Блевотность

Когда Марта вернулась домой, тётка сразу ошарашила её новостью, что вышедший из тюрьмы дядя приходил к ним, хотел увидеть дражайшую племянницу, а той, увы, на месте не оказалось. А ещё — что Рустам ему работу в столице подыскал, администратором в забегаловку какую-то. — Кто ж его с такой-то репутацией взял туда? — удивилась Марта. Сперва она ощутила мурашки от страха, что дядя хотел её увидеть, но они быстро пробежались по телу, сменившись недоверием. Зэка — и в нормальное заведение? Серьёзно? — Да у него там друг владелец, вроде того. Поручился Рустам за дядьку, вот и взяли. Не знаю подробностей, сама спрашивай, коль интересно. Тётка носилась по квартире, смахивая пипидастром пыль с люстры, и не сильно обращала внимание на племянницу. И здорово, потому что Марта не смогла бы объяснить, почему на губах появилась счастливая глупая улыбка. Она не хотела делиться с тёткой тем происшествием в детстве и разговором с Рустамом, когда он сказал, что уладит это. Марта была уверена, что брат сказал это просто так, для связки слов, а он взял и… позаботился о ней? Сделал так, чтобы дядя оказался подальше от неё? И этого было достаточно, чтобы злость стала не такой сильной, уменьшилась размером до таракана. Хотелось и заливисто смеяться, и плакать от счастья, и закружиться, а потом упасть в ярко-зелёную траву, вдыхая в себя аромат лета, состоящий, в основном, из яблок, полевых цветов и надежд на лучшее. Но лето заканчивалось, а на лучшее будущее Марта не рассчитывала. Стена между ними взорвалась, и заглянув сквозь обломки на территорию Марты, Рустам увидел, как она несчастна, и смог придумать, как сделать её жизнь лучше. Хотя бы чуть-чуть. И уже за это Марта была готова простить его дурацкую выходку с поцелуем и новую стену. *** Лето закончилось, ушло, резко бросая с небес на землю и возвращая в болезненную реальность, от которой Марта бежала всё лето. Ушло так внезапно, заставляя задаться вопросом: а было ли оно вообще? Первое сентября выдалось противным под стать настроению: моросил мелкий дождь, не настолько большой, чтобы брать зонтик, но достаточно сильный, чтобы пожалеть об этом на середине пути к институту. Разглядывая проплывающие мимо невзрачные дома, облезлые магазины на остановках с выцветшими вывесками, ступая по болоту на дорогах, Марта с новой силой начинала ненавидеть себя за то, что не смогла поступить в столичный университет. Она прошла только на контракт. Перспектива сидеть на шее и дальше её не устраивала, а к прогулам там относились достаточно жёстко, поэтому вариант найти работу отпадал. Так мечты, одетые в розовые очки, разбились, упав с небоскрёба на голый асфальт. Марта ненавидела универ за то, что там было мало бюджетных мест, Рустама за то, что недостаточно подтянул её по английскому, семью в целом за отсутствие возможности ходить на платные курсы. И когда Марта пожаловалась на это Алёне, та её, вопреки ожиданиям, не поддержала, а только отчитала, как ребёнка. — Слушай, попустись немного. Никто, кроме тебя, в этом не виноват. Вот меньше надо было об этом своём друге думать. — Алёна показала язык подруге, и та насупилась, понимая, что она всё же права. Оставался только один запасной вариант: поступать на журналиста вместе с Алёной. Марта особо даже не стала знакомиться с одногруппниками, из пятнадцати человек ей приглянулась только одна девчушка с кудрявыми волосами. Она была слегка полноватой, по сравнению с ней, и не очень-то коммуникабельной, явно терялась в большой компании, поэтому Марта решила сама к ней подойти и поболтать. Как выяснилось, её звали Лика, и на фоне остальных одногруппниц она казалась довольно милой, по крайней мере, губы её не напоминали вареники и она не делала сотню сэлфи на фоне здания института. Ещё Марта узнала, что они обе любят смотреть реалити-шоу, и стало уже немного легче. По крайней мере, будет о чём поболтать на переменах. — Мне нравится твой стиль, — отметила Лика, и Марта довольно хмыкнула. Ещё бы. Она действительно запарилась, выбрав и одежду под настроение. Белая ажурная блузка была заправлена в серую юбку-плиссе, сверху от дождя защищала чёрная кожаная куртка с шипами и болтающимися ременями, а дополняли образ красные кеды, пусть и слегка потёртые от долгого ношения, надетые на носки с принтом в виде чёрного кота с ножом в зубах. Эти кеды стали до того родными за пару лет, что расставаться с ними каждый раз было тяжело. А ещё они были пропитаны Рустамом, носили в себе его частичку, были с ней тогда, когда началось это... помешательство. Обувая их, Марта неосознанно брала с собой и Рустама. Шипы на куртке, выхваченной в секонде, защищали её от мира, в особенности от всяких дебилов, а возможно, и от обретения новых друзей. Впрочем, на последнее было плевать. А Лика выглядела более обычно и скучно: бордовая водолазка, заправленная в синие джинсы скинни, в которых бёдра казались массивными. — Спасибо, — искренне поблагодарила Марта, но взгляд зацепился за девчонку, которая прошла мимо них в худи, и она вдруг подумала, что надо было тоже это надевать, а не куртку. Смотрелось бы оригинальнее. Жаль только, что у неё такой вещи не было. *** Когда одногруппники заявили, что нужно устроить вечеринку-знакомство, Марта некоторое время раздумывала над этим. Конечно, набухаться в хлам хотелось, но больше от безысходности и понимания, что четыре года придётся как-то имитировать интерес к учёбе, чтобы получать стипендию (хотя вряд ли грозит потеря, как оказалось, наивысшие баллы за экзамены у Алёны, Лики и у неё). А вообще Марта уже по горло сыта алкоголем за целое лето. Лика отказалась идти на вечеринку, сославшись на то, что нужно будет с братом уроки делать, Алёна с сожалением заявила, что уже договорилась отмечать с родителями. Поэтому Марта решила тоже не идти, решив, что делать ей там нечего. Чисто женский коллектив, ещё и состоящий из ТП. Повеситься можно. Она уныло побрела домой и весь день просидела в своей комнате, занятая просмотром реалити-шоу. Это помогало отвлечься от вернувшихся серых будней. Поглощая чужие проблемы, Марта на время забывала о своих и подмечала иногда, как стоит себя вести, а как — нет, что прощать, а что не стоит. Реалити-шоу стали для неё лекарством и пособием по отношениям. А вечером, когда стало темнеть, начался какой-то движ в квартире. Услышав знакомые голоса, мужской и женский, Марта сначала замерла, пытаясь понять, не галлюцинации ли это, а в следующий миг подскочила и помчалась к ним. Стоя в дверном проёме кухни, Марта наблюдала за тем, как до боли родная фигура в чёрной водолазке копошится возле раковины, моя какие-то фрукты, и, когда Рустам закрыл воду, дала о себе знать лёгким покашливанием. Тот обернулся, хмурясь, и в глазах промелькнула растерянность. Что, не знал теперь, как вести себя при встрече? Марта, неожиданно даже для себя, размашистой походкой приблизилась к нему и звонко ударила по щеке, так, что остался красный след. Собрала всю свою злость, которая, как казалось, поутихла, и обрушила на брата. Ладонь начала гореть, покраснев тоже, но внутри стало так тихо, пусто и спокойно, будто образовалась пустыня. Впрочем, Марта действительно так себя ощущала. Рустам усмехнулся и приложил руку к повреждённому месту, держался невозмутимо и уверенно, с ровной спиной и стараясь не выдавать эмоций, но в смешке почудилась горечь. — Я тоже рад тебя видеть. Какое-то время оба смотрели в глаза друг друга, не отрываясь, будто пытаясь заполнить пропуски, как в заданиях по английскому. И Марте казалось, что в потухшем взгляде Рустама было что-то тщательно сдерживаемое. Он так старался выглядеть спокойным, всё контролировать… А если бы отпустил контроль, что тогда? Может, обнял бы и они бы снова говорили о мелочах, как тогда, после экзаменов? Марта открыла рот, собираясь спросить насчёт визита, но появившаяся Диана помешала. Она была прекрасна, как всегда: чёрное платье с полупрозрачными рукавами, то самое, в котором приходила на её День рождения, бордовые тонкие колготки, а на шее намотан шифоновый шарф в тон им. На лице ни грамма косметики, но выглядело оно до того идеально свежим, будто девушка только что из СПА. Марта закусила губу, чувствуя, как снова терпит поражение. Как бы она ни старалась хорошо выглядеть, Диана всегда на голову выше. Всегда лучше. Всегда важнее. Девушка кошачьей походкой приблизилась к Рустаму, мягко переступая с пятки на носок, и прижалась сбоку, повисая на плече. — Что происходит? — спросила капризным тоном, надувая губки. — Я хочу быть в курсе. Тебя что, ударили?! — Она ахнула и прикрыла рот, увидев отпечаток руки. — За что? Марта усмехнулась, потирая ладони, и довольно прищурилась. — Да так. Показываю, как я скучала. А чего это вы здесь собрались? Намечается что-то? Рустам виновато отвёл взгляд, и Диана, вернув себе самообладание, перехватила инициативу: — Хотим сообщить кое-что за общим столом, решили вот еды всякой прикупить к этому. — Она важно кивнула на пузатый пакет, из которого едва не вывались продукты, стоявший на стуле. Марта хмыкнула, прекрасно понимая, что именно они хотят сообщить, и потеребила кулон, тот самый, подаренный Рустамом. Солнце не могло быть с луной… Оно искало себе в спутники кого-то, с кем проще, легче, кто не потерян в себе и не пытается перетянуть на себя всё его внимание. Знала ли Диана, что между ними происходит? Замечала ли что-то? Не стал ли Рустам холоднее с ней после того майского вечера? Марте так хотелось это узнать, вопреки здравому рассудку и желанию ненавидеть Рустама, что она всерьёз начала размышлять, как бы аккуратно всё выведать. Поймав себя на этом, мысленно надавала себе затрещин и решила уйти. Не хватало ещё навлечь подозрения и вызвать жалость. — Думаю, я вам вряд ли нужна, поэтому пойду к себе, готовиться к первому учебному дню. Марта развернулась и даже сделала шаг по направлению к двери, но голос Рустама её затормозил: — Ты здесь поступила? — он старался спросить это как можно равнодушнее, но цепкий взгляд, впивающийся в душу, и дрогнувший голос говорили всё за него. Марта помедлила с ответом, смакуя этот наполненный напряжением воздух. Лениво растянула губы в улыбке, понимая, что имеет власть и её ответ может на многое повлиять. Хотя вопрос был до ужаса глупым. Завтра на учёбу, а она здесь, торчит в своём старом городке. Что бы это могло значить? — Да, — наконец, выдавила из себя Марта, и плечи Рустама расслабились. Он кивнул. — Останься. Твоё присутствие тоже нужно. Марта вздохнула, предвкушая очень весёлый вечер, но решила не спорить. Всё же было интересно посмотреть на реакцию тётки. *** Поначалу это было просто нелепо. Тётка, узнав про помолвку, тут же начала бесцеремонно расспрашивать, не ожидать ли ей внуков, и заявила вдруг, что так хочется понянчиться с ними. Рустам с Мартой почти синхронно поперхнулись от неожиданного желания родственницы, Диана же, залившись краской, убеждала, что нет, она ещё не готова портить фигуру. Как оказалось, даже конкретной даты свадьбы у этой парочки ещё не было, каждый перетягивал одеяло на себя. Диана хотела, чтобы это был поздний апрель и сакуры, а Рустам — первая половина марта, чтобы можно было поехать в отпуск в горы и не столкнуться с толпой туристов. Марта наблюдала за этим цирком со скукой, объедаясь сыром и ковыряя вилкой салат с ненавистным авокадо, и почему-то была уверена, что никакой свадьбы не состоится. Может, это всё и вовсе для того, чтобы просто позлить её. По крайней мере, особо радостным Рустам не выглядел. Более того, он казался измождённым и бесконечно уставшим. В его мешках под глазами можно было картошку носить, кожа посерела так, будто он месяцами не видел солнца, а вены стали отчётливее проступать на истощавших руках. Рустам только изредка смотрел на Диану, и взгляд у него был не как у счастливого жениха. Возникало впечатление, будто он и вовсе не хотел жениться, но сделал предложение для галочки, потому что так было принято среди взрослых. Да и Диана была не первой, кому он делал предложение… Марта боялась. Но уже не того, что Рустаму она не нужна, а того, что он потерял себя в попытках бежать от чего-то. Сердце болезненно сжалось от невысказанной нежности, желания уберечь и помочь. Как иронично. Марта невзлюбила Диану, считая, что она преследует свои цели, встречаясь с Рустамом, но оказалось, что всё наоборот: это Рустам цеплялся за неё так, будто вот-вот мог полететь в пропасть. Но Марта знала по себе, что когда летишь, появляются крылья. И решила подтолкнуть. Во благо. — А зачем вам вообще жениться? — уточнила она. — Рус, ты как-то не похож на счастливого жениха. — Завалы на работе просто, — отмахнулся Рустам, а Диана непонимающе захлопала ресницами. — Как это «зачем»? Мы же хотим семью, детей в будущем… — На твоём месте я бы хорошенько подумала насчёт детей, — протянула Марта, и к ней тут же метнулся предупреждающий взгляд Рустама. Но она не остановилась. — Не знаю, рассказывал тебе Рустам или нет, но он уже делал предложение одной девушке… — И?.. — И как видишь, они не вместе. Она ответила согласием, но потом у неё что-то случилось, она впала в депрессию и растолстела, а Рустам её бросил. — Не перекручивай, — прорычал парень, складывая руки на груди, и дёрнул уголком губ. — Я бросил её не потому, что она располнела. У нас были хорошие отношения, и её вес меня не волновал. Просто случилось так, что Дара потеряла работу и поначалу пыталась найти новую, но не прикладывала достаточно усилий, считала, что отозваться на пару вакансий за день будет достаточно. Рустам перевёл дыхание и продолжил: — Ей отказывали на вакансиях по специальности, и вместо того чтобы искать дальше хоть какую-нибудь работу, она решила, что будет лучше сидеть на диване и жрать по четыре пиццы в день. Как результат, она растолстела уже за месяц. Так что мы расстались из-за её лени, ну и того, что у меня деньги заканчивались, чтобы она жила и дальше на одной пицце. На Марту рассказанное не произвело никакого впечатления, но она видела, как Диана забилась в уголок, к холодильнику, сливаясь с ним в своём чёрном платье, и с прикушенной губой рассеянно вертела в руках вилку. — Почему ты не пытался ей помочь? — Я пытался. — Рустам вздохнул, прикрывая глаза. — Но спасение утопающего — дело рук самого утопающего. Она не реагировала на мои попытки достучаться. Говорила, что у неё трудный период, что эта работа была идеальной и лучше уже не найдёт… Так дальше не могло продолжаться. Понимаешь? Рустам попытался приобнять девушку, но та увернулась, превратившись в натянутую струну, и он бросил раздосадованный, свирепый и многообещающий взгляд на Марту. Та только пожала плечами, мол, она не при делах. А ведь это действительно было так. Она лишь вытащила наружу то, что он скрывал. Марта догадывалась, что не такие уж и близкие отношения были между Рустамом и Дианой, если Рустам даже не рассказал о своём прошлом. На чём они тогда, интересно, строились? — Бедная девочка, — покачала головой тётка. — Такая хорошая была… Жаль, что умерла. — Умерла?.. — неверяще переспросила Диана. — Да вот с крыши сиганула, через месяц после расставания где-то. Это было года три назад, может, ты даже новость видела, всё же у нас такое редкость, слава Богу, тьфу… Я с матерью её общалась, увидела случайно, ужас, как она постарела… Хоть для Марты это не было неожиданностью, по коже всё-таки пробежался холодок. Когда это случилось, Рустам изменился сильно, превратившись из общительного и спокойного человека в хмурого, замкнутого и вечно пьяного. Марта помнила, как однажды на Новый год, когда взрослые уехали в деревню к бабушке, Рустама доставили домой в полубессознательном состоянии. Тогда прошёл только месяц после тех событий. Марта ненавидела беспечность взрослых, оставивших Рустама в такой сложный период, его самого за то, что так издевается над собой, и себя за то, что не знала, как это прекратить. Тогда у неё даже закралась мысль, что родители плевать на них хотели. — Помоги мне, — одними губами, почти неслышно произнёс тогда парень, и Марта скорее поняла, чем услышала это. Она гладила его по волосам и, сдерживая слёзы, умоляла бросить пить, потому что ей до ужаса страшно потерять его. И Рустам послушался, не выходил из дома всю следующую неделю, пока в его институте длились каникулы. Между ними всегда была особая связь, красная нить судьбы, и сейчас она обвивалась змеёй вокруг шеи, превращаясь в удавку. Марта тяжело выдохнула. Воспоминания давили и сжимали голову до того сильно, что казалось, ещё немного — и она лопнет, забрызгивая всё вокруг мозгами вперемешку с кровью, окрашивая этот день хоть в какой-то цвет. Марта не хотела, чтобы эта связь существовала между ними. Не хотела так же переживать из-за Рустама, умолять его о чём-то, показывать, что ей не всё равно. Каким богам нужно молиться, чтобы те разорвали связь? Какие ещё иконы нужно поставить дома? Или лучше и вовсе продать душу дьяволу? — Мне нужно отойти. Марта срочно нуждалась в свежем воздухе, и погода сегодня давала ей желаемое. Выбежав во двор, где было всего плюс четырнадцать, в одной блузке и юбке, Марта ощутила, как холодный, не похожий на сентябрьский ветер пробирается под кожу и остужает разгорячённую голову. Она достала из кармана юбки пачку сигарет, вытянула одну и уже через минуту вместе с дымом выдыхала все неприятности, всё, что беспокоило и мешало дышать полной грудью. И сперва это принесло облегчение. А потом на смену жару пришёл холод, и девушка, сидя на пороге, задрожала и принялась растирать покрывшиеся мурашками плечи. Стоило взять и куртку. Неожиданно на них мягко опустился пиджак, а затем рядом появилась фигура. — Зачем ты рассказала? — голос Рустама звучал тихо и как-то даже зловеще. — Какого хрена ты вечно вмешиваешься? Он шипел разъяренной змеёй, сжимал её плечи, а с них рука перешла на шею и чуть надавила сзади, отчего Марта едва не задохнулась восторженно и чуть запрокинула голову назад, начиная дышать тяжелее. Сквозь пелену, затуманивающую рассудок, убирающую на задворки сознания здравый смысл, инстинкт самосохранения, Марта понимала, что эта змея её не укусит. Пиджак сей факт только подтверждал. Заботиться по-своему, несмотря на злость и дистанцию, — в этом был весь Рустам. Только забота эта не всегда приходилась по душе. Марта дёрнула плечами, небрежно скинула чужие руки. Она бы с радостью вцепилась в шею и прошипела, что с ней так разговаривать не стоит, била бы по лицу наотмашь, пока не пообещает не жениться на Диане… Но фантазии были прекрасными, а попасть в психушку не хотелось. Она ограничилась тем, что сняла пиджак и положила на землю. — Забери его. Я не кисейная барышня, как Диана, мне твоя гиперопека не нужна. — Ну коне-ечно, ты не кисейная барышня. Ты безмозглая идиотка, которая рискует заболеть. Если это очередной способ привлечь моё внимание, то я на это больше не поведусь. Когда Рустам снова надел на неё пиджак, Марта поджала губы и решила всё же оставить вещь. Не хватало ещё, чтобы Рустам действительно думал, что она хочет задержать его возле себя. Не нужно ей это теперь. Да и налетевший ветер выбил из неё желание бунтовать. Марта перевела взгляд на небо, туда, где царствовала луна, окружённая ничтожными маленькими звёздами. Совсем как она. Вздохнув и неохотно поплотнее укутавшись в пиджак, девушка спокойно ответила: — Помнишь, тогда, на Новый год, ты просил помочь тебе? Вот я и помогаю не совершить ошибку. Забочусь так же, как ты обо мне. Рустам хрипло рассмеялся. — По-твоему, если я женюсь на любимой девушке, это будет ошибкой? — Да. Марта закусила губу, всматриваясь в лицо брата, и неодобрительно покачала головой, только сейчас обратив должное внимание на воспалённые сосуды в глазах. Он выглядел так, будто давно забыл, что такое сон и отдых, будто что-то пожирало его изнутри, какие-то паразиты. — Ты вообще спишь? — Хреново, — нехотя выдавил из себя Рустам, складывая руки на груди. — Что, Диана не даёт выспаться? — хмыкнула Марта. Рустам хмыкнул в ответ и признался: — Я уже не помню, когда у нас это было последний раз. Я допоздна на работе задерживаюсь, видимся редко… — И ты действительно думаешь, что есть смысл жениться в таком случае? Он неопределённо пожал плечами. — Знаешь, я бы ожидала это от Дианы, но не от тебя. Ты превращаешься в девушку? — Марта наигранно округлила глаза и прикрыла рот рукой. — О нет, помогите! Я теряю брата! Когда Марта начала в шутку его придирчиво рассматривать, ощупывая пока ещё не исчезнувшие мускулы, тот не сдержал смеха и схватил сестру за руки, но значительно мягче, чем держал за плечи. Напряжение между ними немного ослабло. — Хватит, всё со мной в порядке. — И всё же… почему так поспешно вы решили жениться? Диана уболтала тебя? Рустам покачал головой и провёл рукой по уставшим глазам, также устремляя взгляд на небо и что-то там высматривая, возможно, падающую звезду, чтобы загадать желание. — Просто почему-то кажется, что так будет правильно. У родителей в моём возрасте уже был я. Папе было девятнадцать, когда они поженились, а маме и вовсе восемнадцать. — И к чему это привело? — Марта вздохнула. — Они жизни толком не видели и не смогли сделать друг друга счастливыми. Ладно ты, я верю, что будешь примерным мужем, но Диане семейная жизнь быстро наскучит. Хочешь делить её с её подружками и забирать из ресторанов? — Посмотрим. Марта снова вздохнула и прислонилась к родному плечу, и Рустам тут же, будто на автомате, положил руку ей на спину. Ей было и так тепло, а теперь казалось, будто к тому месту прижали раскалённое железо. Оно жгло, вливалось внутрь лавой, заставляя гореть ярким пламенем и избавляя от вечного холода. Душа, состоящая из снега и льдов, плавилась и превращалась в бурную кипящую реку. Только прикосновения Рустама вызывали такой эффект. Выдерживать их было сложно, но и отстраняться ни за что не хотелось. — Я рассказала, чтобы Диана была готовой к тому, что её может ожидать. Рома мне сообщил кое-какие детали с её прошлого… Просто я вижу такую картину: вы женитесь, заводите ребёнка, у Дианы портится внешность, и года через два ты её бросаешь. По крайней мере, так было с её мамой. И кто знает, может, эта дурочка тоже решит самовыпилиться после разрыва. Рустам поджал губы, и рука на спине стала почти что нагретым утюгом. — Диана не такая! Ты очень плохо её знаешь. Она… — Какая же? Адекватная? А будет ли адекватный человек насильно превращать обычных девушек в красавиц и гордиться этим? Может, после появления ребёнка она не забьёт на себя, но забьёт на него. И твои наивные мечты о счастливой семье разобьются о жестокую, коварную и безжалостную реальность! Ты это можешь представить? Марта то повышала голос, то переходила на шёпот, вжимаясь в зелёный, слизеринского цвета пиджак, который на ней висел, и будто пытаясь слиться с ним. Она была готова умолять Рустама, шантажировать, вцепиться в него и не отпускать. Лишь бы это сработало. — Хватит, — неожиданно приказал Рустам, убирая руку и отодвигаясь, прячась за новую стену. — Я вроде как не маленький мальчик, чтобы за меня решали, жениться мне или нет. Сам разберусь. Лучше скажи, как у тебя с этим Ромой? Всё серьёзно? — А тебе какое дело? — Марта не хотела язвить, но почему-то так получилось. — Да так, интересно, не собираешься ли и ты замуж, как только восемнадцать стукнет. — Замуж? Серьёзно? — Она поморщилась. — Зачем? Чтобы стирать трусы и носки, а в ответ слышать, что тратишь много денег? Спасибо, не собираюсь. Рустам усмехнулся и покачал головой, глядя на девушку с какой-то странной смесью нежности и снисхождения. — Не все браки такие. Судя по тому, как Рома задаривал тебя подарками, он не жадный. Ну так что, ответишь? — Да, всё серьёзно, — чуть помолчав, всё же ответила Марта. Они всё ещё общались, но уже меньше и как-то даже неохотно. Рома начал отдаляться, а Марта не пыталась его догнать. Ромы не было в друзьях у неё во Вконтакте, поэтому он наверняка не знал насчёт её статуса и аватарки. Не знал, что стена заполнена её мыслями, выполняя роль дневника. А Рустам не знал, что Рома для неё просто друг, подходящий для того, чтобы позлить его. — Ясно, — усмехнулся так, будто что-то подозревал, Рустам. — Поздравляю тогда. И вообще… что на тебе надето? Марта бегло осмотрела себя и не нашла ничего необычного. Всё то же, что было на ней в институте. Ну почти всё. — Твой пиджак, который мне идёт больше, чем тебе, блузка, юбка, носки и любимые, незаменимые кеды, — невозмутимо перечислила всё. Взгляд Рустама недовольно прошёлся по всей фигуре. — Ты в этой юбке похожа на японскую школьницу из порно. Рустам понял, что зря это ляпнул, когда в глазах девушки появился лукавый огонёк, а на губах заиграла многозначительная улыбка. — Ах, семпай… — Она слегка откинулась назад на вытянутых руках, приоткрывая бёдра. С глухим рыком рука парня коснулась поясницы и сжала, и Марта затаила дыхание, тогда как Рустам, наоборот, задышал учащённо. Она слышала только стук своего сердца и его шумное дыхание, а все посторонние звуки исчезли, будто звукорежиссёр убрал громкость на этой дорожке. Взгляды наткнулись друг на друга, и в стальных глазах Рустама затаился животный голод, казалось, ещё немного — и он набросится на неё и сорвёт эту чёртову юбку, а с ней и остальную одежду. И это волновало, заставляло ёрзать на холодном цементе, вызывало целый ворох бабочек внутри. Казалось, они заполнили собой всё сердце и лёгкие, и Марта, перестав дышать, просто ждала, наблюдая, что же будет дальше. А бабочки крутились в ней, взмахивая крылышками, и казалось, что она вот-вот их выблюет. — Иди домой и переоденься, — велел Рустам, отстраняясь и старательно глядя в сторону. — Выглядишь как прошмандовка. Марта только хмыкнула. Его реакция говорила всё сама за себя. Ему нравилось, как она выглядит, хоть он и пытался убедить её в обратном. Алёна была права?.. Когда Рустам поднялся и выжидательно посмотрел на сестру, та неохотно встала следом, но вместо того, чтобы пойти домой, приблизилась к нему и порывисто прижалась, поднявшись на носочки. Уткнулась в тёплую шею, согревая нос, и вдыхала терпковатый аромат бергамота. От него кружилась голова, и приходилось держаться за спину крепче, чтобы не упасть. — Мне нравится так выглядеть, — шепнула девушка, сжимая пальцы на чужих-родных лопатках. — Я уже не маленькая девочка. — Да уж… В этом и проблема. — Рустам вздохнул и крепко сжал её в объятиях, положив подбородок на макушку. Марта хотела большего: чтобы его рука гладила поясницу и, нырнув под юбку, сжала ягодицы, чтобы поцеловал в шею, там, где родинки… От этого внизу живота сделалось сладко-сладко. Однако это были мечты, а Рустам по-прежнему оставался её братом, слишком правильным, чтобы творить такие непотребства, тем более, трезвым. Так может, надо взять ситуацию в свои руки? Марта касалась носом шеи Рустама и прижималась к ней губами, поочерёдно к каждому участку кожи, слегка прикусывала, и чем больше она исследовала, тем тяжелее было остановиться. Да и не хотелось. Судя по шумному и тяжёлому дыханию Рустама, она всё делала правильно, и впервые — то, чего хочет на самом деле, отдавая себе в этом отчёт, не будучи под влиянием алкоголя. Рустам в ответ целовал её лицо, крепко и властно держа за талию, шепча что-то неразборчивое о Диане, неоплачиваемых переработках и том, как устал. И тот памятный вечер, единственный в своём роде, мог бы повториться, если бы не хлопнула дверь подъезда. Оба отскочили друг от друга. У Марты щёки пылали от смущения, и в пустыне расцветал оазис, а Рустам больше не позволял увидеть, что чувствует, превратившись в безэмоционального, но чертовски красивого робота. — Вы чего здесь торчите? В квартиру идите, замёрзнете же, болваны, я вас лечить не буду. Марта закусила губу от разочарования, что тётка прервала их, когда вся её сущность тянулась к Рустаму и только в нём могла найти покой и смысл жизни. Она не жалела, что позволила себе зайти дальше, но душа снова наполнялась чёрной вязкой злостью на Рустама, на то, что он поддавался на её провокации, а сам собирался жениться на Диане, защищал её, готов был за неё порвать, но интересовался ею, Мартой, по-прежнему… И она не могла понять, кто ему важнее и дороже. Поднимаясь в квартиру, Марта думала, что всего один вечер — и они не увидят друг друга ещё несколько месяцев. Но вместо облегчения это вызывало желание, чтобы следующая встреча состоялась как можно скорее. Может, они снова будут готовы вцепиться друг другу в глотку, но если по-другому не получается, то плевать, пусть будет так. А в голове пробивалась ручьём только одна мысль: «Я его привлекаю?..»