Три запрета Таисии Полозовой

И в тот самый миг, когда сознание Таисии от ужаса почти померкло, возле черных рогов мелькнула рыжая пятнистая тень, и в загривок быка впились острые когти и зубы. Неведомо как оказавшаяся возле человеческого жилья рысь атаковала Скипера настолько стремительно и самоотверженно, что тот от неожиданности заплясал на месте, пытаясь сбросить хищницу, но вместо этого уронил ничего не понимающую пленницу. Таисия упала мягко в мураву и, перекатившись по земле, сразу подскочила, готовая опрометью бежать под защиту стен дома Велибора. Туда, как она знала, Скипер доступа не имел. Но она по-прежнему нигде не видела Арину. И только когда в сознание родным, как запах детской макушки, теплом вторглась решительная мысль «Не трогай маму!», она поняла, что пестрая хищница — это и есть ее кровиночка, впервые принявшая истинный облик. Спокойствия это, правда, не прибавляло. Скипер явно не воспринимал противницу всерьез. «Да что ты о себе возомнила, глупая мелочь?! — сердито промычал он, сбрасывая рысь на землю. — Да мне твои укусы, что комариные, а когтями, я вообще думал, ты массаж делаешь! Ишь, развоевалась, кыся-мурыся!» Не позволяя Арине подняться, он оказался рядом, намереваясь не то поддеть на рога, вспарывая брюхо, не то и вовсе растоптать. Этого уже Таисия стерпеть не смогла. Все ее оцепенение и страх исчезли без следа. Взрослая баба, а расклеилась, как квашня. Она уже не в том возрасте, чтобы вестись на уловки и играть в похищение Европы. Особенно когда беда грозит самому родному существу. Только что она могла сделать? Не хворостиной же такого гиганта отстегать? Да и где, спрашивается, взять способную пробить медную шкуру хворостину? И в этот миг безымянный палец ожгло огнем, и кольцо, которое выковал для нее Полозов, превратилось в огненный обруч. Почему такого не произошло, когда она много лет назад бежала сквозь метель, пытаясь защитить маленькую Арину от Елены, Таисия сказать не могла. Видимо, тогда она еще маловато знала о том мире, причастной к которому оказалась, не придавала значения словам мужа об их связи, да и просто не верила. Нынче же, повинуясь какому-то наитию, не совсем понимая, что делает, она перехватила обруч как хлыст, с силой стеганув быка по крупу, а когда он обиженно развернулся, оставив Арину, то и по наглой бандитской морде. «Ты что себе, бесталанная смертная возомнила?» — не скрывая удивления, возмутился Скипер. «Какая я тебе смертная? — продолжая охаживать поганое порождение Нави хлыстом, отозвалась Таисия. — Я жена Великого Полоза. И ты, тупая скотина, мне тут не указ!» «Напугала ежа голым задом! — огрызнулся Скипер, увернувшись от хлыста и вновь устремляясь к простертой среди примятой травы на взрытой копытами земле Арине. — Да я правил этим миром, еще когда твой пращур едва землянки научился копать. Даже огня не знал». — Зато я знаю! И золото от навоза отличу! — отирая с лица брызнувшую на кожу черную вонючую слизь, ответила Таисия. — Прочь от моей девочки! А то я и безо всякой магии тебе рога обломаю!» «Правильно, Таюшка! — возник в сознании еще один голос, родной, согревающий, как опоясавшие поляну золотые кольца, в переплетении которых скрывался любимый. — Давно это стоило понять! Ты моя крепость, половинка живой души, а Арина и вовсе плоть от плоти. А тебе, быку позорному, за то, что девочек моих решил обидеть, сейчас ой как не поздоровится!» Превратив покрытое золотой чешуей мускулистое тело в сжатую до упора и в момент освобождения наполненную чудовищной энергией пружину, гигантский змей ударил Скипера в лоб, словно обухом, так что бык пал на колени. Не давая противнику опомниться, продолжая держать стойку и даже, кажется набрасывать кольца, Полозов стремительно, но при этом непостижимо бережно поднял медленно приходящую в себя Арину, перенося ее поближе к дому. Туда же поспешила и Таисия. Полозов успел ее ободряюще приобнять и вновь атаковал, стараясь по максимуму использовать преимущество внезапности и закружить противника в кольцах. Внешне это даже напоминало аффинаж. Вернее, не сам процесс, ибо тому самородному золоту, которое хранил и открывал смертным Полоз, никакая очистка не требовалась. Но нудный и трудоемкий процесс подготовки шлихты, если бы драгоценные металлы в самом деле умели себя очищать. По поляне, брызгая сияющими искрами и источая жар, казалось, кружился поток расплавленного золота. А в самой сердцевине, истекая смрадом и черной слизью, ворочался не просто шлак или ядовитый пластик, а гигантский сгусток гнили, циклопических размеров чумной бубон, принявший образ черного быка. «Но-но, попрошу без сравнений! — обиженно промычал в голове Таисии так и не прервавший связи Скипер. — Какой я тебе, смертная, бубон? Я, между прочим, сын небесной коровы». «Только навозом по самую холку зарос и даже Перуну оказалось не под силу хлев твоего прогнившего нутра очистить!» — отозвался Полозов под смешок свернувшейся клубочком на коленях у матери так и сохранившей пока обличие рыси Арины. «А я его и не просил! — пытаясь поддеть гигантского змея на рога, промычал Скипер. — К тому же я на тебя первый не лаял!» «Только жену с дочерью в бордель хотел продать!» — уклоняясь и снова атакуя, хмыкнул Полозов. «Так смотреть лучше надо за своими девочками! — делая обманный маневр и вновь сбрасывая с шеи больно язвящие прогнившую плоть золотые кольца, огрызнулся Скипер. — Ленка, оторва, в подоле принесла, Аришка-дурочка силу не соизмеряет, нападает на тех, кто заведомо сильнее, а смертная твоя вообще берега потеряла. Думает, если надела твое кольцо, так ей все позволено?!» «За Ленку я больше не в ответе, она сама себе хозяйка, — продолжая маневрировать, уклоняясь от рогов и набрасывая, словно в серсо, на выю кольца, отвечал Полозов. — А про Арину и Таюшку еще раз напомню — даже не вздумай. Пасть порву». «Кишка тонка! Тоже мне матадор нашелся! — рассмеялся в лицо ему Скипер, в очередной раз освобождаясь и, перекатившись по земле, едва не смяв противника. — Это я тебя порву, как тузик шланг». Вцепившись в мягкий мех на загривке рыси-Арины, Таисия, затаив дыхание, наблюдала за мужем. Она почти не переживала, когда он тешил удаль молодецкую, гоняя братков, не всегда даже принимая истинное обличие. Но сейчас она понимала, что против древней хтонической сущности одному Полозу не справиться. А отступить он не мог. И вовсе не потому, что не привык или гордость не позволяла. Слишком многое решалось здесь и сейчас. Положение осложнялось еще и тем, что Скипер, обладая силой внушения и умением проникать в сознание даже бессмертных, в зародыше разгадывал все уловки противника и не только успевал среагировать, но и норовил навязать свою тактику боя. Полозов потому и принял истинное обличие, чтобы иметь возможность на мысленное воздействие отвечать. Все-таки ящеры не хуже их неразумных сородичей владели силой гипноза. И все же Скипер теснил противника, вынуждая его отступать под защиту дома, где уже воинственно рычала и вздымала на загривке шерсть вновь принявшая боевую стойку Арина. «Даже не думай! — предостерег ее отец. — И ты, Таюшка, раньше времени за меня не переживай. Игра только начинается, и этот парнокопытный, возомнивший о себе невесть что, может не задаваться. Рязанские и Муромские мужики, конечно, корридой не развлекались, зато соловьев разбойных стрелой каленой промеж глаз били, а быкам просто шеи сворачивали. Сын коровы Зимун покрепче против неразумных соплеменников уродился, но и на его выю ярмо найдется!» И точно. Увлеченная наблюдением за схваткой Таисия не заметила, как что-то неуловимо изменилось вокруг. Лес зашевелился, тревожимый все усиливающимся ветром. Небо закрыли похожие на хлопья сахарной ваты, пухнущие на глазах, наливающиеся к центру лиловой темнотой дождевые тучи. Одну из них, самую черную и словно бы даже снежную по центру пронзила зарница, и на поляну сошел огненный столп.