Три запрета Таисии Полозовой

Осень пролетела хороводом золотых и багряных листьев, рябиновыми бусами, нитками сушеных грибов. В конце октября город закружили вьюги. Арина обновила салазки и впервые встала на лыжи, маленьким укутанным в теплую шубку медвежонком врастопырку шагая по лыжне. О том, что надо опираться на палки и скользить, она пока понять не могла. Сводная сестра на прогулках показывала ей, как надо, но Арина только улыбалась и поступала по-своему. Таисия отпускала падчерицу покататься, а сама оставалась с малышкой. Леночка вихрем проносилась по парку и, даже не запыхавшись, возвращалась иногда с гостинцами. Вот только не все ее дары радовали. С холодом и морозом Елена находилась в особых отношениях. Она, точно заправская снегурка из сказки, дыханием рисовала на окнах невероятной красоты морозные узоры, одним прикосновением осыпала ветви инеем, создавала затейливые фигурки из снега, вызывая у маленькой Арины бурный восторг. А уж когда она, выступая на катке, самозабвенно кружилась в созданном ею снежном вихре, с легкостью исполняя почти олимпийские элементы, даже Полозов и Домна одобрительно кивали, а Таисия тихо восхищалась, понимая, что все члены ее семьи не совсем обычные существа. Однако при этом Леночка, если ее не успевали остановить, убивала холодом на корню молодые саженцы, морозила до смерти бродячих собак, а однажды Таисия видела, как она накрыла ледяной сетью целую стайку шумных воробьев. Увещевания и даже угрозы ни к чему не приводили. Елена все отрицала. — Вам показалось, — поджимала она губы, сердито сверкая глазами. — Они стылой рябины наглотались, — объясняла она про воробьев, вернуть которых к жизни так и не удалось. — На бедную сироту легко наговаривать! Таисия видела, что взывать к совести тут не менее бесполезно, нежели ругаться на кошку, которая приносит хозяйке пойманных мышей или выманивает из гнезда птенцов. Но воробьями и собаками дело, увы, не ограничивалось. В свободное от учебы и занятий в юннатском кружке время Елена, как и многие ее ровесницы, занималась рукоделием. Неплохо управлялась со швейной машинкой, вышивала крестиком, но больше увлекалась плетением из бисера, создавая браслеты, оригинальные привески, колье и даже очелья с элементами северного орнамента. Какие-то украшения она оставляла себе, на другие выменивала у одноклассниц различные безделушки или даже продавала, чтобы купить на свои тот же бисер и лески. Помимо украшений, Елена плела прочные и затейливые сети, которые охотно брали не только мальчишки, но и бывалые рыболовы, хвалившие снасть за прочность и надежность. Вечерами, дожидаясь Полозова со смены и уложив Арину спать, они нередко сумерничали вместе с Таисией, проводя время над выкройкой или сидя каждая над своей работой. Даже домовой, который Елену не жаловал, в такие вечера выползал из укрытия, рассказывал о былых временах. Елене нравились страшные сказки про Аркаим и Змейгород, древнюю столицу народа ящеров. А еще она любила слушать про Хозяина Ледяных островов. — И почему же оружие Кощеевых воинов не ведало промаха, если его ковали обычные кузнецы? — сноровисто нанизывая бисер на лески, допытывалась Елена. — Заклинатели мертвых наносили на клинки руны Нави, проклятые во всех трех мирах, — сплюнув через левое плечо, объяснял домовой. — А ты мог бы их мне показать, чтобы я их, если что, распознать сумела? — с невинным видом спрашивала Елена. — В доме моего хозяина я их никогда не встречал, а если бы увидел, сразу уничтожил! — словно кот, зафырчал домашний помощник. — Зачем тебе еще и руны? — примирительно говорила Таисия. — Пойдем лучше померим то, что ты наплела, а я для тебя нашила. Когда Елена надевала украшения своей работы, распустив волосы и вплетя в них бусы, она становилась похожа на заправскую шаманку, даже если не примеряла сшитую Таисией специально для нее свободную рубаху, очень похожую на настоящее облачение. Прихорашивалась перед зеркалом, Елена нередко спрашивала у Полозова, когда ей можно будет пройти посвящение и принять бубен. — Об этом у своего учителя спрашивай, не у меня. — объяснял тот. — Для смертных шаманство — не дар, а тяжкая ноша, требующая полной отдачи сил. — Я справлюсь! — самоуверенно отвечала падчерица. — К тому же я принадлежу к людскому роду только по матери. — Вот то-то и оно! — вздыхал Полозов, вызывая досаду у Елены. Она очень не любила, когда что-то шло не по ее, но отчима побаивалась. Как-то раз она пришла после уроков окрыленная, словно получила пятерку по итоговой контрольной или выиграла районную олимпиаду по ботанике. — К нам сегодня в школу приходил заместитель директора аффинажного завода Константин Щаславович Бессмертный! — со счастливой улыбкой сообщила она. — Рассказывал о том, как из ненужного лома и различных запчастей добывают золото и другие ценные металлы, и как это важно для окружающей среды. — Ты могла бы подробнее об этом у своего отчима расспросить, — наливая падчерице грибной суп, осторожно заметила Таисия. Леночка на ее предложение только скривилась. — Так он и расскажет. Дмитрий Власьевич строгий и скучный. Говорит загадками и все время читает нотации. А Константин Щаславович такой потрясающий! Он предлагал меня подвезти. Но ведь я знаю, вы будете ругаться. — Не дело маленьким девочкам садиться в машины к посторонним мужчинам, да и большим тоже, — поспешила вставить Таисия. — Так разве Константин Щаславович посторонний? — удивилась Леночка. — Он начальник Дмитрия Власьевича. Принимать от него помощь неудобно. — И вправду. Лучше все уметь и иметь самой, — неожиданно согласилась Леночка. — Когда я вырасту, получу просторную квартиру и куплю себе красивую машину, или еще лучше самолет! Тогда ж, наверное, все уже будут летать на самолетах. — Или даже на ракетах, — кивнула Таисия, довольная тем, что удалось закончить этот опасный разговор. Увы, Леночка подкидывала новые неприятные сюрпризы. В новой школе у нее все складывалось неплохо. Она не только хорошо училась, но и достаточно быстро поладила со всеми одноклассниками, кого-то привлекая тягой к знаниям, кого-то подкупив браслетиками или сетями, кого-то даже запугав, ибо за себя юная шаманка могла вполне постоять. Лишь с одной из девочек, профессорской дочкой Валей, отношения с самого начала не задались. Балованная отличница привыкла находиться в центре внимания и в появлении Елены увидела посягательство на свое лидерство. Елена, понятное дело, не собиралась уступать, и часто после школы жаловалась Таисии на Валины происки. Однажды, когда Валя на домоводстве специально прожгла утюгом привезенный из Прибалтики гипюровый гофрированный фартук, Елена даже пришла в слезах, Таисия ее долго утешала, а одна из лаборанток Домны вмиг починила все с помощью магии. Вскоре после Нового года Валя тяжело заболела. Родители обращались к лучшим врачам Наукограда, даже ездили в столицу, сдавали кучи анализов, проходили обследования. Все без толку. Без видимых причин девочка, как говорили в старину, чахла. Трудно сказать, кто в качестве последнего средства посоветовал обратиться к Дусиной бабушке. Старая ворожея пообщалась с родителями, а к больной, которая уже почти не вставала, послала перенявшую семейный дар внучку. Та мигом отыскала среди девчачьих безделушек помеченный одной из рун Нави браслет, сплетенный Еленой. — Она это заслужила! Она первая начала! Обзывала меня немытой чуркой и убогой сироткой! Насмехалась над бабушкой, которая жила в стойбище! — напористо оправдывалась Елена. — Это не повод, чтобы наводить порчу! Кто тебе показал, как выглядят проклятые письмена? — едва не вытрясая из падчерицы душу, допытывался Полозов. — Я в журнале этот орнамент видела, — отнекивалась девчонка. — Наверное, не так срисовала. Откуда я могла знать, что оно так подействует? Одноклассница после Дусиного вмешательства быстро шла на поправку, об участии Елены врачевательница, которую бедные родители пострадавшей не знали, как и отблагодарить, говорить не стала. — Может быть, у нее просто шаманская болезнь так проявляется, — предположила Дуся, которая, по ее словам, сама в подростковом возрасте чудила и пугалась, думая, что кличет на людей беду, пока бабушка не научила ее с даром управляться. — В том-то и проблема, что Елена все давно и отлично осознает, едва ли не с тех времен, как Аяну в зеркале заперла, — пояснил Полозов. — Но Валя тоже ее обидела! — напомнила Таисия. — Но не настолько, чтобы со свету сживать! — возразил ей муж. — В ее возрасте далеко не все способны отличить правду ото лжи и соразмерить силы, — вступилась за падчерицу Таисия. — Ты опять ее оправдываешь, — с нежностью глянул на жену Полозов. — Я к ней привязалась, — пожала плечами Таисия. В один из вечеров, сидя за рукоделием, она попыталась еще раз объяснить падчерице, что причиненное другим зло всегда возвращается. — Вы так говорите, потому что сами — простая смертная, лишенная дара, — свысока глянула на нее Елена. — Твой отчим со мной согласен. — Поэтому и провел несколько десятилетий в обители беспамятных, — жестко ответила Елена. — Доброта — удел слабых, — заключила она. — А я хочу быть сильной.