Learn

Дорога к Бобби наполнена вопросами, незаданными и без ответов. После трех месяцев в пузыре с Габриэлем пара отправляется в дом Бобби. Прежде чем они прибудут, Сэм должен задать вопросы, которые не давали ему покоя относительно Габриэля, как бы он этого не хотел. Сэму не потребовалось много времени, чтобы собрать вещи для поездки к Бобби. Обычно у него в доме была готовая сумка для охоты, так что он быстро упаковал в нее еще несколько дополнительных вещей и отправился в гараж, чтобы погрузить Детку. Сэм был счастлив, что все это вышло недолго. Короткие тридцать минут были полны беспокойства. Ежесекундного переключения между тем, что он скажет Бобби, и тем, почему он так беспокоится об уходе Габриэля. Когда он, наконец, сунул свою сумку в багажник, то все еще понятия не имел, что сказать Бобби или как управлять его реакцией, так как тот видел Габриэля и, несомненно, запомнил его. В голове все еще вертелись мысли о том, что именно сказать Бобби, когда он скользнул на место водителя, а Габриэль сел на свое обычное место с пассажирской стороны Импалы. Сэм тяжело вздохнул, пытаясь собраться с мыслями, а Габриэль открыл для них дверь гаража, бросив на него взгляд. Он посмотрел на напряженные плечи Сэма, его губы дернулись. Он знал, что вопросы о нем тяготят Сэма. Бобби понадобится больше, чем просто имя Габриэля и почти слепое доверие Сэма. Поворачивая ключи и выезжая с подъездной дорожки, охотник слегка повернулся к Габриэлю, обнаружив по крайней мере одну мысль, которую он был достаточно уверен в себе, чтобы высказать, и уцепившись за нее. — Спасибо, что сделал все это, Гейб, — с легкостью сказал Сэм, пока они мчались по узкой проселочной дороге к шоссе. — Остался рядом и поехал со мной к Бобби. Я очень ценю все, что ты для меня сделал. Габриэль улыбнулся, издав небрежное мычание и напрягая собственные нервы от вопросов, на которые ему, наконец, предстояло ответить. Он слегка пожал плечами. — Зашел так далеко, малыш. Почему бы не пройти еще немного? — Он взглянул на Сэма, прежде чем перевести взгляд в окно. — Кроме того, я никуда не уйду. Я останусь, пока ты не скажешь мне уйти, Сэм. — Его голос был нежным и плавным, пока он обращался к оконному стеклу, а благодать потускнела при мысли о том, что Сэм скажет ему уйти. Сэм моргнул, и его губы растянулись в улыбке от небрежно сказанного обещания. Габриэль, казалось, всегда мог читать его тревоги, а Сэм мог легко уловить серьезность в его шутках, когда тот использовал его настоящее имя. Сэм почувствовал облегчение, и его плечи расслабились на сиденье. По крайней мере, не нужно было беспокоиться о том, что он не вернется в то место, которое начал считать своим первым настоящим домом. Сэм почувствовал тепло в груди при мысли о доме здесь, с Габриэлем. Он не был уверен, что когда-нибудь скажет Габриэлю уйти. — Плюс, встреча со стариком должна быть веселой, — усмехнулся Габриэль. Улыбка Сэма померкла, он посмотрел на существо рядом с ним и недоверчиво покачал головой. Беспокойство вернулось, и Сэм застонал из-за своих опасений по поводу встречи Бобби и Габриэля. Он мог в мгновение ока придумать около десяти причин, по которым это заявление не предвещало ничего хорошего для их визита к Бобби. Сэм выехал на шоссе, крепче сжав руль. Он пока не собирался думать о своих вопросах. О том, кем на самом деле был Габриэль, о его чувствах к Габриэлю. Это была долгая поездка, он мог просто насладиться хотя бы частью безмятежного времени, проведенного с ним. Они проехали первую половину пути к Бобби, болтая о случайных вещах. Габриэль рассказывал истории, а Сэм больше рассказывал о Бобби. Габриэль кивал, слушая его и начиная лучше понимать тревогу Сэма по поводу старого охотника. Того беспокоило не то, что Бобби действительно причинит боль Габриэлю, а то, что не сможет принять. Мнение этого человека имело для Сэма такое же значение, как и мнение Дина. Габриэль внимательно выслушивал каждую деталь о Бобби, но вскоре разговор затих, и радио заполнило молчание между ними. Музыка наполнила пространство тогда, когда время обеда подходило к концу. Сэм предположил, что было бы лучше остановиться в одном из парков, мимо которых они проезжали, и попросить Габриэля наколдовать им еду, чем останавливаться на стоянке для грузовиков. Он хотел больше Габриэля, больше этой жизни, прежде чем вернуться к своей старой. Габриэль быстро согласился с отчетливой рассеянностью: — Пикник — это здорово, Сэмэджем. К тому же, Батеркап сможет заглянуть к нам на пробежку. Сэм быстро кивнул, сворачивая с шоссе и следуя указателям на территорию кемпинга. Может быть, он только оттягивал неизбежное, но хотелось насладиться моментами, оставшимися без необходимости спрашивать. Габриэль молчал, пока Сэм останавливался на месте для пикника, раскинувшемся среди густого леса. Медовые глаза время от времени поглядывали на него, но не хотелось нарушать спокойствия между ними. Габриэль не находил слов, он знал, что нужно ответить, что нужно сказать. Что он должен полностью признать, кто он такой, и перестать прятаться, но он не мог заставить себя произнести эти слова. Сэм не упускал из виду взгляды, даже когда Батеркап залаял, подбегая к открывающимся дверям припаркованной Импалы. Маленький пес уже хорошо знал черную машину и всегда бежал к ней, когда искал своих хозяев. Габриэль подхватил его, когда тот бежал к ним, уже наполовину выйдя из машины. Он усмехнулся, целуя пса в макушку, а Батеркап лизнул Габриэля в подбородок в знак приветствия. — Мы тоже по тебе скучали, — засмеялся Сэм, подходя и почесывая любимое место собаки за ухом. Батеркап снова залаял, перебравшись из рук Габриэля в руки Сэма. Габриэль улыбнулся, наблюдая за ними двумя, и щелкнул пальцами, раскладывая их обед на ближайшем столе. Они смогли поддержать беседу, когда сели за стол. Оба пытались вести себя так, будто ответы на вопросы Сэма ничего не изменят. Поездка к Бобби ничего не изменит. Врали самим себе и говорили о перестановках, которые Габриэль хотел сделать дома по возвращении. Он лгал себе еще больше, зная, что Дин может скоро вернуться. Он проигнорировал это и склонил голову набок, когда Сэм озвучил желание иметь домашний тренажерный зал, а не ездить в город, чтобы использовать местный. Отвлечение на потные, напряженно сокращающиеся мускулы Сэма Винчестера с легкостью заполнило грязные мысли Габриэля. — Сделай это. Я перенесу туда свое кресло, Геракл. Полное раскрытие, — сказал он, шевеля бровями, и откусил от бургера. Сэм закатил глаза, явно краснея и засовывая в рот очередной кусочек салата. Он не сомневался в Габриэле: — Конечно, ты можешь весь день смотреть на стену, медовые глазки. Мы повесим несколько хороших картин, чтобы ты мог ими любоваться. Габриэль надулся: — Что может быть лучшим произведением искусства, чем ты, Самалиус? — проворчал он, помахав гамбургером Сэму, прежде чем продолжить. — Если что, зеркала. Зеркала от пола до потолка. — Правда, Гейб? — фыркнул Сэм и усмехнулся, глядя на него через стол с замершей в воздухе вилкой салата, его плечи дрожали от смеха. Не было сомнений, что Габриэль сделает это. Воздух сгущался от напряжения, пока они возвращались к машине по лесным тропинкам. Легкая и счастливая атмосфера испарилась вместе с Батеркапом, когда двое забрались обратно в машину после еды и прогулки со своей собакой. Выжидательная тишина наполнила салон после того, как Сэм снова завел Импалу и выехал на шоссе. Больше нельзя было ждать. Второй этап их пути был наполнен неудачными попытками заговорить. Когда солнце село, оба отказались от попыток использовать пустые разговоры, чтобы оттолкнуть то, что нужно было спросить. Сэм потер лицо и выдохнул, пытаясь сосредоточиться на поиске места для ночевки. Ему нужно было заставить свой разум перестать подбирать и прокручивать слова, которые не хотелось произносить. Он не хотел знать, опасаясь, что его чутье и инстинкты ошибаются насчет Габриэля и знание слишком сильно изменит их отношения. Что, если ему не понравится ответ о его происхождении и о том, почему он выбрал Сэма? Сэм барабанил пальцем по рулю в такт музыке, и вскоре стал все чаще замечать быстрые расчетливые взгляды Габриэля. Он прокручивал вопросы в голове, чувствуя, как чужие глаза скользят от него к окну. Не прошло и нескольких миль тревожных взглядов, как Сэм потерял терпение. — Что?! — взорвался он, повернув голову к полубогу. Лицо того было нечитаемым, когда он снова отвел глаза. Сэм покачал головой, оглядываясь на дорогу впереди и точно зная, в чем проблема. — Ты заставляешь меня дергаться, — Габриэль продолжал смотреть в окно, барабаня пальцами по бедру. — Я знаю, что у тебя есть вопросы, которые ты не хочешь задавать. — Он собрался с духом, на мгновение сжав кулак, прежде чем разжать и снова забарабанить в такт. — Задай их. Я отвечу, — закончил со вздохом. Глаза Сэма расширились, пока он смотрел на темную дорогу, игнорируя знаки ночлега. От этих слов волнение испарилось, как дым на ветру. Тон Габриэля был честным, неохотным и побежденным, но честным. Трикстер наконец сдался, не в силах больше справляться с мрачным настроением Сэма и его беспорядочными мыслями. Сэм украдкой взглянул на Габриэля, прежде чем снова обернуться на шоссе, собираясь с силами. Он знал, что у него никогда не будет лучшей возможности, чем эта, и ему нужно было получить ответы на некоторые вопросы, прежде чем позвонить Бобби. Сэм сглотнул, сжимая руль и продолжая движение, беря паузу, чтобы собраться с мыслями, прежде чем заговорить. — Ты сказал, что тебя зовут Габриэль, и я изучил это. Я имею в виду создание вещей из ничего, способность видеть демонов, создание карманных измерений, количество знаний, которыми ты обладаешь. Гейб… ты можешь так много, что это не весь длинный список. Было только одно существо, которое соответствовало твоему имени и способностям. — Голос Сэма был наполнен смесью его волнения, тревоги и отчаянной попытки поверить в собственный вывод. Он мельком взглянул на Габриэля, закусившего губу, прежде чем продолжить свои рассуждения. — К тому же твоя ненависть к демонам… инстинктивна, — подобрал он слово, скривившись. Ничто другое не соответствовало ярости, заполнившей их первый совместный номер в мотеле. — И Бобби сказал, что, несмотря на все знаки, никто из них не приближался к тому месту, где были мы. Я не пропустил разрыв шаблона, Гейб. — Он выдохся и посмотрел на мнимого трикстера, обнаружив, что тот полностью сосредоточен на темных полях, проплывающих за пассажирским окном. — Спроси, Сэм. — Голос Габриэля был сильным и смиренным. Импала гудела в ожидании. — Ты архангел? Габриэль, посланник Бога. — Голос Сэма был не более чем мягким дуновением ветра. Двигатель почти заглушал его робко заданный вопрос. Вопрос, который едва ли был вопросом. Сэм был уверен, что другого ответа быть не могло. В машине было напряженно и тихо, пока это висело в воздухе. Лишь негромкая музыка и рычание Импалы. Тело Габриэля ощутимо расслабилось, ему казалось, что он ждал столетия, чтобы снова услышать этот титул, это имя. Чтобы снова быть Габриэлем, а не какой-то измененной версией самого себя. Сэм продолжал ехать, боясь теперь куда-то свернуть: не хотелось, чтобы Габриэль воспользовался этим, чтобы оставить вопрос без ответа. Тот шумно выдохнул, медленно наклоняясь вперед, чтобы выключить радио и позволить звуку дома детства Сэма заполнить неподвижный воздух. — Я провел века, забыв, кто такой Габриэль, — начал он, откинувшись на мягкое сиденье. Медовые глаза фокусировались на чем угодно, кроме Сэма, пока он продолжал. — Забыв о Падении и о том, что произошло после него. С трикстерами было легко спрятаться. До того, как судить людей, я провел время с Майки и Уриэлем, открывая людям истины. Когда я бежал от своей семьи, было нетрудно найти помощь у язычников, особенно у тех, кто учит и наказывает как людей, так и существ. У меня всегда была привязанность к Земле, к людям. Возможно, именно поэтому благодать так легко справлялась с языческой магией. Во всяком случае, мне здесь определенно нравится больше, чем большинству моих братьев и сестер. И мне хотелось спрятаться навсегда. Чтобы забыть. Он вздохнул, еще сильнее вжавшись в сиденье, и поймал взгляд Сэма, когда человек в шоке посмотрел на него, пытаясь осознать свою правоту. Габриэль какое-то время смотрел на него, прежде чем снова отвести взгляд, небрежно взмахнув рукой. — Так было, пока я не встретил тебя. Учить тебя не было язычеством, это не было действием трикстера. Помогать тебе было решением, основанным исключительно на моих знаниях, полученных от Небес, от Габриэля. После того как я встретил тебя… я… я не мог не совать свой нос в это дело, если оно касалось тебя, — сказал он, в голосе не было сожаления о том, что он предпочел Сэма собственной безопасности. Когда его подозрения подтвердились, Сэм попытался вдохнуть и переосмыслить каждое их взаимодействие. Весь флирт и усиливающиеся чувства к архангелу рядом с ним. Его разум метался, когда он думал о том, что мог бы сделать, кем мог бы стать без вмешательства Габриэля. Идея объединиться с Руби и попытаться заключить еще одну сделку с демоном, чтобы вернуть Дина из Ада, заставила его желудок сжаться. Надуманный кровавый план и пьяный бардак, которым он был, когда Габриэль ворвался к нему, проплыли в его голове. Архангел им заинтересовался, и архангел был единственной причиной, по которой он не пошел по темному пути. Перебранные мысли оставили ему один вопрос. — Почему? — Он тяжело выдохнул, опустив плечи, и попытался сосредоточиться на дороге перед лицом ошеломляющего вопроса. — Потому что ты особенный, Сэм. Ты можешь стать гораздо большим, чем то, чего хотят от тебя Ад и Небеса. Ты должен быть свободен в своем стремлении. То, что они планируют, направлено против воинства. Твоя душа была связана с пророчеством, но она возродилась рано, слишком рано. Вот почему я решил попытаться помочь тебе. Я был посланником, и это послание еще не должно было быть услышано, — ответил Габриэль, поняв смысл короткого вопроса. Сэм посмотрел на него, не до конца понимая, но зная, что благодарен. Он бы смог справиться со смертью Дина без архангела. Потерял бы себя в мести и ошибочных попытках вернуть своего брата. Габриэль помог ему. Какое бы пророчество ни маячило над головой, какого бы вида он ни был, архангел решил помочь ему. Сэм вздохнул, кивком подтверждая мысль, что он не был бы здесь без Габриэля. Вот так просто. Несмотря на тысячи вопросов, роящихся в его голове, без Габриэля он не остался бы Сэмом. — Хорошо, — снова кивнул Сэм, сжимая руль, на данный момент этого ответа было достаточно. Ему нужно было переварить это и отдохнуть, прежде чем завтра добраться до Бобби. — Давай найдем место, где я смогу поспать. Габриэль наблюдал за Сэмом, зная, что ему нужно время, и зная, что они еще не закончили разговор. Это было лишь началом череды неудобных разговоров. — Да, я думаю, у меня тут есть одно местечко… — сказал он, осматриваясь и обращая внимание на то, где они были. Его благодать ожила внутри, и в медовых глазах закружилась синева с золотыми крапинками. — Ага. У меня есть домик в окрестностях Мадисона. Сэм кивнул, глядя на дорожные знаки, прежде чем вздохнуть: по крайней мере, пребывание в одном из мест Габриэля будет расслабляющим. Ему нужно было время на принятие факта, что архангел проявил к нему достаточно интереса, чтобы отказаться от комфортной жизни в бегах. Габриэль предпринял так много рискованных шагов, чтобы помочь ему. Он был слишком добрым, слишком саморазрушительным и жертвенным для простого Сэма. Глаза уловили табличку, гласившую, что съезд с Мадисона находится всего в паре миль впереди, и его плечи расслабились. Сэм откинулся на спинку сиденья, потирая левой рукой лоб в попытке разгладить нахмуренные брови и желая сосредоточиться на том факте, что причина не имеет значения. Причина, по которой он хотел, чтобы Габриэль остался, не обязательно должна была быть причиной, по которой он это сделал. Неважно, что заставило Габриэля помочь Сэму, он помог и продолжает помогать, и это все, что действительно имело значение. Сэм зациклился на этой мысли, не в силах перестать думать о пророчестве и о том, почему Габриэль остался. Разум вырвался из клубка, когда теплая рука легла на колено. Тело расслабилось под этой тяжестью, он перевел взгляд с дороги на архангела, который мирно смотрел в окно, не обращая внимания на Сэма, если не считать поглаживания большим пальцем его колена. Сэм заметил, что каким-то образом свернул с шоссе на правый съезд и что Габриэль включил радио погромче, чтобы заполнить воцарившуюся между ними тишину. Он отвернулся от него, закусив губу. Неважно, почему, я просто хочу, чтобы он остался. Он снова и снова повторял эту мантру, расслабляясь в комфорте, дарованном нежной рукой. Домик Габриэля был тихим и темным, когда они наконец подъехали к лесистой подъездной дорожке. Они вышли из машины, воздух был мирным. Звуки леса и реки неподалеку успокоили разум Сэма, пока они шли к входной двери. Уютный деревянный домик ожил, как только Габриэль открыл входную дверь. Сэм улыбнулся прохладному воздуху, рванувшему им навстречу, освежающему от остатков летнего зноя и готовящему к ночи. Пока ночь длилась, несмотря на спокойствие природы и легкий прохладный ветерок, сны Сэма наполнялись видениями Ада, пыток и синеватого пламени. Габриэль выдохнул, оторвавшись от своей книги и глядя на лестницу на мансарду, чувствуя страдания Сэма из гостиной внизу. Он надеялся, что сны Сэма со временем рассеются, но за последние несколько недель они так и не утихли. Рука закрыла книгу, недавно для него украденную. Пальцы пробежали по корешку старинной хроники. Его почти поймали. Габриэль никогда не был так благодарен и не испытывал такого облегчения от того, что, по крайней мере, Бальтазар был рад получить от него весточку, и что его младший брат все еще был готов красть для него. Габриэль встал, щелкнув пальцами и заменив историю Кастиэля в левой руке стаканом холодной воды. С еще одним щелчком он стоял на мансарде, тихо двигаясь к кровати. Улыбка архангела померкла еще больше, медовые глаза смотрели на взмокшего от пота и стонущего человека, пока он ставил охлажденный стакан на маленькую тумбочку. — Сэммуз, это всего лишь сон. — Голос был спокойным и ясным, он протянул руку и нежно положил Сэму на плечо. Тот задохнулся, широко раскрыв глаза от страха и непролитых слез. Ореховый взгляд в панике быстро метался по темной комнате, успокаиваясь только от знакомого ощущения нежной руки, поглаживающей его руку. Сэм чувствовал, как к нему прилипли простыни, и слышал тихие слова Габриэля сквозь учащенное сердцебиение. Он застонал, очередной кошмар, вытирая левой рукой вспотевший лоб, и дорожки слез катились по его щекам. — Черт, — выругался он в темноте, опираясь на руку Габриэля, который успокаивающе поглаживал бицепс Сэма, слегка сжимая. Габриэль вздохнул, усаживаясь рядом на кровать, пока Сэм вытаскивал себя из пятна пота на матрасе. Пробормотал тихое спасибо и взял холодный стакан, предложенный ему. Сэм постепенно расслабился в знакомой атмосфере, сделав несколько глубоких глотков, прежде чем прижать стакан к лицу. Сосредоточившись на прохладном стекле и воде, он пытался позволить размытым кадрам из своего сна раствориться в глубинах разума. Медовые глаза наблюдали за ним, пока дыхание Сэма успокаивалось, он опасался, что сон задержится. Это не было чем-то новым, они провели слишком много ночных разговоров о кошмарах Сэма. — Опять огонь? — спросил Габриэль в темноте, зная, что Сэм предпочитает отсутствие дополнительных раздражителей вроде включения большого количества света. Сэм кивнул и с утомленным выдохом протянул стакан. — Да. — Его голос был мягким, он пытался сдержать в нем дрожь, подтянув колени к груди. Они всегда казались такими реальными. Он наклонился к прикосновению Габриэля, отвлекаясь от болезненного сна. — Дин умер снова… но это было по-другому. Было хуже… ему было так больно. Потом… он был просто синим и горел, — покачал головой Сэм, образы меркли, пока он тер лицо. Это было ново. Габриэль поднял бровь: — Сэм, я уверен, что все будет хорошо, — сказал он, взглянув на свернувшегося Сэма. Это не звучало как сон. — Я не оставлю тебя одного. Сэм провел рукой по волосам, мягкая улыбка тронула губы: — Я знаю. — Он посмотрел вниз на влажные простыни, обнаружив, что они внезапно стали сухими и прохладными, и коротко рассмеялся. Габриэль всегда заботился о нем. — Можешь побыть здесь некоторое время? — спросил он, чувствуя себя ребенком каждый раз, когда спрашивал. Похлопав Сэма по плечу, Габриэль кивнул: — Конечно, малыш. Если честно, мне нужно отдохнуть от книги. — Той, в которой другой алфавит? — нахмурился Сэм, когда понял, о какой книге шла речь. Габриэль откинулся на противоположную сторону кровати лицом к Сэму, прислонившись к его ногам и позволив телу всем весом на него опереться. — Да. Она длинная и довольно унылая. — Габриэль почесал затылок, размышляя об этом. — Я попросил одного из братьев украсть ее для меня. Она написана на енохианском языке и рассказывает о молодом ангеле, которого я когда-то знал. Это что-то вроде книги записей событий, связанных с ним. Откинувшись на спинку кровати и думая о небесной семье Габриэля, Сэм расслабился. — Ты скучаешь по ним? Габриэль пожал плечами, прижимаясь к ногам под простыней, его пальцы лениво играли со складкой ткани на бедре Сэма. — Иногда. Но я не думаю, что скучаю по ним настоящим. Это представление о том, какими мы были. Эти приторно-сладкие моменты между нами, которые делали все стоящим так долго. Слишком долго. — Голос звучал мягко и честно в темноте, пока он упирался головой в икру Сэма. Тот поерзал, подстраиваясь к нему на кровати так же легко, как дышал. — Я понимаю это. Думаю, именно так я отношусь к своему отцу. — Сэм взглянул туда, где видел очертания Габриэля. Рука потянулась, чтобы потеребить выбившуюся нитку на его джинсах. Они замолчали в темноте спальни. Оба слишком погрузились в воспоминания о своих семьях, о моментах, которыми каждый из них дорожил. Эти нежные воспоминания, пропитанные юностью, идеально помещались между болью. Через некоторое время тишины, расслабления в общем спокойствии, голос Габриэля прорезал сонный разум Сэма. — Поспи немного, Сэммикинс, — позвал он со своего места, его пальцы скользили по прикрытому животу Сэма. Сэм зевнул, вяло потягиваясь, и дернул Габриэля на себя. Переплел их пальцы, заставляя лечь рядом, как следует. Он вздохнул, обхватив Габриэля руками и закинув на него ногу, сонное тело отказывалось отпустить. Позволив Сэму уложить его и обернуться вокруг, Габриэль моргал от изумления: — Сэммуз, знаешь, если ты хотел пообниматься, то мог бы просто попросить. — Ты не против? — прижал его к себе Сэм, зевая, и прислонился головой к голове. Улыбка Габриэля стала мягкой, благодать радостно гудела. Он покачал головой на груди Сэма и обнял его рукой: — Поспи немного, великан. Я не против. Сэм издал сонный смешок в волосы Габриэля, закрыл глаза и погрузился в это. Кошмар полностью растворился с ощущением Габриэля, теплого и мягкого в его объятиях. Сэм спокойно вздохнул, задаваясь вопросом, почему они не начали делать это несколько недель назад.

* * *

Утром это не обсуждали. Габриэль провел ночь, свернувшись калачиком вокруг крупного тела Сэма или в его руках. Архангел позволил себе насладиться этим, закрыв глаза и отдыхая. Лежа неподвижно впервые за многие столетия, вместе с Сэмом, он задумался о том, что может означать его сон. Раньше огонь никогда не был голубым, и никогда прежде это не ощущалось так. Утро прошло так же, как и всегда, будто ничего не изменилось. Они снова отправились в путь. Габриэль внутренне все еще был отвлечен последствиями изгнания Лилит и своего разоблачения. Сэм не мог не заметить его рассеянность в течение всего дня. Несмотря на то, что они все время разговаривали, Габриэль казался вовлеченным лишь наполовину. Разговор утих, когда они были в часе езды от Бобби. Сэм знал, что должен позвонить до того, как они приедут. Он не был уверен, что знания того, что Габриэль — архангел, было бы достаточно. Однако того, что он помог ему, хватило бы, чтобы Бобби доверился чутью Сэма и его изысканиям. — О, мы должны остановиться! На вывеске написано, что у них есть свежий пирог! — усмехнулся Габриэль, оглядываясь на знак, который они только что проехали, и сел ровнее. Сэм взглянул на него и выключил радио: — Серьезно, Гейб? Габриэль кивнул: — Все равно уже время обеда, мы почти приехали. Давай, Лесной Орех! Сэм вздохнул, сворачивая на следующем съезде и понимая, что настойчивое требование остановиться было связано с пирогом лишь на три четверти. Габриэль ожидал, что он позвонит Бобби, прежде чем вернуться на дорогу. Стоило подумать о том, что он собирается сказать, как убедит Бобби, что это правда и что Габриэлю можно доверять. Сэм припарковал Импалу перед вывеской со свежеиспеченным пирогом, посмеиваясь над списком любимых блюд Габриэля. — Давай, пошевеливайся, Самаруни. Я чувствую запах пирога отсюда, — ухмыльнулся Габриэль и открыл дверь, когда Сэм заглушил двигатель. — Ты не лучше Дина, — закатил глаза Сэм и последовал за ним, наклонив голову, чтобы скрыть улыбку. — У чувака хороший вкус в еде, — пожал плечами Габриэль, продолжая ухмыляться. — Был. — Сэм уловил настоящее время и остановился перед дверью, склонив голову набок и наблюдая, как Габриэль ее открывает. Рука того замерла на полированной стальной двери, а глаза скользнули по расстроенному лицу Сэма: — Я ведь так и сказал, не так ли? — спросил он через плечо, наконец распахивая дверь и направляясь в тихий угол в глубине зала. Сэм шел следом, хмурясь, и скользнул на сиденье напротив Габриэля. — Не делай этого. Ты всегда так делаешь! Ты так хочешь, чтобы я не мстил за Дина и жил дальше, но сам никогда так не говоришь. — Сэм хмурится от этого лицемерия. Габриэль уже открыл меню, перелистывая напитки и десерты и просматривая блюда дня. Архангел, похоже, был полон решимости оборвать разговор. Сэм, выдвинув челюсть, покачал головой на это избегание и откровенно детское поведение. Габриэль, просматривая фирменные десерты, выглядел готовым пустить на меню слюни, словно на плейбой на развороте. Руки Сэма сжались в кулаки, он сердился на вопиющее пренебрежение. — Гейб, да ладно, ты мне столько всего рассказал. Но ты все еще скрываешь дерьмо, — убеждал Сэм, вцепившись в край стола. Габриэль посмотрел на него, кладя меню на стол и подвигая к Сэму. Его губы сжались от собственного растущего разочарования: — Неужели в твой толстый череп кроманьонца никогда не приходило, что, возможно… просто возможно, у меня нет ответа, — сказал он насмешливым голосом, размахивая между ними руками. Сэм смерил его ровным взглядом, прежде чем просмотреть переданное меню: — Нет. Габриэль сузил глаза, пока Сэм изучал меню. Поднял бровь, когда тот посмотрел в ответ с невозмутимым выражением лица. Сэм встретился с расстроенным взглядом Габриэля, не меняясь в лице. Он лишь скрестил руки на груди, пока они играли в гляделки. Сэм уже почти сорвался и открыл рот, чтобы продолжить развивать тему, когда к их столику подошла молодая официантка. Она ярко улыбнулась, понятия не имея, что прерывает, и спросила заказ. Пришлось захлопнуть рот, сдерживая слова, и вежливо улыбнуться ей. Габриэль расплылся в нахальной улыбке, переводя взгляд с Сэма на официантку. Он легко заговорил с милейшим видом. — Привет… Джанет! Да, пожалуйста, примите мой заказ. Я бы с удовольствием попробовал ваши вишневый, клубничный и, конечно, кусочек шоколадного лося. — С таким же успехом Габриэль мог захлопать ресницами, когда повернулся к Сэму. Тот закатил глаза на эту самодовольную победу. Габриэль обернулся назад к хихикающей девушке, заканчивая. — И горячий шоколад со взбитыми сливками и корицей, пожалуйста. Девушка состроила гримасу на количество сладкого, записывая, а затем повернулась к Сэму: — А для вас? Сэм посмотрел на Габриэля, запустившего руку в его волосы, прежде чем снова взглянул на официантку и покачал головой: — Можно мне салат Цезарь с курицей и чай со льдом? — Хотите, чтобы это все было вместе? — кивнула Джанет, записала и закрыла блокнот. — Да, пожалуйста, — сказал Сэм, не дав Габриэлю и шанса что-то ответить. Тот застонал, глядя, как девушка, подмигнув, ушла. Хотелось получить свой сахар как можно скорее. Он надулся, оглядываясь на Сэма: — Что я тебе сделал? — Сэм посмотрел в ответ еще одним ровным взглядом, вопросительно вскидывая бровь. Габриэль замахал рукой. — Да, ладно, не отвечай. Пока Габриэль поглядывал на все еще раздраженного Сэма, затянувшаяся тишина становилась неловкой. На этот раз Сэм не позволил себе просто отпустить это и принять правду, что скрывалась в ответе Габриэля. Тот никогда ему не лгал. Не отвечал, избегал или увиливал, но никогда не лгал. Габриэль продолжал посматривать на него, ожидая, пока Сэм успокоится, решив хранить молчание до тех пор, пока тот не примет его отсутствие ответа. У Габриэля пока нет ответа. Дина не было — вот все, что он знал. Сказав что-то еще, можно потенциально солгать, и он отказывался это делать. Он бегал взглядом между маленькой закусочной и Сэмом, барабаня пальцами по столешнице. Сэм в ответ откинулся на спинку сиденья, стиснув челюсти. Нечего было и говорить, Габриэль был в равной степени неудержимой силой и неподвижной, больше от него ничего не добиться. Так что он варился в своем разочаровании, скрестив руки на груди и откинувшись на мягкую спинку. Сэму надоело, что ему все время чего-то не хватает. Он посмотрел в окно, размышляя о том, как Габриэль всегда был осторожен в том, что говорил, а Сэму просто хотелось чего-то определенного. Он тяжело вздохнул и слепо уставился в окно, положив локоть на стол, чтобы упереться подбородком в ладонь. Перевел взгляд на Габриэля как раз в тот момент, когда архангел заметил на их столе небольшой контейнер с пакетиками сахара. Глаза Габриэля заплясали, и он с детским ликованием потянулся к контейнеру. Он оставил бы Сэма с этим на сколько угодно, потому что ему нечего было сказать на вопросы, связанные с судьбой Дина. Отталкивая последствия своей привязанности к Сэму, Габриэль начал выстраивать вертикально в круг маленькие бумажные прямоугольники. Брови Сэма медленно поднимались, пока он смотрел на то, как башня становится все невероятней от добавления новых неустойчивых частей. Веселая улыбка архангела достигла глаз, когда он добавил второй уровень к вертикальному кругу. По мере работы в контейнере появлялись новые пакетики. Быстро добавлялся третий уровень. Габриэль сосредоточился на своей задаче, конструкция оставалась ровной, не страдая ни от веса, ни от тонкости пакетов сахара. Когда архангел завершил последний уровень и начал крышу башни, Сэм наклонил голову. У круглой вершины был устойчивый идеальный наклон, при этом совершенно без поддержки или приклеивания. Когда Сэм оторвался от этой загадки из бумаги и сахара и оглядел закусочную, он обнаружил, что никто не обращает внимания. Твердые руки и веселые глаза были сосредоточены на завершении крыши, когда Сэм снова повернулся назад, не в силах сдержать восхищения. Габриэль только лишь ломал тупик в разговоре, но почувствовал, что Сэм стал жертвой его детской ангельской забавы. Разочарование того исчезает перед лицом нарушающего законы физики творения. — Итак, Сэмбо, что ты собираешься рассказать дяде Бобби о нас? — наконец спросил Габриэль, не глядя на Сэма и вместо этого сосредоточившись на завершении своей башни. Пальцы начали добавлять окна и балкон, убирая пакеты с устойчивых сторон. — Обо мне, старичке? Сэм откинулся назад, это были хорошие вопросы. Взгляд оторвался от башни, которая напомнила ему о старых сказках и ком-то запертом и ожидающем спасения. Когда Джанет вернулась с напитками, у него еще не было ответа. Сэм вежливо улыбнулся и поблагодарил, прежде чем она оставила их, чтобы проверить еду. Переводя взгляд с нее на непостижимую башню между ними, Сэм не мог не поднять бровь. — Ты нарушаешь не только законы физики, но и человеческое восприятие… — саркастически проговорил он, не удивившись тому, как Габриэль использовал свои далеко простирающиеся силы. — Это жизнь, лось, — сказал тот, беззастенчиво пожав плечами и продолжая доделывать ограждение на маленьком балконе. — Ты смешон. — Сэм покачал головой с веселым смехом, делая глоток чая со льдом. Сэм обдумывал вопросы Габриэля, пока тот потягивал свою кружку шоколада со взбитыми сливками. Сэм улыбнулся, пытаясь отпустить свое разочарование. Он просто должен был довериться Габриэлю. Должен был довериться своим чувствам к нему. Верить, что понял, что тот из себя представляет, и поверить в его искренность. Сэм посмотрел на свой стакан. Что я скажу Бобби о нас? Мысли вновь обратились к воспоминанию об их ночных объятиях. От улыбки на порозовевших щеках появились ямочки. — Габриэль, я даже не знаю, кто мы сейчас, — начал Сэм честно, проводя языком по нижней губе и глядя в свой стакан. — Не то чтобы мне не нравилось то, что мы вместе. Просто я не думаю, что это важно. Брови Габриэля резко взлетели, когда он посмотрел на Сэма поверх шапки взбитых сливок. Он подавился горячей жидкостью, и из горла вырвался резкий смех. — Конечно! Поздние ночные объятия и бесстыдное разглядывание — это совсем не то, о чем нам нужно говорить, Сэм, — выдавил Габриэль сквозь смех. Сэм покраснел, закатил глаза и махнул рукой: — Заткнись, я не это имел в виду. Я имел в виду, что это не то, о чем нам нужно говорить с Бобби. Особенно пока мы не разберемся. Мне нравится, что бы это ни было, это работает, и я не хочу, чтобы он задавал вопросы, а если он задаст, мы разберемся с этим, но это не его дело, на кого я пялюсь. Габриэль кивнул, соглашаясь с ним: они были нечто большее, чем партнеры по охоте или друзья, и чем бы это ни было, это было хорошо. Он потягивал свой напиток и оглядывал башню, поправляя окна на нижнем уровне. Сэм размышлял, наблюдая, как Габриэль добавляет дверной проем к башне из сахарных пакетов. Покачал головой от нелепости самого младшего архангела. — Что касается тебя… я буду честен. Ты был добрым, терпеливым и понимающим. Ты не трикстер, и ты помог мне. Ведь без тебя я бы даже не взял трубку! Я знаю, что все могло бы быть еще хуже, если бы ты не вмешался. Убирая последний пакетик, чтобы создать проход внутрь башни, Габриэль проворчал на это: — Ты даже не представляешь, Сэмми. Сэм машинально открыл рот, чтобы возразить в ответ на прозвище, но остановился, прежде чем слова сорвались с его губ. Он обнаружил, что впервые не был против того, чтобы его называл Сэмми кто-то, кроме Дина. Габриэль приподнял бровь, наблюдая за ним и улыбаясь еще больше, когда не получил возражений по поводу семейного прозвища, сорвавшегося с его губ. — Спасибо, кстати, за все это, — сказал Сэм после минутного размышления с искренней улыбкой. — Знаешь, за то, что ты остался и присматривал за мной. То есть, я не совсем понимаю, но знаю, что ты перестал прятаться ради меня, остался рядом, не подпускал демонов. Бобби должен легко это понять.