Блевотность

— Хочешь белое вино или красное? — Марта стояла возле стеллажа с вином в супермаркете и по очереди доставала бутылки. Она обернулась к стоящей рядом подруге, ожидая ответа. — Я не пью, ты забыла? — Алёна неодобрительно смотрела на бутылки. — Конечно забыла, после того как ты на вечеринке выпила полбутылки коньяка и при этом была в состоянии идти домой. — Ну ладно, — нехотя призналась Алёна, — иногда пью. Но в особых случаях! — Так ведь и сейчас особый случай. Мы вдвоём на даче, без взрослых, и проведём здесь целый месяц… Я возьму белое. — Ла-адно. Марта схватила первую попавшуюся бутылку и с уверенным видом, стуча каблуками, пошла на кассу, кивком позвав Алёну за собой. Теперь она выглядела красивее, старше, и ей часто стали продавать без паспорта. Она то и дело ловила на себе и мужские взгляды, и женские, и ухмылялась в ответ. Марта немного улучшила свои познания в макияже и пользовалась косметикой уже аккуратнее, прежде всего, убрав кричаще красную помаду и заменив её блеском, который делал губы пухлее. Румяна она стала наносить в меньшем количестве и равномерно распределять по лицу. Они хорошо ложились на слегка загорелую кожу, и вид, в целом, стал здоровее. Красивую одежду Марта покупала в секондах, проводя там по полдня каждый раз, как приходила. Ещё в начале лета она смогла выцепить в одном из них чёрные босоножки на каблуках и длинную белую рубашку. У неё уже имелись велосипедки, так что стоило добавить к ним эти вещи — и получился готовый стильный образ. А чтобы сделать акцент на талии, Марта нацепила чёрный ремень с цепью. Рустам ушёл, и она могла спокойно закатывать рукава на рубашке, чтобы придать образу оригинальности, зная, что никто ничего не скажет, не отчитает, не проведёт рукой по шрамам так, будто это произведение искусства… Первый месяц без него выдался неожиданно тяжёлым, в частности, из-за погоды: началась аномальная жара, солнце будто вышло из-под контроля и пыталось сжечь всё дотла, выжечь все внутренности и расплавить мозги. Но даже это не могло помешать Марте проводить много времени на улице. Если днями она была поглощена всякими своими делами вроде поступления, встреч с Алёной (Лиза сразу же улетела в пресловутый Египет «на заработки». А кем собиралась работать сексуальная мулатка с третьим размером груди, которая, к тому же, проходила кастинг в порно, было нетрудно догадаться), то вечером, вернувшись домой, она каждый раз с замиранием проходила мимо кухни, где ожидала увидеть привычное копошение. Либо же стояла перед комнатой брата и, прислонив ухо к двери, невольно надеялась услышать хоть какие-нибудь звуки, но не решалась переступить порог: знала, что на неё нахлынут воспоминания о последнем вечере и захочется ему писать, звонить, требовать ответа… Казалось, будто вся квартира была пропитана им, весь воздух. Моя за собой посуду и ставя наверх, Марта замечала его любимую чашку и проклинала мысленно, что не забрал с собой. В холодильнике на дверце стояли две банки пива, которые он то ли не успел, то ли не захотел пить… Из ванной никогда больше не донесутся их с Дианой стоны, и Марта не знала, радоваться этому или злиться. Он её бросил. Бросил, бросил, бросил. И она точно по нему не скучает. Так почему тогда почти каждой чёртовой ночью просыпается от ощущения, что его губы, в поцелуе, забирают у неё кислород?.. Так больше продолжаться не могло. И когда Алёна пригласила её к себе на дачу, пообещав, что они могут там находиться без присмотра взрослых, Марта без раздумий согласилась. Пришлось пожертвовать работой, а значит, и деньгами, но оно того стоило. Выяснилось, что приёмным родителям Алёны принадлежал довольно симпатичный дачный участок, сразу наталкивающий на мысли о статусе этих людей. Их коттедж выглядел порядком лучше, чем все остальные дома. С кирпично-оранжевыми стенами, коричневой черепичной крышей, идеально подстриженной травой вокруг, бассейном и вымощенной камнями дорожкой, он сразу привлекал к себе внимание и манил, как беспечного мотылька. Обещал прекрасную беззаботную жизнь, наполненную весельем и возможностями устраивать вечеринки в стиле американских фильмов. И Марта охотно летела навстречу, с трепетом взмахивая крылышками, не веря своему счастью и не ожидая никакой западни. Поэтому первым же вечером Марта решила, что им обязательно надо это отметить. Она взяла на себя все организационные вопросы: купила бутылку недорогого вина, виноград и сыр на закуску и, красиво всё оформив на тарелках, расставила их на пледе на траве возле бассейна. Листая ленту «Инстаграма», Марта периодически сталкивалась с подобными фотографиями, и тогда её разъедала зависть, но сейчас на смену пришло удовлетворение, ведь она была ничуть не хуже и могла тоже жить эстетической жизнью. Конечно, Марта не упустила случая сфоткать это, выставить в сторис и отметить Алёну: надо же было точно развеять сомнения и подтвердить, что она не одна. В шесть часов вечера в воздухе всё ещё держалась знойная летняя жара, и лучи солнца скользили по лицу и шее девушек. Марта прикрыла глаза, держа бокал вина в руке, и откинула волосы, открывая доступ к родинкам. Прикосновения солнца были такими же нежными и трепетными, невесомыми… Оно касалось так осторожно, будто спрашивая разрешения, боясь, что может спугнуть или сделать неприятно. Совсем как Рустам тогда. Чёрт! Марта закусила губу и впилась ногтями в ладони, оставляя следы-полумесяцы. Она открыла глаза, понимая, что совсем уже свихнулась, и встретилась с недоумевающим взглядом подруги. — Всё в порядке, — слабо улыбнулась, но рука, держащая бокал, дрожала от невовремя нахлынувших чувств. Марта не раз проклинала себя за то, что всё ещё думает о своём Солнце, пусть оно и обошлось с ней жестоко. Она была так уверена, что здесь точно станет легче, проще, что комок в груди сам рассосётся, но в первый же вечер выяснилось, что это не так. Ей не сбежать, не скрыться от самой себя. Видимо, только амнезия может помочь и подарить спокойствие. От Рустама не было никаких вестей с момента отъезда, и если поначалу Марта чувствовала себя спокойно, видимо, находясь в шоке, то позже осознание этого стало бить по голове, то сильнее, то полегче, но никогда не прекращая. И всё, что оставалось, — просто жить с этим, надеясь, что в один день проснётся и поймёт, что может дышать полной грудью. Без этой пресловутой, осточертевшей, мешающей жить зависимости и головной боли, от которой не помогали никакие таблетки. Марта натянула улыбку и потёрла бёдра друг о друга. С того момента, как четырнадцатого февраля Алёна поделилась с ней личным, больше они подобную тему не затрагивали. Однако пора это исправить. — Я так поняла, ты… снова начала чувствовать? Алёна, чуть помедлив, кивнула и опустила взгляд на измазанные в краске ладони. — Думаю, это благодаря Елисею. — Расскажешь? — Ну… В конце апреля я как-то пришла в школу раньше всех, с родителями накануне поссорилась и ушла, пока они ещё спали. Точнее, думала, что раньше всех пришла. Но во дворе на лавочке под вишней я заметила Елисея. Он помахал мне рукой, я собиралась просто узнать, почему он так рано, но мы разговорились, оказалось, он приятный собеседник, звёздами интересуется. Сказал мне даже, что это звёзды так сложились, что мы столкнулись с ним там… А потом он сказал, что вишня в этом году особенно красиво цветёт. Я посмотрела на неё и вдруг поняла, что действительно, так и есть. Не просто согласилась на автомате, а сама это ощутила, понимаешь?.. И когда я сидела рядом с ним на лавочке, под вишней, и ветер бросал лепестки мне на волосы, Елисей сказал, что это выглядит как сцена из аниме, и будто мы с вишней дополняем друг друга красотой. И мне неожиданно стало приятно, захотелось, чтобы никто больше не приходил и не портил момент… — Но кто-то всё же пришёл и испортил? — Ага, Лиза. Она, скажем так, удивилась, что у меня такой вкус на парней. А я неожиданно для себя разозлилась и велела ей идти дальше строить глазки старому слепому историку, который даже сиськи её рассмотреть не сможет. Марта хохотнула и сделала пару глотков вина, отмечая, что ей нравится, как Алёна оживает. Похоже, она впервые в жизни искренне заинтересовалась мальчиком и хотела защитить свои даже не начавшиеся ещё отношения. Она становилась обычной девчонкой, без травмирующего прошлого, из которой не высосали всё счастье дементоры. С этой Алёной можно было поговорить о парнях, пожаловаться на Назара и недавний буллинг, рассказать, как она боялась идти в школу, не зная, что её ждёт в этот день… У них впереди — месяц проживания под одной крышей, и Марта знала, что они обязательно обо всём этом поговорят. *** — …В общем, после этого он на следующий же день уехал… но сказал, что планировал переезд давно, ещё до этого. Ни слова не сказал о том, что это для него значило. И я не знаю, что мне делать… Я, конечно, кинула его в ЧС, но теперь жалею, не знаю, правильно ли. Может, я даже сама виновата, что провоцировала его раньше. И какое-то время мне было нормально, а сейчас… всё напоминает о нём. Бесит!.. Марта в общих чертах описала ситуацию с Рустамом, завуалированно назвав его другом детства. Она понимала, что у неё больше нет сил выдерживать это и подвергаться изучающему взгляду подруги, когда уходит в себя. — Я думаю, он боится своих чувств к тебе… Поэтому сбежал. — Алёна неуверенно пожала плечами, болтая ногами в прозрачной воде бассейна. — Но это я так думаю, а у меня, как ты знаешь, опыта в отношениях мало. — Каких чувств? Жалости? — Марта горько усмехнулась, спускаясь по лестнице, и стоило прохладной, ещё не прогревшейся воде охватить её ноги полностью, стало легче. Она закрыла глаза от блаженства. — Нет, не жалости. Того, что ты ему нравишься как девушка. Марта замерла и сжала руку на периле, стоило только услышать это и обдумать. От мысли, что Рустам мог относиться к ней как к девушке, сердце бешено застучало, и казалось, если не остановить его, оно тут же вылетит из грудной клетки, позволяя уже всем увидеть то, что с ней происходит. Марта неверяще качнула головой. — Нет, он просто мстит мне за то, что я провоцировала его, хоть это и слишком жестоко. В это было куда легче поверить. Как такая, как она, всерьёз может кому-то нравиться? — Плевать… Я придумаю, что с этим делать. И, чтобы не наталкиваться на жалостливый взгляд подруги, Марта спустилась до конца и нырнула под воду, чтобы на дне бассейна на время забыть обо всём, что тревожит душу. *** Марте нравилось проводить время на даче с Алёной. Впервые в жизни её дни были наполнены праздной беззаботностью. Она просыпалась рано утром, около часа проводила в бассейне, с энтузиазмом прыгая с разбега в воду, ныряя, ложась на спину и смотря на безжалостно яркое солнце. Несмотря на это, в её жизни наступил мрак, который давал о себе знать, когда Марта оставалась одна. Помимо бассейна, они с Алёной ходили к речке и в лес. Марта фоткалась и выставляла фото в «Инстаграм», которые потом собирали весьма много лайков от одноклассников и старых знакомых. И даже Рустам лайкал, заставляя ломать голову над тем, почему он это делал. Марта думала, не заблокировать ли его и здесь, но не решилась. Пусть смотрит и видит, что у неё всё хорошо. А знает ли Рустам вообще, что она занесла его номер в чёрный список? Пробовал ли звонить? Хотел ли объясниться до конца, услышать её голос?.. Марта этим летом купила купальник на первые заработанные деньги. Он был классического чёрного цвета, вполне приличный, но приоткрывал вид на грудь, а трусики-танга обнажали больше тела, чем обычные. Марте нравилось, как это выглядит: красиво и сексуально, по-взрослому. А свой старый купальник поросячего розового цвета она выбросила. И Марта, сделав сэлфи в купальнике, якобы случайно скинула его Рустаму в «Инстаграме», дождавшись, пока он зайдёт в сеть, а затем тут же удалила, когда сообщение пометилось как прочитанное. Не только Рустам умел обжигать. Он ничего не ответил, но это и не нужно было. Достаточно того, что увидел, что она теперь не хуже Дианы, по крайней мере, внешне. Иногда Марта бродила одна, пока подруга рисовала в гостиной, купалась или загорала на пляже, пару раз даже присоединялась к компании, играющей в волейбол. Парни, на вид уже студенты-выпускники, хотели взять у неё номер телефона и спрашивали имя, но Марта игриво отказалась, сказав, что хочет остаться таинственной незнакомкой. Порой, глядя на симпатичного мальчика, она задумывалась об отношениях, но тут же понимала, что сначала это будут банальные свидания в кафе с разговорами ни о чём и тупыми улыбками, попытками взять за руку и поцеловать… А Марта уже этим была по горло сыта. Далее начнутся приставания и обиды на ровном месте, может быть, найдётся какой-нибудь джентльмен, который согласится прожить пару месяцев без секса. Но дальше, если Марта так и не захочет, они по-любому расстанутся. И зачем тогда тратить время? Нет уж, ей одной лучше. На выходных к Алёне приезжал Елисей, и Марта задумчиво наблюдала за тем, как преображалась подруга. Они не держались за руки, не называли друг друга ласковыми словами, но, несмотря на это, нужно быть слепым, чтобы не заметить, как губ девушки касается трепетная улыбка, а в глазах вечно отстранённого хиппи появляется нежность. Глядя на них, Марта задавалась вопросом: а как бы она с Рустамом выглядела?.. Но тут же отметала это от себя. Не нужно об этом думать. Просто не нужно. Полмесяца была хорошая погода, подходящая для прогулок и другого активного отдыха. Но когда прошла середина июля, начался сезон дождей, будто Зевс решил, что люди о нём забыли и нужно напомнить о себе. Глядя на то, как громадные капли разбиваются об асфальт, Марта вспоминала детство и деревню, как тащила за руку Рустама на улицу, чтобы прыгать в лужах, как просила его накачать колёса на велосипеде, чтобы на полной скорости проехаться по наполненных водой ямах, и брызги разлетались в разные стороны… Бабушка ругала её, пока мыла ноги несносной девчонке, а та только довольно смеялась в ответ. Каждое погодное явление было неминуемо связано с Рустамом. Дождь — лето в деревне; снег — то, как брат помогал снова лепить снеговика, после того как противные мальчишки его поломали; гололёд — Марта вместе с ним и его друзьями пошли на речку, чтобы кататься на коньках, а потом она стояла в углу, наказанная из-за того, что не предупредила взрослых. Марта вздохнула. Такая погода была невыносимой. Запертая в четырёх стенах, она не знала, чем заняться, и воспоминания лезли в голову. Понимая, что в одиночестве она ближе к сумасшествию, Марта спустилась на первый этаж в гостиную, где рисовала Алёна. Она застала подругу, придирчиво рассматривающую свою картину, на вид, уже законченную, и подошла ближе. — Ты так быстро закончила? — Да, но мне что-то не нравится… Марта покачала головой, детальнее всматриваясь. Для неё всё было потрясающим. Большую часть полотна занимало тёмно-синее пространство космоса, усеянное маленькими точками-звёздами. Левее от центра висел полумесяц, и на нём разместилась девушка с серебристыми волосами в платье такого же цвета. Она протягивала руку к светловолосому юноше, на котором был полукруглый головной убор с лучами, напоминающий солнце, и он с улыбкой хотел коснуться рукой в ответ. Было в этой картине что-то, тревожащее душу. Девушка-луна и юноша-солнце… — Поделишься задумкой? — Хм, ну… У меня родилась легенда, что луна и солнце — это возлюбленные, которые хотят, но не могут быть вместе, поэтому появляются на небе по очереди. — Блеклые губы девушки тронула мечтательная улыбка. — Луна пытается увидеть солнце, но оно уходит от неё, ведь боится, что ослепит, и она опечалена, ведь думает, что не нравится солнцу. А когда солнце пытается навестить луну и объясниться, то уходит она, поскольку становится слишком светло и луна боится, что солнце увидит, какая она некрасивая… — Возможно, им следует перестать бояться и поговорить? — задумчиво произнесла Марта, аккуратно поглаживая картину. В горле пересохло, а сердце отбивало неровный ритм. Эта картина будто была написана специально для неё, про неё. Но Марта старалась не выдать волнение, разговаривая ровным тоном. — Так и есть. — Алёна улыбнулась, ещё раз осмотрев картину, и взгляд её, наконец, стал удовлетворённым. — Но они боятся, не знают, как лучше это сделать… Жизненно, скажи? — Я хочу её купить! — Что?.. — Да, точно, я её покупаю. Алёна смотрела на подругу как на сумасшедшую, а та себя таковой и чувствовала. Приближался День рождения Рустама, и Марта не могла просто забить на него. Что бы ни случилось, какими бы ни были отношения между ними, Рустам был её братом. Марта почти физически ощущала эту связь, пресловутую красную нить судьбы. Она растягивалась, надрывалась, но со временем стягивалась назад и волей-неволей притягивала их друг к другу. А может ли она порваться? Казалось, что нет. Марта уже знала, что подарит. Правда, ещё бы узнать адрес его новой квартиры — а для этого придётся писать Диане, — но это уже мелочи. *** Диана не спешила раскрывать адрес нового места проживания Рустама, будто опасалась, что если сделает это, то Марта сразу же направится туда и помешает им трахаться. И этим она снова начинала бесить. Ну какого чёрта, впадло, что ли?! Дура расфуфыренная. А Марта ведь хотела нормально к ней относиться. Но, видимо, зарыть топор войны крайне трудно, если обеим до сих пор есть из-за чего злиться друг на друга. «Я вообще-то его сестра, если ты забыла, и мне крайне важно знать, где живёт мой несносный братец. Хочу прислать ему подарок на День рождения. Так что не выпендривайся и помоги». Диана так и не ответила. Вот же мерзкая сучка! И Марте ничего не оставалось, кроме как отправить картину на их старое отделение почты, наплевав на то, что это может быть далеко. Узнавать адрес лично у Рустама она тем более не собиралась. Марта решила подарить эту картину, напоминая о себе и, опять-таки, делая первый шаг, на этот раз на пути к примирению. В коробку с картиной она вложила и открытку, в которой изложила ту легенду, что придумала Алёна, и добавила: «Луна и солнце должны быть рядом друг с другом, только тогда наступит гармония». Позже, отправив подарок, Марта ругала себя за это, с прикушенной губой возвращаясь в свой временный новый дом. Солнце в этот день светило ещё более свирепо и безжалостно, а воздух прогрелся до тридцати семи градусов в тени. Прошлое лето таким жарким не было, как и ещё несколько до этого. Марта усмехнулась, решив, что, если что, спихнёт свои действия на солнечный удар. Рустам забрал посылку почти через неделю, после того как та пришла, и Марта к этому времени успела изрядно понервничать. Все мысли занимало только это, она стала рассеянной, невпопад отвечала подруге, и та только вздыхала, но оставляла её в покое. Эмоции менялись по сто раз на день. Марта злилась то на себя, то на Рустама, так, что хотелось позвонить ему и потребовать забрать посылку. Порой на смену злости приходил стыд, а порой — уныние и досада от мыслей, что Марта ему настолько стала безразлична, что даже подарок принимать не хочет. Она варилась в котле собственных чувств и эмоций и подолгу сидела на солнце, так что действительно могла получить солнечный удар. А потом пришёл ответ: «Солнце и луна не могут быть вместе, ведь каждый из них хочет быть главнее другого и ни с кем не делить небо. Луна хочет, чтобы солнце светило только ей, но оно не может, это противоречит его природе. P. S. И куда мне картину вешать? Я же не могу гвоздь забить в съёмной квартире» Марта перечитала этот ответ раз пять, наверное. И первоначальная счастливая улыбка постепенно сменялась обречённым вздохом и пониманием того, что Рустам абсолютно прав. Она хотела, чтобы он был только с ней, а он не мог и не хотел. А приписка, которая сначала рассмешила, теперь вызывала раздражение. Это его благодарность за подарок? Поджав губы, Марта сухо ответила: «Если бы ты не съехал, этой проблемы не было бы. Так что кончай валять дурака и возвращайся. Наберись смелости посмотреть мне в глаза и сказать, зачем ты так поступил тогда» Это было до абсурдного тупо и нелепо: переписываться открытками из супермаркета, отправляя их друг другу по почте и через день забирая ответ. Но также это было до абсурдного волнующе и прекрасно, так, что во рту пересыхало и становилось сладко-сладко, когда приходило уведомление от почты и когда вчитывалась в скачущие буквы с завитушками. Марта будто перенеслась в прошлый век и писала письма возлюбленному, который находился в другом городе или даже другой стране. Она стала героиней женских романов, от которых её тошнило. Ещё Марте стало смешно: она, будучи младше на пять с половиной лет, отчитывает Рустама, как ребёнка, будто это она старшая сестра. А ведь этому мальчику уже двадцать три исполнилось. «Я просто хотел тебя успокоить, ты же ревела в три ручья. Так что не закатывай истерики, будь добра». Марта с шумом втянула в себя воздух, едва сдерживаясь, чтобы не разломать эту чёртову лавку возле почты, на которой сидит. Дебил! Успокаивал он её… Да это было издевательством, а не попыткой успокоить. Она безжалостно смяла открытку в руке, швырнула на землю и прикрыла глаза. Представила, как с размаху бьёт брата кулаком в живот и тот сгибается от боли — такой же, как у неё в душе; как из уголков рта вытекает кровь, как у неё на руках после порезов. Представила, как её кулак врезается в нос и кроваво-красный цвет окрашивает губы, которые шепчут ей извинения, признание в том, что он поцеловал её не чтобы поиздеваться, а потому что любит, очень сильно любит… Бурлящая ненависть рисовала такие прекрасные образы, и Марта кайфовала от них, чувствовала, как ей становится легче. Губы растягивались в улыбке, потрескивания в голове затихали. Как прекрасно, что они больше не видятся, иначе эти образы легко перетекли бы из мыслей в реальность. И Марте становилось страшно от самой себя. Через несколько часов Марта поменяла статус в ВК на «встречается» и поставила на аватарку то единственное сэлфи с Ромой. На нём она задорно высунула язык и прищурилась, а Рома взлохмачивал её волосы. Марта помнила, как неестественно ощущалась и его рука на голове, и это ребячество, но на фото оба выглядели довольно искренними. Многие поверили бы. А на следующий день у Рустама стоял статус «помолвен с Дианой Стервененко», хотя до этого отсутствовал вообще. Это ощущалось как пять ножевых. Но ещё больше добила сторис, которую выставила Диана. Не то чтобы Марта слишком активно следила за ней, но зелёный кружочек, означающий, что это что-то для близких, привлёк внимание и в свете последних событий был предвестником катастрофы. Весь передний план занимала рука с кольцом на безымянном пальце. Тоненькое и скромное, на вид недорогое, с аккуратным небольшим камнем, оно красиво смотрелось на ухоженной женской руке с маникюром и было подарено точно не напоказ. Потому что напоказ дарят сто одну розу, кольца с бриллиантом размером как голова… Но самые искренние подарки всегда самые скромные, потому что не предзначаются для чужих глаз. А эта дура хвастается, выставляет напоказ, как бы гордясь тем, что ей, видите ли, сделали предложение. И глядя на два бокала шампанского на заднем плане, Марта невольно задалась вопросом: интересно, на свадьбу хоть позовут?