Чувства в темноте

После бессонной ночи, большую часть которой пацаны надо мной угорали, я так и не смог ответить себе на конкретный вопрос: — И кто же она? — Ты уверен, что это именно «она»? — Ехидно спросил Поттер, за что получил в лицо подушкой. — Да мне уже плевать, если честно. Мне так понравилось, что я готов повторить вчерашнее с кем бы то ни было. — Прямо с кем угодно? Вот вообще? — Округлил глаза Петтигрю. — Стоп, а Марлин? — Перебивая его, спросил Луни. — А что Марлин? — Пожал плечами я. — Потусовались и всё. Тем более она так обиделась, что сама ко мне больше не подойдет. А вот та самая подойдёт наверняка. — Ты так уверен? — Снова съязвил Джеймс. — Ясен хер, я уверен. — Я про «та самая», а не про подойдёт… — Если ты еще раз намекнёшь на Нюнчика, я не буду с тобой разговаривать месяц! — Да не кипи, Бродяга. Раз уж ты так убеждён, что нашёл свою родственную душу в загадочной девчонке из тёмного угла, которая тебе отменно подрочила, то я буду только рад. — Дело не только в этом! Мы так классно целовались… Я никогда и ни с кем раньше так классно не целовался… — А ведь у тебя колоссальный опыт в этом деле. — Подмигнул Римус, натягивая мантию. — Пошли на завтрак, вдруг тебя там уже ждёт твоя целовальщица? Но она не ждала, хотя я правда рассчитывал на это. Или хотя бы на то, что моя незнакомка хотя бы намекнёт каким-то образом, выдаст себя чем-то. Нет. Все пялились как обычно. Кто-то покрывался краской и старался спрятать взгляд, поглядывая исподтишка. Кто-то смотрел прямо и дерзко, поигрывая бровями и открыто флиртуя. Кто-то заигрывал скромно, наматывая на пальчик локон волос, кто-то подмигивал и облизывал губки. Кто-то и вовсе не стеснялся послать воздушный поцелуй. Но никто из них и близко не подходил под описание. Высокая, утонченная особа со стрижкой каре. Я перебирал варианты каждую свободную минуту, это просто не давало мне покоя. В мыслях только тот вечер, сладкие губки, долгий поцелуй и… шаловливые ручонки с длинными тонкими пальчиками. Кто же ты? Кто свёл меня с ума? После недели моих бесконечно-мучительных страданий мы с Луни и Питером составили список всех, кто мог подойти под описание. Написали его на большом листке бумаги и повесили на стене в комнате. Через ещё три дня из девяти имён я вычеркнул последнее. — Нет. Амалия Фрикински тоже не подходит. Луни задумчиво смотрел на список подозреваемых, почесывая подбородок и хмуря светлые брови. Питер тоже надулся, глядя на стену с прикрепленным листком. Я же обреченно рухнул в кресло и запустил пальцы в волосы. — Черт, мы что-то упустили. Составили не полный список… — А может вы просто долбанулись? — Прыснул Джеймс и громко откусил кусок зеленого яблока. — Страдаете такой фигнёй. — Ты не имеешь права голоса, Сохатый. Ты отстранен от расследования. — Обиженно пробурчал я. — Да и пожалуйста, больно надо. — Он опять демонстративно громко хрустнул яблоком. — Нам нужно создать обстоятельства, при которых жертва… — Римус, не называй жертвой мою будущую девушку. — На этих словах Поттер чуть не подавился яблоком, а Луни исправился и продолжил. — Хорошо, твоя будущая девушка выдаст себя. Вспомни, что ей… особенно понравилось? — Ну… Моя задница? Поттер всё-таки подавился и припадочно закашлял, Петтигрю даже пришлось постучать ему по спине. — Значит нужно светануть твоей задницей. Надо придумать, как… Что ты делаешь? — Вот. Мои старые джинсы. Они мне малы, но двигаться в них смогу. Вроде бы. Достаточно обтягивают? Я, пыхтя и краснея, влез в супер-узкие джинсы и застегнул ширинку, покрутился на месте. — Более чем, я бы сказал. Я вижу очертание твоих яиц. — Усмехнулся Питер. — Да, давит пиздец. Но задница в них хороша. И на этот крючок я поймаю-таки свою рыбку. Но после прогулки по школе в таком виде я только намучался. А выдать себя моя будущая девушка по-прежнему не решалась. Ребята пристально следили за реакцией окружающих. — Ну не знаю, Сириус, не знаю… Всё неоднозначно. — Потирал переносицу Римус, устало развалившись в кресле гостиной. — Ну неужели всё настолько безрезультатно? Вот вообще ничего странного не было? — Было. — Что? Луни покосился на меня, потом на сидящего рядом со мной Поттера. И тяжело вздохнул. — Кое-кто замер на месте, увидев… твои джинсы. А потом у него из носа кровь пошла, но он даже не шелохнулся с места, пока ты не скрылся из виду. — И кто это был? Вот! Вот сейчас я узнаю имя моей будущей невесты! — Нюнчик. Луни я бить не стал, он тут вообще не при чем. Зато я хорошенько отдубасил кулаками в спину Сохатого, пока тот колотился в истерике, катаясь по полу. — Не смей говорить, что это был он! Даже думать не смей! — Я вообще молчу! — Продолжал ржать и утирать слёзы Поттер. — Слушай, раз ты так хочешь найти эту свою будущую девушку, то наверняка есть способ. Например, можно поискать его в запретной секции… Она хранит ответы на многие вопросы. Я ещё немного попсиховал для вида, но после всё же взял предложенную Джеймсом мантию-невидимку, дождался отбоя и направился в библиотеку. Меня не покидало странное ощущение де жа вю. Снова темнота, разъедающая сетчатку, окрашивающая всё вокруг в черное. Унылый ряд полок наконец сменился громоздкими шкафами одного из самых любимых мною мест в Замке — запретной секции. Сколько же я провел здесь часов. И не сосчитать. Сколько крутых штук придумал и воплотил потом вместе с ребятами. Я и подумать не мог, что встречу здесь кого-то, кто явно так же любит это место, если не больше. — Эй, кто здесь? Не успеваю навести светоч из кончика палочки, он тут же тухнет. По спине пробегает рой мурашек. Но не боязливых, противных. А наоборот — приятных от предвкушения чего-то очень волнительного. Ведь передо мной снова черный силуэт. Почти неразличимый, но в котором угадывается очертание той самой. Высокий рост, острые плечи, ровный край волос чуть ниже ушей. Снова в нос закрадывается тонкий аромат сандала с примесью герани, органично смешавшийся с запахом старинных книг. Я залюбовался лишь на секунду, но этого хватило, чтобы едва-слышный шепот застал врасплох. — Экспилиармус. — Что? Верни! — Остолбеней. Блять. Это что за заклинание такое? Идиотское. Но действенное. Я замер на месте с протянутой рукой. Мантия соскользнула на пол и теперь меня полностью видно. Чёрт, чувствую себя таким придурком. Во всех смыслах обезоруженным придурком. Потому что меня целуют. В губы, по всему лицу, в шею… В шею очень приятно, даже лучше, чем в прошлый раз. Ниже, сначала слегка прикусывая ключицы в вороте футболки, а потом и вовсе задирая её вверх. Грудь, живот, проходясь дорожкой поцелуев по краю пояса джинс. Тех самых, что я так и не сменил. Тех самых, что сейчас расплющили мигом затвердевший член и сдавили его тисками. Он под странное заклятие не попал, тварина, и живёт отдельной жизнью. И я могу его понять, это очень возбуждает. Темнота, почти тотальная тишина, нарушаемая только жадным дыханием и звуками губ и языка на моей коже. Блять, это одновременно прекрасно и мучительно. Но не лучше того, что творилось позже. Тело передо мной стояло на коленях. Обладатель этого тела обсасывал выступившую и прижатую на бок дубинку прямо через джинсы. Грубая ткань безбожно промокла от слюны. Первыми зашевелились губы, и я сам не успел понять, что сказал это вслух, а не в своей голове. — Пожалуйста, достань. Губы на моём паху замерли, фигура испуганно дернулась, отстранилась. Спустя короткие секунды поняла, что я всё еще неподвижен, боязливо протянула руку обратно. — Смелее. Возьми его. Ширинка вжухнула и член упруго вывалился из джинс. Я чувствовал, что теку, что кончу сразу, если она снова возьмёт его в ладонь и сожмет, как тогда. Но это было лучше. Потому что были не только руки. Был ещё и рот. Блять, потрясающий рот. Мокрый, жаркий. С таким невозможно нежным скользким язычком, облизывающим ствол со всех сторон от яиц и вверх, к текущей головке. Некто не желал потакать моим прихотям и доводить до быстрой разрядки. Некто наслаждался моим членом, смаковал его, мой вкус и запах, без конца утыкаясь в пах всем лицом. Терся и отстранялся, чтобы игриво подразнить уздечку кончиком языка. — Хватит, пожалуйста… Я так хочу… Издевательски медленно проводит широким мазком снизу-вверх и целует вершину. Дует на кожу, делая холодно, и снова обхватывает головку губами, обдавая жаром. — Возьми глубже… Отрицательно качает головой и продолжает с ним «играть», одновременно массируя пальцами мошонку и средним пробираясь куда-то… чуть дальше. Об этом я предпочитаю не думать, потому что, во-первых, мне адово хорошо, а во-вторых, меня захватили мысли о том, что я сделаю с этим ротиком, стоит действию заклятия прекратиться. Оно же должно прекратиться однажды, верно? И оно прекращается, когда я уже почти вою от нетерпения засадить поглубже. Поэтому не трачу время зря, хватаю голову ладонями и толкаюсь внутрь. Сукааааааа. Как это потрясающе! Невыносимо кайфово, аж рычать хочется. Мокро, узко, скользко. Аааааа. Некто рефлекторно выгибает шею, давая еще лучший доступ. Давится моим членом, но даже не пытается высвободиться и оттолкнуть, будто кайфует от таранящего глотку огромного члена. — Ссс… зубки… Да, так! Оо! Втягивает щёки и теперь в полости что-то сродни вакууму. Ощущения запредельно охуенные. Так мне не отсасывали даже самые дорогие куртизанки прошлым летом в Париже. Потому что так не старались или глотка у них не такая узенькая, но при этом податливая. Не такой шустрый язычок, не такое сильное желание сделать мне хорошо. Ох, мне пиздец, как хорошо. Моя задница уже вся исцарапана, на лбу выступил пот, по яйцам течет слюна, а эти звуки… Боже, это лучше, чем песнь сирен. Вечно бы слушал эти хлюп-хлюп-уум-уум-плям-плям. Нереально. Бесстыжее создание с бесстыжими губами и ручками. Сладкое, нежное, полыхающее от страсти. — Ууу, даааа… Как же хорошооо… Ещё! Не останавливайся! Голова двигается уже сама. Туда-сюда. Я только держу одной рукой за волосы и другой придерживаю подбородок, ощущая поршень собственного члена в глотке. Тело вибрирует от низких тихих стонов, я же не сдерживаюсь. Протяжно постанываю, хриплю и срываюсь на дикий рык, без конца нашептываю всё подряд, не успевая даже осознать, что срывается с собственных губ, когда член раскатывается по этим потрясным губам. — Блять да. Чёрт возьми, ты лучше всех. Лучше всех. Умоляю, продолжай. Да-да-да! Вот так, ещё пальчиком… Пальчиком? Я сказал пальчиком? Да, я сказал пальчиком. Теперь пальчик в моей жопе на две фаланги, а я ору на весь Хогвартс и бурно кончаю. Спермы — целый фонтан, ведро собрать можно. И всё это проглатывает моя будущая невеста. Лучший оргазм в моей жизни. Теперь есть «до» и «после», и я нихрена не жалею об этом. Ноги трясёт и сводит от судороги, под зажмуренными веками ебашат салюты, а голос к чертям осип до хрипа. Но когда я прихожу в себя и отлипаю рукой от стеллажа, в который уперся ладонью, чтобы не упасть, то обнаруживаю себя здесь совсем одного. Нет, не вижу, так-то оно и не видно ничего по-прежнему. Но тишина оглушающая, как бы это не было парадоксально. — Нет-нет-нет! Вернись! Вернись, слышишь? Я выгляжу жалко. И прибежавший сюда Филч почти застал меня таким, но я вовремя укрылся под мантией, спешно застёгивая джинсы. — Грёбаные волшебные выродки! Опять шастаете после отбоя! Еще и в запретную секцию влезли, ублюдки! Так-так. Что это? Это улика, полюбуйтесь, миссис Норрис. Кошка вмиг теряет ко мне интерес, перестаёт подозрительно фыркать в пустоту и дергать кустистыми усищами, и обращает взор к хозяину. — Обронил учебник! Наконец-то я его вычислю! Тут написано… Собственность Принца-Полукровки…