Замкнутый круг

51-е «сегодня»

      — Лань Чжань, ты утверждаешь, что мы ведём эту беседу уже в 51-й раз? — с некоторым сомнением спросил Вэй Усянь.       — Нет. Беседу в 15-й, — ответил Лань Ванцзи.       — Почему?       — Не могу сказать.       — Почему?       Лань Ванцзи промолчал.       Вэй Усянь нервно заходил туда-сюда перед ним, силясь понять. Ответ вертелся у него на языке, будто он его уже знал, но никак не мог вспомнить.       Наконец, разрозненные шестерёнки в мозгу Вэй Усяня замедлились и осторожно сошлись, скрепляясь друг с другом в нужных местах, и он понял.       — Я должен сам додуматься, иначе нет смысла?       — Мгм.       — Поэтому ты даёшь ответы так осторожно и порционно, чтобы я мог сам поразмыслить и сделать нужные выводы?       Лань Ванцзи кивнул.       — Почему это важно? Почему нельзя сказать прямо? — забормотал Вэй Усянь, ни к кому обращаясь, так и продолжая медленно вышагивать то в одну сторону, то в другую.       Он ещё не до конца верил в происходящее, но решил не спорить, а попытаться ненадолго представить, что всё это не бред. Итак, исходя из того, что Лань Ванцзи утверждал, выходило, что Вэй Усянь уже в 51-й раз проживал один и тот же день, делал одни и те же вещи и вёл одни и те же разговоры. А на утро ничего не мог вспомнить и начинал всё заново.       Это всё звучало как-то странно и неправдоподобно, и естественно вызывало большие сомнения. Но ведь призрачное ощущение, что он уже делал это раньше преследовало Вэй Усяня на самом деле, ещё до начала этого разговора. Если задуматься, многие события и диалоги, произошедшие сегодня, не просто казались ему дико знакомыми. Некоторые он почти предвидел и узнавал о них незадолго до того, как они происходили. Например, что именно Вэнь Цин скажет ему, причем слово в слово. В какой момент дернется нижняя губа А-Юаня, прежде чем тот заплачет. И тот чертов торговец, с его проросшей картошкой, казался ему знакомым настолько, будто они общались каждый день на протяжении нескольких недель.       А ещё, оживление Вэнь Нина совсем Вэй Усяня не удивило и почти не порадовало, хотя должно было. Приятно было его видеть в сознании, но переполняющего чувства ликования от свершившегося чуда не появилось. Как если бы это случилось не впервые. Да и бой с обезумевшим лютым мертвецом обладающим недюжинной силой оказался каким-то уж слишком простым. Да, они сковали и успокоили его на пару с Лань Ванцзи, который был очень сильным заклинателем. Но не получить при этом даже малейшей раны или царапины? Вэнь Нин пару раз едва не задел Вэй Усяня, но последний каждый раз умудрялся уворачиваться за пару мгновений до удара. Как будто знал когда именно Вэнь Нин нападёт и куда ударит. В горячке схватки Вэй Усянь не обратил на это особого внимания, решив, что у него просто хорошая реакция, но сейчас, поразмыслив, понимал, что дело не только в этом. Возможно он и правда знал все действия противника наперёд, потому что уже неоднократно сражался с ним. И Лань Ванцзи тоже действовал уж как-то слишком уверенно и спокойно, как если бы помогал ему с этим не раз.       К тому же, даже когда сам Вэй Усянь замечал происходящие вокруг странности и говорил окружающим об этом, люди реагировали уж очень ожидаемо. По сути, наверное, ничего удивительного в этом не было: если он не в первый раз так поступал, то и они не в первый раз подобным образом реагировали. Только действия и слова Лань Ванцзи предугадать полностью не получалось. По крайней мере наперёд это не во всём работало. Но если эта беседа и правда имела место не в 51-й, а лишь в 15-й раз, получается Лань Ванцзи не всегда следовал одному и тому же сценарию. Или все предшествующие дни нужны были Вэй Усяню, чтобы дойти до какого-то понимания и начать этот разговор? Ведь это он стал инициатором.       — Ладно, допустим… А ты пытался поговорить со мной сам? До того, как я впервые позвал тебя.       — Мгм.       — Но это не помогло.       Лань Ванцзи ничего не ответил, но этого и не было нужно.       — Потому что я не поверил тебе? — спросил Вэй Усянь, внимательно следя за реакцией собеседника.       Лань Ванцзи согласно моргнул, но что-то в его взгляде и дрогнувшем уголке губ говорило о том, что ответ не полный.       — Или дело не только в этом?       — Мгм.       Вэй Усянь задумался.       «Не поверил или не захотел верить? Или может…»       — Даже если чему-то и поверил, не смог потом об этом вспомнить?       — Да.       Это умозаключение тоже казалось Вэй Усяню знакомым. Значит, это они уже тоже обсуждали. Хотя, вероятно, так далеко они заходили куда меньше раз, чем Вэй Усянь переживал все остальное. Эта информация не казалась такой же затертой до дыр.       — Получается, что… те выводы, к которым я прихожу сейчас — это частично умозаключения, а частично воспоминания… И я могу вспомнить лишь то, что сам додумал. А если ты объяснишь мне всё с начала до конца, я не запомню ничего, верно?       — Мгм. По крайней мере мои наблюдения привели меня к этому.       Хм, получалось, что пусть Лань Ванцзи и знал больше него самого, всеведущим отнюдь не был, и, возможно, тоже не до конца понимал, что именно нужно делать и как. Но, в любом случае, это было однозначно лучше, чем ничего, и вносило некоторую ясность в ситуацию.       — Сколько раз ты пытался сам?       — Четырнадцать.       — Что ты делал и говорил?       Лань Ванцзи не ответил. Слишком объемные и развернутые ответы не было смысла давать, ведь Вэй Усянь их всё равно не запомнил бы и не смог бы этими данными толком оперировать. Судя по всему, Вэй Усяню нужно было выяснять и додумывать всё практически в одиночку. А многочисленные повторы этого разговора помогали ему в последующие разы быстрее вспоминать обрывки разговоров и приходить к уже знакомым умозаключениям, чтобы иметь возможность успешнее двигаться дальше.       — Ты пытался рассказать мне всё?       — Сначала да. Потом меньше.       — Дай угадаю: оба подхода оказались одинаково безрезультатными?       Лань Ванцзи согласно «мгм»-кнул, а потом, посомневавшись, добавил:       — Я… был слишком настойчив.       Нехорошее предчувствие зародилось в груди Вэй Усяня от этих слов. Он не совсем понимал, что именно это значило, и знал, что Лань Ванцзи вряд ли ответит, если спросить об этом, но он вдруг вспомнил как выглядела настойчивость Лань Ванцзи в их первую встречу после того как Вэй Усянь ступил на тёмную дорожку, а также свою реакцию на это. Вряд ли в нынешней ситуации их общение проходило более мирно.       — Ну что же, видимо попытки пойти напролом оказались более чем неудачными, учитывая наши с тобой характеры, — усмехнувшись, прокомментировал свои выводы Вэй Усянь. Потом качнул головой, отбрасывая ненужные сейчас душевные метания в сторону. — В общем, рассказывать мне что-то не было смысла не только из-за моего упрямства, но также из-за того, что в итоге я обо всем забывал? — задал риторический вопрос он. — Поэтому ты решил попробовать начать играть по правилам и проверить что из этого выйдет?       — Мгм.       В принципе, разумный подход. И, как оказалось, по-своему эффективный.       — Я стал вести себя иначе со временем? — выдвинул предположение Вэй Усянь.       — И да, и нет.       — Хм, ты наверное заметил, что меня удивляют повторы…       — Ты стал немного иначе реагировать на события, — согласился Лань Ванцзи.       — И интуитивно что-то предугадывать… — дополнил его ответ Вэй Усянь, вспомнив про заранее купленный им для гостя чай. — И это навело тебя на мысль, что это можно попробовать использовать? Повторять из раза в раз те же слова и поступки, пока я не замечу эту странность и в отношении тебя тоже?       Когда Лань Ванцзи согласно моргнул, Вэй Усянь недоуменно спросил:       — Но откуда ты знал, что в итоге я захочу заговорить с тобой об этом?!       — Я не знал, — обезоружил его своим ответом Лань Ванцзи. — Лишь надеялся, что однажды это случится.       «…что однажды ты доверишься мне».

57-е «сегодня»

      — Ладно, что мы имеем? — задумчиво почесал нос Вэй Усянь, прекращая бесполезные попытки вытянуть что-то из Лань Ванцзи и принимаясь размышлять над ситуацией, в которой оказался. — Меня вечно терзает чувство, что я что-то уже говорил или делал, и похожие ощущения вызывают и поступки окружающих людей тоже. Если верить твоим словам, а точнее твоим «мгм» в ответ на мои предположения, это определенно не предчувствие будущего, а именно переживание одного и того же. Но насколько продолжителен этот период и в какой момент происходит запуск очередного повтора я пока не уверен…       Взглянув на Лань Ванцзи, Вэй Усянь обнаружил, что тот его внимательно слушает, но ни кивка, ни покачивания головой с его стороны не последовало. И помогать с последним вопросом тот не торопился. Вэй Усянь разочарованно поморщился. Он знал, что должен додумать всё сам, но от парочки подсказок не отказался бы.       — Вряд ли этот период слишком большой. Подозреваю, что не больше суток. И, учитывая что я помню всё, что происходило с самого утра и до этого момента, повтор начинается либо утром при пробуждении, либо в какой-то момент ночью, либо при засыпании. И исчезновение воспоминаний тоже.       Подумав немного, Вэй Усянь понял, что к этому выводу уже приходил. Значит, возможно, некоторые действия уже предпринимать пробовал.       — Я не говорил раньше о том, что намереваюсь не ложиться спать и посмотреть что из этого выйдет?       — Мгм.       — Но мы здесь и я опять ничего не помню. Значит это не имело смысла и повторять не стоит, — уверенно качнул головой Вэй Усянь. — Для меня совсем не проблема не спать всю ночь, так что сон и бодрствование тут скорее всего вообще ни при чем.       Отбросив в сторону эту идею за ненадобностью, Вэй Усянь стал думать дальше над имеющимися у него вводными данными: * Странный день, повторяющийся из раза в раз. * Воспоминания, какого-то чёрта исчезающие по окончании каждого повтора (или же в начале следующего). * Незнание, есть ли вообще что-то между этими повторами. Вдруг он проживает еще что-то, причем каждый раз новое, о чём не помнит? И о чём даже Лань Ванцзи, например, не знает? * И кстати о нём… Каким образом Лань Ванцзи — единственный из всех, ничего не забывает и как много знает тоже остается загадкой.       Или же подсказкой, которая в результате сможет помочь Вэй Усяню найти решение всей этой ситуации в целом.       — Эта повторяемость абсолютно во всём не даёт мне покоя… — покусав губу, продолжил Вэй Усянь свои размышления. — Если бы это был какой-то совсем обычный день, непримечательный никакими событиями и похожий на другие, но который по какой-то причине вылетает из памяти всех и каждого — это одно дело. Я бы даже наверное попытался оставить себе какие-то подсказки на видных местах в пещере или еще что-то. Например, нарисовал бы какой-то гигантский знак, который наутро заставил бы меня сомневаться в происходящем из-за того, что такого «вчера» точно не было. Но я понимаю, что в этом нет смысла и знак там точно не останется, а исчезнет вместе с воспоминаниями. Точно так же, как Вэнь Нин из осознавшего себя мертвеца превратится в обычный труп…       Именно этот факт сильнее прочих доказывал Вэй Усяню то, что дело тут было далеко не в одних лишь воспоминаниях. Лютый мертвец его совместными усилиями с Лань Ванцзи каждый раз приходил в сознание, совершая этим невиданное раньше чудо. А по истечении ночи или к наступлению утра снова превращался в обычный кусок мяса, чтобы впоследствии ожить заново.       Вэй Усяню даже на мгновение подумалось, а не плод ли его воображения сам факт того, что Вэнь Нин вообще «ожил», придя в сознание? Это ведь было чем-то немыслимым по сути своей. Невозможным. Но отчего-то Вэй Усянь всё же был уверен, что это не так. Что ему и правда такое под силу. Не только потому что он недавно в который раз видел это своими глазами. Он откуда-то знал, что его метод рабочий.       Но если это правда, то как такое вообще может быть?       — Я тут подумал, а вдруг каким-то невероятным образом смогло сформироваться что-то вроде… временной петли? — озвучил он очередной вопрос, не ожидая какого-либо ответа.

62-е «сегодня»

      — Лань Чжань, а тебе это не надоело? — вдруг решил поинтересоваться Вэй Усянь, отвлекаясь от обдумывания своего положения и способов решения проблемы.       — Что?       — Ну, раз за разом говорить и делать одно и то же, шаг в шаг, слово в слово… Это должно быть безумно утомительно.       Лань Ванцзи ответил ему спокойным, но несколько усталым взглядом, безмолвно соглашаясь с утверждением, но со свойственной ему стойкостью не смея жаловаться и сетовать на ситуацию.       Вэй Усянь невольно восхитился.       Конечно, по сути, Лань Ванцзи давно привык к монотонности и однообразию, учитывая безупречным учеником какого строгого и нудного учителя он являлся на протяжении всей своей жизни. Ему было не привыкать с поразительным усердием выполнять даже самую скучную работу, так что, пожалуй, игра в этом повторяющемся спектакле не оказалась чем-то уж чересчур невыносимым для такого человека как он. Но, тем не менее, это было совсем непросто. Окажись Вэй Усянь на его месте, даже если бы он и додумался до того же решения, что и Лань Ванцзи, ему однозначно не хватило бы терпения для подобного. Слишком долго и скучно, и при этом вообще никаких гарантий, что не впустую. Да и вообще…       — Если я спрошу почему ты мне помогаешь, ты ведь все равно не скажешь, да, Лань Чжань? — задал вопрос Вэй Усянь, решив не спрашивать о том, чего именно Лань Ванцзи пытается добиться своими действиями и какой ему с этого прок. Сомнений в том, что тот участвует во всём этом именно из желания помочь ему, а не ради чего-то ещё, у него не было вовсе.       Глаза Лань Ванцзи на мгновение немного расширились, а потом он как-то растерянно ответил:       — Эта информация не приблизит тебя к решению.       Вэй Усянь догадывался об этом когда спрашивал. И потому что и сам понимал это, и потому что Лань Ванцзи, кажется, уже говорил нечто похожее. Но звучало как будто несколько иначе. И в целом Лань Ванцзи до этого отхождения от темы говорил и выглядел увереннее и собраннее.       — Я впервые об этом спрашиваю? — догадался Вэй Усянь.       — Впервые спрашиваешь об этом так, — не стал отрицать причину своей реакции Лань Ванцзи.       Вэй Усянь подумал, что когда наступит очередное «сегодня» и он опять об этом спросит, Лань Ванцзи уже не удивится. И каждый новый вопрос Вэй Усяня будет иметь шанс того по-настоящему удивить лишь в первый раз, а в следующий Лань Ванцзи уже окажется к нему готов, а потому будет всё так же убийственно спокоен. Вэй Усяню даже стало жаль, что он эти единичные порывы не запоминает. Ему хотелось бы чаще выводить Лань Ванцзи из равновесия. Вот только сложно оставаться оригинальным в этих условиях. Посетовав над этой мыслью ещё немного, Вэй Усянь вернул себе серьезность и вернулся к обсуждаемому вопросу.       — А как я спрашивал об этом раньше?       Лань Ванцзи, ожидаемо, не ответил, давая ему самому поразмыслить над этим.       — Я спрашивал зачем ты это делаешь и какая тебе с этого выгода? — предположил Вэй Усянь тот вопрос, который совсем недавно опустил.       — Мгм.       — То-есть до этого тебе приходилось убеждать меня в том, что ты не преследуешь какую-то свою цель, а пытаешься именно помочь, и что тебе можно доверять?       — Я не мог убеждать, — неожиданно чётко ответил Лань Ванцзи.       Ну да, если бы Лань Ванцзи пытался внушать ему доверие к себе, это всё равно не сработало бы. Только собственные умозаключения имели значение. Лань Ванцзи мог лишь аккуратно подкидывать ему пищу для ума, а дальше всё зависело от того, как работал мозг Вэй Усяня.       И чувства, видимо, тоже. Ведь доверие было у него не в голове.       — Получается, сейчас я впервые сформулировал это так, отбросив последние сомнения. Но ведь верить тебе я начал раньше? Как давно?       — Сложно сказать.       Вэй Усянь задумался, пытаясь понять как он мог бы отреагировать на подобное в прошлом, скажем месяца два-три тому назад. Скорее всего он вообще не поверил бы в происходящее. Особенно учитывая почти полное отсутствие каких-либо дежавю на начальном этапе.       — Ладно, спрошу иначе: как давно я впервые сказал что-то вроде: «ладно, допустим, а тебе какое до этого дело»? Ведь наверняка был такой момент, когда я в принципе уже начал допускать мысль, что это может быть правдой, и, пусть и c сомнением, но стал прислушиваться к тому, что ты говорил.       Лань Ванцзи задумался.       — Именно сказал это около 13-ти раз тому назад. Но подозреваю, что сомневаться начал раньше.       Наверное было бы проще, если бы они называли это иначе и говорили «13 дней тому назад», но так как день для Вэй Усяня был всё тот же, времяисчисление они вели в количестве «сегодня». Получается около 13-ти «сегодня» тому назад Вэй Усянь впервые всерьёз допустил мысль, что Лань Ванцзи хочет помочь ему и озвучил идею того, что готов попытаться ему поверить. И только сейчас, спустя еще почти 13 терпеливых попыток со стороны Лань Ванцзи эта мысль укоренилась в сознании Вэй Усяня настолько, что развеялись последние сомнения.       — А что я говорил до этого? — вдруг с тревогой подумалось ему, и он на ходу эту мысль и озвучил.       Лань Ванцзи отвёл глаза и Вэй Усянь почувствовал, как стыдливо краснеет.       — Я… думал, что ты пытаешься навредить мне?       Глянув на ещё более молчаливого, чем прежде, Лань Ванцзи, Вэй Усянь и сам всё понял.       Ранее, сверкая несколько виноватым взглядом, Лань Ванцзи говорил ему о том, что во время своих попыток объяснить ему всё самостоятельно был излишне напорист. Вэй Усянь тогда догадался, что последующее общение у них в те разы выходило не слишком дружелюбным, но только сейчас вдруг понял, что дело обстояло гораздо хуже. И, возможно, настолько, что подсознательное чувство гнева и враждебности в нём самом не утихало ещё много повторений к ряду, даже когда Лань Ванцзи уже прекратил свои попытки что-то сделать и позволил вещам идти своим естественным ходом.       Теперь, чем больше Вэй Усянь об этом думал, тем сильнее ему казалось, что он что-то вспоминает об их прошлых разговорах. В голове упорно всплывали какие-то смутные образы, обрывки фраз и чувство гнева вперемешку с сильнейшей тревогой.       На самом деле это даже сложно было назвать воспоминаниями — скорее ощущениями. Вэй Усянь не мог чётко сказать, что именно делал или говорил, но знал что чувствовал. И это подтверждало его мысли о собственной враждебности, направленной на Лань Ванцзи. А также помогало понять, чем гнев был спровоцирован. Похоже на самом деле ему просто было страшно. Он боялся узнать то, что Лань Ванцзи собирался в итоге до него донести, из-за чего упорно отказывался доверять ему. И пусть какое-то количество повторений тому назад именно он стал инициатором их с Лань Ванцзи общения, возможно тогда им руководило не желание разгадать эту загадку, а что-то иное, ведь даже на мягкие и ненавязчивые попытки Лань Ванцзи подтолкнуть его к решению Вэй Усянь поначалу реагировал весьма негативно и лишь постепенно позволил себе поверить ему и пошёл навстречу.       По правде сказать, ему и сейчас было боязно открывать завесу тайны и разбираться во всем. Что-то подсказывало ему, что ничего хорошего там нет. Но сам Лань Ванцзи больше не вызывал в нём отторжения. Он был спокоен и терпелив, больше не давил на него и не пытался ничего донести до него насильно, и даже наоборот — рассказывал и говорил куда меньше, чем Вэй Усяню того порой хотелось. И неизвестно делал ли он это только из-за пришедшего со временем понимания, что иначе Вэй Усянь ничего толком не запомнит, или еще и из опасений, что тот снова обозлится на него и откажется ему верить.       Поняв это, Вэй Усянь вдруг испытал чувство стыда за своё поведение и за то, что он так долго боролся сам с собой, подавляя желание довериться Лань Ванцзи. Сейчас он мог быть с собой до конца честен: в глубине души он всегда хотел тому верить. Он ведь с юношеских лет мечтал подружиться с ним. Просто с началом войны многое в его жизни изменилось и Вэй Усянь боялся, что Лань Ванцзи может узнать о нём больше, чем следует, и потому сам от него намеренно отдалялся, как и от всех остальных близких людей, непосвященных в его тайну. Теперь же, учитывая всю ту неопределенность, в которой Вэй Усянь оказался, он уже совсем не исключал и возможность того, что Лань Ванцзи в курсе его секрета. Но как об этом спросить, чтобы ненароком не выдать себя в том случае, если он всё же ошибался, Вэй Усянь не знал. Да и откровенно говоря, так и так не очень-то хотел обсуждать эту тему. В данный момент это и вовсе значения почти не имело.       Погрузившись в свои мысли и пытаясь понять что именно он успел наговорить в предыдущие повторения этого дня, Вэй Усянь вдруг неожиданно четко вспомнил кое-что. Одно-единственное слово, неоднократно повторяемое им самим по отношению к Лань Ванцзи до того враждебно и агрессивно, что у него возникло нестерпимейшее желание преклонить перед ним колени прямо сейчас.       Какими бы ни были его собственные чувства в тот момент, но тон, которым он говорил… — точнее, то яростный крик, то злобное шипение, то презрительное и уничижительное обращение в адрес Лань Ванцзи — это было слишком. Слишком грубо и неприемлемо по отношению к любому, чего уж говорить о том, чтобы так вести себя с человеком, который несмотря ни на что, раз за разом, всеми силами пытается тебе помочь.       Жаль, что понять это Вэй Усянь смог лишь сейчас, когда остыл и успокоился. Он знал, что всегда был вспыльчивым, но порой он с этим явно перебарщивал.       — Лань Чжань, прости, — сказал он, понимая, что на колени сейчас вставать не стоит, иначе смутившийся Лань Ванцзи в следующий раз скорее всего попытается полностью увильнуть от этой темы или скроет часть рассказа, чтобы Вэй Усянь не вспомнил об этом и подобного не повторилось. — И спасибо тебе.       — За что?       — Прости за то, что десятки раз до этого говорил тебе «проваливай». И спасибо за то, что вопреки этому, ты всё-таки остался.       Вэй Усянь не был до конца уверен к добру ли это, или стоит и вовсе оставить всё как есть, но сам факт того, что Лань Ванцзи оставался рядом и осторожно и ненавязчиво поддерживал его, не давая вариться во всём этом в одиночестве, уже дорогого стоил и заставлял его чувствовать себя гораздо увереннее и спокойнее.