Блевотность

Марта накинула на себя верхнюю одежду и, убедившись, что в кармане есть сигареты, а также положив туда наушники, вышла на улицу. Во дворе, на пустой вечерней детской площадке, она неумело клацнула зажигалкой; сигарета зажглась раза с третьего, и Марта закурила. Она не увлекалась курением всерьёз, это было так, баловство, выпросила вчера у одноклассника пару штук. Рука, держащая сигарету, всё ещё подрагивала. Дым заполнял лёгкие, метался, ища выход, грозился разорвать, стоило хоть ненадолго задержать дыхание, и Марта его неохотно выпускала, борясь с желанием задохнуться им. Но такая смерть была бы глупой и несуразной, да и пугала. Умереть хотелось бы быстро и безболезненно. Резкие порывы ветра пытались потушить сигарету, но Марту спасало то, что она сидела внутри детского домика с песочницей и ещё прикрывала сигарету рукой на всякий случай. Как назло, погода испортилась как раз накануне её Дня рождения: почти весь декабрь и январь была плюсовая температура, а в начале февраля ударили морозы. Марта привыкла ходить в весенней куртке и сейчас содрогалась от холода, чувствуя, как ветер ледяными лапами пробирается под верхнюю одежду. Но это даже доставляло какое-то удовольствие. Страдание — один из лучших способов почувствовать себя живой. Марта прислонила тлеющую часть сигареты к руке, задрав рукав, и захотелось вскрикнуть от неприятных ощущений, но она только сжала зубы. Она откуда-то знала, что потом станет хорошо, и не ошиблась. Когда боль от ожога прошла, Марта почувствовала удовлетворение и неуместный детский восторг от чего-то нового. Физические ранения помогали отвлечься от суеты, бороться с ощущением ненужности, которое теперь появлялось всё чаще и чаще. Марта чувствовала себя Future Perfect Continious, совершенно бесполезным и ненужным временем в английском языке. Рустам снова начал проводить время с Дианой, и всё, что ей оставалось, — просто тосковать по нему и делать слабые попытки привлечь внимание, перетянуть на свою сторону. Получалось не всегда. Иногда Рустам на пару дней пропадал у Дианы, не соизволив даже предупредить, и Марта хандрила в его комнате, ожидая возвращения, как Хатико. Зачем ей быть такой тошнотворно преданной? Марта не могла ответить сама себе на этот вопрос. Не-за-чем. Просто по-другому не получается. Она понимала прекрасно, что по головке её за это не погладят ни Рустам, ни Бог, но не могла справиться со своими болезненными эмоциями. Она максимально в них погружалась и охотно шла на дно. Когда сигарета дотлела, а за ней ещё одна, последняя, Марта некоторое время продолжала сидеть, выдыхая пар. Пока по ушам били Powerwolf, она растирала покрасневшие пальцы и пыталась таким образом согреться. Сидеть на бортике песочницы было неудобно, давило в пятую точку, но она могла потерпеть, только бы не возвращаться домой. Уже начало темнеть. На город опускалась такая привычная и родная серость, которая завлекала в свои безобразные объятия, не лишала и малейшей симпатии, как бы специально подначивая вопросом: «А сможешь ты принять нас такими, какие мы есть?» Марта не могла. И не хотела. Она знала, что можно было пройти всего пару кварталов вниз к речке, чтобы посмотреть на красоту заходящего солнца, но уже давно в этом не нуждалась. Когда Марта вернулась, Рустам встретил её у порога облокотившимся о дверной косяк. Он смотрел на неё с любопытством, как казалось, и лёгкой обеспокоенностью. — Где была? — Гуляла возле дома, слушала музыку. — Курила, — дополнил он. — Что? Нет, я просто с друзьями была, а курили они. — Слушай, ну мне-то ты можешь не врать. — Что? Я и не… — Марта. Хватит. Голос Рустама, прозвучавший неожиданно строго, заставил растеряться и потупить взгляд. — Думаешь, я не отличаю, когда ты врёшь? У тебя глаза начинают хаотично бегать. Марта, вскинув брови, усмехнулась и смиренно подняла руки, признавая поражение. Она и не представляла, что её так легко спалить. В любой другой ситуации Марта запаниковала бы, но сейчас на это не было сил. — Ну да, я курила, и что? Будешь меня отчитывать за это? Тётке настучишь, чтобы она меня снова побила? — Она тебя — что? — Глаза Рустама распахнулись в неверии, и только тогда до Марты дошло, что она проболталась. — Ничего, — отрезала и собралась идти в свою комнату, но на её запястье сцепилась ладонь, останавливая. — Где? Марта поняла вопрос, состоящий всего из одного слова, и молча указала на лицо, не решаясь смотреть на брата. Послышался тяжёлый вздох, затем Рустам подошёл ближе и ласково провёл по щекам ладонями, невольно вынуждая отойти назад и задержать дыхание. Марта боялась даже смотреть на Рустама: так велика вероятность, что не сдержится, бросится на него и зарыдает. — Чувствую себя виноватым за то, что не смог тебя уберечь, — тихо поделился он, смотря на сестру. Марта не хотела, чтобы он её так пристально разглядывал, сейчас как никогда ощущая себя уродиной. Раздражали её большой нос, бледные непропорционально маленькие губы, неравномерно растущие брови, прыщи на лбу и шрамы от них. Марта не знала, что когда любят, этого не замечают. — Ты и не обязан был. Да и не мог этого предотвратить. А я за себя постоять могу, не переживай. Рустам покачал головой, зарылся пальцами в волосы и с шумным выдохом спрятал руки в карманах штанов. — Ты так быстро выросла. Курить начала. — Ага. Ты не собираешься мне запрещать? — А это что-то изменит? — Рустам иронично приподнял брови. — Всё равно ведь будешь, только тайком, разве нет? Марта хмыкнула, дёрнула плечами, на автомате касаясь руки в том месте, где теперь ожог. Всё равно будет. — Когда папа узнал, что я курю, он отобрал у меня сигареты, перестал давать деньги и начал каждые выходные тащить на рыбалку, чтобы я лучше полезному научился. Помогло? Нет, я стрелял сигареты у друзей и нашёл подработку, а рыбу терпеть не могу теперь. Думаю, ты тоже так сделаешь, поэтому я не хочу портить тебе жизнь. Марта легонько улыбнулась. Рустам хорошо её знал. — Пойдём в АТБ за вином? Рустам пару секунд прожигал её взглядом, затем усмехнулся и кивнул, взъерошивая волосы. — Точно выросла. По пути в супермаркет Марта рассказала о своём разговоре с отцом. — Как думаешь, если я скажу, что тётка больше не даёт мне карманных, он будет мне помогать, ну, финансово? — Сомневаюсь. — Рустам, помрачнев, поджал губы. — Он должен был в принципе давать деньги каждый месяц, а не по праздникам. То, как он сейчас себя ведёт, — просто попытка отбелиться, очистить совесть. Я не хочу общаться с ним именно из-за этого. Но ты — не я и можешь поступать как хочешь. И не забывай, что у меня на тебя всегда найдутся деньги. Марта вздохнула, накинула капюшон, пряча голову от метели, и решила, что надо думать над способами заработка. На шее Рустама слишком высоко и страшно упасть. Возвращаясь с вином вместе с братом, Марта представляла, будто они — обыкновенная пара, одни из тех, которые точно так же ходят в супермаркеты за продуктами. Марта старалась держаться как можно ближе к Рустаму, говорила о чём-то глупом и бестолковом, а тот смеялся. И чувство удовлетворения лениво расползалось в душе, когда она видела мимолётные взгляды прохожих, направленные на них. Ей нравился этот небольшой невинный обман. Снег летел в лицо, ложился на волосы и отгораживал их с Рустамом от прочего мира. Пускай на время, но Марта блаженно улыбалась и старалась идти как можно медленнее. Рустам курил, и Марта наконец могла спокойно курить с ним, пуская дым ему в лицо и с хохотом уворачиваясь. Она чувствовала себя счастливым озорным ребёнком и поражалась, откуда у неё взялись силы веселиться, если ещё каких-то пару часов назад захлёбывалась слезами. Но Рустам был рядом, Марта держала его под руку, и это заставляло оживать. Мимо проезжающие машины светили фарами, и Марта не стесняясь смотрела, как падает свет на лицо Рустама. Это было не просто красиво. Это приковывало взгляд, хотелось бесконечно смотреть и касаться, замереть, остановить время, чтобы этот момент растёкся по вечности. Марта чувствовала себя заложницей тех странных чувств и огня, который разгорался внутри, и хотелось выть, крушить и метать от того, что у неё нет свободы действий. Она бы сделала тысячу кадров Рустама, распечатала и заставила всю опустевшую комнату ими. У них даже нет ни одного общего фото: Марта не особо любила фотографироваться, не умела позировать и не хотела позориться. Но она начала думать над тем, чтобы сделать хоть одно. *** Диана пришла в шесть вечера, и к тому времени в квартире уже были две бутылки вина и виски Jack Daniels, на столе рядом лежала пачка сигарет Рустама, к которой Марта теперь имела едва ли не круглосуточный доступ. Марта постаралась принарядиться. Она надела кашемировый свитер, джинсы в обтяжку и собрала волосы в высокий хвост, оставляя закрученные прядки по бокам. Так она открывала своё невзрачное лицо, которое немного преобразилось благодаря косметике: глаза стали выразительнее благодаря тёткиной туши (чтобы взять её, пришлось поиграть с Рустамом в шпионов: тот отвлекал родственницу, а она брала то, что нужно), а губам придала цвета помада Дианы, нежная персиково-розовая, сияющая глянцем. Диана заморочилась не меньше. На ней был естественный, почти незаметный макияж, который подчёркивал уже имеющуюся красоту и опять-таки создавал контраст между ней и Мартой, заставляя последнюю чувствовать себя размалёванной девицей с панели. Диана вырядилась в облегающее белое платье выше колен. Оно было с разрезом, пайетками и полупрозрачными рукавами, подчёркивало осиную талию и приоткрывало вид на грудь. И конечно, имело цель удерживать на себе взгляд Рустама. Это получалось без проблем. — Красивый кулон, — отметила Диана после короткого поздравления, кивая на шею Марты. — Кто подарил? — Рустам. Она явно хотела что-то сказать, Марта это видела невооружённым взглядом. Брови хмурились в задумчивости, губы шевелились. Наверняка Диана пыталась понять, почему её парень делает такой подарок сестре, но в итоге решила, что это не её дело, и беспечно улыбнулась, разглаживая лицо. — У меня для тебя есть кое-что, — мелодично произнесла девушка и приобняла Марту; у той голова слегка закружилась от насыщенного аромата духов, и захотелось распахнуть окна настежь, чтобы этот запах перебить, пусть даже вонью канализации. Она сняла сумочку и достала оттуда крафтовую коробку, перевязанную верёвкой. — Открывай прямо сейчас! Надеюсь, тебе понравится. Марта с опаской развязала верёвку, даже не понимая, чего конкретно ожидает, и сняла крышку. В глаза сразу бросилось обилие баночек, тюбиков и палеток. Это была декоративная косметика и средства для ухода: скраб для тела, лосьон для душа, крем для рук, дневной крем для лица, румяна и тени для век, увлажняющий тинт для губ. Марта поочерёдно брала в руки каждую вещь, любовно и трепетно гладила, рассматривала со всех сторон, открывала и нюхала, напрочь забыв, что в квартире есть ещё люди. Она пришла в себя только когда раздалось негромкое покашливание Рустама. — Спасибо, — негромко пробормотала Марта и выдавила подобие улыбки. — Вино будешь? Или виски? Ироничный взгляд Рустама говорил, что гостей угощают явно не так, но Марта со свойственной ей непосредственностью плевать хотела на все правила приличия. Диана только улыбнулась и поправила прядь накрученных волос. — Какое вино? — М… есть два, кажется, полусухие или сухие. Я в этом не разбираюсь, Рустам посоветовал. — Марта украдкой бросила взгляд на брата и легонько улыбнулась. — Сказал, вы такие часто берёте, потому что тебе нравятся. Это был её следуюший ход — показать, что они офигеть какие друзья и она вовсе не претендует на него, наоборот, признаёт их отношения и интересуется предпочтениями Дианы. Беспроигрышный способ вызвать к себе симпатию. И он сработал. — Ого… и где же они? — Диана неловко поправляла рукава платья, выглядя смущённой. — На кухне. Го в мою комнату, Рустам принесёт. Парень, цокнув языком, послушался. Марта лишний раз проверила, убрано ли в комнате, и пригласила туда гостью. — А у тебя тут симпатично. — Диана с видом знатока провела ладонью по письменному столу, и Марте захотелось после неё протереть мебель ещё раз. — Думаешь? — Ага, правда, эти бумажки всё портят, я бы посоветовала их убрать, это так старомодно. Марта обвела взглядом стены, обвешанные плакатами с изображениями молодого Ди Каприо и Джареда Лето — это ранее были две её большие любви, лет с двенадцати до шестнадцати. Сейчас она с них выросла, музыка в её плейлисте стала тяжелее, кино — глубже и серьёзнее, но снимать не спешила, всё ещё иногда в дань ностальгии прослушивая песни и просматривая фильмы. — Для тебя, может, и старомодно, а для меня это целая эпоха. — Марта надменно выпрямилась, поднимая подбородок. — Садись, если хочешь, на кровать. Если тебе не претит старомодная постель в цветочек. В другом случае могу предложить кресло или пол. Диана осторожно присела на край кровати. — Ты чего? Я не хотела тебя задеть… — Всё нормально. «Ярмарка лицемерия», — брезгливо подумала Марта, прежде чем в комнату вошёл Рустам с тремя бокалами и открытой бутылкой вина. Телефон пиликнул, оповещая о сообщении. Марта решила, что прочитает позже, и улыбнулась, засмотревшись, как брат наливает вино в бокалы. Это было обыденное действие, но ей нравилось, как красная жидкость широкой струёй с плеском поочерёдно переливается в посудину, как бутылка меняет местоположение и в неё снова втыкается крышка. Движения Рустама отличались быстротой и уверенностью, как будто он был не сотрудником банка, а барменом или официантом в каком-то крутом ресторане. Наконец, Рустам закончил разливать напиток и протянул бокал Марте. Та с предвкушением взяла его, намеренно стараясь соприкоснуться пальцами. Когда это произошло, Марта уже не ощутила желаемого тепла, ненасытный демон внутри требовал большего. Хотелось, чтобы Рустам взял её ладонь в свою и коснулся костяшек поцелуями, чтобы что-то прошептал о том, какая она красивая. Марта так чётко представила это перед глазами, что почти начала вести себя в соответствии с фантазиями, едва не стала лукаво улыбаться, заигрывая. Она вернулась в реальность только благодаря «пинку» Рустама: — Ты чего зависла? Рустам и Диана уже подняли бокалы и ждали её. — Задумалась, — отмахнулась Марта. — Я что-то пропустила? — Вообще-то я тут тост произнёс, пока ты витала в облаках. — Извини… Повторишь? Рустам покачал головой, но после вздоха, прочистив горло и нервно потерев шею, произнёс речь заново: — Марта, дорогая моя сестричка, этот год может тебе показаться самым сложным в жизни: экзамены, поступление, новый этап и совсем новое окружение… Возможно, даже новые места. Я хочу лишь одного: чтобы ты выдержала, поняла, что тебе нужно от жизни, и не закрылась в себе из-за перемен. Тебе предстоит выбрать дорогу, по которой ты хочешь идти, и я очень надеюсь, что ты не пожалеешь. Пусть твой путь всегда будет освещать солнце. Если что, я всегда рядом, в каждую минуту твоей жизни. Помни об этом. Может, я не смогу стать тебе заменой родителей, но могу оставаться хорошим старшим братом, только не забирай у меня эту возможность. Рустам смотрел почти с мольбой. Марта прикусила губу и сжала ножку бокала, ощущая, как глаза начинает щипать. Она быстро заморгала и провела языком по сухим губам. — Спасибо, — прошептала едва слышно и стукнула бокалом о бокалы Рустама и Дианы, после чего сделала глоток. Вино было на вкус неплохим. В нём совсем не ощущался виноград. Марта не чувствовала никаких фруктовых ноток, как описывал его Рустам, только кислота обжигала язык и вкусовые рецепторы. Впрочем, уже через пару глотков она сменилась более-менее терпимой тёрпкостью. Эффект от алкоголя пришёл после выпитой почти залпом половины бокала. Марта ощущала себя такой лёгкой, свободной, песчинкой, пёрышком, которое может поднять и закружить в танце ветер. Хотелось танцевать и смеяться, но вместо этого приходилось отвечать на банальные распросы о поступлении. В какой-то момент Диана решила заняться Мартой и провести мастер-класс по пользованию косметикой, а Рустам, обновив бокалы, некоторое время оставался в роли наблюдателя, затем ушёл в свою комнату, когда ему позвонил кто-то. Много новой информации вливалось в голову: как подбирать тени, какие цвета вообще не стоит использовать, когда пользоваться скрабом для губ… — Хватит, — в конце концов произнесла Марта, выставив перед собой руку. — Я сейчас уже мало что соображаю, сама потом поищу информацию в интернете, так что можешь не париться, пользоваться буду. Скажи лучше: у вас с Рустамом всё нормально? Диана как-то странно взглянула на девушку, и глаза её слегка расширились, отчего становилось не по себе, а взгляд был пустым, отсутствующим, как у куклы. Казалось, что вопрос сломал шестеренки механизма, который делал Диану щебечущей, помешанной на красоте и совершенстве девушкой. — Почему ты спрашиваешь? — Диана нарочито спокойно, элегантно подняла бокал двумя пальцами и залила в себя вино. Марта неопределённо дёрнула плечом, жуя жвачку. — Просто я проболталась, что ты у меня телефон брала для VK, а он так напрягся… Слушай, извини, я не собиралась говорить. — Да ничего, всё нормально. — Диана, слабо улыбнувшись, тяжело выдохнула и как будто вылезла из своей шкуры. — Если тебе интересно, то Рустам не хочет, чтобы я там сидела, потому что мне всё время пишут мужики, хотят познакомиться или предлагают кое-что неприличное… А личку я не могла закрыть, потому что мне клиенты всё время там писали. Это потом уже, пару месяцев назад, я перебралась в «Инстаграм». — И что, мужики писать перестали? — Ага. Знаешь, Рустам просто боится меня потерять, если я буду отвечать на сообщения, он думает, что я могу уйти от него. По сути, наши отношения начались так же. Чёрт! Я ведь забыла выйти со своей странички… — Не волнуйся, я вышла и никакой компромат на тебя не искала. Это было чистой правдой. Марта действительно не искала компромат, по крайней мере, осознанно, но нашла. Диана с облегчением выдохнула, продолжая пить вино. Марта покачала головой, пытаясь переварить услышанное. Диана выставляла Рустама ревнивым параноиком, в то время как сама наверняка вела себя так, будто свободна. И совсем неудивительно, что Рустам бесился. Неприязнь к Диане новыми ростками закреплялась в ней, вызывая ещё большее желание оградить брата от этой вертихвостки. Чёрт, но разве она может решить за него? Сам ведь наверняка всё понимает. И каждый день выбирает её. Выбирает продолжать отношения. Марта понимала, что, скорее всего, так выглядит любовь — у обычных людей, у неё-то всё совсем по-другому. — Ты думаешь, вы можете из-за этого растаться? — Марта задумчиво пожевала губы и подавила лукавую улыбку, поймав на себе встревоженный взгляд. — Нет, вряд ли. Мы просто ссоримся из-за этого часто, но быстро миримся. Не волнуйся, такое бывает. Отношения — тяжёлая штука. — Понимаю. Извини, я отойду. Марта встала с кровати и, проходя мимо сидящей на краю Дианы, которая покачивалась от количества выпитого, ободряюще похлопала по плечу. — Я не могу ничего посоветовать, но верю, что вы со всем справитесь. Та благодарно улыбнулась. Вечер выдался неплохим: после того разговора все втроём играли в «Правда или действие». Марта получила невинный поцелуй в щёку от Дианы и от Рустама, ответила на вопросы Дианы, что одноклассники тупые и с ними даже неинтересно строить отношения, траву не курила, поймала на себе её одобрительный взгляд. Марта же задавала вопросы, режущие без ножа. Рустам скучал по маме. Диана ждала, когда бабушка наконец откинет коньки. — Влюблена ли ты в кого-нибудь? — Рустам решил взять пример с неё. — Да, — одними губами прошептала Марта, и сердце провалилось в пятки. На самом деле это было, скорее, диким желанием обладать, подчинить его себе. Искрился воздух, взгляд брата иглой прокалывал её сердце, Диана понимающе улыбалась, видимо, всё ещё помня о дискотеке. Если бы та только знала… Диана ушла поздно, когда перевалило за одиннадцать. Провожая её вместе с Рустамом до такси, Марта думала, как скоро та заметит жвачку в волосах и поймёт ли, что к чему. Она не сомневалась, что ход соперницы будет не менее интересным. Диана не из тех, кто открыто воюет, и Марте было до одури любопытно, что она использует, чтобы выиграть битву. Уже перед сном, лёжа в кровати, Марта проверила сообщения. В чате класса её поздравили с Днём рождения одна одноклассница и тот парень, который отшил на дискотеке.