Три запрета Таисии Полозовой

— Получается, что ты тогда Елену вполне мог убить, — внезапно осознала Таисия, когда они лежали, обнявшись, в сладкой истоме, не в силах разомкнуть объятья. — Причем голыми руками, — уточнил Полозов, поигрывая мышцами, пусть не такими сокрушительными, как в истинном обличии, но тоже вполне крепкими и рельефными. — Я тогда обратился, чтобы успеть вас защитить, когда почуял неладное и получил зов от домового. Шел через тонкие миры. — Как сейчас? — догадалась Таисия. Полозов вместо ответа привлек ее к себе, и на какое-то время им стало не до разговоров. — Ты хочешь знать, почему я не лишил жизни злополучную падчерицу и даже толком не наказал? — вернулся к разговору Полозов, когда они неспешно завтракали в умиротворенном и таком в последние годы непривычном уединении. Домовой, накрыв на стол, куда-то деликатно удалился. — Если не хочешь, можешь не говорить, — глядя на мужа с нежностью, улыбнулась Таисия. — Тебе лучше это знать, чтобы потом ничего не надумывала. У меня был соблазн уничтожить ее еще до того, как она загнала в зеркало Аяну, сразу, как только почувствовал в ней навь, — без утайки поведал Полозов. — Но чем бы я тогда отличался от Бессмертного, который из-за глупой обиды принес в наш мир зло? — проникновенно глянул он на жену. — Ящеры, как ты понимаешь, по природе хищники и далеко не всегда могут остановиться. А пролитая кровь невинного ребенка — преступление куда более тяжкое, нежели отнятые жизни сотен врагов. В древние времена в родном Змейгороде и преступников не казнили. Ограничивались одним изгнанием, что я, по сути, с Еленой и сделал. Он ненадолго замолчал, подбирая кусочком сырника сгущенку и наливая себе и Таисии чай. — Стоило ее, конечно, проучить, лишив возможности поступить в университет, но это было бы мелочно, да и по заводу с легкой руки Константина Щаславовича пошли бы кривотолки. К тому же я не ведал, как поведет себя лишенное хозяйки зеркало. Не знаю этого и сейчас, продолжаю наблюдать, хотя и понимаю: встреча Елены с Константином Щаславовичем неизбежна. После ее совершеннолетия наша магия, которая этому препятствовала, иссякнет. — И что же нам делать? — сникла Таисия. — Просто жить. Растить Арину и надеяться на лучшее. Бессмертный даже с зеркалом пока не так силен, и у меня есть что ему противопоставить. Оставалось только совету последовать, тем более что повседневных забот хватало. Арина осенью пошла в первый класс, и Таисия, пройдя заранее переподготовку, устроилась в ее школу преподавать химию. — И зачем тебе эти ученики, дневники и тетрадки, — добродушно ворчал на жену Полозов. — Чтобы за дочкой лучше присматривать, как ты и хотел, — улыбалась Таисия, проверяя контрольные и подчеркивая красной ручкой ошибки. — Учительские дети самые неприсмотренные, — шутил Полозов. — Или слишком балованные, — улыбалась Таисия, помогая дочери нарисовать красивый орнамент. У Арины с учебой проблем ожидаемо не возникало, да и с одноклассниками она быстро сошлась, тем более что ее любимая подружка Ульяна училась с ней в одном классе. После уроков, погуляв и пообедав на продленке, они нередко вместе сидели у Таисии в классе. Делали уроки или помогали мыть пробирки и готовить реагенты для лабораторок. Арина удивляла Ульяну своей способностью воздействовать на серебро, медь и другие металлы. А матери и тетке жаловалась на алюминиевые ложки в школьной столовой, которые упорно не желали ей подчиняться. А зимой Таисия получила письмо от Елены с вложенной в него цветной фотографией с выпускного. В платье, которое привез кто-то из коллег Домны из-за границы, падчерица выглядела элегантной, уверенной и совсем взрослой, особенно рядом с одноклассницами. Еще пара уже черно-белых снимков была сделана на фоне главного корпуса и биологического факультета Московского университета, куда Елена поступила, успешно пройдя все экзамены. Падчерица рассказывала о студенческой жизни, хвасталась, что сдала сессию на отлично и теперь получает повышенную стипендию и уже скоро станет жить самостоятельно, хотя и благодарила Дмитрия Власьевича за материальную помощь. — Вот бесстыжая! — не могла скрыть возмущения Дуся, которая как раз зашла после работы за Ульяной, когда почтальон принес письмо. — И как у ней наглости хватает? — добавила она, имея в виду, конечно, историю с сетью. Подруга была одной из тех немногих, кто знал истинную подоплеку перевода Леночки в интернат и почти полного разрыва отношений с ней. — Ты ей ответишь? — нахмурился Полозов, когда Таисия показала ему письмо. — Это ни к чему не обязывает, — пожала плечами она. — Еще в гости на лето ее пригласи! — буркнул в ответ Полозов, включив по телевизору соревнования по хоккею, которые регулярно смотрел, одобрительно отзываясь об успехах «Красной машины». Таисия хотела было уже порвать письмо вместе с фотографиями, но муж, остыв, разрешил черкнуть пару слов в ответ. — Хоть знать будем, чем она там живет, — пояснил он. — Алтан за ней, конечно, присматривает, да и мы с Домной в поле зрения держим, но это другое. И пусть только не думает, что все будет по-прежнему. В наш дом ей хода нет! К счастью, Елена на более тесном общении и не настаивала. Лето она провела на биостанции в Карелии, осенью вернулась в общежитие, подрабатывая лаборанткой на кафедре, на следующее лето осталась секретарем в приемной комиссии, а потом снова уехала на биостанцию. Писала она при этом регулярно, охотно рассказывая о своих успехах. Благо на научном поприще у нее все складывалось очень хорошо. Курсовая выиграла на конкурсе, научный руководитель взял ее на диплом и даже говорил про аспирантуру. А потом Елена как бы между прочим написала, что встречается с Константином Щаславовичем. Бессмертный выступал у них на конференции. Рассказывал о том, как аффинаж драгоценных металлов поможет решить проблемы экологии. А потом пригласил участников в ресторан гостиницы «Россия» напротив Кремля, где он остановился, используя бронь по партийной линии. По поводу продолжения Елена не писала, но ничего и не отрицала. — А что тебя удивляет, учитывая, как твоя падчерица появилась на свет, — пожимала плечами Домна, которая и сама обладала нравом легким и только недавно женила на однокурснице очередного аспиранта, которому до того сама оказывала благосклонность. Никто из ее возлюбленных не мог ведь сравниться с Данилой-мастером. Полозов только досадливо поморщился: — Вот уж не думал, что в дом ко мне будет когда-нибудь ломиться такой зятек! А он припрется, вот увидите. Просто чтобы позлить. — Ну ведь не к Арине же! — успокоила брата Домна. А Таисия с грустью подумала о том, что с таким женихом фату невесты Елене примерить вряд ли придется. Хотя современная молодежь придерживалась по этому поводу более свободных взглядов и, как выяснилось, не только она. — Ну что, Полозов, когда уже пирком да за свадебку? — не упустил случая поддеть своего главного инженера Константин Щаславович, как-то субботним зимним днем встретив их с Таисией у универмага. — Большое ли приданое за падчерицей дашь? — Так когда девок портят или женятся увозом, никакого приданого не дают, — напомнил о старых временах Полозов. Таисии захотелось слиться с толпой, затерявшись в километровой очереди за австрийскими модельными туфлями. Хотя утром светило солнце, сейчас небо заволокли тучи, и сквозь закопченные витрины с пыльными манекенами небо напоминало горло больного ангиной или дифтерией, разве что без алых всполохов воспаления. — Я ее не портил, она сама меня попросила, — осклабился Константин Щаславович. — У нас с ней, знаешь ли, много общего. — Первое время я думал, что ты ее отец, — признался Полозов, участливо показывая какому-то приезжему, где конец очереди, и вслед за Таисией направляясь к выходу. Бессмертный, красуясь болгарской дубленкой и черными джинсами, прошествовал за ними. — Я предлагал Аяне, но она ж предпочла тебя. Кстати, отыскать вход в Обитель беспамятных ей помог тот, кто теперь заключен в зеркало. — И ты хочешь его выпустить? — сверкнул глазами Полозов, открывая машину. Повинуясь увещеваниям коллег и начальства, он все-таки пересел на новую «Волгу» золотисто-бежевого цвета. Но «Победу» сохранил, называя ее не иначе как боевым слоном. — Делать мне нечего! — фыркнул Бессмертный, подходя к новенькой иномарке. — Еще конкурентов плодить! — А как же Елена? — укладывая пакеты в багажник, вопросительно глянул на него Полозов. — А кто она такая без зеркала? — глумливо повернулся к нему Константин Щаславович. — Самоуверенная девчонка, обиженная на весь свет? У Таисии, которая уже села в машину, стараясь казаться незаметнее, от жалости защемило сердце. Какое бы зло ни принесла в их дом падчерица, не хотелось сознавать, что для Бессмертного она всего лишь игрушка. Хозяйка проклятого зеркала. Может быть, существовало средство ее освободить? — Так как, дашь свое благословение? — самодовольно улыбнулся Константин Щаславович. — А оно тебе так нужно? — скривился Полозов. — Можно подумать, если не дам, отступишься и опозоренную девку вернешь? — Я никого не позорил, — нахмурился Бессмертный. — Елена — сама себе хозяйка. — Вот и я о том же! — кивнул Полозов, давая понять, что разговор окончен.