Три запрета Таисии Полозовой

Та осень выдалась особенно дождливой и муторной. Дороги развезло, нарядное золото медленно истлевавшей листвы достаточно быстро обглодали туманы, разметал пронизывающий ветер, предвещавший скорый приход зимы. Таисия сидела в гостиной у нового цветного телевизора, смотрела какой-то фильм про передовиков производства, домовой крутился рядом, когда раздался звонок в дверь. Домовой сразу ощерился, как кот, и сначала юркнул под шкаф, потом вылез, дрожа, как от лихорадки. Хотя к созданиям, подобным ему, людские хвори вроде бы не приставали. — Не открывай, хозяюшка! — взмолился он, когда Таисия, кряхтя, поднялась и отправилась в прихожую. — Там злыдень немертвый явился. Таисия и сама чувствовала какую-то необъяснимую тревогу, хотя панику домового не могла понять. — Кто там? — спросила она. — Константин Щаславович. К Дмитрию Власьевичу по делу. Таисия поморщилась, понимая двусмысленность своего положения. С одной стороны, пускать старого недоброжелателя, если не сказать врага, не хотелось. С другой, отправить заместителя директора восвояси без объяснения причин значило спровоцировать на заводе очередной скандал. — Дмитрия Власьевича нет дома, — ответила она, приоткрывая дверь, но не сняв цепочку, хотя и понимала, насколько ненадежна эта преграда. — И куда же он уехал? — притворно удивился Константин Щаславович. — Он мне не докладывал, а я не спрашивала, — ответила Таисия. — И очень зря, — сокрушенно покачал головой Бессмертный. — Ваш муж все же работает с золотом, а в этой сфере столько соблазнов, столько махинаций. — Вы его в чем-то подозреваете? — Просто хочу предостеречь, — нахально улыбнулся Константин Щаславович. — Постараюсь учесть на будущее, — кивнула Таисия, давая понять, что разговор окончен. — Не пригласите зайти? — вежливо поинтересовался Константин Щаславович, хотя его глаза загорелись голодным, алчным огнем. Он стоял на лестничной площадке, весь подобравшись, точно хищник перед броском, но самостоятельно пересечь порог дома почему-то не мог. И останавливала его явно не цепочка. Таисия это каким-то образом поняла и поэтому тоже с сожалением покачала головой, оправляя на плечах шаль, которой при посторонних пыталась прикрыть свой округлившийся живот. — Поймите меня правильно. Я дома одна, муж в отъезде. Что о нас на заводе подумают? — В вашем-то положении, — начал было Бессмертный. — Тем более! — отрезала Таисия, давая понять, что разговор окончен. Когда шаги Константина Щаславовича стихли на лестнице, она закрыла дверь и в изнеможении опустилась на пол. Ее ощутимо трясло. Бочком по-птичьи приковылял перепуганный насмерть домовой. Помог подняться и дойти до кресла, принес ароматный чай с травами. — Я же говорил, не нужно было открывать, — сокрушенно качал он косматой головой. Поскольку молодая хозяйка к нему уже привыкла, он почти не таился показывать истинное свое обличье, не прикрываясь лубочной картинкой. Хотя совсем уж неопрятным неряхой старался не выглядеть. Дмитрий Власьевич при всей его неприхотливости в быту терпеть не мог разгильдяйство. Другое дело, что все предусмотреть и подстелить везде, где требуется, соломку, он тоже, увы, не мог. — Правильно сделала, что не пустила его в дом, — кивнул Полозов, как только Таисия по возвращении ему рассказала о происшедшем. Хотя он внешне казался спокойным, гулявшие на скулах желваки красноречиво говорили о том, что по его жилам бежит обжигающая лава расплавленного золота, если не тот адский огонь, в котором под чудовищным давлением в жерле кимберлитовых труб рождаются алмазы. — Бессмертный спрашивал, куда ты поехал. — А то он не знает, — вырвалось у Полозова, и он осекся. — Впрочем, точного места я ему не называл, и тебе его знать не стоит. — А тебе туда обязательно надо? — взмолилась Таисия. — Я должен, — тяжело и с давлением вымолвил Полозов. — Таков был уговор. Он посмотрел на жену с мольбой, его взгляд выражал раскаяние и настоящую муку, какой никогда не появлялось во время разговоров о сестрах и даже отце. О суровом родителе Полозов отзывался уважительно, хотя и качал головой, описывая крутой нрав старика. Да и о Золотом волосе вспоминал с теплом, рассказывал, что они с мужем всегда хорошо его принимают. Помня запрет Домны, она не стала продолжать тему, особенно когда Полозов бережно обнял ее, а потом показал алтайские гостинцы. — В следующий раз на время моего отъезда надо будет кого-то к тебе позвать. — Так все ж работают, — напомнила Таисия. — Хотя бы на ночь. — Да неудобно как-то. — Очень даже удобно, — поддержала брата Домна, которая согласилась, что невестку в ее положении на одного домового оставлять нельзя. — Ночью я сама приду, а днем пришлю лаборанток. Все равно у них сейчас особой работы нет. Пусть по очереди дежурят. Опыта набираются. В самом деле, две шустрые востроглазые девушки, повадкой и чертами лица напоминавшие юрких ящерок, не только скрашивали одиночество Таисии, но и помогали там, где не справлялся домовой, ограждая ее от повседневных забот, хотя последние месяцы беременности она переносила спокойно. Только с зимней одеждой и особенно обувью с трудом справлялась. Но на работу она уже не ходила, а во время сборов на прогулку или в магазин помогали лаборантки или домовой. Вечером девушек сменяла Домна. Раскладывала на столе пестрые камушки или смотрела в серебряное зеркало, и, конечно, в ее присутствии никакое зло к жилищу ее брата подобраться не могло. И все же Таисия радовалась, что в день, когда появилась на свет их дочь, Полозов никуда не уезжал. Они скромно, без гостей отмечали годовщину знакомства и старый Новый год. Таисия рассказывала, как она гадала, Полозов посмеивался, потягивая то ли армянский, то ли сыченый мед, и заботливо подкладывал жене витаминный салат и испеченные домовым пироги. За окном снова бушевала метель, и Дмитрий Власьевич, как простой смертный, размышлял, удастся ли завтра откопать вход в гараж и завести «Победу» или придется идти на работу пешком, поскольку автобуса-то в такую погоду точно не дождаться. Таисия чувствовала умиротворение, разве что малышка в последние дни что-то затихла и реже толкалась, хотя и муж, и врачи уверяли, что сердечко бьется. Уже собираясь спать, она почувствовала какую-то тяжесть и непривычную боль в пояснице, а потом у нее отошли воды. Полозов, мигом протрезвев, связался с сестрой, набрал номер знакомого врача и побежал за машиной. Домовой положил необходимые мелочи в уже приготовленную сумку. Роды прошли без осложнений, и дочка, которую Таисия с мужем решили назвать Ариной в честь одной из бабушек, долго мучиться не заставила. Акушерки только диву давались. Первые роды обычно длились куда дольше. Таисия, впрочем, подозревала, что тут не обошлось без вмешательства Домны, которая, приняв облик медсестры, ассистировала при родах. Ее лаборантки ухаживали за малышкой. Полозов впервые увидел Арину еще в роддоме, куда его под видом лечащего врача или анестезиолога во время кормления провела Домна. — Кто у нас тут? — поцеловав жену, с умилением наклонился он к малютке. — А то ты сам не знаешь, — засмущалась Таисия. — Как ты и предрекала — медь и серебро, — внимательно проведя рукой надо лбом и грудью Арины, кивнул Полозов. — Я вообще родила русалку, подательницу росы, — фыркнула Домна. — И внучка тот же дар унаследовала. — А кто тебя просил связываться с Водяным? — любуясь женой и дочерью, улыбнулся Полозов. Встречать Таисию с малышкой из роддома, помимо мужа, приехавшего с сестрой, пришел едва ли не весь цех, включая Дусиного жениха с фотоаппаратом. Впрочем, долго общаться с коллегами не стали. Стояли Крещенские морозы, и Таисия боялась застудить малютку. Когда Полозовы уже садились в машину, возле роддома под оглушительный визг тормозов остановилась черная «Волга» Константина Щаславовича Бессмертного. Таисия отметила про себя, как подобрался, закрывая ее и дочь, муж, как помрачнела золовка. — Поздравляю, Полозов, — сказал Константин Щаславович, кутаясь от ветра в каракулевый воротник черного зимнего пальто. — Теперь у тебя две дочери.