Три запрета Таисии Полозовой

Леночка Ищеева оказалась хорошенькой девочкой, стройной, как тростинка, и уже довольно-таки высокой. Видно, статью пошла в русского деда или загадочного отца, заключенного в темное зеркало. От кого-то из них взяла и светлые, почти белые волосы, делавшие ее ориентальное личико в форме сердечка с высокими скулами, но аккуратным носиком и кукольными губками еще более необычным. Только в глубине миндалевидных зеленых глаз застыли две колючие льдинки. Увидев выбежавшую встречать их с Полозовым в прихожую Арину, Леночка изобразила на лице полный восторг. — Какая лапушка! Это и есть моя сестренка? — затараторила она, протягивая малышке новую игрушку, пластмассового Кота в сапогах, которого только что сама выбрала в магазине. — И мы теперь будем жить в одной комнате? От Таисии не укрылось, как при этих словах досадливо поморщился стоявший в дверях Полозов. Она глянула на мужа виновато, и он ей чуть заметно улыбнулся, хотя в синих глазах все равно застыла печаль. Леночка меж тем продолжала: — А вы, наверное, тетя Таисия? Я так благодарна вам за все эти замечательные подарки и письма. Жалко, что нам не удалось познакомиться раньше. Но я все понимаю, маленький ребенок требует заботы. Хотя, я думаю, я и сейчас смогу вам помочь. Я все умею: и шить, и стирать, и готовить, нас в интернате всему научили. — Спасибо, Леночка, — не без труда вымолвила слегка опешившая Таисия. — Когда нужна будет помощь, я обязательно обращусь, а пока располагайся и отдыхай, набирайся сил перед новым учебным годом. Пойдем, я покажу тебе твою комнату. Почти сразу после отъезда мужа Таисия попросила домового перенести детскую кроватку в их спальню. Домна тоже согласилась, что Леночку с Ариной на ночь одних оставлять пока не стоит. Конечно, серебро, которое чувствовала и притягивала к себе Арина, обладало способностью отгонять любую скверну и навь, но для малышки такое соседство могло оказаться слишком утомительным. Даже сейчас, немного пообщавшись с Леночкой, Арина закапризничала и запросилась на руки к отцу. Таисия по совету Домны дала ей серебряную ложку и отправила знакомить нового Кота в сапогах с куклой Женей и другими игрушками. Тем более что кукольные чаепития они с домовым нередко устраивали в гостиной у настоящего самовара на вышитой скатерти. — Ну вот. Елена только переступила порог нашего дома, а уже выселила Арину из ее комнаты, — тихо заметил Полозов, наблюдая, как его падчерица деловито распаковывает чемодан и аккуратно раскладывает по полкам свои вещи. В этом Леночка не лукавила. К порядку в интернате ее приучили. Вообще, она освоилась невероятно быстро, почти сразу вспомнила расположение комнат и вела себя не как гостья, а как полноправная хозяйка, хотя пока спрашивала разрешения, чтобы включить утюг и погладить блузку или поставить любимую пластинку после Арининой сказки. — Леночке, когда она пойдет в сентябре в школу, надо будет делать уроки, — попыталась объяснить мужу свое решение Таисия, — а Арине все равно пока удобнее играть в гостиной, где более просторно. Званых обедов мы же не даем, а с Домной и Дусей сидим на кухне. — Просто ты боишься за Арину, — желчно проговорил Полозов. — И правильно делаешь. Таисия хотела что-то возразить, но муж осторожно приложил палец к ее губам и заключил в объятья. Благо Арина самозабвенно поила чаем с булкой Кота в сапогах, а Леночка, забравшись с ногами на софу, с увлечением читала «Трех мушкетеров» под переливы Пражского соловья. — Ты на меня не сердишься? — млея от жарких поцелуев, но при этом понимая, что теперь им все время придется жить с оглядкой, спросила Таисия. — Ты ни в чем не виновата, — щекоча ее бородой, отозвался Полозов. Не переставая ласкать жену, он достал из кармана футляр с золотым кулоном в виде все той же свернувшейся змеи в дополнение к длинной витой цепочке, которую подарил на рождение дочери. — Пора собирать на стол, — с сожалением отрываясь через какое-то время от мужа, вздохнула, приводя себя в порядок, Таисия. — Вы же проголодались с дороги, да и Арина булкой аппетит перебила. — Хозяюшка ты моя, хлопотунья! — напоследок еще раз поцеловав жену, улыбнулся Полозов. За обедом он объявил, что послезавтра они все вместе едут на море и пробудут там почти до конца лета. Леночка вполне искренне захлопала в ладоши, а Арина спросила, а что такое «моле». Поездка и в самом деле удалась в каком-то плане даже лучше их свадебного путешествия, после которого они никуда не выезжали. Утопавшие в пышной зелени корпуса ведомственного санатория располагались возле закрытого, прекрасно оборудованного пляжа. Море уже достаточно прогрелось, и не только плававшая не хуже русалки Леночка, но и маленькая Аришка не хотели из воды вылезать. Полозов на воде держался легко и непринужденно, скользя по поверхности, как уж, но плавал без особой охоты, предпочитая греться на солнышке или плескаться возле берега с Ариной. Зато Леночку море к себе просто манило, она норовила в нарушение всяких правил заплыть за буйки. Таисия переживала, Полозов ворчал, шел в воду, в несколько гребков догонял нарушительницу и возвращал на берег. Леночка пугалась, обещала так больше не делать, но, стоило ей зайти в воду, все повторялось по-новому. — Меньше обращай на нее внимания, — увещевал Таисию муж. — Она ж специально тебя провоцирует. Ничего с ней не сделается. — Но она же еще ребенок, — вздыхала Таисия, отправляясь с девочками к автомату с соками или глядя на часы, чтобы не опоздать к обеду. — Вредный и злой, — кивал Полозов, показывая, с каким недобрым наслаждением Леночка смотрит на медленно истаивающих под солнцем медуз, ныряет с маской, отдирая от камней мидий, или скармливает пойманную мальчишками еще трепыхающуюся рыбу уличным котам. — Это ты ее еще зимой не видела, — продолжал Полозов, скатывая подстилки и собирая сумку. — Я специально отвез ее сюда, чтобы ее дар получал поменьше подпитки, но она все равно находит, чем его подкормить. Таисия уже обратила внимание, что Леночка не совсем обычный ребенок. С одной стороны, она много читала, любила наряжаться и с удовольствием ходила на дискотеку или в кино. Но в книгах и фильмах сопереживала исключительно злодеям, возмущаясь, как несправедливо поступили с той же Миледи. В школе Елена хорошо училась, увлекалась биологией и, намереваясь идти по этой стезе, собирала гербарии и коллекции насекомых, распределяя все экспонаты строго по науке. Вот только когда она насаживала на иголку бабочек или с упоением начинала рассказывать, как в стойбище ходила на охоту, помогала свежевать дичь и присутствовала при забое оленей, а в юннатском кружке препарировала лягушек, хотелось куда-нибудь сбежать или заткнуть уши. — Это я ей еще кошек и других зверушек мучить запретил, — поделился с женой Полозов. — Пригрозил: если узнаю, отправлю в детский дом. — Так разве ей не объясняли, что жестокость неприемлема, особенно по отношению к тем, кто слаб и беззащитен? — ужаснулась Таисия, вновь переживая, что Леночку после смерти матери оставили фактически без воспитания. — Она этого не понимает, — пожал плечами Полозов. — Такова ее природа. — То есть ты хочешь сказать, что ее дар подпитывают чужие страдания? — ужаснувшись, спросила Таисия. — А еще лучше — чья-нибудь мучительная смерть, — скривился Полозов. — Магия Нави существует исключительно за счет крови и жертв, поскольку ее природа искажена и не может черпать силу четырех великих стихий. При том что сама смерть как закономерный итог жизни не таит в себе зла, и хозяйка зимы Морана когда-то была не менее почитаема, нежели ее сестры Лада и Леля. Таисия глянула на мужа с беспомощностью студентки филологического факультета, которой объясняют принцип работы синхрофазотрона, и тот улыбнулся, сажая на плечи довольную Арину. Леночка, придерживая широкополую шляпу, уже ждала их возле выхода с пляжа. — Я специально решил отправиться всем вместе в эту поездку, чтобы хоть как-то вдали от родных мест выровнять силы и дать возможность сестре оградить новыми чарами наш дом, — пояснил Полозов. — Что из этого получится — скоро узнаем. Цыплят по осени считают, а на дворе уже август.