзуши, наконец, найдя силы схватить подругу за запястье и убрать её руку со своего бедра. Кожа под пальцами была обжигающе горячей. - Ты выпила только пол бокала, а уже настолько пьяна? - вздохнул он, и в голосе, несмотря на всё смятение, прозвучала твёрдость.       - Да, я легко напиваюсь, - согласилась Лель с его словами. - Но дело не только в этом.       Пальцы фиолетовой в этот момент ожили, и острые кончики её ногтей начали вычерчивать на руке юноши кружево - легкое, щекочущее, сводящее с ума. Он чувствовал, что ему нужно отпустить её запястье, отстраниться, позвать на помощь. Это было единственно правильным решением. Но тело отказывалось подчиняться. Оно не слушалось, заворожённое этим опасным, щекочущим прикосновением.       Не встретив сопротивления, Лелио мягко высвободила запястье из его окаменевших пальцев. Дзуши завороженно следил за этим движением, чувствуя, как уходит контроль. А затем она сделала то, от чего у него перехватило дыхание - неспешно, с пугающей нежностью переплела свои тонкие пальцы с его.       Чёрные ноготочки хищно блестели на фоне его бледной кожи, контраст был шокирующим, почти неприличным.       - «Это слишком интимно», - пронеслось в голове. - «Так нельзя».       Но он не мог пошевелиться. Всё его существо сосредоточилось на ощущении её ладони - невероятно мягкой, тёплой, живой. Это тепло разливалось по руке, поднимаясь выше к самому сердцу, и парализовало волю.       - Лелио… - выдохнул он. Её имя прозвучало не как окрик, а как мольба. - Пожалуйста…       Что он просил? Чтобы она остановилась? Чтобы продолжала? Чтобы объяснила, что всё это значит? Он и сам не знал. Мысли путались, разбиваясь о стену её близости.       Девушка подняла на него взгляд. Её золотые омуты, затуманенные, влажные, смотрели на него с такой неприкрытой, пугающей нежностью, что Куникудзуши на секунду забыл, как дышать.       - Ты понимаешь, что ты делаешь? - спросил он, надеясь остановить её, понимая, что сам не в состоянии.       - Понимаю, - кивнула девушка. - Я рядом с тобой. Мне хорошо. Ты ведь не против?       Этот простой вопрос, заданный с такой искренней, слегка детской надеждой, добил его окончательно. Воздух в груди кончился. Все доводы разума, все «нельзя» и «неправильно» рассыпались в прах под напором золота.       - Не против, - медленно выдохнул он, сдаваясь.       Лель улыбнулась на это и, чуть сильнее сжав его руку в ответ, неожиданно уткнулась носом ему в плечо - точно так же, как несколько часов назад за кулисами. Но теперь в этом жесте не было ни порыва благодарности, ни поиска опоры после эмоционального шторма. Только какая-то усталая, доверчивая нежность.       - Ты так пахнешь… - пробормотала девушка, глубоко вдыхая. - Сценой и ещё чем-то вкусным. Мне нравится.       Куникудзуши сидел, не в силах пошевелиться, пытаясь мысленно абстрагироваться от того, как дыхание Лель касалось шеи, фиолетовые волосы щекотали щёку, а ладонь, всё ещё переплетённая с его пальцами, лежала на бедре с какой-то пугающей собственнической нежностью. Вторая же рука юноши, всё ещё сжимающая стакан с недопитым соком, мелко дрожала. Он боялся, что любое движение может спровоцировать что-то ещё. Что-то, с чем парень точно не сможет справится.       Но Лель не делала ничего. Она просто сидела, прижавшись к нему, и молчала. Молчание было тёплым, уютным, наполненным едва слышной музыкой из динамиков и гулом голосов где-то на периферии.       Он рискнул опустить взгляд. Фиолетовая макушка касалась его щеки, длинные ресницы были опущены, на губах застыла блаженная полуулыбка. Она казалась такой… беззащитной. И от этого осознания внутри у Дзуши разливалось что-то огромное, пугающее и прекрасное одновременно. То, чему он так и не мог подобрать названия, но что отчётливо пульсировало где-то в районе солнечного сплетения, отдаваясь в кончиках пальцев желанием прикоснуться, обнять, защитить.       - С тобой хорошо… - прошептала Лелио, не открывая глаз. - Очень…       Её шёпот обжёг кожу. Он не мог подобрать, что ответить. Не знал, нужно ли вообще что-то отвечать. Слова девушки словно не требовали реакции - они были как признание, сорвавшееся с губ помимо воли. И это ощущалось страшнее любой её провокации.       Рука, всё ещё сжимающая стакан, перестала дрожать. Он осторожно поставил его на стойку. Освободившейся ладонью, той, что не была сплетена с чужими пальцами, парень неуверенно, совсем несмело коснулся её волос. Фиолетовые пряди, мягкие и шелковистые, скользнули между пальцами. Лель чуть заметно вздрогнула, но не отстранилась. Наоборот, прижалась теснее, словно ища защиты.       Где-то на периферии сознания промелькнула тревожная мысль о Дилюке. Что он скажет? Что подумает? Но мысль эта была слабой, призрачной, неспособной пробиться сквозь тепло, исходящее от девушки. Парень отогнал её, решив, что разберётся с этим потом. Сейчас было только «сейчас». А он был её другом, который готов подставить своё плечо, когда оно ей понадобится.       Время текло мимо них, не задевая. Они сидели, сплетя пальцы, прижавшись друг к другу, и молчали. В этом молчании не было ни капли неловкости, только удивительное, ни с чем не сравнимое спокойствие. Он чувствовал, как ровно бьётся сердце Лель где-то там за плечом, и как его собственное, наконец, перестало бешено колотиться, подстроившись под её ритм.       - Эй, вы там уснули, что ли? - голос Аякс ворвался в их уединение, как ураган, сметая всё на своём пути.       Куникудзуши вздрогнул и дёрнулся, но Лелио лишь крепче сжала его руку, не позволяя отстраниться. Она открыла один глаз и лениво посмотрела на подбежавшего к ним рыжего.       - Аякс, - протянула она угрожающе-ласково. - Исчезни, пожалуйста. Мы тут, между прочим, важным делом заняты.       - Каким ещё важным делом? - насторожился рыжеволосый, переводя подозрительный взгляд с неё на застывшего Дзуши и обратно. - Выглядите вы подозрительно. Лель, ты чего к нему приклеилась? Ты ж моя жёнушка!       - Жёнушка имеет право на маленькие шалости на стороне, - отмахнулась Лелио, даже не думая разжимать пальцы. - Особенно когда её законный супруг постоянно увиливает за другими женщинами.       - Это не измены, это поддержание боевого духа нации! - возмутился Аякс. - А вот вы тут явно переходите все мыслимые и немыслимые границы дружеского общения. Кузуши, ты как? Ещё жив? Моргни, если нужна помощь.       Куникудзуши с трудом сфокусировал взгляд на рыжем лице. Помощь? Ему нужна была помощь пять минут назад. Сейчас же он вообще не понимал, где находится и что происходит. Юноша был где-то в тёплом дурманящем мареве, где пахло вишней и ею самой, а реальность с её законами и запретами казалась далёкой и неважной.       - Нужна, - прохрипел он, но прозвучал настолько неубедительно, что даже Аякс, при всём своём желании увидеть драму, лишь недоверчиво приподнял бровь.       - По голосу не скажешь, - хмыкнул рыжий. - Скорее похоже, что ты там в полный отрыв улетаешь, а помощи просишь, чтобы тебя не спасали.       - Аякс, - голос Лелио прозвучал всё так же лениво, но в нём зазвенела знакомая опасная нотка. - Ты реально мешаешь нам отдыхать.       - Я вообще-то за пивом пришёл, - обиженно надулся рыжий. - А вижу, тут разврат. Чарльз! - заорал он в сторону бармена. - Налей мне чего-нибудь покрепче, я только что стал свидетелем супружеской измены, и мне нужно заглушить душевную боль!       Чарльз, невозмутимо протиравший бокал, на возглас Аякса, даже бровью не повёл. Он лишь вздохнул с видом человека, повидавшего в этом баре всё, что только можно, и ещё немного сверху, и поставил перед рыжим высокую кружку с янтарным напитком.       Аякс схватил кружку и, бросив на них ещё один подозрительный взгляд, на всякий случай отошёл подальше, бормоча себе под нос что-то о «коварных женщинах» и «слабых духом мужчинах, которые ведутся на их провокации». Темноволосый парень проводил его взглядом и только сейчас заметил, что дышать стало легче. «Клоун» ушёл, но его появление словно пробило брешь в том хрупком коконе, что образовался вокруг них.       Лель, почувствовав это, тяжело вздохнула и, наконец, отпустила его руку. Она выпрямилась, провела ладонями по своему лицу, прогоняя остатки дремоты, и посмотрела на Дзуши. Взгляд её был уже почти трезвым, но в глубине золота всё ещё тлела та самая уязвимость.       - Прости, - вдруг сказала она. - Я, кажется, перешла все границы.       - Ты... - Куникудзуши запнулся, не зная, что ответить. Сказать «ничего страшного» было бы ложью. Это было страшно. И в то же время... чудесно. - Ты просто устала. И выпила.       - Я выпила полбокала самого слабого коктейля в этом баре, - усмехнулась Лелио. - Так что оправдание так себе. Но спасибо, что не оттолкнул. И что не сбежал.       - Я обещал за тобой следить, - нашёлся он, хватаясь за спасительную верёвку официальной версии.       - Ах да, ответственный «надзиратель», - девушка улыбнулась. - Справился ты, конечно, так себе. Если бы Аякс не прибежал, я бы, наверное… уснула у тебя на плече.       - Это было бы лучше, чем твои прошлые выходки, - усмехнулся Дзуши, понимая, что странное оцепенение отступает и к нему возвращается способность говорить нормально. - Могло быть хуже. Ты могла станцевать на барной стойке.       - О! - глаза Лелио загорелись. - А ведь идея! Дзуши, ты гений!       - НЕТ! - рявкнул он, хватая фиолетовую за руку, когда она попыталась слезть со стула. - Сидеть! Никаких стоек! Никаких танцев! Я сказал «могло быть хуже», а не «давай сделаем хуже»!       - Ну, Дзу-у-уши, - заныла она. - Ты такой зануда.       Фиолетовая попыталась высвободиться, но хватка у него была мёртвая. Да и не особо Лель и старалась, если честно. Её сопротивление было чисто символическим, театральным, как и почти всё, что она делала.       - Сидеть, я сказал, - повторил Куникудзуши, но голос его звучал уже не так сурово. Слишком много всего намешалось внутри, чтобы играть роль строгого «надзирателя» всерьез.       Лель вздохнула с преувеличенным трагизмом, но покорно замерла на месте. Её пальцы, впрочем, и не думали выбираться из руки юноши - наоборот, они расслабленно лежали в его ладони.       Так они и сидели - молча глядя куда-то в сторону барной стойки, но не видя ничего, кроме отражения друг друга в полированной поверхности столешницы. Тишина между ними снова стала той самой - тёплой, наполненной, в которой не нужно было ничего объяснять.       Но Лелио вдруг нахмурилась. Взгляд девушки, рассеянно блуждавший по залу, сфокусировался на собственном бокале, где на дне ещё плескалась половина вишнёвой жидкости. Она посмотрела на него так, будто впервые видела.       - Я тут подумала, - медленно произнесла златоглазка. - Пожалуй, не буду это допивать.       Куникудзуши моргнул, не веря своим ушам.       - Что? - переспросил он на всякий случай.       - Посмотри на меня, - Лелио повела плечом, и он почувствовал, как её пальцы чуть шевельнулись в его ладони. - Я выпила полбокала этого «опасного» коктейля и уже готова уснуть у тебя на плече и говорить всякие глупости. А если я допью… - она выразительно посмотрела на остатки напитка. - меня унесёт окончательно. И потом ты будешь отчитываться перед Дилюком, почему не уследил.       Она говорила это с лёгкой усмешкой, но в золотинках читалось нечто большее, чем просто шутка. Там была… забота? О нём? О том, чтобы не подставить его под удар?       - Чарльз! - позвала Лелио, поднимая руку, всё ещё сцепленную с его ладонью, и бармен тут же обернулся. - Забери это, пожалуйста. Я пас.       Мужчина за стойкой понимающе кивнул и забрал полупустой бокал. Лелио с лëгким сожалением проследила за ним взглядом, а потом снова повернулась к Дзуши.       - Вот так, - удовлетворённо выдохнула Лелио. - Я теперь почти трезва. И готова продолжать вечер в статусе «примерной девочки».       - С каких это пор ты стала примерной? - не удержался от усмешки парень.       - С тех самых, как у меня появился такой строгий «надзиратель», - беззлобно посмеялась она. - Который боится, что я опозорю его перед Дилюком.       - Я не боюсь, - фыркнул Куникудзуши. Однако в глубине души признавал - да, боится. Не столько гнева красноволосого, сколько того, что не справится. Что она выкинет что-то, что он не сможет контролировать. И дело было даже не в ответственности перед Дилюком. Дело было в ней самой. В том, чтобы с ней ничего не случилось.       - Не боишься, а руку так и не отпустил? - хитро прищурилась Лелио, глядя на их переплетённые пальцы.       Куникудзуши проследил за её взглядом и только сейчас осознал, что так и не разжал ладонь. И она не разжала. Они всё ещё сидели, сцепившись пальцами.       - Я… - начал он, чувствуя, как жар заливает щёки, и дёрнулся, чтобы отпустить, но Лелио вдруг сжала его руку крепче.       - Не надо, - тихо попросила она. - Пожалуйста. Мне так спокойнее.       Она произнесла это «спокойнее» с такой интонацией, будто это слово было для неё самой большой редкостью и ценностью. И Куникудзуши, вопреки всем доводам разума и собственным страхам, не убрал руку.       Где-то на периферии сознания снова промелькнула мысль о Дилюке. О том, что сейчас они сидят здесь, сплетя пальцы, и это, наверное, неправильно. Но когда он попытался поймать эту мысль, чтобы рассмотреть её повнимательнее, она рассыпалась, не выдержав напора тепла, исходившего от фиолетовой девушки.       - О чём задумался? - спросила Лелио, заметив его отрешённый взгляд.       - О том, что сегодня был самый странный день в моей жизни, - честно признался Куникудзуши. - Я вышел на сцену перед сотнями людей, спел так, как никогда не пел, получил поцелуй от сумасшедшей девушки, потом полдня ходил с её помадой на щеке, а теперь сижу в баре, держу её за руку и чувствую себя… почти счастливым.       Лель слушала, не перебивая. А когда он закончил, её губы тронула тёплая улыбка.       - Значит, не зря я тебя втянула во всё это, - довольно кивнула она. - Моя миссия выполнена.       - Какая миссия? - нахмурился юноша.       - Сделать из хмурого, зажатого, но очень талантливого пианиста живого, поющего, краснеющего от каждого моего слова, маэстро, - перечислила Лелио, загибая пальцы свободной руки. - Пункт первый - выполнено. Пункт второй - в процессе. Пункт третий…       - Какой ещё пункт третий? - перебил он, чувствуя подвох.       - Узнаешь, когда придёт время, - загадочно подмигнула она. - А теперь, раз уж мы тут закончили, может, присоединимся к остальным? А то Аякс, кажется, уже достал Лину, а Ки́но с Биной выглядят так, будто замышляют заговор.       Куникудзуши проследил за её взглядом. В углу бара действительно разворачивалась своя драма. Аякс, успевший прикончить свою кружку, теперь активно жестикулировал перед Розалиной, которая слушала его с выражением глубочайшего скептицизма на лице. Арлекино и Коломбина сидели чуть поодаль, склонив головы друг к другу, и их тихий разговор действительно напоминал заговор. Эмбер так и не вернулась - её звонкий смех то и дело доносился откуда-то из компании незнакомых парней и девушек.       - Пойдём, - кивнул Дзуши.       Чуть помедлив, он разжал пальцы, и её рука плавно соскользнула с его ладони, оставляя после себя ощущение потери. Лелио легко спрыгнула с барного стула и, поправив коротенькие шортики, направилась к их компании. Дзуши задержался на мгновение, глядя на свою пустую ладонь, сжимая и разжимая пальцы, словно проверяя, не приснилось ли ему это тепло. Не приснилось. Он всё ещё чувствовал его.       Юноша допил остатки своего кисловатого сока, поставил стакан на стойку, кивнул на прощание Чарльзу и, сунув руки в карманы джинсов, поспешил догнать подругу. Яркая фигура ловко лавировала между столиками, то и дело наклоняясь, чтобы поздороваться с кем-то из знакомых студентов. Куникудзуши шёл за ней, готовый в любой момент подхватить, если равновесие подведёт эту неутомимую особу окончательно. Но Лелио, хоть и пошатываясь, держалась на удивление уверенно. Сказывался опыт. Видимо, не один десяток раз она вот так перемещалась по заведению Дилюка после «расслабляющих» коктейлей.       Добравшись до столика, девушка плюхнулась на свободное место рядом с Коломбиной, довольно откинувшись на спинку дивана.       - Я героически отказалась от половины бокала, - объявила она, обращаясь ко всем сразу, но глядя при этом на подошедшего Куникудзуши. - Так что можете мной гордиться.       - Гордиться? - Арлекино приподняла бровь, отрываясь от заговорщицкого шёпота с Коломбиной. - Тем, что ты выпила полстакана и уже готова отключиться? Низкая планка, Лель.       - Зато Дзуши доволен, - парировала та, сверкнув золотыми глазами в сторону юноши, который аккуратно приземлился на краешек дивана рядом с ней, но на почтительном расстоянии. Правда, это самое расстояние сразу же было сокращено девушкой. Она продвинулась ближе и спросила: - Правда, darling?       - Я буду доволен, когда ты доберёшься до дома в целости и сохранности, - буркнул он, всё же чуть отодвигаясь.       - О, какая забота! - Лелио прижала руку к груди. - Я прямо растрогана.       Парень на это только вздохнул и не ответил на её явную провокацию. Простого игнорирования в этот раз оказалось достаточно, и девушка не стала к нему более приставать, а просто вслушалась в разговор между Розалиной и Аяксом. Они выясняли, что лучше всего «лечит нервы» после выступления. Блондинка отстаивала достоинства травяного чая и мягкой постели, басист - пользу секса. Спор был настолько же бессмысленным, насколько и привычным.       - Ты просто ничего не понимаешь в настоящем расслаблении, Лина, - в пылу спора разгорячился Аякс, размахивая уже второй (или третьей?) кружкой. - Вот выходишь ты со сцены, а у тебя в крови ещё столько адреналина, что ты готов горы свернуть! И что ты предлагаешь? Пойти посапывать в подушку?       - Я предлагаю дать организму восстановиться, а не добивать его всякими сомнительными занятиями, особенно когда ноги еле держат, а в голове всё плывёт от усталости, - холодно парировала Розалина, отхлебывая свой безалкогольный коктейль.       - Сомнительными? - возмутился рыжий, чуть не пролив пиво. - Это фундаментальная человеческая потребность! Самая что ни на есть естественная! А травяной чай… ну что, этот травяной чай? Травяной чай - это для бабушек на лавочке!       - Бабушки на лавочке, между прочим, живут дольше, чем некоторые любители «фундаментальных потребностей» с первой встречной, - снова отбила барабанщица с нотками превосходства.       - Лель, ну скажи ты ей, - простонал басист, не зная, как доказать этой упрямой женщине обратное.       Лелио, которую только что втянули в спор, лениво повела плечом и уставилась в потолок с видом глубокой задумчивости.       - Сложный вопрос, - протянула она. - С одной стороны, секс - это действительно отличный способ снять напряжение. Кардиотренировка, выброс эндорфинов плюс приятный бонус в виде компании, - девушка загнула палец. - С другой стороны, травяной чай и мягкая постель - это тоже неплохо.       Лель на секунду замолчала, обдумывая свои слова, а потом выдала итог:       - Я считаю, что идеальный вариант - это совместить приятное с полезным. Травяной чай, мягкая постель и хороший секс с приятным человеком. Никакого морального выбора.       Повисла пауза. А после Аякс восхищённо захлопал. Розалина же закатила глаза.       - Лель, ты гениальна! - провозгласил рыжий, поднимая кружку. - Вот оно, идеальное решение! Я преклоняюсь перед твоей мудростью, о, жёнушка моя неверная!       - Я не неверная, я полигамная, - поправила Лелио, принимая комплимент с королевским величием, и, повернувшись к Куникудзуши, совершенно буднично спросила: - Darling, а ты что предпочитаешь после выступлений?       Вопрос повис в воздухе, и юноша ощутил, как минимум пять пар глаз уставились на него с самым разным выражением. Аякс смотрел с предвкушением, Розалина - с лёгкой тревогой, Арлекино - со скучающим любопытством, Коломбина - с невинным ожиданием, а Лелио - с тем самым опасным блеском в золотых глазах, который не предвещал ничего хорошего.       - Я? - переспросил он, надеясь выиграть хоть секунду.       - Ты, ты, - Лелио подалась вперед. - Рассказывай, darling. Чай с ромашкой, горячая ванна, тёплая постель или, может быть, что-то более интересное?       Парень почувствовал, как этот надоевший румянец снова начинает щекотать щёки. Дзуши ненавидел себя в такие моменты. Ну почему, почему он не может быть таким же невозмутимым, как Дилюк, или хотя бы таким развязным, как Аякс, или спокойно принимающим любые слова, как Кадзуха?       - Я… - юноша запнулся, лихорадочно перебирая в голове варианты ответа, которые не сделали бы его посмешищем. - Наверное, предпочту поиграть на пианино. Оно помогает разложить мысли по полочкам. А потом, скорее всего, спать.       Аякс издал звук, похожий на помесь кашля и смеха.       - Пианино? Серьёзно? Кузуши, ты после такого драйва хочешь сесть за пианино?       - А что такого? - огрызнулся Дзуши, чувствуя, как в нём поднимается защитная колючесть. - Музыка - это тоже способ выплеснуть эмоции. Не всем же для этого нужно прыгать в постель с кем попало.       - С кем попало? - оскорбился рыжеволосый, принимая слова юноши на свой счёт. - Я, между прочим, разборчив!       - Как базарная торговка в день распродажи, - хмыкнула Лина, и рыжий возмущённо замахал руками.       - А вот это было больно! Лина, ты меня сегодня добиваешь.       - Ты сам напрашиваешься, - без тени сочувствия отозвалась барабанщица.       Коломбина, до этого момента внимательно слушавшая перепалку, вдруг подала голос:       - А мне кажется, игра на пианино - это очень романтично.       Все обернулись к ней. Кукольное личико сияло абсолютной искренностью.       - Представьте: ночь, пустой зал, только свет луны падает на клавиши, и красивые пальцы касаются их, извлекая грустные и прекрасные звуки... - она мечтательно вздохнула.       Куникудзуши невольно глянул на свои руки.       - «Красивые пальцы» - надо же было ляпнуть такое», - подумал он, мысленно усмехаясь, и поспешно убрал ладони под стол, спрятав их от чужих взглядов. Но это только привлекло ещё больше внимания. Лелио с настойчивым интересом проследила за этим движением, а затем, не спрашивая разрешения, бесцеремонно вытащила его руку обратно на свет.       Куникудзуши дёрнулся, но фиолетовая держала крепко. Её пальцы, всё ещё помнящие тепло их недавнего переплетения, снова сомкнулись на его запястье, разворачивая ладонью вверх. Она рассматривала его руку с таким вниманием, будто видела впервые - проводила подушечками по линиям, по костяшкам, по подушечкам пальцев, чуть задержалась на мозоли от струн.       - Действительно красивые, - задумчиво протянула Лелио. - Опасно красивые, darling.       - А можно мне тоже посмотреть? - потянулась к другой его руке куколка.       Яркий свет, исходящий от Коломбины, был почти физически ощутим - настолько ей хотелось немедленно прикоснуться к загадочному инструменту, который создавал магию музыки. Куникудзуши, всё ещё находясь в плену пальцев Лелио, машинально протянул вторую руку любопытной девушке, даже не успев осознать, что творит. Бина тут же бережно, будто это была величайшая драгоценность, принялась рассматривать ладонь юноши, проводя своими миниатюрными пальчиками по запястью, а потом и по тыльной стороне.       Темноволосый чувствовал себя странно. С одной стороны, его ладони начинали потеть от смущения. С другой - эти прикосновения были на удивление… приятными. Лелио исследовала его руку с каким-то собственническим интересом, а Коломбина - с искренним, почти детским любопытством. Контраст был разительным, но почему-то не вызывал желания вырваться.       Более того, Арлекино вдруг тоже поддалась общему порыву. Она скептически наблюдала за этой сценой секунд десять, а потом, не выдержав, фыркнула и, протянув руку через стол, бесцеремонно ткнула пальцем в тыльную сторону ладони Куникудзуши, которую держала Лелио.       - Мозоли почти зажили, - сказала гитаристка. - Пару дней и начнём заниматься.       Тем временем куколка приложила свою ладошку к руке юноши, внимательно замеряя разницу.       - Киночка, ты только посмотри, какие длинные, - удивлённо воскликнула она.       Арлекино перевела взгляд на их касающиеся ладошки. Чёрные глаза сузились, но в них не было привычной колючести - скорее, заинтересованность человека, который только что обнаружил неожиданный факт.       - Действительно, - хмыкнула беловолосая, и в её голосе прозвучало что-то вроде профессионального одобрения. - Для пианиста такие пальцы - подарок. Длинные, тонкие, с хорошей растяжкой. Только, как я уже говорила, слишком костлявые, - добавила она с привычной язвительностью. - Мяса бы нарастить.       Куникудзуши всё больше чувствовал себя экспонатом в музее. Три пары женских глаз - золотые, пурпурные и чёрные - изучали его ладони с пугающей, почти анатомической дотошностью. К горлу подкатывал знакомый комок смущения, но странное дело - он не вызывал привычного желания сбежать или огрызнуться. Было в этом что-то… завораживающее.       - А ну дайте и мне посмотреть! - не выдержал Аякс, отставляя кружку и протягивая руки через стол. - Чего это вы там делите нашего вокалиста без меня?       - Аякс, не лезь, - шикнула на него Арлекино, но было поздно. Рыжий уже вцепился в запястье Дзуши своей горячей ладонью, забирая руку от двух девушек.       - Ого, - только и сказал он, ощутив под пальцами тонкую кость. - А ты и правда весь какой-то… изящный. Как статуэтка.       - Отвали, - беззлобно буркнул парень, но руку не отдёрнул. Её уже держали две девушки, четвёртый был не страшен.       - Нет, вы только посмотрите, - Аякс с видом знатока повернул его ладонь к свету. - Пальцы длиннее моих, а кисть уже. И костяшки такие... выступающие. Прям как у пианистов на старых фотографиях.       - Аякс, ты бы хоть сделал вид, что разбираешься, - без насмешки фыркнула Розалина. Она с любопытством наблюдала за всем этим, отставив свой бокал.       - Я и разбираюсь! - возмутился рыжий. - У меня сестра на пианино играла. Правда, недолго. Бросила, когда поняла, что её пальцы для этого не созданы.       - А эти, значит, созданы, - задумчиво протянула Лелио, и её пальцы скользнули выше, поглаживая внутреннюю сторону запястья Куникудзуши, туда, где бился пульс. - Чувствуете, как быстро бьётся? - обратилась она к остальным с интонацией экскурсовода. - Прямо как у маленького зверька, которого загнали в угол.       - Я не маленький зверёк, - запротестовал Дзуши, но голос его предательски дрогнул, когда пальцы Коломбины начали выводить круги на его раскрытой ладони, изучая линии.       - У тебя очень интересная линия жизни, - проворковала куколка, не отрывая взгляда от руки юноши. - Длинная, но с разрывом. И линия сердца... ой.       Она замолчала, и её щёки слегка порозовели.       - Что там с линией сердца? - тут же насторожилась Лелио, переводя взгляд с руки Дзуши на лицо подруги.       - Ничего, - слишком быстро ответила куколка, однако её глаза говорили об обратном. - Просто... очень извилистая. И пересекается с линией судьбы в нескольких местах.       - Бина, ты умеешь гадать по руке? - удивилась Розалина.       - Немного, - скромно опустила взгляд Коломбина. - Мама учила. Говорила, что в нашей семье это передаётся по женской линии.       - И что такого интересного ты там увидела, что замолчала? - не унималась Лелио.       - Лель, оставь человека в покое, - вмешалась Арлекино, но без особого энтузиазма. Ей и самой было любопытно.       - Ничего особенного, - Коломбина подняла на подругу свои невинные пурпурные глаза. - Просто линия сердца указывает на то, что этот человек способен на очень сильные чувства. Но долго их скрывает. А когда они прорываются наружу... - она замолчала и загадочно улыбнулась. - Может случиться что-то очень интересное.       Куникудзуши почувствовал, как под прицелом пяти пар глаз его щёки начинают пылать с новой силой. Парень попытался высвободить руки, но Лелио держала крепко, а Коломбина смотрела на него с таким выражением, будто знала о нём что-то, чего не знал он сам.       - Хватит нести ерунду. Эта ваша магия, самая настоящая глупость, - наконец, выдохнул он, с силой выдёргивая ладони из чужих пальцев и вновь пряча их под стол. - И я не подопытный кролик.       - Ой, какие мы обидчивые, - протянула Лелио и резко замолчала. Однако через полсекунды она добавила уже более серьёзным тоном: - Но соглашусь, хиромантия полная хрень, как и остальные псевдонауки.       - Ладно, оставьте нашего малыша в покое, - вздохнула Розалина и за футболку потянула рыжего обратно на своё место. - А то он сейчас лопнет от смущения, и нам придётся искать нового вокалиста.       - Нового? - фыркнула Арлекино. - После того, как он спел сегодня? Ни за что. Мы этого коротышку теперь никому не отдадим.       - Хватит называть меня коротышкой.! - возмутился Дзуши, забыв о смущении. - Я не коротышка!       - Для меня коротышка, - Арлекино окинула его снисходительным взглядом. - Я тебя выше почти на голову.       - Я ещё расту!       - В девятнадцать то лет? - усмехнулась Розалина. - Сомневаюсь.       Компания дружно рассмеялась, а Куникудзуши, понимая, что проиграл эту битву, только вздохнул и откинулся на спинку дивана. Рядом тут же придвинулась Лелио, и её плечо коснулось его.       - Не переживай, darling, - шепнула она ему. - Коротышки хорошенькие.       Куникудзуши скосил на неё взгляд, полный немого возмущения, но Лелио уже уставилась куда-то в сторону с самым невинным видом, словно это не она только что ляпнула очередную «поддержку». Парень вздохнул. Спорить с ней было бесполезно. Особенно сейчас, когда тепло её плеча, прижатого к его, действовало как самое сильное успокоительное, разгоняя остатки смущения и раздражения по углам сознания.       Вокруг снова закипел привычный разговор. Дзуши слушал этот гул вполуха, погружённый в мысли. Он смотрел на свои руки, которые только что сжимали, гладили, изучали чужие пальцы, словно пытаясь разгадать какую-то тайну. Руки пианиста. Длинные, тонкие, с выступающими костяшками. Именно такими словами они их описывали. Опасно красивыми. Созданными для музыки. Способными на сильные чувства.       Он сжал пальцы в кулак, чувствуя, как короткие ногти впиваются в ладонь. Что за чушь. Никакой тайны в его руках не было. Они просто умели извлекать звуки из клавиш, и всё. А все эти разговоры о линиях сердца и судьбы - чушь несусветная.       Время текло, но казалось, что застыло в густом сладком сиропе. Голоса вокруг слились в ровный, убаюкивающий гул. Басист всё ещё спорил с барабанщицей, но их слова долетали до юноши, словно сквозь толщу воды. Эмбер, вернувшаяся к ним, что-то увлечённо рассказывала Арлекино и Коломбине, те кивали, но Дзуши не слышал ни слова. Всё его существо сосредоточилось на одном-единственном ощущении: тепле, исходящем от плеча Лелио, прижавшегося к нему.       Он слышал её дыхание. Ровное, глубокое, всё более медленное. Сначала она иногда встревала в разговоры, бросала свои фирменные шуточки, от которых Аякс начинал смеяться, а Розалина закатывала глаза. Но постепенно её реплики становились всё короче, всё тише. А потом и вовсе сошли на нет.       Куникудзуши не сразу понял, что произошло. Просто вдруг осознал, что тяжесть на его плече стала ощутимее, а дыхание - совсем ровным и глубоким, как у спящего человека. Он осторожно, боясь спугнуть этот момент, повернул голову.       Лелио уснула. Вот так просто - положила голову ему на плечо и отключилась, будто это было самое естественное дело в мире.       Дзуши замер, боясь сделать даже вдох. Её ресницы, длинные и тёмные, опустились, отбрасывая лёгкие тени на бледную кожу. Губы, ещё недавно растянутые в хитрой улыбке, теперь были расслаблены и чуть приоткрыты. Короткие фиолетовые волосы разметались по его плечу, щекоча шею, а одна непослушная прядь, та которая самая длинная, упала на лицо, и ему вдруг безумно захотелось убрать её, заправить за ухо, чтобы не мешала. Но он не посмел пошевелиться.       - Ну, ничего себе, - присвистнул Аякс, подаваясь вперёд и разглядывая спящую подругу с неподдельным интересом. - Она реально вырубилась. Лель! Эй, Лель!       - Аякс, тише, - в один голос прошипели Розалина и Арлекино.       - Хорошо-хорошо, - пробормотал конопатый, поднимая руки в примирительном жесте. - Я просто... нечасто не видел, чтобы она вот так вот... отключалась. Посреди разговора. Обычно Лель - это вечный двигатель, пока её силой не остановишь.       - Видимо, сегодня ресурс исчерпался, - тихо заметила Ки́но, наблюдая за спящей подругой с непривычной мягкостью в глазах. - Весь день на адреналине: выступление, переживания, да и алкоголь. Организм взял своё.       - Кстати, вы видели её нереальный образ? Не знай бы я нашу Лель - влюбился бы, - подметил рыжий, мечтательно вздыхая.       Пока остальные погрузились в тихое обсуждение того, какой Лелио была крутой на сцене, начиная от её наряда и заканчивая голосом, Дзуши всё так же сидел, не шевелясь. Он боялся вздохнуть полной грудью, чтобы не потревожить её сон. Чувство было странным, совершенно новым и от этого пугающим. На плече лежала не просто Лелио - его муза, его личное ходячее бедствие, а совершенно беззащитная девушка, доверившая ему свой сон. И это доверие ощущалось тяжелее и ответственнее, чем все «присмотри за ней» от Дилюка.       Внезапно фиолетовая пошевелилась. Она что-то неразборчиво пробормотала, нахмурилась во сне и, не открывая глаз, перехватила руку юноши поудобнее. Её пальцы вновь переплелись с его, и девушка прижалась щекой к плечу чуть крепче, устраиваясь словно маленькая змейка выползшая утром погреться на солнышке.       - Ох, ну всё, - театрально вздохнул Аякс. - Считайте, наш Кузуши пропал. Лель во сне так просто не отпускает. Я однажды попытался её переложить на кровать, когда она уснула у меня на плече во время совместной ночёвки, так она мне чуть руку не вывихнула. Вцепилась мёртвой хваткой и зашипела что-то на змеином.       Рыжеволосый потёр предплечье, словно воспоминание до сих пор причиняло ему боль.       - Пришлось сидеть так до утра, пока она сама не проснулась. И знаешь, что самое обидное? Утром она посмотрела на меня с каменным лицом и сказала: «Аякс, а ты ничего так, тёпленький». И ушла пить чай, будто так и надо. А я целых три дня мучался от боли в плече и шее.       Дзуши слушал эту историю, и внутри него что-то странно ёкало. Не от страха, нет. От какого-то дикого, нелепого, невозможного восторга. Мысль о том, что эта девушка, такая невыносимая и яркая, может вот так по-змеиному собственнически вцепиться в него во сне, вызывала не панику, а что-то совсем другое.       - В общем, я тебе не завидую, - закончил Аякс, с сочувствием глядя на застывшего парня. - Теперь это твоя участь. Наслаждайся.       - Подумаешь, - буркнул Дзуши, но руку не отдёрнул. Не мог.       Сколько он так просидел, юноша не знал. Время потеряло значение. Разговоры за столиком то затихали, то вспыхивали с новой силой. Кто-то уходил, кто-то приходил. «Клоун» в какой-то момент куда-то испарился, но быстро вернулся с новой порцией напитков для всех.       Лелио всё так же спала. Иногда она что-то лепетала во сне, иногда чуть заметно улыбалась. А Куникудзуши ловил себя на том, что невольно вслушивается в эти сонные бормотания, пытаясь разобрать слова. Но они были бессвязными, обрывочными - то ли «Не надо», то ли «Уходи», то ли просто бессмысленный набор звуков. Он не знал, что именно слышит, но сердце каждый раз пропускало удар, когда в этой бессвязной болтовне мелькало чьё-то имя.       А потом…       Дзуши и сам не заметил, как это произошло. Сначала было просто приятно - ощущать тепло её головы на своём плече, слышать, как ровно и расслабленно она дышит. Гул голосов за столиком постепенно стихал. Куникудзуши почти их не слышал. Глаза слипались. Усталость, копившаяся весь этот безумный месяц, навалилась на него внезапно, как снежная лавина. Он боролся с ней изо всех сил, но веки тяжелели с каждой минутой.       Тепло Лелио, её ровное дыхание, мягкий аромат духов, смешанный с запахом вишни и мяты - всё это действовало на него как снотворное. Он чувствовал, как напряжение покидает мышцы, как мысли становятся вязкими и тягучими, как границы между реальностью и сном начинают стираться.       - Кузуши, ты тоже засыпаешь, что ли? - донёсся откуда-то издалека голос Аякса.       Юноша хотел ответить, что нет, что он в порядке, что просто задумался. Но вместо слов из горла вырвался только невнятный звук.       - Ого, - хмыкнула Арлекино. - Кажется, она его убаюкала.       - Мило, - пропела Коломбина. - Они так трогательно смотрятся вместе.       - Коломбина… - предупреждающе протянула гитаристка, но в её голосе не было настоящей строгости.       Темноволосый же уже не разбирал слов. Они долетали до него обрывками, теряя смысл, превращаясь в просто фон. Он чувствовал только тепло, исходящее от девушки, и невероятное, всепоглощающее спокойствие.       Голова его медленно склонилась, касаясь фиолетовой макушки. Дыхание выровнялось, сливаясь с её дыханием в единый ритм.       Последнее, что он услышал перед тем, как провалиться в темноту, был тихий, понимающий смешок Розалины:       - Ну вот, теперь точно картина маслом. Аякс, прекрати снимать, я сказала!       - Но это же для истории! - возмутился рыжий. - Они такие милые!       - Аякс, - голос Арлекино прозвучал как последнее предупреждение. - Если ты сейчас же не уберёшь телефон, я тебе его в… ну, ты понял куда.       - Ладно-ладно, - сдался басист, но по его интонации было ясно, что парочку фотографий он всё же успел сделать.       Правда, Куникудзуши этого уже не слышал.       Ему снилось что-то тёплое и золотое. Что-то похожее на её глаза.

***

      Куникудзуши разбудило чьё-то осторожное, но настойчивое похлопывание по плечу. Он вздрогнул, пытаясь вынырнуть из тёплой золотистой мглы, в которую провалился. Голова гудела, веки слипались, а на плече лежало что-то тяжёлое и тёплое.       - Куникудзуши, - тихо позвала Розалина. - Просыпайся. Нам пора.       Он с трудом разлепил глаза и попытался сфокусировать взгляд. Блондинка стояла над ним с ключами от машины в руках. За её спиной маячил заспанный Аякс, который зевал, не прикрывая рта, и Арлекино, которая разглаживала складки на рубашке с видом эстета. Эмбер и Коломбины уже не было - видимо, уехали пораньше.       - Где… - хрипло начал Дзуши и тут же осёкся, почувствовав тяжесть на плече.       Лелио всё так же спала, уткнувшись носом ему в плечо, переплетя их пальцы и даже не думая просыпаться. Её дыхание было ровным и глубоким, лицо - совершенно безмятежным, и выглядела она до неприличия уютно.       - Я уже развезла остальных, - пояснила Розалина, понижая голос. - Аякса и Арлекино сейчас отвезу. Остались только вы двое.       - Мы? - переспросил Дзуши, пытаясь соображать спросонья. - А… а мы что?       - Вы, - подтвердила барабанщица и кивнула на спящую девушку. - Её будить надо. Сам понимаешь, спать здесь нельзя.       Куникудзуши осторожно повернул голову, вглядываясь в безмятежное лицо подруги. Во сне она казалась совсем другой - не той безумной, искрящейся энергией девушкой, а просто уставшей, хрупкой, почти беззащитной. И будить её было… неправильно. Как ломать что-то хрупкое и красивое.       - Лелио, - позвал он тихо, боясь спугнуть эту картину. - Эй, Лелио, просыпайся.       Ноль реакции. Даже ресницы не дрогнули.       - Лелио, - позвал парень громче и чуть шевельнул плечом. - Нам уходить надо. Вставай.       Она сморщила нос, что-то неразборчиво проворчала и только крепче вцепилась в его руку, прижимаясь ближе.       - Лель! - подключился Аякс наклоняясь к самому её уху. - Подъём! Пожар! Наводнение! Конец света!       - Отстань, - едва слышно, но вполне отчётливо пробормотала фиолетовая, даже не открывая глаз. И зарылась носом в плечо Куникудзуши, словно пытаясь спрятаться от навязчивого «клоуна».       Арлекино, уже успевшая справиться со соей помятой рубашкой, подошла и скептически оглядела эту сцену.       - Лелио Риккобони, - произнесла она голосом, от которого, казалось, даже стёкла в баре должны были задрожать. – Подъём! Я не собираюсь тут ночевать. Мне хватает ночной работы в этом баре.       Лель открыла один глаз - мутный, сонный, совершенно не соображающий. Посмотрела на Арлекино, перевела взгляд на Аякса, потом на Розалину и, наконец, на застывшего Куникудзуши. Её золотистые зрачки попытались сфокусироваться, но, судя по всему, потерпели полное фиаско.       - Я не поеду домой, - заявила она вдруг совершенно чётко, хоть и сонным голосом. - Там мама будет ругаться.       - Лель, - терпеливо начала Розалина. - уже третий час ночи. Твоя мама, скорее всего, спит.       - Нет, - мотнула головой девушка, и от этого движения она чуть не потеряла равновесие, но вовремя вцепилась в Дзуши покрепче. - Она не спит. Она всегда знает, когда я поздно прихожу. Сидит на кухне, пьёт чай и делает такое лицо… - Лель скорчила жуткую гримасу, изображая, видимо, маму. - Я не выдержу этого сегодня.       - Тогда, где ты собралась ночевать? - приподняла бровь гитаристка. - В баре?       - Может, тебя к Дилюку отнести? - предложил темноволосый.       - Нет, - перебила она. - Не поеду к нему. У него квартира отвратительна.       Лель снова посмотрела на Куникудзуши. Долгим, мутным, но при этом каким-то пронзительным взглядом. А потом выдала то, отчего у парня внутри всё перевернулось:       - Я поеду к Дзуши.       Тишина повисла такая, что было слышно, как где-то за стойкой Чарльз протирает бокал.       - Что? - переспросил Дзуши, надеясь, что ослышался.       - К тебе поеду, - повторила Лелио, уже почти засыпая. - Ты же меня не выгонишь, darling? У тебя есть диван. Или кровать. Мне без разницы. Я спать хочу.       - Лелио! - возмутился он, но девушка уже снова отключилась, уткнувшись носом ему в плечо и беззастенчиво сопя.       Розалина переглянулась с Арлекино. Последняя пожала плечами с таким видом, будто говорила: «Сама разбирайся, я в это не лезу». Аякс же заулыбался во весь рот, предвкушая продолжение вечеринки.       - Ну что, Кузуши, - радостно потирая руки, произнёс он. - Похоже, у тебя сегодня пижамная вечеринка с нашей любимой змейкой.       - Я не… - начал было Дзуши, но понял, что спорить бесполезно.       Лель спала беспробудным сном, вцепившись в него мёртвой хваткой. Вытащить её из этого состояния было нереально - Аякс уже проверял и едва не лишился руки. Оставалось только смириться.       - Ладно, - выдохнул Куникудзуши обречённо. - Помогите хотя бы до машины её дотащить.       До машины Лелио тащили всей группой: рыжий страховал, гитаристка расталкивала посетителей, а драммерша открывала двери и придерживала их. Вокалисту же пришлось поднять девушку к себе на руки, потому что та его никак не отпускала. Он сделал шаг, чувствуя, как мышцы спины и рук тут же отозвались протестующей дрожью. Лелио оказалась тяжеловатой для его не особо физически развитого тела. Тренировки по кендо остались в далёком прошлом, а за прошедшие месяцы учёбы он успел подрастерять ту небольшую физическую форму, что у него была. Сейчас его руки, привыкшие к невесомому касанию клавиш, держали совсем другой груз - тёплый, живой и, чёрт возьми, очень ощутимый. Но отдать эту ношу кому-то другому даже мысли не возникло.       - Тяжёлая, - выдохнул он сквозь зубы, перехватывая её поудобнее. Голова Лелио безвольно мотнулась, уткнувшись ему куда-то в шею, и тёплое дыхание обожгло кожу.       - Идиот, - фыркнула Ки́но, наблюдавшая за его мучениями с ленивым интересом. - Не ной. Женщин на руках носят молча и с гордым выражением лица.       - Я не… - Дзуши запнулся, потому что Лелио вдруг что-то сонно пробормотала и сильнее прижалась к нему, практически обвив его шею руками. - Я тащу не женщину, а стихийное бедствие.       - И всё-таки неси, - резюмировала Розалина, распахивая перед ним заднюю дверцу своей серебристой Volvo. - Давай, загружай. И постарайся не стукнуть её головой о косяк.       Усадить сонную девушку в машину оказалось отдельным квестом. Она категорически отказывалась отпускать руку юноши, и в итоге ему пришлось залезть на заднее сиденье первым, а Лель просто перетекла следом, снова устраиваясь у него на плече с видом полноправной хозяйки положения.       Темноволосый сидел, прижатый к дверце машины, чувствуя, как тепло спящей девушки разливается по всему телу, а её пальцы всё так же крепко сжимают его ладонь. Аякс, устроившийся на переднем пассажирском сиденье, то и дело оборачивался, скалясь в предвкушающей ухмылке, пока не получил по затылку от Розалины, которая сосредоточенно вела машину по пустынным ночным улицам.       - Ещё раз обернёшься, - предупредила она. - и дальше пойдёшь пешком. До самой общаги.       - Да ладно тебе, - протянул он, потирая затылок, но послушно уставился в лобовое стекло.       Машина мягко катила по ночному Сумеру. Город, ещё несколько часов назад гудящий жизнью, теперь спал. Только редкие фонари и жёлтые огни круглосуточных магазинов нарушали темноту. Дзуши смотрел в окно на проплывающие мимо здания, но ничего не видел. Все его ощущения были сосредоточены на точке соприкосновения с Лель.       Это было неправильно. Он знал и понимал. Дилюк, её парень, был где-то там, возможно, всё ещё разбирался с бумагами или просто ждал, когда посетители разойдутся, чтобы закрыть заведение. А она, его девушка, спала, вцепившись в руку другого парня. Того, кто не имел на это никакого права. Воспитание просто не позволяло ему подобных вольностей в отношении чухой женщины, но он с горечью понимал, что уже ни раз нарушил собственные принципы за этот день.       Однако почему-то, глядя в окно на пролетающие мимо огни, чувствуя тепло её дыхания на своей шее, парень не мог заставить себя почувствовать вину. Только глухое, раздражающее беспокойство, которое он отказывался признавать ревностью.       - «Это просто дружеская забота», - убеждал юноша себя. - «Она устала. Я просто помогаю. Дилюк бы понял».       Но где-то глубоко внутри мерзкий голосок нашёптывал, что Дилюк, возможно, и понял бы. А вот он сам себя - нет.       Машина остановилась у его подъезда. Розалина заглушила двигатель и обернулась.       - Приехали. Справишься?       Куникудзуши посмотрел на спящую Лелио, на их переплетённые пальцы, на её безмятежное лицо и понял, что выбора у него всё равно нет.       - Справлюсь, - кивнул он, стараясь, чтобы голос звучал увереннее, чем было на самом деле.       Всё повторилось. Те же мучительные шаги до лифта, те же протестующие мышцы, та же тяжесть на руках и то же сонное тепло, прижимающееся к нему. Только теперь добавился ещё и Аякс, который нёс портфель Лелио, гремящий брелоками, как погремушка, и его сумку, и то и дело отпускал «полезные» комментарии.       - Эх, Кузуши, - философствовал рыжий, наблюдая, как парень, пыхтя, заносит спящую девушку в лифт. - Вот она, мужская доля. Тащить на себе последствия женского алкоголизма.       - Она выпила полбокала самого слабого коктейля, - прошипел Куникудзуши, чувствуя, как от напряжения дрожат руки.       - Ну, для Лель полбокала - это уже передоз, - пожал плечами Аякс.       - Ты можешь заткнуться? - взмолился Дзуши, когда лифт, наконец, остановился на нужном этаже.       - Могу, - легко согласился «клоун». - Но тогда кто будет тебя морально поддерживать?       - Никто. И это будет идеально.       Аякс только хмыкнул и первым вышел из лифта, оглядываясь и не зная, какая квартира принадлежит другу. Темноволосый плёлся сзади, мысленно проклиная всё на свете: этот бесконечный день, фестиваль, свою слабую физическую форму и, конечно же, Лелио, которая даже в бессознательном состоянии умудрялась создавать ему проблемы.       - Достань ключи из сумки, - скомандовал Дзуши, остановившись возле квартиры Яэ. Он старался говорить шёпотом - акустика в подъезде была сумасшедшая, а соседи уже спали.       Рыжеволосый пошарил в его полупустой сумке, выудил с самого дна ключи и, проявив неожиданную прыть, открыл дверь. Он первым влетел внутрь, на ходу швырнув сумку и портфель в прихожую.       - Свет где? - прошептал он из темноты.       - Справа, - выдохнул Дзуши, переступая порог, и аккуратно, будто нёс бомбу, прижимая к себе сонную девушку.       Вспыхнул свет. «Клоун» стоял посреди прихожей с таким видом, словно совершил подвиг, и теперь с интересом озирался по сторонам, разглядывая чужое жильё с любопытством щенка, впервые попавшего в незнакомый дом.       - Ого, а у тебя тут прикольно, - протянул он, разглядывая идеально выбеленные стены и пустоватый, но стильный интерьер. - Прям как в журналах.       - Помоги лучше, - прошипел темноволосый, чувствуя, что ещё немного, и он просто рухнет вместе со своей ношей. - Сними её обувь и дверь в комнату открой. Вторая слева.       Аякс метнулся выполнять поручение. Обувь была снята с профессиональной точность, а дверь распахнулась, открывая взгляду комнату: пианино, гитара, аккуратно заправленная кровать, стол и закрытые коробки в углу. Куникудзуши, шатаясь, донёс Лелио до кровати и бережно опустил на мягкий матрац. Девушка недовольно сморщила нос, что-то пробормотала и тут же перевернулась на бок, подтянув колени к груди.       В этот самый момент Лель, наконец, отпустила его. Это случилось так внезапно, что Куникудзуши на мгновение застыл, ощутив ноющую боль в плечах.       - Ну всё, - прокомментировал Аякс, с интересом наблюдая за девушкой. - Прижилась. Теперь это её территория. Можешь попрощаться с подушкой.       - Заткнись, - огрызнулся Дзуши, но уголки его губ дрогнули в слабой, почти незаметной усмешке.       - Ладно, я пошёл, - рыжий, наконец, отлип от косяка и направился к выходу. - Девочки ждут в машине. Ты как? Справишься?       - Да, - кивнул парень, провожая его до двери. - Спасибо, что помог.       - Обращайся, - рыжий подмигнул.       Дверь за ним захлопнулась, и в квартире воцарилась тишина. Звенящая, почти осязаемая. Только тиканье часов на стене в гостиной нарушало безмолвие.       Дзуши вернулся в комнату и замер на пороге, глядя на фигуру, занявшую его кровать. Лелио лежала всё в той же позе - на боку, подложив ладони под щёку, короткие шорты задрались, открывая полоску бледной кожи над чулками. Цепи на поясе тихо звякнули, когда она во сне чуть шевельнулась. Майка сбилась, обнажая край чёрного кружева, и Дзуши поспешно отвернулся, чувствуя, как к щекам снова приливает жар.       - Идиотка, - прошептал он беззлобно, обращаясь то ли к ней, то ли к себе.       Нужно было что-то делать. Оставить её в таком виде - невозможно. Во-первых, неудобно спать, во-вторых... в-третьих... он отогнал мысли о «в-третьих» куда подальше и решительно шагнул к кровати.       - Лелио, - тихо позвал Дзуши, присаживаясь на край. - Эй, Лелио, проснись на секунду.       Ноль реакции. Только ресницы чуть дрогнули и снова замерли.       - Лелио, - парень легонько потряс её за плечо. - Раздеться надо. Спать так неудобно.       - М-м-м... - промычала она что-то нечленораздельное и перевернулась на спину, раскинув руки в стороны.       - Чёрт, - выдохнул он, чуть ли не хватаясь за голову.       Взять и самостоятельно раздеть спящую девушку? Даже мысли такой не возникало. Но и оставлять её в этом наряде на всю ночь - тоже не вариант. Цепи будут давить, шорты натирать, а чулки... он снова поспешно отвёл взгляд.       Однако делать было нечего. Чувствуя себя каким-то маньяком-извращенцем, Дзуши поднялся, подошёл к шкафу и вытащил оттуда свою самую большую футболку - ту, в которой обычно спал сам, когда было жарко. Мягкий серый хлопок, растянутый после сотни стирок. И штаны, которые, скорее всего, окажутся ей коротковаты, но выбора у неё нет.       Он положил одежду рядом с ней на кровать и замер, не зная, что делать дальше. Разбудить? Она не просыпалась. Оставить как есть? Совесть не позволяла.       - Лелио, - снова позвал парень, уже настойчивее. - Проснись. Надо переодеться. Я не могу... ну, сама понимаешь.       В ответ - только ровное дыхание и лёгкое посапывание.       Дзуши вздохнул так глубоко, будто готовился нырнуть в ледяную воду. Ладно. Он справится. Он взрослый человек. Он сможет переодеть спящую девушку, не думая при этом ни о чём неприличном. Тем более, Лель, его друг - буквально то же самое, что и Кадзуха. Парень, конечно, никогда не переодевал своего друга детства, но если бы пришлось, то переодел.       Но, к сожалению, как бы Дзуши себя не уговаривал - это было совсем не то же самое, что Кадзуха.       Собрав всю свою волю в кулак, он принялся за дело. Дрожащими пальцами юноша отстегнул цепи с её пояса, стараясь не касаться кожи. Металл тихо звякнул, и он отбросил их на тумбочку. Кольца пришлось стаскивать аккуратно, по одному. Лелио во сне недовольно нахмурилась, когда он стягивал кольцо со змейкой, но руку не отдёрнула.       Затем настала очередь майки.       Он приподнял девушку за плечи, чувствуя, как её голова безвольно падает ему на грудь, и, стараясь не смотреть, стянул тонкую ткань через голову. В полумраке комнаты мелькнула бледная кожа, чёрное кружево лифа, и Куникудзуши поспешно натянул на неё свою футболку, радуясь, что она достаточно велика, чтобы скрыть всё, что нужно было спрятать.       Парень выдохнул с таким облегчением, будто только что разминировал бомбу. Футболка оказалась Лель велика - рукава свисали почти до локтей, а сама ткань мешком висела на худых плечах. Она во сне пошевелилась, поймала край рукава и, сунув в него нос, довольно причмокнула. Выглядело это настолько по-детски, что у Дзуши против воли дрогнули уголки губ.       - Идиотка, - повторил он, но теперь это слово звучало почти ласково.       Остались шорты. И чулки. И подвязки.       Парень замер, понимая, что сейчас начнётся самое сложное. Пальцы снова предательски задрожали, когда он потянулся к молнии на коротких шортах. Металлический бегунок скользнул вниз с тихим, почти издевательским звуком. Дзуши зажмурился на секунду, мысленно приказывая себе не думать ни о чём, кроме как о том, что это просто одежда. Просто ткань. Просто...       Юноша стащил шорты вниз и быстро натянул футболку, чтобы не видеть её белья. Он выдохнул, но расслабляться было рано. Осталось самое-самое сложное.       Куникудзуши буквально окаменел, взглянув на длинные ноги, обтянутые чулками. Тонкий капрон поблёскивал в приглушённом свете, подвязки туго натянулись на бледных бёдрах, оставляя на коже лёгкие вмятины. Он сглотнул, чувствуя, как в горле пересохло, а ладони покрылись противной липкой испариной.       - Нет, - решительно выдохнул Дзуши, отдёргивая руки, словно обжёгшись. - Всё. Хватит с меня на сегодня.       Чулки останутся. И подвязки тоже. Пусть спит, как хочет. В конце концов, она сама напросилась к нему ночевать, сама уснула в этом своём… том, чему он не смог подобрать цензурного слова.       Дзуши накрыл девушку одеялом, старательно отводя взгляд от того, как тонкая ткань футболки обтянула грудь, когда она во сне повернулась на бок. Заправил края, укутывая её с головой почти по самый нос, словно надеясь, что так спрячет от себя и эти проклятые мысли, которые лезли в голову помимо воли.       Лель что-то сонно пробормотала, сунула нос в одеяло и затихла, лишь ровное дыхание вздымало ткань.       Куникудзуши стоял над ней, чувствуя себя полным идиотом. Только что он переодевал девушку, с которой знаком всего ничего. Девушку, у которой есть парень. Девушку, которая была его музой, его личным ходячим бедствием и… кем-то ещё, чему он отказывался давать название.       - Я псих, - констатировал парень шёпотом и, захватив из шкафа сменную одежду, запасную подушку и плед, вышел из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь.       В гостиной было темно и тихо. Только уличные фонари бросали бледные полосы света на пустой диван. Дзуши быстро переоделся, рухнул на мебель, закутался в плед и уставился в потолок. От душа сегодня он отказался, сил на это не было.       В голове стоял гул. Сегодняшний день никак не желал заканчиваться, прокручиваясь перед глазами яркими, сбивчивыми кадрами: ослепительный свет софитов, гул толпы, слова за кулисами, поцелуй на щеке, её рука в его руке, фиолетовая голова на плече, сонное лицо, такая доверчивая, беззащитная…       - Заткнись, - приказал он своим мыслям, переворачиваясь на бок. - Просто заткнись.       Но они не слушались. Воспоминания снова и снова возвращались к одному и тому же - к ней. Пока парень просто не отключился.