Блевотность

Марта прислонилась лбом к стеклу балкона, всё с тем же унынием наблюдая за чернющими деревьями, угрожающе раскачивающимися при резких порывах ветра. Там, за окном, было шумно, а в квартире — ненормально тихо. Там, за окном, кишела жизнь, а она и не жила. Там её одноклассники устраивали вечеринки, ходили на свидания, а она — нет. Уже нет. А ведь ей это так нравилось раньше… Марте казалось, будто смерть матери высосала из неё всю энергию и любовь к жизни, заставляя погружаться в пучину беспросветной тьмы, в которой есть лишь она и учёба. Люди из внешнего мира её хватали за руку, за волосы, пытаясь вытащить наружу, не дать потонуть, но Марта сопротивлялась, не давая помочь себе, упивалась своим отчаянием и скорбью, с каким-то особым мазохистским удовольствием считая, что ей больше всех не повезло в жизни, что ей нужно страдать. Как будто именно это делает её живой. Болезнь понемногу отступала, и Марта понимала, что Рустам сможет спокойно бросить её, когда она полностью поправится, и нужно было думать, как задержать его дальше. Единственным вариантом теперь оставалось давить на совесть. А ещё нужно было как-то убедить Рустама поехать в город только вдвоём. Марта не могла точно ответить, почему её туда так тянет. Наверное, просто хочется разнообразия, более интересной жизни, и ведь все одноклассники туда ездят, хоть раз там были, в отличие от неё. Родители почему-то никак не хотели туда их с Рустамом брать. Мама, когда Марта просилась и ныла, отвечала, что делать там нечего, люди злые. Почему — не объясняла. «Подрастёшь — поймёшь». Марта подросла, но так и не поняла. *** Кашель почти прекратился ещё в четверг, но перед Рустамом Марта сотрясалась от него, прижимая ко рту ладонь, тяжело дышала и переводила дыхание, блекло улыбаясь уголками губ, и убеждала, что всё с ней в порядке, это скоро пройдёт, ей лучше, температуры ведь уже нет. Рустам гладил её по волосам, поил чаем и устало шутил, что до весны болеть будет. Марта виновато отводила взгляд. Максимум до конца недели можно было попритворяться больной, пора уже постепенно завязывать. В начале новой недели по вечерам они снова смотрели фильмы, но это было уже не то, не так, не в подходящий момент. Последние два вечера прошли довольно скучно, без первичного энтузиазма и оживления, без ехидных комментариев, подтруниваний над персонажами и друг другом, без смешков. Марта смотрела на Рустама, и ей казалось, что перед ней не брат, а чужой человек. Чужим в нём стало всё: отрешённое выражение лица, не такое, как в обычные дни, стеклянный взгляд, уставившийся в экран ноутбука, рука на её плече, холодная и каменная, пригвождающая к дивану. Предчувствие чего-то нехорошего скрутило внутренности в клубок ниток, и скребущие на душе кошки катали его туда-сюда, даже сердце притихло. Марте казалось — над ней насмехаются. Ты же хотела смотреть фильмы вместе, да? Так смотри. И она смотрела, но былого удовольствия уже не испытывала. Чужой казалась и комната. Старенький телевизор, продавившийся диван, выцветший ковёр на полу, обои в кленовый лист, иконы, назидательно смотрящие сверху вниз, — сейчас всё это давило, лишало спокойствия, одним своим видом подсовывая, как слайды в презентации, воспоминания о времени, когда все были счастливы, а тётка ещё не превратилась в старую грымзу. Марта тогда так часто бывала здесь. Комната не изменилась, но руки чесались навести тут свой порядок: ободрать к чертям обои, поклеить новые, с каким-нибудь интересным узором, чтобы смотреть и ломать голову, что же там изображено; продать телевизор, который теперь никто не смотрит, убрать ковёр и заменить каким-нибудь ламинатом. А иконы… Они со своей ролью не справились, так пусть пылают в огне. Марта покушалась на святое: пусть сгорят, как обещают это грешникам. Только тогда она сможет спокойно находиться в этой комнате. Фильмы смотреть больше не хотелось. В следующий вечер Марта там не появилась. У неё, оказывается, совсем не так много силы и стойкости, как она себе нафантазировала. С этим видом развлечений пришлось покончить, и последующие сутки Марта только и делала, что лежала, уткнувшись взглядом в пожелтевший от дождя потолок, пытаясь понять, что её ждёт дальше. Приближалась пятница — день, когда она с Рустамом и его девушкой должна поехать в город, билеты уже были на руках, лежали себе на столе брата, завлекая красивым дизайном. Марта думала: вот бы ненароком что-то сделать с билетом Дианы, скажем, обронить на него вазон с цветами… Но это слишком грубая работа, нужно действовать тоньше. И Марта уже знала, как. — Слушай, а может, поедем только вдвоём? Ты не думай, я не имею ничего против Дианы, просто… ну, хочется проводить время только с тобой, как раньше. Лицо Рустама напряглось. Глаза стали уже, губы, и без того тонкие, — ещё тоньше, превратившись в полоску. И взгляд был цепким, пронзительным… нехорошим. От него хотелось извиняться за то, что вообще посмела сморозить такую глупость. Но Марта только прикусила щеку. — Диана едет с нами. Рустам сказал это спокойно, но в голосе звенел могильный холод. И сразу стало ясно, что этот ответ окончательный. — Ну, ладно. Я ведь не то чтобы против. — Марта выдавила улыбку и поспешила уйти, ощущая, как жар коснулся лица и железная рука сжала горло, перекрывая доступ кислорода. Заперевшись в своей комнате, Марта переводила дыхание и пыталась унять встревоженное сердце. Рустам никогда так себя не вёл с ней. Мысль об этом царапала внутри, вызывая желание скулить. Но она же не какая-то собака! Нет уж, собачьи повадки, скорее, ему присущи. А она выбирает быть лисой. Марта натянула рукава рубашки на ладони, прикрыв глаза, помассировала веки. Конечно, отношение Рустама к ней обижало, но она не собиралась ни спускать ему это с рук, ни отступать от своего плана. Марта кашлянула, шмыгнула носом и пошла за телефоном. «Слушай, не хочешь прогуляться завтра? Дело есть» Она уже давно была подписана на Диану в «Инстаграме», не то чтобы из искреннего интереса, скорее, просто на всякий случай. Да и чего отрицать, льстило, что девушка, у которой подписчиков под тысячу, тоже следит за ней в соцсети. Диана часто публиковала сторис, в которых выставляла на обозрение ту самую красивую жизнь, о которой мечтали многие подростки. Бары, рестораны, ночные клубы, поездки в городе на лимузине — Диана с лёгкостью могла себе всё это позволить. А Марта могла себе позволить только следить за ней, чувствуя себя кем-то вроде вуайериста и запирая внутри, на чердаке мозга, желание тоже быть на этих снимках и видео. Может, действительно подружиться с ней? Марта не успела как следует обдумать эту мысль. Телефон пиликнул. «Весьма удивительное предложение, но я не возражаю» Марта поморщилась и кашлянула, кривя губы. Диана переписывалась так громоздко, что казалась какой-то кисейной барышней из прошлых веков. И в принципе, это подходило ей. Такая вычурная, ненатуральная. Они договорились встретиться вечером, где-то около семи. И когда Рустам начал спрашивать Марту, куда она собралась, та не ответила. Ему это знать совершенно незачем, да и не помешает немного интриги и таинственности. *** Марта стояла, утирая сопли рукавом и пряча руки в карманы куртки, которая была ей немного великовата: ещё пару зим назад купили «на вырост», а она взяла и не выросла. Хотя куда уж расти? Рост сто шестьдесят, выше быть не хотелось. В ширину разве что немного бы не помешало, да, а то ведь как спичка. Вернуть бы сбежавшие после смерти матери килограммы, а не получается. И мальчишки заглядываться перестали. Не удивительно: смотришь на острые локти и колени — и боишься, как бы не уколоться. Марта мечтала, что когда заживёт красивой жизнью, первым делом отъестся, затем сменит эту пошарпанную местами, ещё и отвратительно розовую куртку на кашемировое, допустим, чёрное пальто с меховым воротником. И мех обязательно будет натуральным, чтобы подтверждать её статус. Животных, правда, немного жаль, но они ведь всё равно уже мертвы. Марта закончила планировать будущее как раз тогда, когда появилась Диана. Она окинула взглядом пришедшую, хмурясь. Её короткая коричневая дублёнка тоже выглядела изношенной, и Марта не понимала, почему бы просто не купить новую. Неужели лучше тратить деньги на тусовки и понты? — Привет, — мелодично, нараспев произнесла Диана, и Марта кивнула. — А твоё дело обязательно требует, чтобы мы мёрзли? Давай лучше зайдём в кафе, я тут знаю одно неплохое. Там делают такой чай, что трудно устоять! — Чай? Моча или как там его? — Матча вообще-то. Но я про обычный чай. — Диана усмехнулась, поправляя шапку и делая стартовый шаг. — Матча я вообще пью пару раз в месяц, чисто для детоксу. — Он же паршивый на вкус. — Марта скривилась, послушно направляясь вслед за соперницей. — Как, как… — Как рыба? Это да-а. Но мне моё здоровье важнее. Марта только фыркнула, в очередной раз придя к выводу, что та помешанная на ПП фифа и разговаривать тут не о чем больше. В кафе было тихо и немноголюдно, однако официанты всё равно суетились, обслуживая клиентов. Так, как в городских заведениях, которые показывают в фильмах. Диана заказала литр облепихового чая, и Марта гордо потянулась к карману куртки, чтобы достать оттуда помятые тридцать гривен, несмотря на предложения Дианы заплатить самой. А уж когда та взяла ещё и яблочно-шоколадный штрудель, Марта подумала, что мир точно перевернулся. — Чего ты так смотришь на меня? Думаешь, я не могу есть обычную еду? — Я думала, ты помешана на правильном питании, трясёшься над калориями и всё такое. Диана рассмеялась, и смех у неё был вовсе не ангельский, похожий на перелив колокольчиков, а более ведьмовский, хриплый и отрывистый. — Все, кто со мной знакомы поверхностно, так думают, но нет. Я просто ем и не набираю вес. — Здорово, — выдохнула Марта и опустила взгляд на аппетитно лежащий на тарелке кусок выпечки, пряча зависть. — Не очень, — голос собеседницы резко сменился с весёлого на надтреснутый. Чуть помолчав, та перевела тему: — Так какое у тебя ко мне дело? — Ну… — Марта неохотно оторвала взгляд от штруделя, который отправился в рот, и потёрла бедро о бедро. — Спросить хотела… Почему вы с Рустамом хотите переехать? — А он тебе не говорил? — Я у него ещё не спрашивала. Диана пожала плечами, пряча усмешку за откусыванием, однако Марта её успела разглядеть и сердито, но тихо хмыкнула. Официант принёс чай, и обе девушки, на миг замолчав, разлили его по чашкам. — Почему я хочу переехать? Тут люди злые, нормальной работы нет, некуда сходить развеяться, а в город ездить — дорого, каждый раз на автобус или такси тратиться… Бесит, в общем. — Почему ты думаешь, что люди злые? Вместо ответа Диана спросила: — У тебя есть мальчик? Марта, закашлявшись, заморгала и сложила руки на груди, откидываясь на спинку удобного мягкого кресла и невольно отмечая, что тут можно и уснуть. Так приятно. Надо как-то сюда затащить Рустама… — А почему тебя это волнует? — Не надо защищаться, я не нападаю. Ты же уже взрослая, да? Я могу с тобой быть откровенной? — Дождавшись уверенного кивка, Диана продолжила. — Мы с Рустамом занимаемся любовью, и это, предполагаю, слышала моя бабушка и растрепала всему подъезду. Теперь все старые маразматички со мной не здороваются, шлюхой считают и обзывают при встрече. — Сами виноваты, не надо было трахаться так громко. Диана медленно и надменно отбросила каштановые волосы, не удосужившись даже взглянуть на собеседницу. — Трахаются кролики, а мы занимались любовью, дорогуша. И когда у тебя появится мальчик и вы станете тоже этим заниматься, просто имей в виду, что с тобой тоже могут начать так общаться. Марта фыркнула и, сделав глоток чая, хотела ответить, что не собирается она заниматься этой гадостью, слова так и крутились на языке, — но запнулась, и воображение невольно нарисовало сцену, как будто из эротического фильма, как Рустам и Диана лежат обнажённые, с переплетёнными пальцами, ритмично двигаются, жарко шепча имя друг друга, тяжело дыша, и кровать поскрипывает под ними… Она всем телом передёрнулась, скривившись от отвращения, но щёки горели, а сердце заскакало. Чёрт, на самом деле ей хотелось так же. И от этого охота взвыть, плеснуть на лицо холодной воды, да даже утонуть. В чае. Думать о таком ведь категорически неправильно! Но больное воображение вспомнило все просмотренные фильмы и уже подкидывало сцену, как брат застёгивает штаны. Прятать лицо за чашкой чая оказалось удобно. «Ну что за хуета?» — Марта едва сдержалась, чтобы не расшибить мозги о стол. Правда, он круглый, углов нет, как будто специально. И атмосфера такая приторно сладкая, пахнет ванилью и выпечкой. А хотелось вдыхать привычный запах учебников и — когда-то в будущем — дорогих духов, бензина. — По крайней мере, ты хоть иногда можешь ездить в город, — тоскливо вздохнула Марта, рассматривая свои разной длины ногти. По большей части они были короткими, из-за того что ломались. — А я и не была там ни разу… Даже не вспомню, когда мы с Рустамом последний раз гуляли вместе. Мне кажется, ещё до того как… Она не закончила: в горле встал ком, до сих пор мешающий говорить о произошедшем, и кислород как будто выкачали, заставляя её, как рыбу, бесшумно открывать и закрывать рот. Никто не видит в этом мольбу о помощи. Но Диана поняла. На её кукольном лице промелькнули очень даже настоящие эмоции: понимание. — У тебя ещё всё впереди, — улыбнулась она. — Я сама до окончания школы почти безвылазно сидела здесь. — Я поступлю в университет в городе и никогда сюда не вернусь! — На твоём месте я бы не была так категорична. — Диана покачала головой, и её серьги-кольца заколыхались. — Тебе это покажется маловероятным, но поверь, через какое-то время тоска начнёт тебя пожирать. Я знаю, о чём говорю. — И ты всё равно хочешь переехать? — Да. За возможность жить как хочется приходится платить. Марта поджала губы, помассировала пальцами веки, чувствуя себя так, будто пыталась дотянуться до самого вкусного и висящего на самой верхушке дерева плода, а у неё из-под ног выбили лестницу. Гораздо легче было не выносить Диану, когда она оставалась в сознании идеальной девочкой-припевочкой, ожившей куклой. И куда сложнее стало теперь, когда Диана разговаривала с ней о таких вещах, ободряла, делилась личным, постепенно стирая из головы устоявшийся образ. Марта не знала, как принять то, что старые представления о сопернице рушились на глазах и по крупицам создавались новые. Теперь Диана казалась ей повзрослевшей версией самой себя. «Чёрт с тобой, — невесело подумала девушка, — может, не так уж и плохо, что она с нами поедет…» — Ладно, — вздохнула она, потерянно покачав головой, и порывисто поднялась. — Я, наверное, пойду. Диана в ответ пожала плечами и достала из сумочки книгу. «Анна Каренина» — успела прочитать Марта на обложке. *** Если поначалу никак не хотелось принимать то, что Диана поедет с ней и Рустамом, даже учитывая тот факт, что это Марта навязалась, после встречи с ней Марта не то чтобы приняла это, но смирилась, хоть и с трудом. В конце концов, наверное, так будет веселее, да и, может, они смогут пойти в клуб… Хотя нет, вряд ли несовершеннолетних туда пускают. Ладно, не страшно. Может, они с Дианой посплетничают о Рустаме, пока тот будет дрыхнуть себе, о мальчиках-одноклассниках, которые ей нравятся и не очень, об экзаменах, о любимом певце, выборе профессии… Погружаясь в сон с этими сладкими мечтами, размывая рамки между двумя совсем разными мирами, Марта краем уплывающего сознания уловила стук в дверь и неохотно вернулась в пустую действительность, готовая разрыдаться или броситься на нарушителя. Рустам сообщил, что Диана не едет.