Блевотность

Марта достала из заначки последнюю сигарету и вышла с ней на улицу, не боясь свирепого ветра. Терпкий табачный дым, которым пропитается одежда, волосы, вся душа — это как раз то, что нужно было, то, что глушило роящиеся мысли и не давало грусти и отчаянию затянуть в свои сети бедную рыбку. А может, ещё и понимание того, что Рустам того не стоит. Однако хотелось не просто заглушить, а напрочь позабыть обо всех неприятностях и обидах, о дебильном поведении Рустама, будто и вовсе не было тех колких насмешек и пренебрежительной манеры общения. Только одно средство могло помочь: травка. Но Марта оставила её на мусорке, решив, что ей не нужно больше ничего, что связано с Назаром. Потянулись пустые дни, серые, как старые фотографии. Дом — школа — дом. Марта чувствовала себя заключённой, за которой являлся конвоир. Её отправляли на исправительные работы, а затем снова в тюрьму. Алёна сочувствовала и общалась с ней на переменах и после уроков в соцсетях. Назар теперь игнорировал её снова. А Марта использовала свой домашний арест как повод не контактировать с ним. Марта училась плести фенечки (нашла завалявшийся набор, который покупала ещё мама), а в перерывах листала ленту «Инстаграма», смотря на стильных девушек и подмечая, как они одеваются: хотелось максимально компенсировать свою невзрачность удачной одеждой. Кашемировыми пальто и свитером точно всё не ограничится. Неделю Марта следовала чёткому распорядку, не выходя из дома даже в магазин. Рустам контролировал её как мог, всю неделю проведя дома и не шатаясь с Дианой. После того как забирал сестру со школы, возвращался на работу, и Марта спокойно могла бы рвануть гулять (тем более что тётка, которая приходила домой раньше Рустама, к тому же подвыпившей, тоже особо не следила), но не хотела. Роль пай-девочки ей ещё была нужна. А вскоре торчать всё время дома надоело, и в первый выходной она отпросилась у Рустама в магазин. — И что ты там забыла? — Хочу купить сырники замороженные. — Зачем? — Пожарю на ужин, надо же что-то есть, а то тётка, кажись, в запой ушла. Рустам невесело усмехнулся, и на лице отразилось колебание. — Если через час не будешь дома, подам в розыск. Марта только приподняла уголки губ. Такое внимание плотными слоями косметики ложилось на душу, но не освежало или увлажняло, а вызывало шелушение. Эта косметика явно не для неё. И всё равно каким бы внимание ни было, оно нравилось, что бы Марта ни говорила. Рустам раздражался, контролировал, опекал, но зато не проявлял равнодушие. Если бы ему было всё равно, он бы ничего этого не делал. Правда, как потом действовать, когда станет нечем дышать, когда начнёт задыхаться и снова потеряет желание жить, Марта не знала. И всё равно внимания катастрофически не хватало, его было всё мало и мало, а чем больше давали, тем сильнее хотелось ещё. Начав однажды пользоваться косметикой, уже нереально без неё обходиться. — Ну окей. А ты никуда не собираешься? Погулять с Дианой, например… — Она позже придёт, через пару часов. — А, ладно, а то я уже думала, вы поссорились или что-то в этом роде. — Не дождёшься. — На лице появилась тяжёлая улыбка. — Деньги надо? — У меня есть… Марта старалась по возможности как можно меньше просить у Рустама, в том числе и карманные. А они уже заканчивались. Последние потратит на сырники, а дальше что? Унижаться перед отцом, что ли?.. Марта поджала губы, проверила, на месте ли кошелёк, и не вышла, вылетела на холод, туда, где плюс два, мелкий дождь и пробирающий ветер. За ней будто гнались воспоминания, духи прошлого, а она мчалась, неслась в своих скользких красных кедах, рискуя упасть и сломать себе что-нибудь или расквасить нос и стать похожей на Леру. Но разве это могло остановить? Нет. Марта мчалась, а вместе с ней — убогие частные дома, которые она пролистывала, как ленту в «Инстаграме». Марта замедлилась, когда оказалась там, куда уже на автомате занесли ноги: в торговом центре. Она обхватила себя за плечи и прислонилась к стене, чтобы перевести дыхание. В висках пульсировало, и она, всё ещё не до конца придя в себя, растерянно оглядывалась по сторонам. Что она вообще делает в таком месте? Этот торговый центр — одно из немногих мест в городке, которое хоть как-то можно назвать роскошным, конечно же, притянув такое название за уши. Он впечатлял своей просторностью и универсальностью: в двухэтажном здании с высокими стенами разместились недавно открывшийся магазин нижнего белья Victoria's Secret, магазин бытовой техники, ателье, супермаркет и даже зоомагазин — в последнем Марте покупали хомячка, золотую рыбку, морскую свинку… Мама всячески пыталась привить любовь к животным и чувство ответственности. Не получалось: животные дохли, когда Марта забывала их кормить или запирала на балконе в жару или холод, чтобы не мешали. — Купить сырники. Просто купить сырники, — повторяла себе девушка, сжимая кулаки. Нужно держаться подальше от зоомагазина, у неё и без того с психикой не всё хорошо. И как же повезло, что он на втором этаже. Марта направилась к супермаркету, и слух уловил знакомый щебечущий голос, когда проходила мимо магазина белья. Взгляд невольно скользнул туда, и сердце усиленно забилось. Марта прикусила губу, бесцеремонно пялясь на эту как всегда прекрасную девушку в дутой куртке с великолепной шевелюрой, пусть уже и каре, не испорченной шапкой. Она была не одна. Хотелось просто пойти дальше, но ноги сами потянули к магазину, будто жили своей жизнью. Марта глубоко вздохнула и посмотрела на спутника Дианы, которому та улыбалась. Это был мужчина, но не один из тех простачков, которых пруд пруди, а явно из элиты. На эту мысль наводило всё: его красиво уложенные русые волосы, аккуратная борода, коричневое пальто поверх чёрного свитера с широким горлом, ботинки — то ли мартинсы, то ли тимберленды. Парочка стояла возле кассы в очереди, разговаривала, и у Марты было достаточно времени, чтобы детально их рассмотреть. Мужчина выглядел лет на двадцать восемь-тридцать, вокруг туманных глаз уже пролегли морщинки, и пах он потрясающе, чем-то горьковато-терпким, но приятным. Дорогим. Иначе описать Марта не смогла бы. Интересно, кто же он такой и что делает возле Дианы? Какие их связывают отношения? Почему Диана ему так улыбается? — Привет, не ожидала тебя здесь увидеть. — Марта подошла ближе, изображая удивление. — Я думала, ты живёшь далеко отсюда. На тот момент мужчина уже оплачивал покупку. Диана приветственно улыбнулась, выглядя при этом так, будто ей до конца жизни придётся быть многодетной домохозяйкой. — О… привет. Ну да, я живу вообще в другом районе, но я же к Рустаму собираюсь, вот и решила по пути закупиться. — А, ясно. Очевидно, это было враньё, неумело нанизанное на нитку, дисгармоничное, как разного размера бисерины на одной нитке. До встречи с Рустамом, по идее, часа полтора, не меньше. «По пути» она точно не решила скупиться. Идти к их дому минут двадцать, а что делать оставшееся время? — А это твой друг? — Да… — Диана бросила нервный взгляд на кассу, и на её лице показалось облегчение, когда мужчина закончил расплачиваться и протянул ей крафтовый розовый пакет. — Это Рома, мой хороший друг, можно даже сказать, личный водитель. Рома, а это Марта, младшая сестра Рустама. — Рад знакомству. — Мужчина вежливо кивнул и оценивающе прошёлся взглядом по Марте. Уголки губ приподнялись. Марта прикусила щеку. То, что происходило, ей катастрофически не нравилось. Что это за дружба такая, когда какой-то мужчина покупает Диане нижнее бельё, а она улыбается ему так, будто он любовь всей её жизни? Что-то здесь нечисто, и не просто так Рустам её ревнует. Если Рустам узнает… вряд ли ему это понравится. Диана — продажная шлюха. Нет, Марта наверняка просто что-то не так поняла. — Ладно, я пойду, была рада знакомству. — Марта улыбнулась Роме накрашенными губами так, будто готова отдаться ему прямо сейчас. Просто чтобы проверить реакцию Дианы. Та отнеслась к этому спокойно, видимо, действительно просто друзья. Может, нижнее бельё — вообще не для Дианы?.. *** Придя домой, Марта торопливо сбросила кеды и кинулась на кухню, держа в одной руке пакет с сырниками. А Диана в это же время держала пакет с нижним бельём. В принципе, у неё тоже могла быть такая возможность, если бы нашла где-то лишние полторы штуки, например, у тётки позаимствовала… Всё равно та пьёт и вряд ли поймёт что-то, если что, можно сказать, что сама где-то посеяла и не запомнила. Но пока такой возможности не выпадало. — Ты ни за что не догадаешься, кого я видела! На кухне хозяйничал Рустам, и Марта спешила поделиться с ним увиденным. — И кого же? Президента? — Тот неохотно отвлёкся от мытья бокалов. — Нет, Диану. — Марта сделала многозначительную паузу, но, не дождавшись ответа, продолжила: — Мы встретились в магазине белья. Она была не одна, но всё равно поздоровалась со мной. — У неё много друзей. — В том числе и мужского пола? — А что тут такого? — Ничего. — Марта поспешно отвела взгляд. — Здорово, что у неё так получается. — Да, это потрясающе. Их разговоры напоминали дешёвую театральную постановку с картонными декорациями и фальшивыми эмоциями. Они так переигрывали, что их непременно забросали бы помидорами, а ещё сценарий писал явно посредственный автор. Жизнь — это театр, но играть в нём получалось паршиво, хотя Марте казалось, что актриса из неё неплохая. Но всё, что она умела, — это притворяться больной и отпрашиваться с уроков домой. Марта моргнула пару раз, думая, что делать теперь и когда готовить сырники: сейчас или позже, отдохнув. Уже было шесть вечера, и чувство голода давало знать о себе, начав грызть живот. Но только сейчас до Марты дошло, что ужинать только сырниками — тупо. Она хлопнула себя по лбу и стала судорожно вспоминать, что есть в холодильнике. Картошка, яйца, вроде бы валялись ещё помидоры и скукожившиеся грибы… — Я собираюсь приготовить картошку с яйцами, ты не против? Рустам пожал плечами. — На меня не ориентируйся, мы с Дианой что-нибудь доставкой закажем. — А, ладно. Марта кашлянула, выплёвывая чувство обиды оттого, что Рустам не предлагает ужин из доставки ей, и открыла холодильник. Помимо яиц и картошки, обнаружилась одна удивительная вещь: игристое вино марки Santero Prosecco, точно такое же, как и то, что было в машине их матери, когда она попала в аварию. Дорогое, под штуку гривен, явно для особых случаев. — Что я вижу! — Марта попыталась сделать голос задорным и игривым и надеялась, что дрожи в нём не слышно. — У вас праздник? Годовщина, что ли? Она понятия не имела, когда Рустам начал встречаться с Дианой, и плевать на это хотела. Знала только, что до годовщины ещё далеко. Но спросила ради приличия. — Нет, просто у Дианы успехи на работе, и мы решили это отметить. — Точное такое же вино?.. — Ну а почему нет? Диане нравится. Марта неверяще качнула головой, устремляя туманный взгляд на брата. В голове шумело, будто кто-то открутил кран на максимум. Как он мог так спокойно к этому относиться? Почему ей становится нечем дышать и хочется зажмуриться, чтобы эта бутылка исчезла, а с ним всё нормально? Это с ней что-то не так или с Рустамом? Его, казалось, вообще не волновала смерть матери. Он с таким спокойным видом стоял на похоронах, держа руку на плече Марты, которая от слёз ничего не видела, не соображала и могла запросто броситься в яму. Марта не видела, чтобы он плакал тогда, на поминках, на протяжении полугода дома. Точно не при ней. А ещё Рустам обещал никогда не покупать это игристое вино. Конечно, Марта вынудила его дать это обещание, но всё же… это предательство. Пренебрежение к её чувствам. Разумеется, Марта не собиралась закатывать скандал, обвинять брата в чём-то, но неприятный осадок облепил душу, и она не была уверена, что сможет скрыть его. Впрочем, какое Рустаму до неё теперь дело?.. Марта помотала головой, прогоняя дурное состояние, и выдохнула, потирая веки. — Ладно. Я собираюсь приготовить картошку с яйцами, так что кыш отсюда, мешать будешь, — незлобно проворчала. Рустам фыркнул, но ушёл. Марта вцепилась пальцами в край стола и выдохнула, пытаясь справиться с внезапным головокружением. Всё будет хорошо. Всё должно быть хорошо. *** Когда Диана пришла, Марта даже не вышла из своей комнаты. Она смотрела на стены, обвешанные плакатами бывших кумиров и её детскими рисунками. Стены, из которых она так выросла, но всё равно сидела в них большую часть времени, поглощённая учёбой. Сегодня, до этого инцидента с Дианой, Марта готовилась к экзаменам. Ну, как готовилась, пыталась. Но голову занимали размышления о том, что случилось с Рустамом и вернётся ли к ней её брат. «Если я провалю экзамены и никуда не поступлю, то однозначно нет», — усмехнулась Марта, протирая глаза, уставшие от втыкания в стены и учебники. В разгулявшемся воображении против воли начали вырисовываться картины, что её ждёт в качестве наказания. Возможно, Рустам достанет ремень и несильно ударит пару раз по заднице. Или это будет рука. А может, по её телу рассыпятся укусы? Или он сомкнёт руки на шее?.. Марта сжалась и схватилась за уши, чтобы не слышать стоны, которые она могла бы издавать. Брат наказал младшую сестру. Звучало как отличный заголовок для порно. Не то чтобы Марта часто это смотрела, но как-то пару раз, ещё в прошлой жизни, когда она с подружками играла в «Правда или действие», пришлось. Марта тихонько заскулила, задрожав, и постаралась переключиться на что-то более безобидное. Да, думать лучше о том, что может выкинуть Лера, будет ли Назар пытаться дальше развести её на секс, какие ещё тайны может скрывать Алёна. Думать об этом было куда проще. Но стоило также думать об экзаменах. И Марта снова взялась за подготовку. Где-то через час, проголодавшись, она пошла на кухню, собираясь положить себе в тарелку картошку с яйцами и уйти обратно, чтобы как можно меньше времени проводить там, где всё пропитано недавним разговором с тёткой, там, где она впервые познакомилась с другим Рустамом. Марта надеялась, что Рустам и Диана не любезничают на кухне, а сидят в его комнате, под осуждающими взглядами икон. Но нет: они отдыхали в ванной, и оттуда доносились их приглушенные голоса вместе со всплесками воды. — Я не была там! Она… — Открылся кран, и шум воды заглушил дальнейшие слова. — …ненавижу Викторию… — …не пытается… она просто ребёнок, — смогла разобрать слова Рустама. — …так сексуально злишься… И никакой шум не смог заглушить стоны и звук разбивающегося стекла. Марте показалось, что это разбились её иллюзии. Она ведь пыталась убедить себя, что что-то не так поняла, но Диана и вовсе решила солгать и убедить Рустама, что Марта пытается разрушить их отношения. И с каждым стоном, который залетал в уши, её всё сильнее приколачивало к стене, обездвиживая. Всё тело будто обмотало прочной цепью, образовав своеобразный кокон, и сквозь него уже не проникала информация из окружающего мира. Марта сидела на холодном полу в полумраке, который разбавляла только полоска света из щели закрытых дверей, сжимала в руке подаренный кулон, и лишь один вопрос долбил сотней дятлов голову: «Почему?» Диана действительно считает её угрозой, которую надо устранить? Не иначе как она что-то наплела Рустаму, поэтому тот теперь такой грубый. Марта облизнула пересохшие дрожащие губы, сжала их, стараясь, чтобы дрожь не распространилась по всему телу, но это не помогло. Дальше она переползла на конечности, а вслед за этим сконцентировалась ещё большей тьмой где-то в районе солнечного сплетения. Марта почти не дышала, наверное, забыв, как это делается, и грудная клетка вздымалась по инерции. Стоило немалых усилий освободиться из кокона, сбросить с себя эти оковы. Дятел по-прежнему стучал. Свернуть бы ему шею, но сил хватило только на то, чтобы подняться, дойти до своей комнаты и непослушными слабыми пальцами открыть окно. Ворвавшийся в комнату и разгорячённое сознание ветер снёс дятла, и Марта стала жадно хватать ртом воздух, пытаясь затолкать в себя как можно больше, никак не насыщаясь. На её шее уже смыкались руки. В голове промелькнула и вылетела в окно новая мысль: Рустам расстанется с Дианой, рано или поздно. Мысль разбилась, упав с третьего этажа.