Танец(старая версия)

–Хаос, это и правда сработало...       Карегар до последнего не верил в задуманное, но на удивление, всё прошло довольно гладко. Рее'гат, выслушав Соо'рана и Сиа'ре, насмешливо осклабился, но препятствовать не стал, дав своё согласие.       А пока золотые драконы вели переговоры, Карегар просил о помощи своих. Не всех, не каждого, но хотя бы, таких же молодых, как и он, драконов, от пятидесяти до ста двадцати лет, что готовы были бы принять помочь хоть немного. Утереть нос Рее'гату. Помочь "своим" золотым. И нашлись желающие, готовые рискнуть, порой не ради других, но ради себя. Не каждый верил в защиту Храма, но многие надеялись прорваться к безопасному морю в случае очень больших проблем.       И лишь Лидерран слушал призывы старого друга, хмурясь и явно не одобряя затею. А после того как роли были распределены, синий дракон подошёл вплотную и с размаху влепил подзатыльник. –Идиот.       Но от боя не отказался.       Так или иначе, пари заключено, а хищник рванул в ловушку. Не теряя времени, Велуран командует чёрным подниматься в воздух — наравне с двенадцатью золотыми это будет первая линия обороны. Пока пара обращается, Глир контролирует, чтобы каждый, кто отказался принимать участие, находился внутри Храма, в безопасности. Драконицы, маленькие драконята и не желающие рисковать —все должны будут пройти по подземным ходам дабы уйти как можно дальше от места бойни. И вот последняя макушка одного из гостей в последний раз мелькает перед глазами, а синеглазый паренёк оборачивается назад, кивая оставшимся и пытаясь унять предательскую дрожь в коленях.       Пора.       Молодая вилорогая драконица с чешуёй светло-песчаного цвета мягко оттолкнулась от земли, раскрывая широкие перепончатые крылья. Всего три взмаха — и вот она в небе. Её спутник, подгоняемый зовом, устремился следом, чудом избежав удара — чешуя цвета охры могла быть легко пробита боевым заклинанием, но Рее'гату попросту не хватило времени. Странно... Неужели просто пугал? Набирая высоту, золотые стремились пролететь злосчастные три круга как можно скорее — лишь бы отвоевать право на совместное счастье. –Вперёд, рыбьи дети! Пошли, пошли!–Карегар не терял времени. Под его началом тридцать восемь синих единомоментно взмыли в небо, обращаясь буквально на ходу — сначала крылья, дальше хвост, а после остальное тело. Несмотря на отсутствие слаженности в работе, синяя стая быстро догнала пару и теперь летела вместе с ними, прикрывая бока и тыл.       Быстрее, выше, смелее! Молодая пара то и дело мелькала в небольших прорехах синей стаи; вырывалась вперёд и тут же заныривала обратно под защиту; языки пламени не касались их, а когти и зубы вражеских воинов не рвали плоть. Стая же скалилась и отбивалась всеми силами от нападавших; иной раз чёрный противник, сунувшихся в эту кашу, тут же вылетал обратно к своим, ибо три, четыре синих дракона вцеплялись в него, рвали крылья, били в горло, и всеми силами пытались искалечить так, чтобы тот более не мог сражаться. Подобно рою диких пчёл, они лезли толпой, били вместе и по отдельности, и благодаря этому держались.       И хотя чёрных было заметно больше, до синих было тяжело добраться. Приглашённые гости из чёрных и золотых не летали без дела — растянувшись в два смешанных клина, на резких поворотах порой выстраивающегося в круг, они первыми бросались на противника, пытаясь сбить на подлёте, формируя ту самую "первую" линию обороны из опытных воинов, справиться с которыми было довольно сложно.       Это был "Танец", разработанный в спешке за оставшиеся минуты четыре. Соо'ран ещё долго улыбался, договариваясь с Рее'гатом. Нужно было успеть пролететь таким образом как можно быстрее хотя бы круг — после чего по приказу стаи бы разлетелись в разные стороны, путая противников и давая возможность пролететь оставшееся расстояние. Рискованно, но довольно продуманно. И главное, без лишних жертв — выйдя из "Танца" вовремя, можно было избежать слишком серьёзных увечий и даже чьей-либо смерти. Пусть шрамы останутся, но тело живёт.       Два акта. Всего два акта, и пари будет выиграно.       Так они пролетели два круга. Воины Рее'гата вязли в драках с опытными противниками, берущими на себя по два, по три дракона; прорвавшиеся встречали отпор раззадоренной стаи синих, а редкий счастливчик, долетевший до центра, получал ответный удар от летящей пары, сохранившей силы и целость собственных шкур. И когда казалось, что третий круг будет столь же просто пройден, а Рее'гат, скрепя сердце и громко ругаясь, уведёт своих, раздался рёв.       Тот трубный вой, казалось, исходивший из чертогов бездны...       А после этого, минуя первую линию обороны, в синюю стаю влетел огромный красный дракон.       Его огонь был не таким, как у других золотых — он был жарче, сильнее, опаснее. Если прежде чешуя синего дракона худо-бедно, но выдерживала языки пламени, то теперь же она буквально плавилась под его силой. Синяя стая разлетелась в ужасе, подобно вспугнутому стаду молодых антилоп, громко крича от боли. Кто-то падал вниз и катался по земле, пытаясь потушить горящее тело. Кто-то устремился ввысь, проигрывая в скорости почувствовавшим слабину чёрным. Кто-то спикировал к синему морю, найдя там единственное спасение. Именно к этот момент золотая пара оказалась беззащитна — и именно тогда Сиа'ре и Соо'ран буквально рванули вперёд, пробиваясь к последнему, третьему кругу.       Наступил истинный хаос.

***

      Карегар еле подавил болезненный вой. По левому боку прошлись языки того пламени, как будто бы вскользь, но и этого хватило для ожога. Пришлось применять морозное дыхание на себе же, туша огонь. Не садиться на землю. Не становиться жертвой. Не становиться лёгкой мишенью. Вопли ребят оглушали его, сбивали с толку — он хотел им помочь, он хотел их защитить, но в этот момент просто не знал что делать. Откуда-то сверху по морде прошлись когтями — он ответил. Пытались ухватить за хвост, пытались разодрать крыло, пытались... делали... Дракон защищался, уворачивался, плевался льдом в ответ на пламя и в какой-то момент вырвался вперёд, устремившись к озеру. На дне его не достанут.       За ним летели два вражеских дракона. Чёрный летел в отдалении, явно ожидая подходящего момента — ему догнать израненного было бы довольно просто. Чёрно-синий полукровка же вырвался вперёд, то и дело щёлкая пастью у широкого хвоста-плавника, пытаясь вцепиться, остановить, добраться первым. Закладывая очередной кривой вираж, Глир заметил, что у противника не было защищённых наружными пластинами жабр.       Нет жабр... Замечательно. Распахнув широко крылья, Карегар затормозил и обернулся, сшибаясь с противником в воздухе. Он вцеплялся когтями в чешую, пастью держался за головной плавник, и, сложив крылья, тянул его вниз, вниз, к солоноватой воде, что стала бы для синего спасением. Но не для полукровки. Разум уступил место зверю, и зверь требовал смерти противника — а так уж получилось, что Карегар лучше всего смог бы только утопить.       Они рухнули в воду оба. Оказавшись в привычной для себя стихии, Карегар отцепился и перебрался на спину противника, утаскивая его вниз, во тьму. Полукровка ревел и пытался высвободиться, вдохнуть хоть немного кислорода — но его лёгкие заполняла лишь тяжёлая вода, родная по кому-то из родителей. Жаль, недостаточно родная. Минута, другая, третья, и вот на дне покоится свежий утопленник.       Карегар не сразу осознал, что сделал. Какое-то время он молча смотрел в подёрнутые плёнкой глаза, ища в них подтверждение своему храброму поступку, но в итоге увидел в них лишь ужас беззащитного. Его замутило. Осознавая, что он натворил как зверь, Глир оттолкнулся от озёрного дна и устремился наверх, к свету. Как можно дальше от трупа.       Хаос, что же он наделал!       Не стоит сильно ругать дракона за минуту слабости. В конце концов, далеко не каждый из нас в своей жизни совершит первое убийство, а даже если совершит — не каждый, осознав что натворил, отнесётся к этому если не равнодушно, то хотя бы смирится с действительностью. Легко отнять жизнь у неразумного существа, у добычи; психологически сложнее же обратить своего разумного сородича в хладный труп.       Воздух, воздух! Карегар с трудом взлетел с поверхности озера, пытаясь сбежать от увиденного им ужаса. В глазах мертвеца словно бы читался немой укор. Забывшись, синий дракон чуть было не упал прямо на землю, но кое-как выпрямился — и тут же сверху спикировала ожидавшая своего часа чёрная тень.       Точно, за ним же ещё погоня... Спасла, как ни странно, слабость собственного тела - во время вражеской атаки синего повело в сторону, от чего целившийся в основание шеи чёрный дракон лишь чиркнул его когтями по левому плечу. Но и это, знаете ли, больно! Следующая атака пришлась от самого Глира, вновь открывшего пасть ради обморожения противника. Но дыхание вышло совсем слабым — желчи оказалось мало, так что ловкий и явно натренированный боец умудрился увернуться. –Догнал.       Противник хотел было ответить огненной струёй, но запнулся, уставившись за спину синего. Дракон не то настороженно, не то дружелюбно курлыкнул, предлагая воину выскользнуть и покинуть бой, однако тот не спешил улетать, смотря на что-то за спиной Глира. Синий обернулся — и сдавленно застонал, осознавая творящееся безумие.       Небо было темно от десятков пар кожистых крыльев, держащих на себе массивные, худощавые, ладно сложенные и крепко сбитые чешуйчатые тела. Тела кровоточащие, обожжённые, оледенелые, с остервенением впивающиеся друг другу в глотки. Свои, чужие — не разбираясь кто есть кто, молодые драконы кружили в небе, стремясь сбить, повалить, заморозить, сжечь, удушить, распотрошить, загрызть противника. Уничтожить. Где-то бились один на один, где-то в паре; мимо пронёсся на расстоянии в сорок-пятьдесят пять метров маленький зелёный дракон, на износ работая крыльями; летевшие за ним четверо чёрных не отставали, явно играясь с добычей, загоняя её в "силки". Сверху спикировал вниз золотой, приземляясь одному из загонщиков на спину и вцепляясь в шею; хруст костей и сдавленный вскрик были последним в жизни охотника. Это напоминало уже новый танец, танец в угоду смерти.       Карегар сдавленно сглотнул, пытаясь сдержать приступ тошноты. Чёрный перевёл взгляд на него и хрипло усмехнулся, стараясь придать себе самое что ни есть равнодушное выражение морды. Получалось плохо. –Первый бой?       В ответ Глир смог только нервно кивнуть. –Соболезную. В таком случае, лучше не смотри вниз.       Внизу было не лучше. Сбитые пытались защититься от дыхания со стороны кружащих сверху и вступали друг с другом в драки, обрывая остатки крыльев и стремясь добраться до горла оппонента. Ни кусты, ни деревья не спасали — если что-то можно было сжечь, это сжигалось. От стоящего в отдалении храма не осталось ничего священного - крыша была снесена, массивные белые колонны обуглились и истончились, а окружавшее храм пространство было завалено трупами и остатками морозного дыхания, высокими иглами поднимавшегося вверх и ледяным покровом обнимавшего священную землю. Ныне, впрочем, опороченную и осквернённую.       Храм... Хаос, Хаос, Хаос! Там же находился каждый отказавшийся сражаться! Каждый слабый, каждый действительно мирный дракон... Неужели Рее'гат не пощадил и их? Неужели он не сдержал слово? Там, под завалами, наверняка лежат уже медленно остывающие тела, те шестьдесят два дракона, что правда хотели мира. Неужели это конец? –Смотрю я на тебя и думаю,–голос чёрного дракона был необычайно тих, и Карегар мог только подивиться, как вообще его расслышал,–Правда ли то, что сказал нам сеньор.       С осознанием происходящего вернулись и ощущения в большинстве своём неприятные. Саднил бок, болело плечо, и крыльям досталось — и как ещё перепонку не разорвало... Карегар тихо зарычал от боли и замотал головой. –Позвольте угадать... –Облегчу задачу. Ты не похож на воина. Никто из вас не похож.       Так они думают, что сражаются с себе подобными? Глир вновь обернулся, смотря на то как золотые и чёрные драконы теснили синих и оставшихся в живых двоих мелких зелёных. Крестьян и рыбаков на опытных воинов. Или не совсем опытных — чёрный напротив явно сконфужен и добивать пока не собирается. И всё же... –Я не воин,–пока был шанс, лучше выпросить себе прощение,–Прадед крестьянин, и дед крестьянин, а отец в ремесленники... –Тогда зачем вы полезли в бой, во имя Ариархата?–на него ещё и злятся. Что за невезение... –Мы надеялись, что...–Глир посмотрел чёрному прямо в глаза. Ярко-жёлтые, похожие на свежую древесную смолу — липкую, заключающую в ловушку незадачливых живых существ и обращающуюся в сказочно красивый и крепкий янтарь,–Что... –Что..?       Вспомнились наполненные ужасом глаза Сиа'ре. Тихое "не верю" от потянувшегося за рукоятью меча Соо'рана. И разъярённую, лишённую остатков былого благоразумия морду Рее'гата...       Сознаться в собственной слабости, неспособности отказать друзьям, как бы это ни было верно для своих же? Сознаться в мальчишеской вере в силу и сплочённость, начисто забыв о том, что это риск, неоправданно высокий для него риск? Или попытаться приукрасить?       Чёрный, так и не услышав внятного ответа, тихо фыркнул — и сложил крылья, устремившись вниз. До ушей Карегара донёсся приказ следовать за ним. Пришлось подчиниться.       Видимо, бить будут на земле.

***

      Внизу оказалось не лучше. Находясь в воздухе, Карегар лишь ощущал присутствие смерти и запах палёных тел. Теперь же неприглядный ужас бойни забил глаза, пасть и ноздри, вынуждая замотать головой и откашляться. Болело тело, болели крылья, болели лапы и болел хвост. До ушей доносился чей-то громкий плач, прерываемый завываниями от боли и надрывным хрипом. И трупы... Изломанные конечности, обнажившиеся из-под кожи и мышц обугленные кости, замороженная чешуя... Выбитые клыки, с тихим хрустом сворачивающиеся шеи...       Один из золотых драконов упал с большой высоты, будучи не в силах затормозить — мощных перепончатых крыльев более не существовало. От удара о землю массивная туша разом смялась, хрустнула и неестественно изогнулась; порванная острыми когтями в нескольких местах чешуя лопнула, обнажая внутренности; черепную коробку сдавило меж массивным телом и земной поверхностью, вдавливая затылок внутрь и заставляя вылиться наружу извилистый желтоватый мозг. Дракон мог умереть быстро и без особых мучений, но треклятая регенерация и необычайная живучесть подарили ему несколько минут агонии в состоянии ослепшего овоща. Подобная картина внушала лишь омерзение и ничего более. –Тащи,–чёрный дракон схватил за загривок ещё живое, обгоревшее тело собрата, взваливая себе на спину и устремляясь в сторону озера, согнувшись под тяжестью надрывно стонущего от боли тела,–Кажется, там есть лекарь.       Карегар последовал его примеру, схватив лежащего в десяти метрах синего — тот был изуродован настолько, что опознать его не было никакой возможности. Пасть сводило от необходимости хватать ещё живого, страдающего дракона, явно парализованного после неудачного падения, и тащить куда-то далеко. Нет, недалеко — они успеют дойти до озера за минуты три, если поторопятся. В нос вновь ударил запах смерти и жареного мяса, к горлу подступил неприятный комок, а лапы предательски подогнулись, будто бы не в силах держать их обладателя. Но дракон терпел, дракон тащил, и благодаря молчаливой поддержке чёрного вновь добрался до озера.       На самом берегу, на неведомо каким образом сохранившемся участке земли, расположились неспособные сражаться бойцы. Кто-то дошёл или долетел сам, после пары ранений испугавшись своей скорой кончины. Кого-то тащили на спине. Кто-то шёл, опираясь по подставленные крыло и плечо товарища... А еще там же расположились прятавшиеся в храме мирные драконы. Недалеко же простираются подземные ходы...       Карегар осторожно сгрузил тело — то практически перестало подавать признаки жизни — и поплёлся обратно, на поле боя, поле изжившего себя мяса. Каждый шаг отзывался глухой болью, а в голове сформировалось чёткое осознание:       "Идиот".       Каждый лежащий перед ним синий дракон летел в бой за ним.       "Убийца".       Каждый обугленный труп и каждый хрипящий калека поверили в его обещания о скорой победе.       "Я..."       У него был выбор — увести всех к морю или оставить сражаться. Ни Сиа'ре, ни Соо'ран не приказывали ему кидать в бой сородичей. Необученных сражаться, частью трусливых, частью доверчивых. Это было его решение.       "Я..."       Глир смотрел исключительно в землю. Таща уже третью полуживую тушу, спотыкаясь о чьи-то оторванные части тела и падая живот, поднимаясь и идя дальше... Продолжая пачкать свою блестящую тёмно-синюю чешую, коей гордился и мечтал в будущем поразить какую-нибудь красивую драконицу... Натужно хрипя, отрывистыми и резкими звуками зовя живых драконов — лишь бы найти того, кому ещё можно помочь... Он тащил и тащил, звал и звал, падал и вставал, думая лишь об одной простой, но удивительно верной истине.       "Это всё моя вина".

***

–Орочью пятку бы ему глубоко под хвост — и повертеть, повертеть бы до щелчка! Притопить в ближайшем болоте бы! Рёбра пересчитать и кинуть псинам!       Молодая рыжеволосая девушка, почти девочка, металась от пострадавшего к пострадавшему, то и дело меняя ипостась на мелкую, но удивительно юркую и быструю зелёную драконицу. Тут срастить рану, тут откачать удавившегося, тут перевязать пока всю кровь не растерял... Легко раненные собратья – что чёрные, что синие, что парочка золотых — помогали юной целительнице как могли, обмывая и зашивая раны, используя скудные запасы лечебных зелий и мазей из подвалов разрушенного храма и, по возможности, не мешая руководящей на тот момент зелёной использовать имевшиеся у неё способности.       Вы когда-нибудь оставались с группой недобитых добровольцев перед десятками лежащих полумёртвых тел? И вам при этом до сорока ещё два года... Нет, конечно, её обучали лечить, приучали к виду крови и гноя, объясняли как следует себя вести если у больного вываливается печень — без шуток, у одного из лежачих она весьма кокетливо выглядывала из прорези на животе, явно стремясь отправиться в далёкие антисанитарные дали... Но не всё же сразу, в конце-то концов! Её практика не должна была начинаться так рано! Нет-нет, она не должна была начинаться вот ТАК! –Скотина, придурок, недоумок, полудурок мелкочешуйчатый! "Я все рассчитал, я всё решил..." Да чтоб тебя на том свете драли как последнюю... –Ариархат, я, кажется, влюбился,–молодой чёрный дракон, не доходя до полосы, разделявшей "зону помощи" от "поля боя", с весёлым посвистыванием подмигнул своему новому знакомому. Карегар, осторожно кладя очередного полудохлика, лишь мрачно фыркнул. –Что?–тот самый чёрный воин, не далее как полчаса назад пытавшийся прибить его, а ныне болтавший как со старым другом, ни капли не смутился,–Ты послушай как ладно кроет... –А ничего, что ей тридцать семь? –Любви все возрасты покорны. Плюс я молод и хорош собой...       Глир фыркнул снова, направляясь к лежащим телам в поисках выживших. Над головой был слышен недовольный рёв и громкое, утробное ворчание. Подняв морду к небу, синий мрачно оценил кружащих над разрушенным храмом драконов.       Стоит ли говорить о том, что "Танец" Соо'рана пошёл по не самому приятному месту? От молодой и изрядно потрёпанной недоженившейся пары осталась лишь Сиа'ре, отбивавшая останки жениха от разъярённого Рее'гата, а основной бой в воздухе перешёл из "свалки" в неторопливое кружение друг напротив друга противоборствующих сторон с последующим перекрёстным огнём и попыткой откусить от мимо пролетающего кусочек мяса... Ленивенько так... Опытные и просто везучие либо остались сверху, либо вновь встали на крыло, и теперь из фазы "всех-порвём-никого-не-пожалеем" перешли в "я-выдохся-ребят-давайте-всё-обсудим". В отличие от быстрой, выкашивающей бойни затяжной конфликт мог продолжаться несколько часов кряду, пока стороны не уладят произошедшее и проигравший либо улетит, либо сдохнет. И лучше мучительно.       Такой момент был просто идеален для того чтобы собрать всех выживших в одно место и быстренько залечить, о чём поведал синему Вермитор, тот самый чёрный дракон, у которого и язык без костей, и ипыт в боях — столь же немалый, и... Много чего ещё. Он вообще о многом рассказал.       Начать хотя бы с того, что три круга сделать всё же удалось — да только третий круг был замкнут когда храма как такового уже не существовало. Фаа'рад, в обычной жизни неотступно следовавший за Рее'гатом, успел разрушить тот практически до основания после первого плевка в сторону синей стаи, когда дезориентированные драконы просто не знали что делать. Умный дракон... Либо уж очень услужливый. Рее'гат ныне напирал на общую целостность храма до- и после переломного момента , и его громкий, насмешливый, явно довольный голос был хорошо слышен находящимся снизу. И ведь убеждал хорошо... У золотых как будто есть такая способность по умолчанию. Было слышно, что сотворённое им ни капли не волновало "благорррродного", и любые возражения от противоборствующей стороны отклонялись.       Сиа'ре... Билась с тремя драконами разом, лишь бы не допустить смерти избранника, но помочь ему так и не смогла. Соо'рана сбило целое крыло чёрных, и его разбившееся о землю тело с вдавленным внутрь черепом и вытекшим наружу мозгом Карегар видел ранее, хоть сразу и не признал. Такая мучительная и долгая смерть... Ни тебе прощальной песни, ни изрыгаемых в адрес соперника проклятий — лежит тело, подыхает, вообще без понятия что с ним, но очень больно. Конец истории. Вот и решайте теперь, кем осталась драконица — вдовой или просто одинокой.       За друга было больно и обидно. За погибших сородичей — тем более.       Но где же красный дракон? Фаа'рад существенно склонил чашу весов в пользу своего хозяина внезапной атакой и исчез в суматохе, будто бы его и не было. По словам того же Вермитора, Рее'гат вводит своего цепного пса лишь в наиболее удачный момент и всячески бережёт, не позволяя тому погибнуть в очередной свалке. Так было всегда. Возможно, и Соо'рана сбил он, а не чёрные... Кто знает. Но его отсутствие на поле боя может означать лишь одно — красный притаился недалеко в укромном месте и отлеживается чтобы с свежими силами вступить в новый бой. Он обязательно вернётся — ещё не всё подконтрольно Рее'гату, как бы золотой цвета ржавчины ни хотел обратного. А значит... –Живой?       Надо же, как быстро дошёл... Карегар опустил голову — голос доносился откуда-то из-под передних лап — и встретился взглядом с маленькой зелёной драконицей. Измотанной сверх меры, уставшей, но продолжающей свою работу. –Всё хорошо, Кель.       Её звали Келейр. Именно её забористую для драконицы в столь юном возрасте ругань оценил Вермитор, параллельно помогая всем, чем только мог. Драконица с Лос'Винтаса, что после обучения перешла бы к Соо'рану как целитель. Правда, теперь хозяина нет, и опыта поднабраться пришлось сразу... Карегар еле заметно скривился, опуская на подготовленное драконицей место очередное тело, и вздрогнул от еле слышного, неразборчивого стона: –Вот сволочь... –Лидерран?–и как он его сразу не распознал? С искорёженной передней лапой, с основательно выжженным правым крылом с скошенной вбок челюстью и кучей ран разного рода — но живой, живой и даже что-то соображающий! Синий хищник с на удивление светлым оттенком чешуи перехватил взгляд старого друга и мрачно оскалился, предвещая словесную взбучку, но тут же вновь застонал от боли. –Господа, я в шоке,–целительница проводила быстрый осмотр, очищая от грязи раны где могла,–Раны неглубокие, лапа искривлена но заживёт, прикусу скажешь "пока", крыло... Держать будет, но на хороший полёт не надейся. Мальчик мой, ты выглядишь лучше большинства лежачих! –Его просто нежно потрепала влюблённая в него чёрная кокетка,–Вермитор подошёл сзади, вытягивая шею дабы осмотреть лежачего,–Она так сильно не хотела терять тебя, что решила всего лишь малость изукрасить... –Не загораживай обзор, я занята. –Но ведь тут лучшие места! –Не мешай, и так столько работы...       Глир же глупо улыбался, смотря на друга детства. Он выжил. Он будет жить. Да, покалеченный, как и сам Карегар, но Дер будет жить. Если бы он только не вступал в тот бой...       "А ничего, что это было твоим решением?"       Молодой дракон сдавленно хрипнул, чувствуя сжимающиеся на шее пальцы своей собственной совести.       "Этого могло не случиться. Рассказать, почему?"       Хаос, как же тяжело на душе... –Карегар?-тихий голос друга на мгновение оторвал его от самобичевания. Правда, слышал Глир скорее "Кгарпраоаллхлавл", но и того было достаточно. Легонько улыбнувшись — со стороны могло показаться, что дракон болезненно скалится — синий тихо проурчал: –Поправляйся, старина.       "Врёшь же",-читалось на морде однокрылого, но тот лишь еле заметно кивнул. После расспросит. И пропесочит оболтуса.       Сдавленные крики и разъярённый заставил спорщиков примолкнуть, обратив головы к небу — недалеко от лагеря для раненых падало новое тело. Знакомый голос перепугал Карегара, заставляя смотреть куда угодно, но только не в сторону упавшего. Тяжко... Мышцы шеи разом заболели, как будто дракон мотал головой несколько часов кряду; тело стало ощущаться как что-то мягкое и аморфное, будто бы неживое. Но нужно повернуться... Повернуться — и осознать, что слух его не обманывал.       Молодая вилорогая драконица с чешуёй светло-песчаного цвета...       Полное осознание случившегося дошло не сразу. Карегар смотрел на искореженое тело и вырванный позвоночник; на открытую в безмолвном рёве пасть и медленно стекленеющие глаза; на безжизненную куклу из мяса и кости, некогда бывшую его хозяйкой и не менее близким другом. И не только он смотрел — смотрели и искорёженный в битве Лидерран, и пытавшаяся ранее вправить ему челюсть Келейр, и отпускавший шуточки Вермитор. Головы повернули и прятавшиеся ранее в храме мирные драконы, и изувеченные в бою драконы, ещё сохранявшие сознание.       Это был конец. Бесповоротный. Со смертью Соо'рана бой стал практически бессмысленен; с гибелью Сиа'ре на сопротивлении был поставлен жирный крест. "Сиа'ре, если Рее'гат тебя и правда любит, он не станет рушить церемонию,–паренёк нахмурился,–Драконы уважают чувства своих партнёров, и даже если чей-либо рассудок помутился, в конце концов каждый осознаёт, что есть иные... Пути." "Твои слова подходят для влюблённых, готовых на всё — и в том числе на то, чтобы отпустить избранника,–девушка обернулась и посмотрела Карегару прямо в глаза,–Но не для Рее'гата. Прости, милый, но это не любовь." Теплоту карих глаз сменил украшенный золотистой радужкой вертикальный драконий зрачок. "Это не любовь. Это одержимость."

***

      Рее'гат спустился к телу, украсив себя окровавленными когтями и пастью. На морде дракона с чешуёй цвета ржавчины застыло тупое, непонимающее выражение, как будто он не мог поверить в то, что только что сделал. Золотой сделал шаг, другой, и попытался коснуться когтем разорванной чешуи... –Нет, нет...       Его ярость зашла слишком далеко. –Нет, нет...НЕТ!       Тишину разрезал громкий рёв, а на лагерь раненых спикировал огромный красный дракон, выжигавший каждого видевшего эту сцену. Фаа'рад стремился уничтожить каждого свидетеля — ради своего хозяина, чтобы хоть как-то скрыть случившееся. Громкие вопли зазвучали с утроенной силой, а запах паленой чешуи и жареного мяса, казалось, разлетелся по всему побережью, перебив собой иные, хоть сколько-то отличавшиеся запахи.       Однако Рее'гат не реагировал ни на мольбы о помощи, ни на массовый плач. Его уже ничего не волновало.

***

-ЛОЖИСЬ!-Вермитор прикрыл собой зелёную драконицу, удержал рванувшего вперёд Карегара за шею, украшенную жёстким, изодранным ранее плавником. Языки пламени лизнули вскользь на мгновение его чешую, казалось бы, не причинив особого вреда — чёрные драконы были более-менее защищены от жара золотых. Однако это убеждение тут же было развеяно сильной болью — пламя Фаа'рада плавило даже его шкуру.       Твою ж мать. –Отпусти меня,–прохрипел синий, рванув вперёд с явным желанием отомстить ржавому дракону. Однако чёрный держал крепко, не давая пойти на явное самоубийство,–Отпусти ме... –Гррр...-Вер дёрнул на себя раз, другой, оттаскивая назад синего. Тот упирался, пытался отбиться от хватки напарника... Но Вермитор был старше, крупнее, сильнее, и от того явно выигрывал,–Гррр... –Отпусти,–Карегар рязом обмяк, тело сотрясала крупная дрожь,–Пусти... Он...       Вер стиснул зубы сильнее, будучи явно не готов так резко поменять решение, но в итоге всё решили за него — новым огненным залпом, новыми воплями сгоравших заживо, долетевшими до морды ошмётками чьего-то обугленного мяса. Драконы отшатнулись друг от друга; над их головами пронеслась гранатовая крылатая туша, закладывавшаяся крутой вираж и примерявшаяся для нового плевка. Любая секунда была на счету; промедлишь — попрощаешься с жизнью.       Кто мог хоть как-то передвигаться, устремился в кусты и прятался в лесу, надеясь избежать жестокой смерти. Наивные! дерево отлично горело, служа дополнительным топливом и лишь усугубляя их страдания. Кто-то бился в конвульсиях и катался по земле, стремясь сбить пламя; многие драконы лежали уже мёртвыми, являя миру сморщенные, дурно пахнущие обугленные спины и бока. От их тел шёл густой дым, стремился ввысь и укрывал землю едким "туманом". –Гррр,-выскочившая из-под безопасного крыла драконица попыталась оттащить лежачего в сторону,–Остановите этого безумца, он же всех сожжёт! –Как я тебе его остановлю?–Вермитор следил за красным драконом. Вот он заходит на ещё один круг...–Он даже своих бьёт! –В сторону!–Глир вновь отскочил. Языки пламени лизнули левую часть морды, на мгновение ослепив. Дракон осторожно дотронулся лапой до обожжённого участка, попытавшись, потушить, после чего обратил внимание на оставшиеся на лапе кусочки оплавившейся чешуи. Кто не успел опуститься на землю, кружа в воздухе, пытался хоть как-то остановить красного гиганта. Драконов двадцать кружили, пытались спить с толку Фаа'рада — но гранатовый летел только вперёд, игнорируя удары и завершая своё дело. Касная чешуя оказалась на удивление прочной, а уставшие воины не успевали за полным сил противником.       Синий и чёрный переглянулись, понимая друг друга без слов. Красного нужно было остановить любыми способами, даже ценой собственной жизни. В противном случае не выжил бы никто. Распахнув свои широкие перепончатые крылья, Вермитор всего в пару взмахов поднялся в воздух, терпя боль, терзавшую его обожжённую спину. Карегар поднимался следом — медленнее, прилагая больше усилий на полёт, но стараясь не отставать. Они старались залететь красному за спину, чтобы напасть оттуда. А Келейр... Келейр занималось тем, что умела лучше всего — пыталась успокоить паникующих, отвести из подальше и спасти хоть кого-то. Пусть это было бы совершенно бесполезным занятием. -КАК ПРИЯТНО ВИДЕТЬ ТЕБЯ ВНОВЬ, МАЛЕНЬКИЙ КРЫСЁНЫШ.       Карегар заскрежетал зубами, безошибочно осознав, кто обратился к нему. Красный же дракон, словно ждавший от них атаки с самого начала, распахнул крылья и выровнял своё массивное тело, тормозя и оборачиваясь к атакующим. Из раскрывшейся пасти вырвалось смертоносное пламя. Кто знает — не успей драконы среагировать и увернуться, возможно, последовавших вслед за этим событий попросту бы не было. –Знакомы?–Вермитор даже не запыхался. Уворачиваясь от мощных, выверенных, но медлительных атак своего агрессивного сородича, он старался найти слепую зону, незажившую рану или старый шрам — хоть что, то что могло бы ослабить противника и привести к победе. Увы, усилия были тщетны. –Да,–Карегару, не учившемуся ранее летать так по-боевому, приходилось хуже. Языки пламени хоть и вскользь, но доставали его, причиняя жуткую боль. На крыльях расползались тёмные пятна; темнела и плавилась чешуя на спине, а лететь становилось всё сложнее. Своё морозное дыхание Карегар сначала старался применить для того чтобы хоть как-то сбить противника, но тому словно бы было всё равно — и в итоге ледяная крошка покрывала тонким слоем обожжённые участки тела, давая возможность продержаться ещё немного и быстро тая после нового огненного залпа. В голову лезли навязчивые воспоминания о прошлом, и в них фигурировал этот чёртов красный дракон.       Он был везде.

***

Холодная сталь едва касается незащищённого горла. Держащий правой рукой рукоять меча мужчина медленно поднимает руку, отводит её чуть влево, позволяя острому концу скользнуть вверх, до основания нижней челюсти, распарывая тонкую кожу. "Боишься?"       Карегар смотрит ему прямо в глаза — тёмная радужка сливается с расширенным от возбуждения зрачком, от чего те ощущаются искуственными, принадлежащими какой-нибудь уродливой театральной кукле. Глаза, в которых нет ничего живого. "Ответь мне, крысёныш."       Лезвие идёт выше и чуть вправо, оставляя за собой тонкий кровавый след, застывает у самого уха. Красному дракону хватит всего одного лёгкого движения, чтобы отсечь мешающий двигаться лезнвию отросток. Либо — чтобы отрубить ему голову. На его усмотрение. "Молись."       Клинок прижимается к коже, углубляя рану, рискуя добраться до ближайшей вены. "Молись."       Мальчик плачет. Молча, не смея даже шевельнуться. На плечах и спине прорезались первые светло-синие чешуйки, глаза начали меняться — радужка потемнела,приобретя насыщенный синий цвет с едва заметными серебтяными искорками, а ранее круглый зрачок вытянулся по вертикали, расширяясь, выдавая безотчётный ужас.

***

      Идея, возникшая в голове, была до того невероятна, что казалась безумием. Проще было бы отступить. Но Карегар лишь заложил очередной кривой вираж, взлетая выше, быстрее, после чего сложил крылья и спикировал прямо на противника, копируя атаку Вермитора. Столкновение подобного рода было рискованным шагом, но...       Если он отомстит за унижение       Если он защитит выживших       Если он сможет искупить свою вину       Если... Карегар видел в глазах Фаа'рада торжество. После — удивление. А затем синий дракон рухнул красномк на спину и широко раскрыл пасть.

***

–МОИ ГЛАЗА!       Вермитор еле успел уйти вниз и влево, дабы не попасть под острые когти, и отлетел к ошеломлённым собратьям. Чёрные драконы круили над пожарищем, решая что делать дальше, а на их глазах разворачивался самый бредовый сценарий, на который только можно было рассчитывать.       Огнедышащий красный дракон ревел, вихлял в воздухе из стороны в сторону, то пытаясь взлететь как можно выше, к солнцу, то устремляясь вниз и лишь в последний момент раскрывая крылья, избегая столкновения с землёй. Он продолжал плеваться огнём во все стороны практически без перерыва, то образуя кольца пламени, то расчерчивая небо искооеженным алым узором. Тянул лапы к спине и морде, пытаясь подцепить и скинуть с себя небольшого синего, вцепившегося в гранатовую чешую подобно голодной пиявке.       "Крысёныш", едва оседлавший золотого, драл когтистыми задними лапами спину противника, иной раз попадая по основанию крыла, и с громким урчанием то и дело бил передними лапами в морду, пытаясь ослепить противника. Обожжённая глотка выпускала всё новые морозные облачка, покрывающие льдом морду золотого и промораживающие пробитые глазные яблоки. И красный ничего не мог с этим сделать.       Он просто не дотягивался.       Вермитор не смог бы напасть на красного, не задев синего самоубийцу — потому как идти в лобовое столкновение было чистейшим самоубийством — а потому оставил красного дракона на Карегара и спикировал вниз, к Рее'гату. Без своего цепного пса ржавый практически беззащитен.       Чёрный дракон сбил с лап своего хозяина и сеньора, теперь уже бывшего, судя по всему, и навалился сверху, прижимая к земле, блокируя возможность оттолкнуть себя и улететь. Убивать его Вер не собирался. Лишь держать до того момента, пока не прилетит помощь с островов.       Вдалеке уже был слышен рёв летящих на горячее золотых драконов.