Замкнутый круг

65-е «сегодня»

      Едва Вэнь Нина удалось привести в чувство, вместо того, чтобы направиться на экскурсию по пещере Фумо, Вэй Усянь потащил Лань Ванцзи на полянку, находящуюся неподалеку от поселения. Он чувствовал, что им нужно поговорить, но что-то ему подсказывало, что в пещере этого сделать не удастся и их будут отвлекать, так что, недолго думая, он привёл их в это уединенное место.       Тут конечно были не самые приятные и живописные виды, чтобы их кому-то показывать — даже трава на Луаньцзан толком не росла, из-за чего их окружала затхлая серость и мрачность, но Вэй Усянь к этому уже давно привык и не заморачивался. К тому же, им обоим было не до увеселительной прогулки и светского обсуждения погоды. Важно было лишь найти место где никто не станет отвлекать их и не будет мешать Вэй Усяню думать.       Что он и делал вслух уже в который раз, лежа на стволе огромного поваленного дерева, пока Лань Ванцзи молча сидел на точно таком же прямо напротив в благопристойной позе и выслушивал его теории.       — Временная петля?       Вэй Усянь, кажется, уже размышлял об этом. Потянувшаяся к поясу за бумагой для талисманов рука так и замерла в воздухе.       — Я уже предполагал это, — не спросил, а уверенно сказал он. — И даже что-то изобрёл, чтобы прервать этот замкнутый круг. Но, либо моё изобретение оказалось неудачным, либо в нём и вовсе не было смысла…       По объективным причинам от Лань Ванцзи нельзя было дождаться прямых развернутых ответов, но какие-то едва заметные реакции на слова Вэй Усяня имели место с его стороны: лёгкое покачивание головой или задумчивый кивок, смена выражения глаз или позы. Вэй Усянь незаметно для самого себя научился эти небольшие изменения улавливать. И потому специально озвучивал все свои размышления, чтобы в случае ошибки замечать это и перенаправлять свои размышления в другую сторону.       Сейчас поза и выражение глаз Лань Ванцзи говорили о том, что направление его мыслей было пока верным. Вэй Усянь решил капельку схитрить и задал следующий вопрос, внимательно следя за реакцией собеседника:       — Но мои изобретения всегда гениальны, так что вряд ли что-то не сработало, так?       В глазах Лань Ванцзи наметилось что-то отдаленно похожее на улыбку. Но отрицания в его реакции однозначно не было. Впрочем, Вэй Усянь и сам чувствовал, что идея с временной петлей какая-то несостоятельная. Что-то не сходилось.       — Если бы это была временная петля, я не смог бы ощутить эту повторяемость настолько, чтобы из раза в раз запоминать всё больше, — предположил он. — Я бы застрял в одном дне, и даже если бы меня и терзало лёгкое дежавю, я не смог бы вспоминать что делал и говорил, как это происходит сейчас…       Предчувствия Вэй Усяня и правда временами выходили за рамки простого дежавю. Порой, когда событие или диалог повторялись в очередной раз, он как будто со стороны видел как делал это раньше. Он действительно вспоминал, иногда даже в нескольких вариациях.       И то, как Лань Ванцзи утвердительно кивнул в ответ на это умозаключение он тоже определенно помнил.       — Помимо этого, я никак не могу понять почему только я вспоминаю. Точнее… вот ты, например, как будто вообще существуешь вне всего этого, хоть и следуешь одному и тому же сценарию до определенного момента. Но остальные… они вообще не сомневаются ни в чём. Сколько бы я ни дёргал Вэнь Цин и Вэнь Нина, или других людей на Луаньцзан, никто даже намёка на странности не замечает. Кроме моего поведения, разумеется… — Вэй Усянь невесело хихикнул. — У меня вообще создаётся впечатление, будто они не хотят, чтобы я вспомнил. Что все, кроме тебя, намеренно не реагируют на странности и не воспринимают мои сомнения всерьез, чтобы я сдался и прекратил попытки вспомнить и понять что происходит. Чтобы я… остался?       — А ты? — вдруг спросил Лань Ванцзи.       — Что я?       — Хотел бы… остаться?       Вэй Усянь поймал его внимательный взгляд и понял, что это, вероятно, один из тех вопросов, которые Лань Ванцзи ему не задаст снова, а потому Вэй Усянь об этом в следующие разы и не вспомнит.       Интересно, сколько таких вопросов/обрывков разговоров было у него с Лань Ванцзи лишь единожды? Внутренний голос говорил, что таковые имели место, но Вэй Усянь, естественно, не мог о них вспомнить.       Надолго задумавшись над ответом, он лишь неопределенно пожал плечами. Умом он вроде и понимал, что надо выяснить что с ним произошло и, чем бы это ни было, прекратить это, ведь подобная зацикленность происходящего не нормальна. Но на уровне чувств всё ощущалось гораздо сложнее. Как будто его здесь что-то держало. Может дело было в людях, которых он когда-то спас и за которых нёс ответственность, а может в чём-то еще.       — Не знаю, Лань Чжань… — в конце концов выдохнул Вэй Усянь, глядя на своего собеседника предельно серьёзно. — Но ты ведь всё равно не оставишь меня здесь?       Лань Ванцзи утвердительно поджал губы, но в глазах его почему-то были заметны нотки раскаяния.

80-е «сегодня»

      — Итак, что мы имеем? Это не временная петля. Я точно не стал жертвой демона, так как поблизости такового не обнаружил, а на большом расстоянии они свою магию творить не способны. Было бы логично, окажись это проклятьем — отличный способ заточить жертв так, чтобы они и сами не знали о своём заключении и даже не пытались выбраться. Да и наложи на меня кто-то проклятье, я бы этому отнюдь не удивился, учитывая размер армии моих «поклонников», — саркастически хохотнул Вэй Усянь.       Обнаружив на лице Лань Ванцзи несколько удручённое выражение, он не смог удержаться от попытки его исправить.       — Не переживай, Лань Чжань. Я прекрасно помню, что ты первый в этом списке, — подмигнул Вэй Усянь ему. — По крайней мере хронологически. Но, тем не менее, тебя я совсем не подозреваю.       Сказав это, он так надеялся услышать в ответ давнишнее «вздор» или «бесстыдник», но Лань Ванцзи не издал ни звука. Лишь мочки его ушей, кажется, едва заметно порозовели.       Вэй Усянь досадливо поморщился, решив, что наверное уже шутил так раньше, но не помнит об этом, и вернулся к теме.       — В любом случае, я проклятия с подобным эффектом не знаю. А если бы оно и существовало, то на него был бы способен лишь очень сильный заклинатель, коих не так-то уж и много… К тому же, у любого проклятия должны быть свои слабые места, позволяющие его снять. А я перепробовал уйму методов, так?       — Да, Вэй Ин.       Вэй Усянь улыбнулся. Ему было приятно, когда Лань Ванцзи обращался к нему так — по первому имени. Напоминало о старых деньках, когда Вэй Усянь ещё считал того своим другом. Впрочем, в глубине души он так считал и сейчас. Лань Ванцзи конечно был прекрасным человеком и всегда стремился помогать людям, но подобные поступки выходили далеко за рамки обычной помощи всем и каждому. Лань Ванцзи пытался помочь ему уже больше двух месяцев если вести обычное времяисчисление. День за днём проживал одно и то же, и с безграничным терпением выслушивал все его теории, повторяемые многократно. Лань Ванцзи точно был ему другом.       «Хотя подсказок мог бы давать и побольше» — мысленно вздохнул Вэй Усянь, понимая, что потратил уйму времени впустую на несостоятельные догадки.       — Лань Чжань, ты, между прочим, мог бы сразу отклонять те теории, что были неверными. Может дело тогда продвигалось бы быстрее.       — Ты должен сам понять, что они неверны, — терпеливо повторил Лань Ванцзи уже в который раз.       — Да знаю я, знаю, что должен думать сам. Но вдруг, если бы ты просто говорил «нет», когда я спрашивал про проклятия, например, мне этого хватило бы, чтобы поверить, что это действительно не проклятие и не тратить на это время?       — И ты совсем не сомневался бы? Принял бы как есть и без доли сомнений приступил бы к следующей теории?       Вэй Усянь скривился. Ну почему Лань Ванцзи был так многословен и доходчив только когда говорил вещи, которые Вэй Усянь и сам понимал, а спорил лишь от досады на несправедливость ситуации в целом? Хотя ответ на это «почему» Вэй Усянь осознавал тоже.       — Я должен одну за другой проверить и отбросить все неправильные теории, чтобы дойдя до нужной не иметь оправданий, сомнений и путей отступления? — предположил он.       — Мгм.       — Отлично, просто отлично…       Что же скрывалось там, за завесой тайны, раз существовал такой большой риск того, что сомнения могут потянуть его назад?       — Вэй Ин… — прервал его размышления несколько неуверенный голос.       — А?       — Я пытался иначе. И хотел бы это ускорить…       Вэй Усянь поймал взгляд янтарных глаз. В тех сквозило тщательно скрываемое до этого беспокойство. В конце сказанного Лань Ванцзи явно повисло «но». Исходя из выводов сделанных прежде, Вэй Усянь предположил, что это могло быть что-то вроде: «Но это не работало раньше, и потому я боюсь ошибиться и лишиться уже достигнутого прогресса сейчас».       — Ну разумеется хотел бы! Конечно с каждым новым «сегодня» я вспоминаю обо всём всё быстрее и быстрее, но быть на твоём месте в этой ситуации это же в любом случае скука смертная! — разулыбавшись, воскликнул Вэй Усянь, чтобы соскочить с той тревожной ноты, на которой остановился их разговор.       Лань Ванцзи не стал ни подтверждать, ни отрицать сказанное, но взгляд его потом еще довольно долго оставался предельно серьезным. Что невольно натолкнуло Вэй Усяня на мысль, что та ситуация, в которой он оказался, возможно на самом деле была куда хуже, чем он думал до этого.

86-е «сегодня»

      Они снова сидели за столом в трактире, где Вэй Усянь якобы собирался угостить Лань Ванцзи обедом. Вэй Усянь бездумно попивал изрядно приевшееся ему в последнее время местное вино и размышлял над задачей, пока Лань Ванцзи терпеливо слушал его повторяющиеся умозаключения, по возможности подталкивая в нужном направлении, но не говоря слишком много, чтобы не мешать самостоятельным выводам.       Вэй Усянь знал, что много «сегодня» тому назад эта беседа проходила поздним вечером. Но чем больше раз повторялись одни и те же события, тем лучше Вэй Усянь их запоминал и предвидел. И как-то так вышло, что он постепенно начинал этот разговор всё раньше и раньше, вспоминая о нём задолго до его начала. В последние «разы» Вэй Усянь и вовсе вспоминал о некоторых событиях этого дня едва ли не сразу после пробуждения. Стоило Вэнь Цин его разбудить и он уже знал, что ему нужно в город за картошкой и семенами редиса. Что он должен взять с собой А-Юаня, и что там он непременно встретит Лань Ванцзи. И именно эта встреча казалась ему самым важным событием дня. Вэй Усянь так сильно заранее еще не помнил всего, о чем они будут говорить, но был уверен, что в разговоре с Лань Ванцзи и крылась разгадка всех странностей, которые он ощущал.       Это знание заставило его сегодня отшутиться от просьбы Вэнь Цин взять А-Юаня с собой в город и оставить того дома, чтобы было проще вести их беседу с Лань Ванцзи без лишних ушей и отвлекающих факторов. И, судя по ощущениям, это было не первое «сегодня» когда он поступил подобным образом.       — Знаешь, я тут подумал и вдруг понял, что я совершенно не помню вчерашний день. Вообще! — сказал Вэй Усянь, выплывая из размышлений, наступивших после того, как он в очередной раз проговорил и отверг идею о проклятии. — То-есть я знаю, что на протяжении последних месяцев занимался обустройством нашей небольшой деревеньки, отгонял от неё злых духов, экспериментировал с талисманами и с тёмной энергией, придумывая способ оживить Вэнь Нина, спорил по поводу и без с Вэнь Цин, а пару раз даже пытался закопать А-Юаня на грядке с редисом… — Вэй Усянь хохотнул, сбиваясь с мысли, но почти сразу качнул головой и продолжил говорить: — Но всё это обобщенные события за довольно продолжительный период. Проблема в том, что я не могу вспомнить, что я делал именно вчера… У меня, в принципе, не самая хорошая память, но она и не настолько плоха, чтобы я совсем не помнил события однодневной давности.       Вэй Усянь умолк, не ожидая от Лань Ванцзи какого-либо ответа, и глотнул еще вина, задумчиво уставившись перед собой и не замечая ничего вокруг. Он расплывчато помнил, что изначально пытался проводить какие-то исследования, вроде попыток не спать, чтобы уловить или избежать тот момент, когда воспоминания стирались и день начинался с чистого листа заново. После этого ему пришла мысль о временной петле. Когда понял, что дело не в этом, он решил проверить границы этой «повторяемости» и попытался выйти за пределы Луаньцзан и Илина, чтобы выяснить происходило ли то же самое и в остальном мире или странная напасть приключилась только здесь. В результате так и не узнал что происходит, потому что несмотря на количество попыток не запоминал ничего вовсе — все воспоминания обрывались на моменте, где он покидал черту города Илин. Осознав наличие этих самых границ, Вэй Усянь прекратил исследования и, пользуясь уже имеющимися данными, сосредоточил свои усилия на теориях о демоническом влиянии и проклятиях, способных привязать людей к времени и/или месту. Но сначала поиски демона, который мог бы держать его и всех на Луаньцзан в ловушке, не позволяя уйти от себя слишком далеко, явно дали понять, что такого поблизости нет, а потом и все усилия по вычислению и снятию неведомого проклятия не дали никаких результатов. Оставалась ещё мысль о тщательном исследовании самих Могильников на наличие чего-то вроде отравляющего газа или ещё чего-нибудь подобного, что смогло бы дать такой эффект, но это казалось уж слишком сомнительным как минимум ввиду того, что тогда «это» замкнулось бы на территории Луаньцзан и не затрагивало бы Илин. К тому же, пока оставался открытым вопрос почему всё сосредоточилось именно на этом дне. Так что теперь, потерпев неудачи со всеми рассматриваемыми прежде теориями, Вэй Усянь решил снова поразмыслить над вводными данными, чтобы иметь возможность взглянуть на ситуацию с другой стороны.       — Теперь я начинаю сомневаться, а было ли всё это на самом деле? Настоящие ли эти воспоминания? О том, что было до сегодняшнего дня… Или же, может, они настоящие, но более давние, чем мне кажется… А то, что происходит сегодня и повторяется раз за разом - было ли оно на самом деле? Или… — Вэй Усянь вздохнул. — Я понимаю, что всё, что меня окружает, скорее всего не реально. Вопрос лишь в том: это какая-то разновидность иллюзии или же… загробный мир?       Кажется, несмотря на то, что мысли уже вели его в этом направлении прежде, сейчас Вэй Усянь впервые решился озвучить эту пугающую догадку.       — Мне кажется, что меня окружают призраки… Что все эти люди, которых я пытался и всё ещё пытаюсь защитить, на самом деле уже мертвы. И, возможно, я тоже, раз нахожусь здесь вместе с ними… — с трудом вымолвил Вэй Усянь, не отрывая пустого взгляда от сосуда с вином в своей руке. — А еще меня преследует чувство, что я сделал что-то очень плохое. Что-то действительно ужасное и неприемлемое… Поэтому, полагаю, что возможно это моя вина. А способность вспоминать была дана мне в наказание за то, что я их погубил…       Это длилось так чертовски долго. Вспоминать обо всем раз за разом, ломать голову в поиске разгадки, и не находить её, хотя в чём-чём, а в подобном он всегда был невероятно хорош. Может дело было в том, что в глубине души Вэй Усянь уже давно знал ответ, но он ему не нравился, и потому он не позволял себе его принять, из-за чего шел к этому предположению так долго?       Вэй Усянь опустил голову, не имея сейчас ни сил, ни желания смотреть Лань Ванцзи в глаза. Он боялся увидеть в них подтверждение собственной догадки. И осуждения тоже боялся. Ведь зачем еще тогда Лань Ванцзи здесь? Вдруг Вэй Усянь ошибся, считая, что тот хочет вызволить его из непонятной ловушки, в которую он попал? Вдруг на самом деле тот здесь лишь для того, чтобы Вэй Усянь смог вспомнить что он натворил и страдал? Вдруг Лань Ванцзи на самом деле всего-лишь плод его воображения? Или это ангел смерти намеренно принял облик самого праведного и хорошего из всех людей, которых Вэй Усянь знал, которого уважал, и которым искренне восхищался, чтобы сделать его наказание наиболее болезненным? И специально для начала заманил его той дружбой, о которой Вэй Усянь всегда грезил, дождался пока он в это поверит, откроется ему и доверится, чтобы теперь растоптать это в дребезги всего одним презрительным обвиняющим взглядом?       Время шло, но смелости встретиться с ответом на этот вопрос у Вэй Усяня не прибавилось. Он так и продолжил слепо таращиться куда-то в пространство перед собой, пока его нервно сжатые на краю стола пальцы не накрыла теплая ладонь.       — Ты не виноват.       Вэй Усянь наконец осмелился взглянуть на Лань Ванцзи. В его глазах он не обнаружил ни осуждения, ни презрения — только сочувствие.       — Значит я прав, что они все уже мертвы?       — Почти все, — тихо ответил Лань Ванцзи. — Но в этом нет твоей вины.       Вэй Усянь молча взглянул на ладонь Лань Ванцзи, мягко сжимающую его собственную, и почувствовал, что ему стало самую малость легче. Боль от понимания того, что произошло, никуда не делась, пусть в глубине души он, кажется, уже давно знал об этом, но слыша с какой уверенностью и бескомпромиссностью Лань Ванцзи говорил, Вэй Усянь позволил себя поверить, что это и правда не было его виной.       Кажется, его истинная вина была в чем-то другом, ещё более болезненном и непростительном. В чём-то таком, о чем он пока не мог позволить себе вспомнить.