Блевотность

«Ты была когда-нибудь хорошей девочкой?» Марта удивлённо нахмурилась. Не этого вопроса она ожидала от человека, которому скинула фотографию, где она в роли плохой школьницы: блузка расстёгнута и завязана под грудью, юбка открывает бедро, ноги обтянуты чулками, а волосы собраны в косички. Она уговорила пофоткать её Алёну, хоть та и не очень охотно согласилась, считая это грехом. Как иронично: уничтоженные иконы её не смутили, а вот не совсем приличная фотосессия — фу, нельзя. Странные у неё представления о грехах. «Была где-то до седьмого класса», — написала Марта в ответ. «Ты уже тогда так фоткалась?» «Неа» «Мне понравился дядя одноклассницы, я шантажем узнала его номер и писала любовные смски» «Вау)) Опасная жэнщщина» Марта усмехнулась, подтягивая колени к груди. С Костиком она познакомилась в начале марта, когда отошла немного от кошмаров. Всё складывалось наилучшим образом: Диана пришла в себя, её выписали, и кошмары, которые после церкви исчезли, перестали сниться совсем. Боженька ещё и неплохого парня ей подкинул, правда, он учился в США, заканчивал предпоследний курс, а познакомились они во «ВКонтакте». Несмотря на это, между ними сразу завязался роман по переписке, а летом он обещал приехать. До лета оставался месяц. То, что между ними происходило, отношениями было сложно назвать, но Костик вызывал симпатию, правда, в большей степени как человек, чем как парень. Но никого лучше не нашлось, так что пришлось довольствоваться им. Не быть же одной из-за этого, ну. Марта пыталась представить их встречу. У них будет секс, это ясно, как дважды два четыре, потому что всё к этому шло. Начиналось довольно невинно: «Что на тебе надето?.. Хочу снять это с тебя», — после недели общения. Потом были его фотографии с обнажённым торсом и волосатой грудью, от которой Марта морщилась, но отвечала своими фотографиями: более-менее пристойными, но с намёком на откровенность. Дальше они не заходили. И слава Богу. У неё оставался целый месяц, чтобы морально подготовиться к становлению женщиной, потому что отвечать на подколки Лизы она уже задолбалась. Хотелось просто взять и лишиться, наконец, невинности, а то только проблем от неё больше. Марта прикрыла глаза и пыталась представить, как это будет. Рука — её, но как будто не её — опустила лямку майки и мягко скользнула по плечу, очертила шею большим пальцем; представила, как губы коснулись мочки уха, отчего обдало жаром, нащупали пульс на шее и перешли к родинкам… На этом моменте Марта открыла глаза и с силой толкнула воображаемого парня. Нет. Никто, кроме Рустама, не имеет права касаться её там. Она вздохнула и сжала переносицу, опустила руки. Это бессмысленно. Лучше пойти сделать себе кофе и закинуть вещи в стирку. Потом побудет плохой девочкой и пофантазирует. «Потом» не наступило. Пришла сессия, которая выжимала все соки и заставляла уделять ей всё время. Чтобы не слететь со стипендии, Марта день и ночь сидела за конспектами и даже сделала шпаргалки. К счастью, не пригодились. С середины июня Марта месяц провела на даче у Алёны, как в прошлом году, и наконец смогла расслабиться. Всё было позади: раздражающая учёба, кошмары, сессия… А впереди — почти всё лето. И Марта проживала на полную каждый день: бассейн и алкогольные коктейли, соблазнительные фото с оттопыренной попой и каплями воды на теле для Костика, тёплые лучи солнца на коже и невероятно вкусная клубника. Марта раньше не фанатела от этой ягоды, но здесь она была такой аппетитной, сочной и сладкой, так разбрызгивалась во рту, что оторваться было невозможно, и Марта поглощала одну за другой, выкидывая хвостики. Райское наслаждение. Казалось, что это вознаграждение за тот пережитый ужас. Ну разве она не заслужила? Прошедший учебный год уже через пару таких дней стал чем-то далёким, как будто он был в прошлой жизни. И Рустам теперь в голову не лез, совсем-совсем, ни на один день. Жить без него оказалось не так уж сложно, и Марта даже не чувствовала себя неполноценной. Вместо сердца, которое искромсал Рустам, теперь было другое: железное, прочное, надёжное; оно точно не разобьётся, его никто не сломает, ему никакая буря не страшна. По крайней мере, в это хотелось верить. *** Марта открыла духовку и критическим взглядом осмотрела пиццу, точнее, то, что должно было стать ею. Пригоревший низ, пересушенные края, растёкшийся по всему пергаменту майонез… Да уж, она явно переоценила свои кулинарные навыки. Через двадцать минут должна прийти Алёна, а попытка показаться гостеприимной хозяйкой с треском провалилась. По крайней мере, ещё есть время сбегать в супермаркет за готовой пиццой, которую всего-то надо разморозить. Уж с этим она справится. Не факт, что успеет, правда, но была надежда, что Алёна опоздает. А оставить подругу без нормальной пиццы она не могла. Преподнести ей это и увидеть в глазах разочарование… Лучше вскрыть себе вены. И Марта успела. Выбросила свой неудавшийся кулинарный эксперимент в мусорку, проветрила кухню, тщательно замаскировала следы катастрофы и выставила, словно в музее, сочную, напичканную мясом, грибами и всевозможной хренью пиццу с пухлыми бортиками. Довольно хмыкнула. Ну вот, теперь она отличная хозяйка. Алёна даже не заподозрила, что пиццу готовила не Марта. Она с удовольствием ела и говорила, что ничего вкуснее не пробовала, правда, с каким-то хитрым блеском, но Марта не придавала этому значения и довольно улыбалась. Они разговаривали о всяких пустяках: учёба, шмотки, отношения. Алёна поделилась, что в конце лета они с Елисеем планируют съездить на неделю в Болгарию на море, на Солнечный берег, и Марта сухо поздравила подругу. Везёт ведь. А её Костик к себе не зовёт и насчёт поездки к ней молчит, отмахивается, когда раз за разом спрашивать начинает. Разонравилась уже, что ли?.. А перестать унижаться и спрашивать Марта не могла. Что у неё есть, кроме этого? Кто? Алёна, которая почти всё время с Елисеем проводит? Лиза, которая пропадает то заграницей, то на вписках? Прекрасно просто живётся, ага. И чем больше неудачных попыток узнать насчёт приезда было, тем сильнее хотелось выть. Раздражение внутри нарастало, расширялось до размеров Вселенной, громыхало, и видеть предвкушающе-довольное лицо подруги стало тяжело. Хотелось спросить у Бога, почему у неё всё так плачевно, за что; сказать Алёне, что она ведёт себя как влюблённая дурочка, а это так жалко… Но Марта, конечно, не собиралась. Она же вообще тогда сдохнет, если и Алёна от неё уйдёт. Поэтому Марта вдруг, хитро прищурившись, спросила: — А вы с Елисеем уже переспали? Алёна закашлялась и выпучила глаза, едва не разлив чай. — А почему тебя это интересует? — Да просто Лиза уже все мозги чайной ложечкой выела. Как узнала про Костика, задалбывает, чтобы я переспала с ним, а то бросит. Бесит! Как будто если она в четырнадцать лишилась невинности, то всем нужно так же… А потом предлагает выдумать беременность, чтобы он остался. Ну вот бред же? — Ну да, бред. — Ну так что? Вы уже «того» или не? — Марта выжидательно уставилась на подругу. Та опустила глаза, уставилась в остатки чая в чашке. — Нет. Мне сложно решиться после того, что со мной было… Я ведь уже не девственница. Блядь. Марта напрочь забыла. Да уж, хороша подруга. Она задумчиво пожевала губы, колеблясь. — А как он к этому относится? Конечно, Марта понимала, что фактически без мыла лезет в задницу, но любопытство было сильнее такта. — Ну а ты как думаешь? — Алёна устало вздохнула. — Конечно, говорит, что всё в порядке, будет ждать сколько потребуется… Но я вижу, что ему тяжело, и чувствую себя дефектной из-за этого. Если бы не психолог, я бы, наверное, уже забила на свои чувства и отдалась… Но он напоминает раз за разом, что я должна выбирать себя. — Да уж… Я думаю, это правильно. Выбирать себя. Так просто и так сложно одновременно. Как понять, где в тебе ты, а где — другие? Как отделить себя от общественных норм и ожиданий? Вот бы и у Марты был кто-нибудь, кто мог бы вовремя возвращать на правильную дорогу. — Слушай, бери последний кусок, я уже наелась. — Она неловко дёрнула плечами и подвинула тарелку к Алёне. — Мне много, давай поделим? — Бери-бери. Я для кого старалась? Не це-енишь ты мои старания, — шутливо заворчала, выпятив губы. — И вообще, ты мне менталку помогла вылечить, так что это меньшее, что я могу для тебя сделать. — Старалась? Ты? Старалась выбрать самую неудачную на вид пиццу, чтобы выдать её за собственноручно приготовленную? — Пф… Смотрите на неё, умная какая. — Ну так, не зря же стипендию получаю. Последний кусок пиццы действительно пришлось разделить. И когда Марта взяла его и уже приготовилась с аппетитом вонзать зубы, телефон вдруг зазвонил. Она удивлённо покосилась на экран и облизнула пальцы. Высветился звонок от Костика по «Вайберу». — Да? — Привет. Что делает моя принцесса? — послышался мягкий голос, и Марта почувствовала, как внутри всё трепещет, заливается солнцем, а обиды проходят. — Да вот, ем пиццу с подругой. А что? — М-м. А на завтра какие планы? — Ну, дай подумать… Спать до обеда, потом подыхать от скуки где-то в парке, потом депрессовать из-за того, что уже пол-лета прошло, ну, а вечером смотреть любимые тупые сериалы. А что? — Хм-м, ну, спать до последнего не получится. — Это почему? — Да так… — загадочная пауза явно соседствовала с улыбкой, — я приезжаю. Ты же встретишь меня? Марта замерла и едва не выронила телефон, непонимающе нахмурилась. — Куда приезжаешь? — Как — куда? К тебе, конечно, что за вопрос? — А-а. — Марта моргнула. — Встречу, да… Так, стоп. А на сколько времени? И где ты жить будешь? — Я вообще-то думал, что у тебя. Марта не знала, как реагировать на это, и снова остолбенела, будто к ней применили заклинание из «Гарри Поттера». Мозг прокручивал ситуацию, но мыслей не было никаких, только лихорадочные попытки придумать ответ, найти в себе хоть какую-то эмоцию; попытки понять, что со всем этим делать. Она как будто оказалась внутри ледяной глыбы и пыталась растопить её, но не получалось. Руки нервно сжимали телефон, а голова практически разрывалась на части, вот-вот — и мозг лопнет от перенапряжения, растечётся по кухне серым веществом, а Алёне придётся убирать ошмётки. Но только хаотично бегающий взгляд передавал внутреннюю бурю. — Да я шучу. Знаю же, что ты не одна живёшь, так что в отеле номер снял. Марта облегчённо выдохнула. Всё-таки ей так повезло с Костиком: он внимательный и заботливый, романтичный, с внешностью, как у Назара, но совсем не такой спермотоксикозный придурок. Оно и понятно: ему двадцать один, он почти выпускник университета в США, а глупым там точно не место. И потерять с ним девственность совсем не страшно… Марта усмехнулась: она сорвала джек-пот. Не разонравилась. — Можешь меня поздравить! — Она энергично запрыгнула на стол. — Я уже совсем скоро стану женщиной. *** Марта стояла на вокзале и не знала, куда себя деть от волнения. Искусанные губы едва не кровоточили, а стук сердца, наверное, можно услышать даже в Америке. Она вздыхала, отгоняла назойливых собак-попрошаек и напряжённо всматривалась вдаль, ожидая прибытия опаздывающего автобуса. А солнце, постепенно опускающееся за горизонт, заливало город золотистым светом, слепило. Разогретый за день бетон дышал жаром, пыльный воздух разъедал ноздри. Капли пота стекали по вискам, ложбинке между грудей, и приходилось смахивать их рукой. И с каждой каплей, с каждой минутой ожидания Марта как будто истончалась, растворялась в этом осточертевшем городе, теряла от себя по кусочку. Платье неприятно липло к спине, но Марте казалось, что она может простоять так вечность в ожидании, потому что в кои-то веки чувствует себя живой. Она нервно переминалась с ноги на ногу, но босоножки с трудом отрывались от асфальта, будто сама земля её удерживала, боялась, что Марта устанет ждать и уйдёт. А она не уйдёт. Не сможет. Ведь идти ей всё равно некуда — и не к кому. Наконец, автобус приехал. Костик вышел самым последним, Марта его даже не сразу узнала. Этот Аполлон точно для неё? Она ведь такая невзрачная, по сравнению с ним. Светлые, выгоревшие на солнце кудри, рельефные руки, улыбка, которая затмевает даже солнце… Рядом с ним должна быть какая-то богиня. А Марта ведь не она, и сейчас Костик убедится в этом сам. И… всё. Конец. Марта отступила на шаг, готовя прощальную речь: лучше всё прекратить первой. Но парень подходил к ней, и его выражение лица не менялось. Та же улыбка горела на губах, а глаза блестели. И тревога Марты сменялась детской растерянностью, непониманием. Он был красивым, безусловно. Но нравился ли он ей? Марта не могла понять, и от этого что-то внутри ныло, ворочалось, как будто этими сомнениями она предавала всё, что между ними было. Нравился. Конечно нравился, кому он может не нравиться? — Ну… Привет. — Привет. Марта неловко обхватила себя за плечи, когда Костик остановился рядом с ней, и смотрела на него снизу вверх. Она не была коротышкой, но Костик выше её на целую голову, и, чёрт, это неудобно. Вот Рустам выше, но на полголовы, и это просто идеально, как будто он для неё создан. Чёрт… Марта сделала глубокий вдох и выдох, прикрыла глаза, очищая голову, и посмотрела на парня уже с игривой улыбкой, убирая руки с плеч. — Я так рада, что ты приехал. — Она обняла его и почувствовала, как сильные руки обнимают в ответ, приподнимают над землёй и кружат. — Я тоже. Ты вживую ещё красивее, чем на фото. — Парень коснулся губами её обнажённого плеча, и Марта осторожно высвободилась из его рук, усмехнувшись. Конечно, он так говорит только потому, что хочет трахнуть, но её это устраивает. Зачем же ещё взрослые люди встречаются? — Итак, мистер иностранец, на что бы вы хотели здесь посмотреть? — Марта шутливо приподняла бровь. — На тебя. — Да ну тебя, я же серьёзно! — Я тоже! Ладно… — Костик пожал плечами и обвёл взглядом окрестности. — Может, покажешь мне какие-то достопримечательности или развлечения? — Единственное развлечение здесь — это нажраться в хлам, — мрачно хмыкнула Марта. — Это я, кстати, люблю и знаю один классный, но не супер дешёвый бар. Так что пошли, обеспечишь даме хороший вечер. Она взяла парня за руку. Ощущать свою ладонь в чужой было так странно и противоестественно. Когда она последний раз держалась с кем-то за руки? Ещё в школе? Да уж, оно и понятно, женихов-то у неё хоть отбавляй… Ничего, привыкнет. К Костиным рукам, глазам, губам. Так же, как постепенно, день за днём, привыкла просыпаться от его сообщений, делиться всем важным прежде всего с ним, получать фотографии фантастического Нью-Йорка… Привыкнет. Это нетрудно.