Learn

Габриэль остается, чтобы убедиться, что Сэм останется Сэмом. В это же время Сэм начинает находить легкое утешение в шутках трикстера и плане оздоровления человека. Воздух уже был наполнен душным затхлым ветром, когда на следующий вечер они пробирались мимо дома Хюэтов, решив, что их тропа будет самым простым способом добраться до леса, ведущего к старым шахтам. Когда они приблизились к озеру, Сэм не мог отделаться от ощущения, что входит в чужую собственность, на которой горел и мигал знак «Вход воспрещен» где-то вне поля его зрения. Габриэль держался рядом с ним, чуть правее, чувствуя ясное предупреждение в воздухе прямо своей благодатью. Он казался непринужденным в сосновом лесу, несмотря на напряженную мистическую атмосферу и быстро надвигающуюся темноту. Его это не волновало — он был больше всех в этом лесу. Отводя от трикстера взгляд, Сэм не мог не задаться вопросом, насколько могущественным на самом деле был Габриэль, если тот даже немного не беспокоился о древнем звере, защищающем медь, все еще оставшуюся в шахтах на берегу озера. Почувствовав, что Габриэль остановился у самого берега, Сэм притормозил прямо у шахт: — Что такое? Ты что-то видишь? Габриэль покачал головой, его глаза смотрели на темное озеро, ясно видя дно, несмотря на черную как смоль воду. — Нет, это, наверное, внутри. Там есть туннель, который идет в нижние пещеры из озера. Возможно, поэтому он обосновался именно в этой шахте, а не в других. — Тогда запечатать его будет просто. — Сэм перевел взгляд на вход в шахту и задумался, сжимая в кармане талисман. Габриэль оглянулся на него через плечо, прежде чем снова посмотреть на рябь от ветра на воде: — Только ничего не бери. Мы должны оттолкнуть его как можно дальше в пещеры. — Он полностью повернулся к Сэму, когда человек включил свой фонарик и направился ко входу, наклоняясь под барьерами и вывешивая предупреждения. — Гейб, я не собираюсь ничего брать. За все платишь ты, зачем мне медь? — поднял на него бровь Сэм. Гейб цокнул позади него, свободно опустив руки и оглядывая влажные стены: — Это сложнее, чем кажется. Мишипишу созданы для испытания смертных, поддаться не так уж трудно, — серьезно закончил он, прежде чем до него дошли слова Сэма. На мгновение он теряет дар речи и машет рукой в темноте для драматизма. — И что это за хрень теперь? Это все, что я для тебя? Сладкий папочка? Не то чтобы я был против, но мне кажется, что я упускаю часть сделки! Сэм усмехнулся на взбудораженного трикстера, в то время как они углублялись в шахту, светя фонариком. Когда он посмотрел налево на широкий туннель, отходящий от основного, то резко остановился. Положил руку Габриэлю на грудь, чтобы остановить его. Сэм мог поклясться, что видел, как что-то ползло в темноте. Габриэль резко замолчал, пытаясь заглянуть за угол в окружающую темноту. Сэм увидел, как он махнул головой влево, и держался рядом, пока они сворачивали в темный туннель. Он нахмурился, они должны быть уверены, что мишипишу здесь: размещать талисман, если его нет, было бы бессмысленно, и они могли использовать его только один раз. Габриэль тоже хмурился, оглядываясь назад, а его глаза начали светиться в сырой пещере, мед уступил место сине-золотому вихрю благодати. В темном туннеле эхом отдавались шаги, пока они уходили все глубже и глубже. Сэм делает широкие взмахи фонариком влево-вправо и назад в попытке разглядеть сквозь кромешную тьму холодной мокрой шахты. Желтый свет отражался на крупицах медной руды, все еще выстилающей стены. Груды сырой меди становились толще и учащались по мере того, как они продолжали двигаться, в то время как Сэм светил на них все дольше. Габриэль посмотрел на него, замечая, как его взгляд продолжает возвращаться к мерцающим зеленоватым пятнам меди на стенах шахты вокруг них. — Сэм, оно наблюдает за нами. Оно определенно здесь, — прошептал он, нащупывая куртку Сэма и напоминая ему сосредоточиться. Сэм медленно кивнул, сморгнув голос, говорящий ему откопать маленький кусочек, всего лишь кусочек. Вместо этого он сосредоточился на крепкой хватке на куртке и тепле тела так близко к его спине. — Если мы продолжим, он заманит нас в ловушку, — сказал Сэм, немного прогнав туман из головы, его слова все еще были бессвязными. Габриэль посмотрел на него в согласии, и взгляд уловил мягкое свечение чешуи недалеко от них. Руки крепче сжали Сэма, пока он обращался к старому разозленному существу: — Талисман удержит тебя здесь. Свяжет тебя с шахтой и озером. Заметив, к кому так успокаивающе обращается Габриэль, Сэм вернул внимание. Притаившееся прямо за углом существо было прекрасным и ужасающим. Посветив ближе, он смог разглядеть пылающие красные кошачьи разрезы его глаз. Морда напоминает рысиную, только уши и подбородок шире, более заостренная и пестрая, чтобы соответствовать мутным водам близлежащих озер. Рядом с массивными перепончатыми когтями, как у морских змей, взмахивал изогнутый хвост. Согнутая спина была покрыта шипами, каждый из которых мерцал и светился разными неоновыми цветами. Сэм видел, как рысь приблизилась и наклонила голову, будто соглашаясь со словами Габриэля. Низкий рокочущий рык вырвался из ее горла, прежде чем она отступила глубже в пещеры, которые называла домом, желая, чтобы ее оставили в покое, как это было на протяжении десятилетий. Светящийся окрас, казалось, рябил, растягиваясь и останавливаясь в своем вращении. Она остановила свои светящиеся красные глаза на Сэме. — Мы позаботимся о том, чтобы люди держались подальше. Шахты больше не будут расчищены, чтобы мы не забрели в твой дом. — Сэм чувствовал, что понимает гнев существа, которое, скорее всего, было здесь веками. Те, кого оно убило, украли медь, в то время как она должна была быть отдана тем, кого мишипишу счел достойными. Оно сделало то, что было в природе любого животного, чтобы защитить свою территорию. Габриэль посмотрел на охотника, удивленный пониманием в его голосе. Светящиеся глаза снова переместились на мишипишу, когда тот исчез глубже в своем логове, удовлетворенный тем, что его проблему решат. Сэм решил не искушать судьбу, если существо передумает. Он вытащил из кармана талисман и краску и медленно нарисовал символы защиты под благословением Громовой птицы на стенах шахты, копируя изображение, которое дали им старейшины. Проверил их перед тем, как повесить талисман между ними в центре туннеля. Габриэль наблюдал, как Сэм критическим взглядом осматривает символы, зная, что до этого у охотника не было достаточно времени, чтобы попрактиковаться. Трикстер тихо вздохнул, чувствуя активацию печати — в эфире появляется прочная стена, прорезающая землю. Сэм посмотрел поверх невидимой стены и увидел, что символы начинают светиться. Он повернулся к Габриэлю, довольный тем, что все вышло. — Твой выход, — сказал он, уперев руки в бока и дернув подбородком в сторону полубога. Габриэль ухмыльнулся, светящиеся глаза завихрились быстрее. — Давай, Сэмэлэм. Давай выберемся отсюда, пока я не начал встряску. Сэм успел кивнуть, прежде чем Габриэль щелкнул пальцами, и они оказались перед шахтой. Он рассмеялся над беспокойством Сэма, наблюдая за ним смеющимися глазами. Оказавшись в лунном свете, Сэм замотал головой, яростно моргая от его внезапности. Габриэль продолжал посмеиваться, снова щелкая пальцами, и ночной воздух разрезал звук грохота. Сэм смотрел, как озеро покрывалось рябью из-за камнепада из шахт. Грязь и земля навсегда закрывают вход, словно невероятно толстая стена, и заполняют туннели, ведущие в запечатанные глубины дома мишипишу.

* * *

Сэм прочесывал пальцами волосы, пока они возвращались в свой гостиничный номер. Он жалел, что не послушал Габриэля, который предлагал поесть перед тем, как отправиться в шахты. Мышцы были напряжены от ходьбы по лесу, а затем лазанию по сырым темным туннелям. Каким бы усталым ни было тело, разум, похоже, успокоился после первой удачной охоты без семьи. Неудивительно, что помощь городу и старому существу поможет ему почувствовать себя спокойнее и больше походить на себя. Он не мог не задаться вопросом, было бы то же самое с Дином или насколько иначе все пошло бы с его отцом, а не с Габриэлем. Сэм взглянул на своего напарника по охоте, когда тот плюхнулся на диванчик. Габриэль застонал, вытягиваясь на мягких подушках в небольшой гостиной, прежде чем начать листать кабельные каналы. Бессмертный или нет, наблюдать за Сэмом и делать все возможное, чтобы человек взял на себя инициативу, было утомительно. Сэм смотрел на него, прежде чем потер лицо. — Мне нужен душ, — проворчал он, чувствуя, как от него воняет озерной водой и сырой землей. — О, это приглашение, Геракл? — усмехнулся Габриэль, играя бровями. Сэм с ворчанием закатил на него глаза и закрыл дверь ванной, демонстративно заперев ее за собой. Это только заставляет бога смеяться сильнее. — О да, запри дверь! Защити свою скромность! — драматично крикнул он сквозь смех. Сэм почувствовал себя лучше после горячего душа и смены одежды, выйдя в свежих спортивных штанах и рубашке без рукавов. Он не удивился, увидев трикстера бездельничающим на том же месте, или что перед ним появился маленький кофейный столик, заставленный коробками с едой на вынос. — Бургеры… и китайская кухня? — спросил он, с приподнятой бровью глядя на разлегшегося Габриэля. Тот повернул к нему голову, напевая в знак одобрения при виде все еще сохнущей фигуры Сэма. — Я не мог решить. Чувствуешь себя лучше? — прямо спросил он, будто его медовые глаза не скользили по широкой груди Сэма, отмечая, как белая рубашка прилипла к влажному телу. Сэм демонстративно избегал заинтересованного взгляда, кивая в ответ и бесцеремонно сталкивая ноги Габриэля с двухместного дивана. — Да, не так напряженно, — сказал он, заняв место рядом, чтобы самому оглядеть стол и решить, что поесть. Губы Габриэля дрогнули от этого действия, он был доволен комфортом Сэма с ним. Наклонившись, чтобы взять гамбургер, когда Сэм выбрал спринг-ролл, он сухо сказал: — Я имел в виду не только твои натруженные мышцы, умник. Сэм фыркнул, откинувшись на спинку дивана и положив руку на левый подлокотник, и подумал о своих ощущениях. — Да. — Его лицо было решительным, когда он снова заговорил, уверенно кивая в знак подтверждения. — Да, охота помогла. Помогла городу и не дала умереть другим. Я не могу отвернуться от того, что делает моя семья. Даже если это плохо кончится, кто-то должен это делать. Охота что-то значит. Габриэль понимающе улыбнулся: — Помощь другим, как известно, имеет некоторые положительные побочные эффекты. Я предпочитаю осуждение и наказание… но это просто старенький я. Сэм закатил глаза, пока они молча ели. Мысли крутились вокруг охоты, звук телевизора превратился в белый шум на заднем фоне. Работать с Габриэлем было хорошо и естественно. Сэм не замечал, как тот переключал каналы, то и дело бормоча себе под нос о плохих вариантах. Он снова сосредоточился на боге, сидящем так близко к нему, когда услышал что-то, требующее ответа. — Мм? — переспросил Сэм, повернувшись к Габриэлю, ожидавшему с приподнятой бровью. — Земля вызывает Сэмэлэма. Я сказал, что тебе стоит поискать другое дело. Мне нужно быстро выполнить одну работу, а потом я вернусь, — повторил Габриэль, желая убедиться, что Сэм знает, что он уходит и, самое главное, что он вернется. — У меня от этого зуд. Сэм моргнул, внезапно исполнившись удивлением и смущением: за последние три недели, с тех пор как Габриэль вошел в его жизнь, трикстер не покидал его. Даже ночью, когда он просыпался от кошмара, Габриэль сидел в своем кресле и смотрел телевизор или читал старую книгу. Сэм отвернулся, пытаясь совладать с выражением лица. Мысль о том, что он вдруг останется наедине со своими мыслями, вызывала раздражение. — Я скоро вернусь, Сэммуз, и тогда мы сможем отправиться на новую охоту. Я не задержусь. — Когда Габриэль говорил, его голос и лицо смягчились, что было редкой для него открытостью. Полностью повернувшись, он мягко положил левую руку на бицепс Сэма. Сэм дернул ртом, и лицо Габриэля скривилось от беспокойства, ставя под сомнение его решение ненадолго высунуться. Сэм кивнул, собираясь. Какое-то время он будет в порядке без Габриэля. Он сможет побыть наедине с собой несколько часов, особенно когда нужно выполнить задание. — Да, конечно, не будь наседкой, чудак, — хмыкнул он, решив не так сильно зависеть от Габриэля в своем собственном счастье. Тот наблюдал за ним, отстраняясь, и смех медленно возвращался в его глаза: — О, ты и половины не знаешь, Джолли Грин. Вскоре после этого он ушел, задержавшись около Сэма, чтобы убедиться, что его можно оставить одного на несколько часов. Тот фыркал на чрезмерно встревоженное божество, но внутренне ценя это. Он сдавался перед лицом привязанности Габриэля. Габриэль отсутствовал десять часов. Не то чтобы Сэм слишком хорошо знал тишину уютного гостиничного номера без него. Даже при включенном телевизоре он обнаружил, что ему не хватает рассказов и пустой болтовни, которые сопровождали Габриэля. Сэм смог не только найти дело и составить краткий список возможных существ, но и исследовать Габриэля. Не получалось перестать думать обо всем неизвестном о нем. Он обнаружил, что скучает по теплому присутствию бога. Вскоре он уставился в стену и поник, когда, прищурившись, посмотрел на часы рядом с огромной кроватью. Сэм наконец попытался уснуть около трех часов ночи. Через два часа Габриэль вернулся в комнату, переодевшись. Его глаза быстро нашли полусонного Сэма, и он был рад, что решил переодеться из запачканной серой и кровью одежды. Его дело заняло больше времени, чем он хотел. Выследить Руби было так же легко, как и поразить ее. Он не думал, что ему придеться напрячься, когда он нашел теперь уже изгнанную Лилит. Габриэль плюхнулся в кресло, приглаживая волосы. Он опасался, что щелчок не поправил их должным образом после битвы с демонами. Изгнать Лилит обратно в Ад и снова связать ее там было нелегко, и он даже молчал о массовом использовании небесной силы. Сэм быстро встряхнулся, услышав возвращение Габриэля, и сел на кровати: — С возвращением. — Голос звучал хрипло и сонно. Устраиваясь поудобнее в своем деревянном кресле и пытаясь вести себя непринужденно, Габриэль кивнул: — Ты должен спать. — Он не удивился беспокойному сну охотника, не став заострять на этом внимание. — Нашел дело? Он не ожидал, что Сэм сможет заснуть, этот человек редко когда-либо спал в одиночестве. Его детство прошло в тесноте с отцом и Дином, а взрослая жизнь — в общежитии, с партнерами или снова с Дином. Габриэль был простой заменой тела рядом, звуком жизни вокруг. Он не хотел уходить, но с Руби и Лилит нужно было разобраться. Демоны были первым ударом, который он нанес за многие столетия, и он знал, что демонстрация запятнанной благодати заставит всех задуматься. Это связывание последней печати все поменяло, и вскоре воинство заглянет к ним. Сэм кивнул, приподнялся на кровати и прислонился к спинке, вернув Габриэля обратно в действительность: — Да, и у меня есть некоторые идеи насчет того, что это такое. Отсюда всего восемь часов езды на север, так что мы могли бы выехать утром. — Попробуй немного поспать. Я посмотрю новую серию «Доктора Секси» и перечитаю это. — Габриэль, что-то напевая в темноте, медленно встал и схватил со стола записи Сэма, чтобы просмотреть их. — Как ты смотришь эту чушь? — усмехнулся Сэм, свернувшись калачиком на кровати. — Он доктор и он сексуальный. Что еще тебе нужно, Самару? — пожал плечами Габриэль, глядя на него через плечо, и откинулся на спинку кресла.

* * *

В течение следующих двух месяцев они нашли свой ритм. Вместе охотились, и Габриэль больше никогда не покидал Сэма. Тот привык охотиться без брата и вместо него охотиться с Габриэлем. Они находили больше дел, и Сэм искал в том числе такие, где мог помочь не только людям, но и сверхъестественному виновнику. Такая охота казалась более честной, будто он помогал не только себе по окончании дела, и не только своему виду. В итоге Габриэль взял Сэма в клуб после их первого полного месяца вместе, чтобы отпраздновать окончание плана оздоровления. Трикстер считал, что Сэм уже способен заботиться о своих основных потребностях без ежедневных напоминаний. Впервые за многие годы Сэм просто развлекался. Способность Габриэля заговорить практически с кем угодно привела к интересному вечеру, закончившемуся концертом довольно приличной блюзовой группы. Сэм должен был признать, когда, спотыкаясь, возвращался в их гостиничный номер, что ему действительно понравился сюрприз. Через несколько дней после их неожиданной прогулки Сэм начал беспокоиться, что Габриэль уйдет. Если Сэм пришел в себя, работа трикстера была завершена. Тот мог уйти, но он привык к его способностям и особенностям. Он научился лучше читать его, научился также находить время, чтобы оплакивать своего брата. Габриэль заботился о деньгах и следил за тем, чтобы у Импалы каким-то образом никогда не заканчивался бензин и чтобы за ней хорошо ухаживали. Габриэль помогал на охоте, но всегда следовал за Сэмом, вмешиваясь только по его просьбе. Его болтовня постоянно вызывает у Сэма эмоции. Не хотелось думать о том, что он внезапно уйдет и не вернется. Когда они вдвоем стали чаще охотиться, Габриэль переключился с отелей на свои апартаменты по всей стране. Весть о том, что Сэм Винчестер нашел нового таинственного напарника, привлекала все больше внимания сообщества. Это внимание только заставляло сильнее беспокоиться о том, что трикстер уйдет и вернется к своим трюкам. Беспокойство Сэма утихло после того, как слухи росли, а Габриэль продолжал оставаться с ним. Тот даже познакомил Сэма со своим маленьким терьером, когда они вдвоем сделали своего рода базу в одном из домов Габриэля на северо-востоке. — Сэммикинс! Ты случайно не любишь собак? — позвал Габриэль из кабинета. Он прислонился к перилам, смотря на Сэма с лестничной площадки. Сэм поднял глаза с кухни, где пытался следовать рецепту в одной из многочисленных поваренных книг Габриэля. — Да. Вообще-то, я всегда хотел. Но это было небезопасно, и было достаточно сложно позаботиться хоть о себе, понимаешь? — Идеально, — сказал Габриэль внезапно прямо позади. Сэм подпрыгнул, с проклятием уронив деревянную ложку в кипящую кастрюлю: — Сколько раз я должен повторять тебе, что так делать нельзя, Гейб?! Он обернулся, обвиняюще тыча в него пальцем, но тут же вздрогнул при виде маленькой собачки, которую Габриэль держал на руках. Хвост терьера яростно вилял, сотрясая все маленькое тело, пока пес лизал ликующее лицо своего хозяина. — Познакомься с моим маленьким Батеркапом. Я подобрал его после одного моего трюка, возможно, ты его помнишь. Чувак в канализации? — хмыкнул Габриэль, почесывая пса за ушами. Сэму не пришлось долго думать, чтобы вспомнить аллигатора, который съел человека, тайно экспериментировавшего над животными в канализации. — Это одна из собак? Где он был все это время? — спросил Сэм, позволяя Батеркапу взволнованно обнюхивать и облизывать его протянутые пальцы. Он не был удивлен, что Габриэль питает слабость к животным. — Ага! Починил его и оставил у себя. Он отдыхает в карманном измерении. У меня много животных в мире-убежище. Но я привык к маленькому парню, я немного скучал по нему, — ответил Габриэль. Сэм поднял на него взгляд от возбужденно лающей между ними собаки. Габриэль оставил ее, чтобы помочь ему. Сэм сильнее улыбнулся, оглядываясь на пса, счастливый, что Габриэль был рад разделить с ним Батеркапа. Несмотря на то, что Сэм до сих пор не понимал ни прошлого Гейба, ни того, кем и чем он был на самом деле, тот делился с ним своими домами, историями, а теперь и частью своей жизни. Сэм был уверен в своем понимании того, кем по крайней мере был Габриэль сейчас. От знания хотя бы этого вопросы, кружащиеся вокруг невозможного трикстера, казалось, меркли. — Я люблю его. Я рад, что ты привел его домой, — сказал Сэм просто, глядя на Габриэля, пока Батеркап позволял почесывать себе живот. — Держу пари, тебе бы понравилось ходить со мной на пробежки, а, щенок? Спокойствие новой нормальности, домашняя атмосфера их дома и баланс, который Сэм нашел с Габриэлем, отогнали его беспокойство по поводу вопросов между ними, его чувств к богу и окружающих их слухов. Когда Бобби опять начал звонить, Сэм сбрасывал звонки снова и снова. Взгляд Габриэля каждый раз падал на телефон, и он, казалось, всегда находил историю об отце или семье, а затем о горе. Сэм понимал намек в каждой казуальной сказке, основанной на многочисленных приключениях Габриэля на протяжении истории. Когда Бобби позвонил в следующий раз, Сэм наконец взял трубку. Их первый за почти три месяца разговор тот провел, костеря Сэма за то, что он не поддерживает связь. Сэм принимал потоки брани, а Габриэль наблюдал с заднего крыльца, бросая мяч Батеркапу со своего кресла, которое теперь находилось под крытым патио. Сэм вздохнул, собирая слабые извинения, зная, что беспокоит Бобби своим молчанием в трубку. Когда Бобби, наконец, почувствовал себя удовлетворенным, они оба замолчали, и Сэм лишь в общих чертах затронул Габриэля. — Он действительно помог мне. Заставил меня бросить пить и вернуться к охоте. Он отличный напарник. Он меня прикроет, Бобби. — Сэм не мог сдержать улыбку в голосе, наблюдая за Габриэлем из кухни. — Вообще-то именно он заставил меня перестать избегать тебя и взять трубку. Мне правда жаль, Бобби. Мне просто нужно было время, — сказал он, глядя на свою руку, барабанящую по поверхности кухонного острова. Бобби вздохнул и хрипло сказал: — Что ж, поблагодари его за меня. Я рад, что у тебя все хорошо, Сэм. Я знаю, это было нелегко. — Он сделал паузу, желая увидеть Сэма, но не желая давить в опасении, что тот закроется. — Расскажи мне о своих охотах, парень, что-нибудь интересное? Сэм расслабил плечи, когда ожидаемый вопрос не прозвучал. Он скучал по Бобби, но мысль о его встрече с Габриэлем, особенно когда у Сэма не было ответов, которые Бобби ожидал от него, казалась пожаром, который не хотелось разжигать. Не говоря уже о том, что он не был в восторге от мысли вернуться на место захоронения Дина или в знакомый дом Бобби без своего брата. Легкий баланс дружбы между Габриэлем и Сэмом не нарушился даже несмотря на еженедельные телефонные разговоры с Бобби. Однако дни шли и момент, когда Бобби захочет их увидеть, быстро приближался. Сэм начал грызть себя постоянными вопросами, которые никогда не задавал Габриэлю. Ему казалось, что старый бог знал о Сэме все: и прошлое, и настоящее. А Сэм на самом деле ничего о том не знал. Он понимал, кем был Габриэль. Тот был заботливым, забавным, но жестоким, когда кто-то нарушал его моральный кодекс. Существо обладало бурными эмоциями, научившись прятать их за шутками, и делилось своей с трудом завоеванной мудростью самыми нелепыми способами. Но Сэм знал, что нет никакого обманщика по имени Габриэль, он знал это. Так кем и чем тот был? Сэм повернул голову, глядя на невысокого мужчину. Сейчас они смотрели какую-то второсортную романтическую комедию, которую, как Габриэль настаивал, стоило посмотреть. Сэм только сейчас осознал: ноги Габриэля лежат у него на коленях, а правая рука Сэма удобно лежит сверху. Когда это стало тем, как они всегда сидели вместе? В последнее время их дружба стала более физической, как Сэм подумал сейчас. Когда кто-то из них проходил мимо или они разговаривали друг с другом, их прикосновения были затяжными. Габриэль начал открыто лежать и прижиматься к боку Сэма на диване, когда они смотрели телевизор ночами. Сэм закусил нижнюю губу. Он должен был знать по крайней мере одну важную вещь. Когда он осторожно поднял вопрос, то спросил медленно: — Почему ты назвался Габриэлем? — Он почувствовал, как на его коленях напряглись ноги собеседника при простом вопросе. Сэм решил смотреть прямо перед собой на экран, давая Габриэлю иллюзию пространства. Он чувствовал на себе золотой взгляд, чувствовал, как другой думает, что ответить. Габриэль никогда не хотел лгать ему, он так долго этого избегал. Наслаждаясь нормальной жизнью с Сэмом, он знал, что Небеса скоро найдут его и что Дин еще может вернуться. Габриэль знал, что этот пузырь с Сэмом скоро лопнет. Так или иначе, он хотел наслаждаться этим до тех пор, пока мозг Сэма позволял. — Я знаю, что это не может быть твоим именем, если ты обманщик, — заговорил Сэм в ответ на продолжающееся молчание. Он все еще смотрел на плоский экран перед ними, рука теребила джинсы Габриэля. Эти слова ограничивали варианты ответов. — Я когда-то был им, — тяжело начал Габриэль, но затем продолжил: — Учу тебя, решаю тебе помочь. Впервые за долгое время я почувствовал себя Габриэлем, малыш, — нашел он наконец слова после долгой паузы. Сэм моргнул от откровенной честности в часто дразнящем голосе, он ожидал еще одного неответа или избегания. Медленно кивнул, принимая ответ и обдумывая имя и свои исследования по этому поводу. Не в силах больше сопротивляться тому, чтобы посмотреть на Габриэля, Сэм повернулся и обнаружил, что тот вернулся к просмотру фильма, фактически завершая разговор. Он вздохнул, еще больше расслабившись на подушках и снова глядя в телевизор. Машинально сжал руки вокруг икр Габриэля, принимая информацию и откладывая ее в папку, чтобы в другой раз достать и подумать. Сэм не променял бы обретенную близость или отношения, которые у них сложились, на то, чтобы требовать ответов. Габриэль вознаградил его честностью и с самого начала использовал свое настоящее имя. Это что-то значило. — Ну, думаю, что все еще могу называть тебя Гейбом, — сказал Сэм с лукавой улыбкой в наступившей между ними тишине. Другой рассмеялся, глядя на него с притворным ужасом, но живыми и насмешливыми глазами: — Я даю тебе самые оригинальные, очаровательные и славные прозвища, Сэминатор! — Новое заставило Сэма смеяться, откинув голову на спинку дивана, а Габриэль продолжил свою тираду, полностью повернувшись к нему. — И я получаю Гейба! Что случилось с медовыми глазками? А, Сэмюэль Винчестер? Мне стыдно. Стыдно! Сэм рассмеялся над его драматизмом до ямочек на щеках, наслаждаясь этим ощущением. Какими бы ни были их отношения, легкость возвращается радостным глотком свежего воздуха. — Не знаю, мне кажется, Гейб лучше. Коротко и просто, прямо как ты, — усмехнулся Сэм, наклонив голову в сторону Габриэля, и его карие глаза сверкнули от собственной шутки. — Ух ты! Ну, никогда! Ты действительно жестокий и ужасный великан, Сэмбо, — ахнул Габриэль, глядя с комичным шоком. Ему нравился Сэм, который мог участвовать в его шутках и быть более веселым компаньоном. Оставив Габриэля с его прошлым, Сэм потратил время на изучение существа в течение следующей недели. Он знал, что тот был в курсе более внимательных поисков имени. В конце концов Сэм нашел ответ, но сопротивлялся ему. Единственный Габриэль, которого он мог найти в любом предании и который был достаточно стар, чтобы соответствовать уровню силы, привычному Сэму, был слишком многим, чтобы это принять. Сэм продолжал отталкивать свои вопросы так же, как отталкивал и Бобби. Третий раунд еженедельных звонков принес еще больше вопросов от него. Бобби начал расспрашивать Сэма не только о его таинственном компаньоне, но и о том, когда они снова увидятся. Бобби пытался делать вид, что понимает, когда Сэм отталкивает его, но Сэм знал, что рано или поздно им придется увидеться. Сэм не уклонялся от Габриэля во время его обычных разговоров с Бобби, однако бог никогда не обсуждал их, несмотря на то, что слышал. Он никогда не упоминал идею навестить старшего охотника и никогда не спрашивал, хочет ли Сэм, чтобы он ушел. Сэм был благодарен, ему не хотелось терять то, что они делили. Но он был уверен, что Габриэль в конце концов захочет вернуться к своим обязанностям трикстера. Молчание Габриэля по этому поводу не мешало мысли о том, чтобы быть без него, крутиться в голове. Сэм не мог перестать беспокоиться о том, что, если он подтолкнет Габриэля к этой теме, то вскроет рану. Это же беспокойство было настоящей причиной, по которой он действительно не хотел навещать Бобби. От опасения, что Габриэль поймет, что Сэм будет в порядке с Бобби и сможет вернуться в свою старую охотничью сеть, и не будет поддерживать с ним связь. Какой бы сверхъестественной сущностью тот ни был, Сэм уже давно примирился с этим, и его чувства были вызваны не только тем, что ему не хотелось быть одному. Они стали намного ближе. Сэм считал Габриэля своим другом и напарником, и ему не хотелось терять это. Как и то, во что это могло превратиться. Он не упускал из виду молчаливую близость, которую они разделяли на диване или за кухонным столом. Не мог игнорировать месяцы флирта и непристойных комментариев, которые Габриэль ему отпускал. Как и то, что сам каждый раз отвечал. Габриэль может стать тем, с кем получится разделить остаток своей жизни и при этом продолжить спасать людей. Сэм делал растяжку перед входной дверью в гостиной, готовясь к утренней пробежке с Батеркапом. Это станет еще одной вещью, по которой он будет скучать, если Габриэль уйдет. Сэм влюбился в смешанный лес вокруг дома. Ему нравились лесные дорожки и пробежки с милым энергичным терьером. Он достаточно перевозил чемодан и останавливался в мотелях или чем-то похожем и не хотел думать, что больше никогда сюда не вернется. Батеркап нетерпеливо подпрыгивал у ног, ожидая поводка. Габриэль наблюдал за Сэмом, который делал растяжку и выглядел задумчивым. — Не забудь хорошенько попотеть, пока будешь гулять, малыш, — окликнул он, опершись руками о спинку дивана и наблюдая за напрягающимися и расслабляющимися мускулами Сэма. Тот с ухмылкой вздохнул, наклонился и закончил разминать ноги. Габриэль просвистел, глядя на упругую задницу в баскетбольных шортах. Сэм усмехнулся, цепляя Батеркапу поводок, и ответил на откровенную похоть бесстыдным саркастическим флиртом: — Не волнуйся, я уверен, что Батеркап измотает меня до нитки, медовые глазки. От постоянно теперь используемого прозвища Габриэль рассмеялся. Его благодать все еще таяла каждый раз, когда Сэм произносил это. Маленький терьер залаял, напоминая о том, как ему нравиться бегать с человеком. Он радостно кружил у двери в ожидании. — Ну, если нет, у меня есть несколько предложений. — Глаза Габриэля плясали, и он облизал губы языком. — Вернусь, — фыркнул Сэм, не в силах удержаться, чтобы не заметить вспышку розового, прежде чем встряхнуться и выскочить за дверь с Батеркапом по пятам. Габриэль мурлыкнул в последний раз, и Сэм уловил буйный смех, закрывая за собой дверь. Он будет продолжать отбрасывать свои вопросы и вопросы Бобби, чтобы это длилось еще немного. Сэм продолжал отбрасывать их, пока после трех с половиной месяцев вместе больше не смог. Бобби позвонил, не оставляя другого выбора, кроме как вернуться. Старший охотник сказал, что знаки демонов появляются все ближе и ближе к месту захоронения Дина и множатся. Сэм больше не мог протестовать, не теперь. Он не был полностью слеп к предзнаменованиям, и если демоны станут кружить вокруг, это будет нехорошо для гражданских. Габриэль наблюдал за ним со своего места на диване, лежа с Батеркапом на ногах. Пальцы лениво теребили обертку от конфеты, пока Сэм вешал трубку. Он ясно слышал, как Сэм согласился подъехать к Бобби, и о знаках тоже. — Когда мы выезжаем, Самаруни? — небрежно спросил Габриэль через плечо, заставив обертку исчезнуть, и погладил расслабленного щенка у себя на коленях. Удивленно вскинув брови, Сэм повернулся у кухонной двери и посмотрел в ответ. Вернулся в гостиную, сунув телефон обратно в карман джинсов. Он и представить не мог, что Габриэль добровольно предложит присоединиться к нему. Он предполагал, что тот увернется от того, чтобы пойти с ним. Сэм улыбнулся, не желая подвергать сомнению согласие Габриэля: — Давай я соберу вещи, и мы отправимся в путь. Ехать долго. Мы можем где-нибудь переночевать и добраться туда завтра к обеду. Габриэль кивнул, поцеловал Батеркапа в макушку и прислонился к подлокотнику дивана: — Тебе, наверное, стоит предупредить его обо мне до того, как мы приедем. Не хочу, чтобы дядя Бобби психанул и пырнул меня ножом. Это все еще больно, знаешь ли. Сэм кивнул в ответ, думая о том, что, черт возьми, ему рассказать Бобби.