Три запрета Таисии Полозовой

— Папа, а правда, что дедушка, когда тетю Золотой волос с ее избранником отпускать не хотел, сделал ее косу тяжелее нее самой? — спрашивала Арина, расчесывая перед зеркалом куда более длинные и густые, нежели у сверстниц, волосы. — Ну так у нее коса из золота была, а это, как ты знаешь, самый тяжелый металл, — напомнил ей школьный курс естествознания, прихотливо сочетавшийся с семейной историей, собиравшийся на работу отец. — Медь гораздо легче, — покачала головой Арина. — И серебро тоже. — Ты прикидываешь, дотащит ли тебя твой Ярик, если вы вздумаете от меня бежать? — улыбнулся дочери Полозов, перебирая в старомодном портфеле папки с документами, пока Таисия давала указания домовому, а Арина прихорашивалась. — А зачем нам от тебя бегать? — удивилась Арина. — Ты ж нас вместе даже в видеосалон отпускаешь. — Ну а что с вами еще делать, если посиделки нынче не в моде, — улыбнулся Полозов, надевая зимние ботинки и подавая дочери дубленку, а жене — шубу. На улице опять с утра мело, да так, что во время завтрака приходилось зажигать не одну свечу, а все сто. Впрочем, ранние зимние сумерки угнетали куда меньше, нежели темные дела, которые под радостные и многообещающие лозунги творились прямо под носом. В стране, потерявшей четырнадцать из пятнадцати республик, полным ходом шла приватизация, и Константин Щаславович, занявший пост директора аффинажного завода, спал и видел, чтобы забрать предприятие в собственность. Таисия, получая зарплату в кассе, не могла понять, как сводят концы с концами ее коллеги, не получившие в мужья Великого Полоза. Хотя Дмитрию Власьевичу с его кристальной честностью в новой реальности приходилось тоже нелегко. Тем более что играть с заведомыми шулерами по правилам, которые словно писались где-нибудь в Нави или на Ледяных островах, он не хотел и не мог. Ведь это означало отдать все, что он сохранял, на откуп таким, как Константин Щаславович, или даже хуже. Поскольку по поводу происхождения глав транснациональных корпораций, дорвавшихся наконец до богатств одной шестой части света, Дмитрий Власьевич и Домна отзывались уклончиво. Видимо, знали, да тягаться в открытую не могли. Зато за завод Полозов боролся, как за личное достояние, считая это делом чести. И собирал на Бессмертного досье, тем более что темных дел за бывшим замом директора числилось немало, и занижение объемов добытого в процессе аффинажа золота можно было считать мелкой прихотью чахнущего над златом Кощея. Основанный Константином Щаславовичем Фонд экологических исследований под прикрытием природоохранной деятельности отмывал криминальные деньги. А еще Бессмертный одно за другим банкротил и скупал за бесценок металлургические и машиностроительные заводы, и специалисты Фонда с подачи Елены ему в этом активно помогали. Подписанные ими якобы «независимые» экспертизы очистных сооружений предприятий конкурентов выявляли многочисленные нарушения, которые тут же начинали обсуждать в прессе. Зато в холдинге Бессмертного, в который в том числе входили полдюжины мусорных полигонов и несколько предприятий по утилизации промышленных отходов, по версии Фонда царили благолепие и порядок. — А правда, пап, что Константин Щаславович к заводу тети Домны подбирается? — когда они садились в машину, спросила Арина. — Да какой у тети Домны завод? — улыбнулся ей Полозов. — Пап, ну я уже большая и знаю, что из себя представляет опытное предприятие ее НИИ. Я там уже несколько раз бывала, мне понравилось. Такие сплавы интересные получаются. Неужели тетя Домна его отдаст? — Вот пока и учись создавать новые сплавы, а заодно не забывай о школьных предметах, а тетя Домна сама разберется. Чай, не первый век на этом свете живет, — посоветовал ей отец, высаживая из машины и провожая взглядом до школы, где у крыльца, не обращая внимания на метель, поджидал преданный Ярик. — Арина и вправду уже не маленькая и тоже понимает, что творится неладное, — проводив взглядом дочь, повернулась к мужу Таисия, которая сегодня начинала аж с третьего урока и могла уделить еще немного времени мужу. — За Домну я спокоен, она, конечно, на прямой конфликт с Бессмертным не пойдет, но НИИ ему и его упырям не отдаст. Она уже намекала на то, что нашла где-то в верхах надежных покровителей, — повернулся к жене Полозов, протирая заледеневшее стекло и вновь запуская двигатель. Они собирались на почту, отправить посылку родителям Таисии в Ярославль. А потом, проводив жену, Полозов хотел заехать к Антону Боровикову, надежному другу из числа золотодобытчиков. — Думаешь, из этого выйдет толк? Свидетелей-то все равно нет, да и тела так и не нашли, — вздохнула Таисия, наблюдая, как муж, прежде чем вытащить из багажника посылку, проверяет в портфеле неприметную серую папку, оставить которую в машине он никак не мог. Таисия знала, что в ней хранятся предназначенные для Боровикова копии документов, касающихся нашумевшего убийства профессора Квасникова, крупного специалиста в области аффинажа, выступавшего категорически против передачи предприятий отрасли в частные руки. По всем приметам, к преступлению имел прямое отношение Бессмертный, но доказать это было едва ли не сложнее, чем решить Теорему Ферма. — Мусорные полигоны хранят тайны лучше могилы, — скривился Полозов. — Особенно если оттуда открыт портал в Навь. Но кое-что мне удалось накопать, и, если делу дадут ход, душегубу не отвертеться. — Но у него же сейчас во всех структурах свои люди сидят, — едва ли не застонала Таисия, нарочно слишком долго проверяя адрес на посылке. — С его нынешними возможностями для того, чтобы устраивать дела, даже мороки наводить не надо. — Знаешь ли, я тоже не лыком шит, — вытаскивая посылку и закрывая багажник, раздраженно проговорил Полозов. — Не первый век в этом мире живу, порядки людей тоже неплохо знаю. И мне, конечно, обидно, что в стране, где человеческий разум достиг небывалых высот, люди променяли свое достояние даже не на стеклянные бусы, а на зеленые фантики, толком золотом не подкрепленные. А что касается Бессмертного, я поэтому к Антону и иду, что у него старший внук служит в соответствующих органах и мзды, в отличие от многих нынешних, не берет, поскольку Правду чтит. — Вот потому мне и боязно, что она нынче не в чести, — попыталась урезонить мужа Таисия. — Ее вывернули наизнанку и спрятали за кривыми зеркалами. — Тогда тем более тем, кто способен ее разглядеть, в стороне оставаться не стоит! — нахмурился Полозов. — Кто видит зло и не пытается его искоренить, сам становится соучастником. Не переживай. У меня тоже есть единомышленники, в том числе и среди не совсем потерявшего ум нынешнего руководства страны. И Бессмертному до них не дотянуться. А Боровикова я не подставлю. В обшарпанном отделении за пыльными стеклами было тихо и немноголюдно. Только какой-то аспирант перед защитой подписывал конверты, рассылая по рецензентам и организациям автореферат. Посылку взвесили и оформили, пообещав, что дойдет в срок, хотя Таисия на это не очень надеялась. С другой стороны, родной Ярославль, к счастью, находился вдалеке от беспокойных республик Кавказа, где поезда, случалось, просто грабили. А почта, как и школа, относилась к тем структурам, которые на первый взгляд вроде бы загибались, но вопреки всему продолжали почти бесперебойно работать. Когда Полозовы уже собирались выходить, их догнал знакомый почтальон. — Дмитрий Власьевич, вам тут телеграмма!