Часть 7
7 апреля 2023 г., 12:44
114-е «сегодня»
— Вэй Ин. — М? — беззаботно отозвался Вэй Усянь, сделав еще глоточек Улыбки Императора. — Почему ты молчишь? — Может я думаю? — облёк свой ответ в вопрос Вэй Усянь, чтобы не пришлось лгать напрямую. — Ты думаешь не над задачей. — Откуда ты знаешь? Научился мои мысли читать? — Я знаю тебя, — уверенно и бескомпромиссно заявил Лань Ванцзи. Вэй Усяню стоило бы забеспокоиться, что его так просто уличили во лжи, но бросившаяся в лицо краска была спровоцирована отнюдь не одним лишь стыдом за свой поступок. — Ладно, Лань Чжань, ты прав — над разгадкой я больше не размышляю, — не стал спорить Вэй Усянь, чтобы не развивать тему, которая его неожиданно так смутила. Впрочем, обсуждать тему своего «освобождения» ему тоже не очень-то хотелось, но Лань Ванцзи ведь все равно не отступит. — Почему? — Потому что, мне кажется, я её почти разгадал. Увидев, что его собеседник не собирается озвучивать свой вопрос, но так и продолжает требовательно смотреть на него, Вэй Усянь неохотно продолжил: — Я сплю. Всё это мой сон. Возможно сон-воспоминание. О дне, который я когда-то и правда прожил. Только не помню как давно. — Ты уверен? — спросил Лань Ванцзи. Он никогда не подтверждал и не оспаривал теории Вэй Усяня до того, как тот сам не убеждался в их несостоятельности. Этот вопрос был задан лишь с целью понять, насколько хорошо Вэй Усянь уже успел обдумать эту мысль и насколько крепки его выводы. — В том, что это реальное воспоминание — не совсем, а вот в том, что это сон — думаю, да. После того, как исключил так много теорий, эта кажется единственно возможной, — сказав это, Вэй Усянь задумчиво поднёс чарку с вином к своему носу и, прикрыв глаза, принюхался. — Будь это иллюзией иного рода, чувства не были бы такими «реальными». Ведь я ощущаю и вкус, и запах, и даже боль точно так же, как в реальности. Ну или мне так кажется. Осушив чарку одним глотком, он опустил её на стол и продолжил: — И то, что ты в последние разы как по волшебству начал извлекать из своего мешочка Улыбку Императора, это только подтвердило. Точнее послужило доказательством того, что этот сон именно мой, а не чей-либо ещё. — Почему? — Ну, не считая того, что само наличие вина у тебя показалось мне довольно подозрительным, то, каким образом оно каждый раз в итоге оказывается на столе, не могло не дать мне подсказку… Ты никогда не достаешь её молча, хотя подобный жест был бы тебе куда более свойственен. Вместо этого, ты всегда сначала сообщаешь мне, что вино у тебя есть, и лишь после того, как я в это поверю, отдаешь его мне. — Вэй Усянь улыбнулся, укоризненно тыча в него пальцем. — Лань Чжань, тебе не стыдно так нагло пользоваться тем, что я всецело верю всему, что ты мне говоришь? — Прости. — Да ладно, Лань Чжань, я не в обиде. Благодаря этому я сейчас пью вкуснейшее вино, а не местное разбавленное пойло. Хотя странно, что подобным способом я не могу наколдовать себе всё, что угодно. Получается, что мне это удается только в момент твоего маленького обмана, пока до меня ещё не дошло как ты это сделал. — Вэй Усянь хмыкнул. — Если это вообще можно назвать обманом. Ведь вино в итоге и правда появляется в твоём мешочке, пусть на момент, когда ты об этом говоришь, его там ещё нет… Интересно, как ты вообще додумался до этого? — В один из прошлых раз ты сказал, что очень жалеешь, что у тебя нет Улыбки Императора, и мне пришла мысль, что можно попробовать. — Это в тот раз, когда я таки уговорил тебя выпить со мной? — Мгм. Вэй Усяню было жаль, что он этого не помнил. Но он знал, что это правда было. И не только потому что верил словам Лань Ванцзи, но и из-за того, что смутно чувствовал это. То «сегодня» хоть и вылетело из его памяти, но оставило после себя приятное послевкусие, которое он ощущал до сих пор при мыслях об этом. Вэй Усянь был уверен, что тот день прошёл необычно и приятно. — Получается, ты знал, что это именно сон, причем мой, верно? Ведь как иначе ты смог бы использовать это… — Не совсем, — сказал Лань Ванцзи. — Это сложно… но я предполагал это. Ответ Лань Ванцзи в очередной раз подтвердил, что он и сам был не до конца уверен в том как именно всё это работало, пусть и знал больше Вэй Усяня. — И когда я посетовал на отсутствие чего-то, что заполучить мне очень хотелось бы, ты решил проверить смогу ли я силой мысли заставить это материализоваться, если поверю в это? — Мгм. Ты… говорил в тот раз, что я не стал бы лгать тебе. А потому ты веришь мне. Лань Ванцзи выглядел виновато. Видимо в его понимании этот поступок был уж слишком близким к обману, хоть таковым и не являлся. — Лань Чжань, будь спокоен — я не считаю, что этим поступком ты как-то предал моё доверие. Ты просто проверял теорию, причем весьма успешно. И этим очень мне помог, — ободряюще улыбнулся Вэй Усянь. — Это действительно очень хорошая подсказка: ты ничего не сказал мне напрямую, но сделал так, что я смог сам догадаться и… знаешь, Лань Чжань, а ведь это доказывает, что мы с тобой оба просто гении! Во взгляде Лань Ванцзи явно проступили замешательство и любопытство. К тому, что Вэй Усянь вечно бахвалится Лань Ванцзи уже привык, а вот к тому, что он может точно так же хвалить и его самого — не совсем. — Ну представь себе: додуматься до того, что сон можно использовать подобным образом! — не дожидаясь вопроса, начал объяснять Вэй Усянь. — Ведь если весь мир сновидения порождён разумом сновидца, значит, при достаточном наличии веры, он, в теории, может сотворить с этим миром всё, что угодно. Это ведь потрясающе! И, что самое главное: нам обоим хватило ума додуматься до подобного! Сначала ты, в результате чего решил это использовать, а потом и я, ухватившись за эту ниточку, нашел это отнюдь неочевидное решение. Так что либо мы оба гении, либо мыслим одинаково. Вэй Усянь озвучивал свои размышления воодушевленно и с долей самодовольства, но под конец неожиданно смутился и немного растерянно огляделся по сторонам, избегая взгляда Лань Ванцзи. — В общем да, похоже это и правда сон. Как бы невероятно это ни было. — Невероятно? — Ну да. Ты же и сам понимаешь, что эта теория попахивает вымыслом, пусть все факты и говорят в её пользу. — Мгм. — Хотя мне всё равно кажется, что эта идея мне в голову уже приходила. Я уверен, что в списке самых подходящих к ситуации теорий её место должно было быть где-то в первой тройке — рядом с временной петлёй и загробным миром. Происходящее по всем параметрам куда больше похоже на сон, чем на результат проклятья, воздействие демона или наложенную кем-то иллюзию… Но, наверное, изначально меня вводил в заблуждение факт того, что я просыпался по утрам, ведь сон внутри сна на первый взгляд это как-то слишком. С другой стороны, как я могу быть уверен в том, что действительно спал? Может я открывал по утрам глаза ровно через секунду после того, как закрывал их по вечерам? Если подумать, на самом деле, именно это было не так-то уж и важно. Вэй Усяню могло лишь казаться, что он спал, но так же, он в каком-то смысле и правда мог спать — такое, пусть и редко, но порой происходило даже когда речь шла об обычных снах. А тут всё явно обстояло в разы сложнее и запутаннее, и без очень мудрёного магического вмешательства явно не обошлось. — Что ещё? — спросил Лань Ванцзи. Вэй Усянь вдруг вспомнил, что они всё ещё находятся за столом и перед ними стоят тарелки с едой, потому дал себе немного времени правильно сформулировать свою мысль, закинув в рот вымышленный баоцзы. Даже зная, что тот ненастоящий он всё равно ощущал его вкус таким, каким его помнил в реальности. Это невольно породило в мозгу вопрос касательно того, каким «здесь» может оказаться блюдо, которое он прежде никогда не пробовал, но сейчас было немного не до этого. Тщательно прожевав и проглотив баоцзы под ожидающим терпеливым взглядом Лань Ванцзи, Вэй Усянь продолжил свои размышления касательно ситуации. — В общем да, эта маленькая несостыковка пусть и сбила меня немного с этой мысли, но не была основной причиной, из-за которой я прежде и не думал развивать теорию про сон. Но эту причину ты и сам знаешь: я не давал себе особо раздумывать над этим просто потому что сотворить нечто подобное с обычным сном, то есть сделать его таким масштабным и детальным, зациклить на бесконечное количество повторений, и к тому же ещё и добавить элемент стирания памяти по окончании каждого цикла — это что-то из области невозможного. Никто ничего и близко похожего раньше не делал, и вряд ли вообще какому-то заклинателю такое может быть под силу. Менять сны — это как преображать материю: противоестественно и чуждо для светлой энергии. Так что максимум, что теоретически может сделать обычный заклинатель — это проникнуть в чей-то сон с помощью связующего сознания заклинания, и на этом всё… Но влезть в чужой сон и пустить его по какому-то бесконечно повторяющемуся сценарию — это как-то слишком. К тому же с точки зрения поддержания сна в таком состоянии, это наверняка должно быть очень энергозатратно. Хотя, опять же, светлая энергия для подобного однозначно не годится… Вэй Усянь задумчиво умолк, но поймав испытующий взгляд Лань Ванцзи, неохотно качнул головой и озвучил свои предположения: — Я знаю о чем ты думаешь: тут явно замешан тёмный заклинатель. Этот вывод сам напрашивается, если полностью исключить вероятность того, что светлый заклинатель на подобное способен. Или же дело в тёмной печати. Не исключено, что даже в моей собственной, хотя я слабо представляю, чтобы кто-то смог её у меня отобрать и использовать против меня же… Вэй Усянь снова налил себе немного вина и, тщательно смакуя, выпил, но, к сожалению, каким бы вкусным оно ни было, полностью перебить железистый привкус во рту ему не удалось. — Тем не менее, если отбросить мысли о том как это возможно и сосредоточиться лишь на «симптомах», то идея со сном кажется мне самой убедительной из всех, пусть пока я совершенно не представляю, что с этим делать. Будь это обычным сном, мне было бы достаточно просто понять, что я сплю, и пожелать проснуться, чтобы это случилось. Но, как видишь, этого не произошло. Лань Ванцзи пристально посмотрел на него. В его глазах, позе и дрогнувших на мгновение губах явно читался невысказанный вопрос. Тот самый, ответ на который Вэй Усянь затруднялся дать: «А действительно ли ты хочешь проснуться?»127-е «сегодня»
— Вэй Ин… — обеспокоенно позвал Лань Ванцзи как только помог ему присесть за столик, а сам опустился напротив. — Я в порядке, Лань Чжань. Просто голова ненадолго закружилась. Старость подкрадывается незаметно… — попытался отшутиться Вэй Усянь и принял ровную позу за столом, не позволяя себе шататься. — Ты должен вспомнить. Вэй Усянь помнил, что эту фразу Лань Ванцзи ему уже говорил, и неоднократно. А ещё, ему показалось, что она с каждым разом звучала всё обеспокоеннее и настойчивее. Но в этот раз особенно. Видимо, чем дальше, тем хуже Вэй Усяню удаётся скрывать своё состояние, а в обморок он чуть не свалился и вовсе впервые. — Я понятия не имею о чём ты говоришь, — снова упёрся он. — Ты уже знаешь, что для того, чтобы проснуться, ты должен вспомнить причину, по которой заставил себя застрять в этом сне. И должен позволить себе это. Ну да, как ни крути, а все факты говорили о том, что Вэй Усянь сам сделал это с собой. Конечно морально было бы куда проще свалить всю вину за происходящее на кого-то другого, но здравый смысл подсказывал ему, что никто другой с подобной задачей не справился бы. Ни один светлый заклинатель, каким бы талантом, силой и умом он ни обладал, не смог бы сотворить такое даже с помощью тёмной печати — уж слишком различающиеся силы вступили бы в борьбу друг с другом. К тому же, Тигриная печать на данный момент была вроде как единственной в своём роде, а её присутствие и влияние Вэй Усянь, как её создатель, смог бы прочувствовать и узнать. Но его точно не было. Обычному же тёмному заклинателю, коих пока было не так много, и которые постигали этот путь в основном по его собственным следам, подобные фокусы тоже вряд ли были под силу. Тем более против него. К тому же даже если временно опустить размышления о том, зачем подобное вообще может быть кому-то нужно, нельзя было упускать из виду факт того, что на поддержание этого бесконечного сна нужна была энергия — то есть жизненная сила тёмного заклинателя, которому для этого пришлось бы всё время находиться поблизости от тела Вэй Усяня. В таком случае, для того чтобы вытащить его из сна было бы достаточно лишь убить тёмного заклинателя или заставить его прекратить использование техники — грубо говоря, просто остановить поток энергии между ним и Вэй Усянем. Но то, что Лань Ванцзи был здесь, а точнее, использовал связующее сознания заклинание, чтобы попасть в сон Вэй Усяня, говорило о том, что внешнего источника энергии не было. А значит сам Вэй Усянь сон и поддерживал. Да и кто еще, в самом-то деле, мог бы придумать нечто подобное, если отбросить несуществующую скромность и быть с собой совсем уж откровенным? Так что да, всё это точно было результатом его собственных деяний. А раз так, то только он и мог это прекратить. Единственное что: он так и не вспомнил почему и как это сделал, а потому пока и выбраться не мог. К этому выводу он впервые пришёл какое-то количество «сегодня» тому назад и, по привычке, то есть сдуру, озвучил его тогда. Впоследствии же он уже не мог ничего отмотать назад и сделать вид, что ничего такого не говорил. Пусть ему и хотелось. А всё потому что Лань Ванцзи вдруг начал настаивать на том, чтобы он попытался вспомнить. И если поначалу он делал это ненавязчиво и аккуратно, то чем дальше, тем упорнее он становился. А вот в этот раз и вовсе сам заговорил об этом, перескакивая через целую кучу повторяющихся и давно ненужных реплик в их диалоге. И, судя по всему, похожую настойчивость проявлял уже неоднократно, с каждым разом всё сильнее поторапливая намеренно тянущего с этим Вэй Усяня, пытающегося делать вид, что помнит меньше, чем оно было на самом деле. Оказалось, Лань Ванцзи и правда знал его лучше, чем Вэй Усянь думал, и чувствовал его неискренность. — Как я могу вспомнить то, чего не помню? Тем более, если сам запретил себе об этом вспоминать… — вяло возмутился Вэй Усянь в ответ на абсурдное требование. Вяло и от того, что слабость, головокружение и тупая боль в плече и где-то между рёбрами от «сегодня» к «сегодня» всё нарастали, а привкус ржавчины на корне языка проступал всё отчётливее, и от того, что спорил он с Лань Ванцзи совсем не всерьёз. В Вэй Усяне не было праведного возмущения человека, прикладывающего все усилия для достижения цели, но терпящего одни лишь неудачи. Потому что на самом деле в последнее время он даже и не пытался что-либо вспомнить. А от образов, самих упорно лезущих в голову, отмахивался как от назойливых мух. Они причиняли ему необъяснимую и нестерпимую давящую боль в самом центре груди и вызывали сильнейшее желание сбежать куда подальше. — Вэй Ин, времени всё меньше… — даже безупречная выдержка Лань Ванцзи уже начала давать трещину, из-за чего в его голосе проступила неприкрытая тревога и требовательность. — Ты должен вспомнить и проснуться или… — Или умру? — перебил его Вэй Усянь безразлично и устало. Лань Ванцзи со вздохом прикрыл веки. Вэй Усянь понимал, что умирает. Где-то там, в реальности, его тело судя по всему было ранено. Исходя из того, сколько «сегодня» он уже успел пережить, Вэй Усянь сделал вывод, что время во сне и в реальности двигалось с разной скоростью, ведь на самом деле он не смог бы выжить в таком состоянии больше ста дней. К тому же это объясняло почему довольно долго он не чувствовал никаких симптомов — поначалу его раны еще не представляли такой серьезной угрозы для жизни и сил у него еще было достаточно. Но теперь, чем дальше, тем ощутимее была боль в области ребер и в левом плече, а также слабость от потери крови. Даже странно было чувствовать, что на его теле есть открытые незаживающие раны, и при этом не видеть на себе ни царапины. Но эти раны явно его убивали. Очень медленно, из-за того, что время неведомым образом растянулось для него невероятно сильно, но всё же не было бесконечным. К тому же расход жизненных сил на поддержание этого сна наверняка истощал его ничуть не меньше, приближая естественный исход событий с огромной скоростью. В конце концов тёмный путь и правда наносил вред телу использующего его человека. Просто раньше Вэй Усянь прибегал к нему аккуратно и с умом. Но вот когда решил сделать это с собой, ему, видимо, было уже всё равно, что в итоге это его убьёт. Беспокойство и нетерпение Лань Ванцзи только подтверждали мысли Вэй Усяня о неминуемости собственной скорой гибели. Судя по тому, что тот был здесь, а раны Вэй Усяня болели все сильнее, вылечить его Лань Ванцзи не смог. Наверное Вэй Усянь использовал тёмную технику, не позволявшую светлому заклинателю влить в него свои духовные силы, чтобы исцелить его. И последнему ничего не оставалось кроме как влезть в его сон, чтобы попытаться пробудить. Вэй Усянь и правда шёл у него на поводу довольно долго, позволяя своему разуму биться над странной загадкой в его приятной компании. Вот только, чем ближе он оказывался к разгадке, тем сильнее нарастало чувство тревоги перед тем, к чему эта разгадка его в итоге приведёт. Он сердцем чувствовал, что у него были веские причины сделать это с собой. Что он стёр из собственной памяти то, о чём вспоминать действительно не стоит. — Спроси меня, — после нескольких минут молчания внезапно прервал тишину Лань Ванцзи. — О чём? Лань Ванцзи поднял на него решительный взгляд и твёрдо сказал: — Пойди по изначальному сценарию этого дня и спроси меня о том, о чём должен был спросить в этой таверне. — Нет. Они очень давно это не обсуждали. Возможно Вэй Усянь даже намеренно так спешил перескакивать через события этого дня, приступая к никак не связанной с ними беседе, чтобы избегать любых упоминаний того разговора. Но теперь они снова вернулись к тому, с чего всё когда-то начиналось, и это вызвало у него необычайно сильное беспокойство. — Спроси, — настойчиво повторил Лань Ванцзи, буквально пригвождая его к месту твёрдым взглядом. — Не надо, Лань Чжань… Паника стремительно подкатывала к горлу Вэй Усяня, мешая ему дышать, а в висках громко застучало. Он попытался встать и уйти, вот только ноги подкашивались от слабости, и Лань Ванцзи с лёгкостью усадил его обратно, потянув за запястье. — Отпусти! Я не хочу этого знать, Лань Чжань, отпусти! — бесполезно дёргая рукой, заголосил Вэй Усянь. Он не мог ни о чём таком думать сейчас — просто не мог. Его раскалывающуюся голову заволокло густым туманом, путающим мысли, а тело всеми своими реакциями буквально вопило о том, что надо без оглядки бежать куда подальше. — Ты должен позволить себе думать о ней. — Нет! — Она выйдет замуж через полмесяца. — Нет! — Ты не попадешь на её свадьбу, — безжалостно продолжил вбивать гвозди в крышку его гроба Лань Ванцзи. — Не надо… — совсем тихо и потерянно выдохнул Вэй Усянь, прикрывая глаза. — Не в этот «сегодня», я не готов. Пожалуйста, дай мне ещё немного времени… — Время заканчивается, Вэй Ин! — Всего один день… — умоляюще прохрипел он из последних сил. Лань Ванцзи виновато склонил голову, зажмурился, а через мгновение его пальцы на запястье Вэй Усяня разжались, отпуская. Вэй Усянь с трудом встал и поспешил к выходу из таверны, отчаянно удерживая равновесие, пусть перед его глазами то и дело темнело. Горестный выдох достиг его ушей уже в дверях. — В следующий раз мне придётся быть бессердечным, Вэй Ин… Вэй Усянь потеряно выдохнул, до боли сжал челюсти, а потом умчался прочь, не разбирая дороги и пытаясь вообще ни о чём не думать…
