Замкнутый круг

      95-е «сегодня»

      — Вэй Усянь, мы все хотели поблагодарить тебя за то, что ты для нас делаешь, — заговорила Вэнь Цин торжественно, пока остальные Вэни молча собрались вокруг него, мягко улыбаясь. — Ты был так погружен в работу все эти дни, что никто кроме меня не осмеливался тревожить тебя и отвлекать, но, поверь, мы все очень благодарны тебе и хотели бы хоть как-то отплатить тебе за помощь. Поэтому, пожалуйста, побудь немного здесь и раздели с нами этот ужин.       Вэй Усянь знал, что это не по-настоящему. Это понимание уже успело плотно осесть в его разуме, и он уже даже частично смирился с тем, что на самом деле почти все люди, которые окружали его сейчас, были мертвы. Почти все. Лань Ванцзи так и не сказал ему кто именно умудрился выжить и как, а Вэй Усянь намеренно не спрашивал и не хотел гадать. С его стороны было бы несправедливо выбрать из всех этих людей кого-то конкретного и надеяться, что тот выжил, ведь это означало бы смерть для остальных. Даже если кто-то из присутствующих был ему ближе прочих, или же был ещё совсем мал и только недавно начал свою жизнь… Вэй Усянь не хотел знать. Ответ в любом случае вызвал бы только лишние душевные терзания: либо облегчение, в случае если выжил кто-то из наиболее близких, вкупе со стыдом перед остальными за это самое облегчение, либо недостаточную радость за выжившего из-за понимания, что выжил не тот, и опять же стыд за это. Вэй Усянь не имел права даже думать о том, что кто-то здесь достоин жизни больше, чем другие, поэтому старался и вовсе не размышлять на эту тему. Да и совершенно незачем было это делать как минимум до тех пор, пока он отсюда не выберется. Это знание было не из тех, к которому он смог бы прийти самостоятельно и запомнить раз и навсегда, а значит, для того чтобы это узнать, ему бы приходилось снова и снова спрашивать Лань Ванцзи об этом и каждый раз переживать это чувство. Поэтому лучше всего было не делать этого вовсе.       К тому же, конкретно сейчас важно было другое. Сейчас он находился здесь, где бы это «здесь» ни было, среди людей, которых больше нет, и старательно делал вид, что происходящее не плод его воображения. В последний раз. Он взял с Лань Ванцзи обещание, что начиная со следующего «сегодня», если он вдруг сам об этом не вспомнит, тот будет напоминать ему о его собственном намерении больше не появляться на этом ужине. Вэй Усянь уже пришёл к пониманию того, что это не загробный мир, а значит окружают его отнюдь не призраки. Поэтому продолжать находиться среди них и терзать свою душу этим было бессмысленно. Но это решение не далось Вэй Усяню легко и безболезненно.       Именно поэтому он позволил себе провести с Вэнями немного времени в последний раз. Пусть они и были ненастоящими, он всё же хотел попрощаться. И пусть он и знал наперед обо всём, что произойдёт в этот вечер: кто что скажет, каким окажется на вкус фруктовое вино, сделанное Четвертым Дядюшкой специально для него, как будет улыбаться А-Юань, показывая пальцем на перемазанного сажей Вэнь Нина, с какой нежностью во взгляде станет эту сажу оттирать наконец вернувшая брата Вэнь Цин — хоть он и знал всё это и переживал уже неоднократно, но в этот вечер он разрешил себе им по-настоящему насладиться в последний раз. Чтобы отпустить их с миром. Эта была третья по счету семья, которой он за свою жизнь лишился, и сейчас он был благодарен за пусть даже иллюзорную, но возможность попрощаться.       В этот вечер Вэй Усянь ел, пил и смеялся от души, отдыхая вместе со всеми и ловя каждое слово, жест и улыбку успевших стать ему близкими людей. Несмотря на все его внутренние терзания, он не позволил себе проронить и слезинки, искренне радуясь всему хорошему, что происходило в этот вечер. Он в последний раз пил вино Четвёртого Дядюшки и слушал его байки из далёкой молодости, он делал комплименты Бабушке, напоминая ей о том, какой красивой женщиной она в свои годы была, и задорно хихикал от вида её смущенного лица. Потом стоически вытерпел прилетевший за это тычок под ребра от негодующей по поводу его невоспитанности Вэнь Цин. Не удержавшись, самую малость поддразнил А-Юаня, отбирая купленные ему Лань Ванцзи в городе игрушки и вертя ими у него над головой. Бедняге Вэнь Нину тоже досталась пара шуточек, от которых тот при жизни обязательно покраснел бы как помидор, а теперь только стыдливо прятал глаза за длинными волосами. Вэй Усянь прощался как умел. Потому что если бы он рискнул хоть одного из них на секунду по-человечески обнять, был риск, что это веселое прощание прервётся из-за того, что он разрыдается на месте.       Когда, выпив очередную чарку с вином, Четвёртый Дядюшка опустил голову на стол и забылся пьяным сном, Вэй Усянь огляделся. Большинство разошлись по своим постелям. Лишь пара человек перебравших с алкоголем ещё находились в пещере, но крепко спали. Сам Вэй Усянь в этот раз пил мало, решив проститься с присутствующими в трезвом уме. Зашедшая чтобы немного прибраться Вэнь Цин окинула его несколько ироничным взглядом:       — Неужели не понравилось вино Четвёртого Дядюшки? Я думала, ты так обрадуешься ему, что напьешься вдрызг.       — Почему все вечно так преувеличивают степень моего пьянства? Да, я люблю вкусное вино, но я ведь почти никогда не напиваюсь по-настоящему! — с радостью подхватил тему Вэй Усянь.       — Все? — приподняла одну бровь Вэнь Цин, складывая в стопку тарелки. — Ах, да… второй молодой господин Лань ведь заходил. Это он на тебя так влияет?       — Ничего подобного! Я спокойно пил при нём вино сегодня, причём за его же счёт, и он ни словом об этом не заикнулся, между прочим, — заметил Вэй Усянь, принявшись ей помогать с уборкой со стола, чем заслужил полный удивления взгляд. Вэй Усянь, тем временем задумчиво собирал тарелки и мягко улыбался. — Хотя, признаться, в день нашего с Лань Чжанем знакомства, мы с ним из-за этого даже подрались.       — И, учитывая этот факт, ты так нагло рискуешь во всеуслышание звать его по первому имени?       — Конечно, мы же друзья!       — Ты только что сказал, что ваше знакомство началось с драки. А в годы войны только глухой не слышал о том, как вы постоянно спорили и ругались. И ты говоришь, что вы друзья?       Вэй Усянь задумчиво покусал губу, вертя высказанные факты и так и эдак, вроде как понимая их разумность, но всё равно не чувствуя противоречий.       — Ну да. Разве друзья никогда не спорят? — в конце концов пожал плечами он. — Вот взять нас с тобой, например. Ты же постоянно ругаешь меня. Но мы ведь друзья, разве нет?       Вэнь Цин фыркнула, повернулась к нему, явно намереваясь высказаться на тему того, какой из него безответственный друг, но неожиданно лишь качнула головой и вернулась к уборке стола.       — Скорее уж семья, — тихо сказала она, и прежде чем Вэй Усянь успел что-то ответить, вернула беседу в старое русло. — Споры вроде того, стоит ли нам сажать на грядке редис или картофель — это одно, а вот когда ваши взгляды на важные вещи и правильность выбранного пути разительно отличаются — это уже совершенно другое. Даже я слышала о масштабах ваших с Ханьгуан-цзюнем конфликтов на эту тему. Кажется, будто ты сильно преуменьшил, назвав это обычными дружескими спорами.       — Не стоит так верить слухам. Те же слухи твердят, что ты ведьма, а я пирую на костях и имею тут гарем из наложниц. Так где же прячутся все эти сказочные красотки? — рассмеялся Вэй Усянь. — За всё то время, что мы здесь, лишь один красавец ненадолго заскочил — вот тебе и весь гарем. Хотя, если о его визите я кому-то расскажу, как раз никто и не поверит.       Вэнь Цин с улыбкой покачала головой, признавая его правоту. В пещеру забежал только что уложивший А-Юаня спать Вэнь Нин.       — Молодой господин, сестра, чем вам помочь?       Вэй Усянь тут же с облегчением вручил ему поднос с тарелками. Помогать он принялся просто чтобы продлить беседу с Вэнь Цин, но вот что делать с тарелками дальше и куда их нести представлял слабо. К счастью, Вэнь Нин, несмотря на то, что вернулся в сознание только сегодня, уже отлично ориентировался в поселении, и, забрав заодно и поднос Вэнь Цин, убежал куда-то всё отмывать.       «Какой же он всё-таки славный…» — с грустью подумалось Вэй Усяню.       Жаль было, что Вэнь Нину снова предстояло умереть. Он всегда был очень добрым и заботливым, и стремился всем помогать. И при этом скромнее человека Вэй Усянь в жизни, кажется, не встречал. За исключением, разве что, его собственной шицзе.       — Вэй Усянь… — вдруг вырвал его из размышлений странно прозвучавший голос.       — Да?       — На самом деле последние полдня я всё искала возможность поблагодарить тебя. Но сначала ты отвлекся на Ханьгуан-цзюня, а потом этот ужин с кучей народа…       — Так ужин вроде и замышлялся как благодарность. Ни к чему снова…       Вэнь Цин его перебила:       — Ужин был нашей общей благодарностью за спасение, помощь и всё остальное. Я же хочу поблагодарить тебя лично. За А-Нина…       Вэй Усянь с удивлением обнаружил, что глаза Вэнь Цин на мокром месте, а сама она с трудом подбирает слова из-за накатывающих эмоций. Ему тут же захотелось остановить её, потому что поток женских слёз это слишком. Даже если женщина перед ним не совсем настоящая. Но об этом он сейчас думал в последнюю очередь, растерявшись от ситуации в целом.       Не успел Вэй Усянь и слова сказать, чтобы её успокоить, как она продолжила:       — Не говори, что это не стоит благодарности, потому что это не так. Ты вернул моего брата, Вэй Усянь… Ты вернул его с того света, что в принципе невозможно! Ты вернул моего маленького А-Нина… — всхлипнула девушка, улыбаясь. — Спасибо тебе. Правда, спасибо тебе. Не знаю, что бы я дальше делала без него…       Глотая слёзы, Вэнь Цин глубоко поклонилась ему и Вэй Усянь поспешил поднырнуть собственными руками под её, вынуждая выпрямиться, а потом сжал в поддерживающем жесте её запястье. Помолчав пару мгновений, он улыбнулся:       — Маленький? Серьезно?! Ты про этого громадину, способного одним мизинцем сломать кому-то шею?!       — Вэй Усянь! — возмущённо пихнула его в плечо Вэнь Цин.       — Молчу-молчу! — вскинул руки в защитном жесте Вэй Усянь, отступая назад. — Но, чтобы ты знала, «крошка А-Нин» вот-вот вернётся и очень расстроится, если обнаружит тебя в слезах.       Вэнь Цин тяжело вздохнула, но плакать перестала и довольно быстро вернула себе привычный равнодушно-высокомерный вид.       Вэй Усянь выдохнул с облегчением. Эта вспышка эмоций Вэнь Цин была крайне неожиданной, из-за чего он даже забылся и засомневался в своих прежних выводах, касательно того, что она ненастоящая. Но, поразмыслив немного, Вэй Усянь понял, что в этот вечер и сам вёл себя крайне необычно, чем, вероятно, и спровоцировал иное поведение со стороны вымышленной Вэнь Цин. В прежние вечера он либо напивался, погруженный в собственные переживания о скорой свадьбе его шицзе, либо, с тех пор как начались его «беседы» с Лань Ванцзи, сначала приводил того с собой и рано уходил вместе с ним, а потом и вовсе перестал появляться на этом ужине. Сейчас же он пришел, мало пил и оставался с ними с начала и до конца, пребывая полностью здесь и сейчас, и не уплывая в своих мыслях куда-то еще. Чем бы ни оказалась в итоге эта иллюзия, но её реалистичность была предельно достоверной, а потому её участники вели себя точно так же, как могли бы в реальности в тех же обстоятельствах.       Шуточное предостережение Вэй Усяня оказалось очень даже верным, потому что довольно скоро Вэнь Нин и правда вернулся и помог им покончить с уборкой, а потом ещё заботливо отнёс по домам спящих родственников, как делал десятки «сегодня» до этого.       Унеся последнего, Вэнь Нин вернулся в пещеру Фумо и спросил не нужна ли Вэй Усяню помощь с чем-либо еще. Его сестра уже ушла спать, а мертвецу сон был не нужен, поэтому Вэнь Нину сегодня предстояло провести свою первую из многих бессонную ночь в одиночестве. Сердце Вэй Усяня остро кольнуло от жалости при этой мысли. Бедный мальчик едва очнулся и обнаружил себя живым мертвецом. К этому наверное не так-то уж и просто привыкнуть, если подумать.       — Составь мне компанию, Вэнь Нин. Мне отчего-то пока совершенно не хочется спать.       Лютый мертвец сразу же присел напротив. Его облегчение от этой просьбы чувствовалось слишком явно — не будь мышцы его лица атрофированы, Вэй Усянь был уверен, что тот наверняка сейчас радостно улыбался бы и краснел.       — Ха-ха-ха…       — Молодой господин? — не понял Вэнь Нин.       Вэй Усянь покачал головой, прогоняя предательски накатившую смешливость.       — Не обращай внимания, Вэнь Нин. Мне просто подумалось, что благодаря продолжительному общению с Лань Чжанем, у меня сейчас нет вообще никаких проблем с распознаванием эмоций даже на таком лишенном мимики лице как у тебя. Я бы даже сказал, что если вас поставить рядом, ты всё равно поэмоциональней будешь. А-ха-ха…       Вэнь Нин неловко пожал плечами, наблюдая за ним. Его глаза смотрели внимательно и по-доброму.       — Надеюсь, Ханьгуан-цзюнь заглянет к нам снова.       Вэй Усянь наконец перестал смеяться и немного успокоился.       — Да? Почему?       — Друзья обычно навещают друг-друга, — простодушно ответил Вэнь Нин.       — Друзья? А почему ты решил, что мы друзья? — полюбопытствовал Вэй Усянь.       Еще совсем недавно он сам убеждал в этом Вэнь Цин, а Вэнь Нин, который даже не был свидетелем того разговора, вдруг взял и заявил это без капли сомнений.       — Вы были грустным, пока не вспомнили о нём. А теперь явно повеселели. Разве это не значит, что он вам близкий человек?       — …       — Молодой господин?       — С чего ты взял, что я грустный? Сегодня был хороший день и это был чудесный вечер, так что я очень даже весёлый! — пустился в атаку смущённый Вэй Усянь. Для наивного простачка, коим Вэнь Нин мог на первый взгляд показаться, порой он бывал уж слишком проницательным. — Но да, думаю, Лань Чжаня мы скоро увидим снова.       Точнее Вэй Усянь его увидит. В городе. А возвращаться сюда по вечерам они точно перестанут.       — Хорошо. А-Юань тоже будет ему рад. Он весь вечер рассказывал нам с Бабушкой про доброго «богача-гэгэ».       Улыбка сползла с лица Вэй Усяня.       Он настраивал себя на мысль о прощальном дне и ужине несколько «сегодня» кряду. До тех пор, пока намерение снова взять А-Юаня с собой в город не укоренилось в его голове достаточно, чтобы он о нём вовремя вспомнил. Ему нужно было попрощаться не только со всеми во время ужина — он хотел побыть немного и с мальчиком тоже. Поэтому как минимум половину этого конкретного «сегодня» он провёл с А-Юанем, всячески развлекаясь вместе с ним городе. Потом они по обыкновению встретили Лань Ванцзи (на этот раз просто встретили, без слез и истерик испуганного ребенка), и тот снова накупил мальчику игрушек.       Вэй Усяню сначала было несколько неловко при Лань Ванцзи играть с несуществующим ребенком, делая вид, что тот настоящий. Не потому что это было бессмысленно и глупо, а потому что это во всей красе, даже чересчур хорошо демонстрировало его собственную сентиментальность и боль. Он был перед Лань Ванцзи как будто весь обнаженный, с выставленной напоказ обожжённой душой, не способный скрыть абсолютно ничего. Но с другой стороны — кому ещё он смог бы так довериться, как не ему?       Лань Ванцзи никак это не комментировал, ни о чем его не спрашивал, и отговаривать его от странной затеи, насколько Вэй Усянь помнил, даже не пытался. На самом деле Лань Ванцзи выглядел так, будто очень хотел что-то ему рассказать, но отчаянно сдерживал себя от этого. Тем не менее, в его взгляде, направленном на Вэй Усяня, ни разу не промелькнуло ни капли осуждения, непонимания или насмешки. Лань Ванцзи просто был рядом, выражая молчаливую поддержку, и покорно играл по правилам этой игры, балуя несуществующего ребенка как в первый раз, и разрешая тому играть с бабочками сидя у него на коленях, пока Вэй Усянь с грустно-счастливой улыбкой смотрел на них во все глаза и шутил.       Позже, когда события этого «сегодня», согласно изначальному сценарию, привели их троих к самой границе поселения на Луаньцзан, Вэй Усянь с трудом удержался от того, чтобы попросить Лань Ванцзи остаться. Тот и сам выглядел так, будто хотел что-то такое предложить, но в итоге ни один из них так и не сказал об этом ни слова. И это было правильно, учитывая намерения Вэй Усяня в этот вечер. Поэтому он лишь прижал к себе крепче снова пытающегося повиснуть на Лань Ванцзи А-Юаня и попрощался с другом безмолвным взглядом, обещающим скорую встречу, а потом всю дорогу до пещеры щекотал расшалившегося ребёнка, готовясь к необходимости его вместе со всеми отпустить.       С малышом Вэнь Юанем Вэй Усянь уже попрощался, но вспоминать о нём всё равно было больно. Вэй Усянь очень надеялся, что когда наступит новое «сегодня», он сможет вспомнить о том, что брать мальчика с собой в город больше не стоит. Иначе это будет слишком тяжело.       Заставив себя отбросить все тревожные мысли в сторону, Вэй Усянь добрую половину ночи развлекал Вэнь Нина байками о своих юношеских шалостях и приключениях. До тех пор, пока не отрубился на середине очередной из них от усталости и эмоционального истощения.       Когда на рассвете следующего «сегодня» Вэнь Цин разбудила его, чтобы отправить в город, Вэй Усянь какое-то время машинально спорил с ней, переваривая очередное дежавю, но к моменту когда уже надо было отправляться, он пусть ещё и не знал до конца почему именно, но был уверен, что в город должен отправиться один.