Три запрета Таисии Полозовой

— Что теперь будет с девочкой? — спросила Таисия, когда муж собирался ехать на похороны. — Ее отправят в детский дом? — Всего на два-три года, — сумрачно отозвался Полозов. — Потом поступит в какой-нибудь техникум, переедет в общежитие и заживет своей жизнью без нянек и воспитателей. Не переживай. Леночка Ищеева сумеет за себя постоять. — Она еще ребенок! — возразила ему Таисия. — Лживый и испорченный, — скривился Полозов. — Ты ж ее просто не видела. — А как же ее наставник, который учит ее контролировать дар? Разве она сумеет с ним общаться? — Она его и сейчас сторонится, — еще сильнее помрачнел Полозов. — Алтан жаловался мне в последний раз, что не может с ней сладить. — А воспитатели и педагоги в детском доме смогут? — стараясь, чтобы ее слова не звучали упреком, спросила Таисия. — Подумай хотя бы о них и о других сиротах. — Ты говоришь так, будто тебя подучил Константин Щаславович, — сурово глянул на жену Полозов. — Хотя я знаю, что это не так. Вот кто давно хотел бы стать наставником Елены Ищеевой. Таисия кивнула, вспоминая разговоры о магии Нави, которой владеет заместитель директора. Даже в жару она ощущала исходящий от него пронизывающий холод. Те, кто общался с ним ближе, говорили, что руки у него ледяные, как у мертвеца. — И кто ему помешает сделать Елену своей ученицей и верной союзницей, забрав ее из детского дома? — парировала Таисия. — И ты, не будучи опекуном девочки, не сможешь ему воспрепятствовать. Полозов посмотрел на нее так, будто она нанесла ему удар в спину или под дых. — Возможно, ты и права, — покачал он головой, и его синие глаза померкли, точно вечернее небо, с которого ушел последний солнечный луч. — Из двух зол надо выбирать меньшее. Готовь комнату. Я привезу Елену. Этой ночью он впервые за три года, за исключением тех случаев, когда Арина болела, лег спать отдельно, сказав, что ему надо еще раз все хорошенько взвесить и обдумать. А утром уехал не попрощавшись, оставив Таисию в растрепанных чувствах и тяжких раздумьях. Неужели она одним необдуманным словом погубила их любовь? И как им теперь с этим жить и растить Арину? А еще ведь предстояло как-то выстраивать отношения с Леночкой. Общение с Дусей, которое обычно успокаивало, вселяя уверенность, принесло лишь новые сомнения. Подруга тоже недавно родила, и они теперь почти каждый день вместе гуляли по парку в тени величавых лиственниц, недавно сбросивших сережки кудрявых берез и потихоньку примеряющих золотой цвет раскидистых лип. Пока двухмесячная Ульяна сладко посапывая, спала в коляске, Арина под присмотром мамы рвала цветы, рассматривала муравьев на дорожке и пугала галок. — Я тоже совсем не уверена, что ты правильно поступаешь, решившись забрать эту девочку в ваш дом, — поправляя пластмассовую погремушку и закрывая малютку от солнца, кивала Дуся. — Не обернется ли твоя чрезмерная совестливость и порядочность бедой? Добро, как ты знаешь, наказуемо, а благие намерения ведут в Навь. Таисия и сама сомневалась, но идти на попятную было уже поздно. Полозов обещал сразу после похорон все уладить, а подготовка комнаты заключалась лишь в том, чтобы убрать лишние вещи и вернуть фундаментальному письменному столу, на время превратившемуся в пеленальный, его первоначальный вид, освободив два ящика для учебников. Благо они еще год назад, выбросив продавленный пружинный диван, купили новую кушетку, и в детской хватало места для второй. Вот только стоило представить наделенную опасным даром юную незнакомку рядом с Ариной, как сердце охватывала такая паника, будто туда уже проник яд змеи. Почему она заупрямилась, почему фактически вынудила Полозова пойти ей на уступки? Подруге о своих душевных терзаниях Таисия, впрочем, говорить не стала, приводя те же аргументы, которыми пыталась убедить мужа. — Девочка уже достаточно большая и, насколько я поняла, самостоятельная. К учебе относится ответственно, себя обслуживает. Даже бабушке помогала, когда та совсем занемогла. К тому же у меня, как ты знаешь, помощников хватает, да и работа сейчас — не бей лежачего. После окончания декретного отпуска Таисия не вернулась на аффинажный завод, а устроилась в лабораторию к Домне на неполную нагрузку, появляясь на работе лишь от случая к случаю, когда с Ариной сидела либо золовка, либо ее лаборантки. Полозов вообще хотел, чтобы она все время оставалась с дочерью, но Домна настояла, что не дело это — молодую женщину взаперти, словно в тереме, держать. Надо и воли чуточку давать. — Да тут не в помощниках дело, — возразила Дуся. — Леночке, как ты говоришь, сейчас двенадцать, а подростковый возраст — самый сложный. Тут собственные дети или младшие братья с сестрами порой меняются до неузнаваемости. Начинают старшим дерзить, творить всякие глупости, чтобы самоутвердиться и почувствовать себя взрослыми. — Но я с ней общалась. Она писала такие трогательные письма, — возразила Таисия. — Дядя Федя из тюрьмы тоже писал, — вздохнула Дуся, вспоминая о родиче, который покатился по наклонной плоскости и давно где-то сгинул. — А потом возвращался и принимался за прежнее. Эта Леночка еще не переступила порога вашего дома, а уже рассорила тебя с мужем. Будем надеяться, что ненадолго. И это если не принимать во внимание ее дар. Они дошли до летнего кафе, возле которого толпилась ребятня, а молодые мамы и бабушки с внуками стояли возле столиков и чинно наблюдали, как их чада пьют из бумажных стаканчиков «Байкал» и «Буратино» и перекусывают миндальными коржиками и ореховыми колечками. Немного постояв в очереди, Таисия с Дусей взяли по стакану сока, разлитого из трехлитровых банок в конусовидные стеклянные колбы с краниками. Таисия взяла виноградный в бумажном стаканчике, а Арине купила яблочный. Дуся заглянула в кошелек и попросила налить березовый за восемь копеек, самый дешевый. Одной зарплаты мужа им не всегда хватало. Вокруг ларька ходила вторая продавщица, миловидная девушка в форменной наколке и с густо подведенными синей тушью глазами. Она что-то высматривала на земле и спрашивала, не видел ли кто-нибудь серебряную сережку. Таисия уже хотела ее пожалеть, когда маленькая Арина решительно полезла куда-то чуть ли не под прилавок, указывая на блестевший в пыли предмет. К радости девушки, пропажа нашлась, а Арина получила от умилившейся продавщицы карамельного петушка на палочке, за которого та отказалась брать деньги. — Вот видишь, — назидательно произнесла Дуся. — Ты даже дар своей дочери не можешь чувствовать, не говоря о том, чтобы контролировать. А зачем-то пускаешь в дом юную, совсем не знакомую тебе ведьму. — Полозов сам сказал, что из двух зол надо выбирать меньшее, — ответила Таисия, вытирая перепачканный в сахаре рот Арины носовым платком. — Возможно, если бы он с самого начала оставил дочь Аяны у себя или привез два года назад, когда я просила, девочку просто никто бы не называл злом. — Какая ж ты наивная идеалистка! — грустно улыбнулась Дуся. Таисия почувствовала себя чуть ли не ущербной. Чем ярче проявлялся дар у Арины, тем более обделенной она себя чувствовала. Кто она такая? Простая смертная, волею судьбы ставшая нареченной Великого Полоза. Скудельный сосуд для его потомков. Даже Дуся унаследовала от бабушки-знахарки пусть небольшой, но полезный дар снимать порчу, а она не могла даже заговорить грыжу или желудочные колики прикосновением унять. Полозов и Домна свое превосходство никогда не показывали. Она ощущала, что муж ее после рождения дочери даже больше любит. Как она посмела ему перечить? А Дуся словно специально извлекла из темных закоулков ее души все сомнения и страхи. Хорошо, что возле подъезда их ожидала Домна. Проводив Дусю, она помогла накормить и уложить спать раскапризничавшуюся Арину, затем села с невесткой на кухне, пока домовой собирал для них чай. — Не переживай, — успокаивала ее Домна. — Полоз вспыльчив, да отходчив. Он очень любит вас с Ариной и хотел бы оградить ото всех опасностей. Просто ты озвучила то, в чем он сам себе давно боялся признаться. Хороших выходов из этой ситуации нет. Конечно, было бы разумнее и безопаснее для вас с Ариной оставить Елену в интернате, а на каникулы отправлять к старому Алтану. Но это точно сведет на нет все наши с братом попытки оградить ее от Константина Щаславовича и ее самой. Ибо эта магия была прежде завязана на родственных связях. Теперь же придется ее замкнуть на доме, в котором жила ее мать. Я, конечно, со своей стороны присмотрю за вами, но и тебе советую не питать по поводу девочки иллюзий. Она таит в себе гораздо большую опасность, нежели может показаться на первый взгляд. — Я справлюсь, — пообещала Таисия.