Люби меня, прощай меня

«Спокойствие не купишь Улыбка лишь на время Наши деньги лишь на участь Время нас позвало, но не ты Время нас и заберёт, остановив наши котлы»

      Юнги всю оставшуюся ночь не спит. Он сидит на кухне, в темноте и думает. Пьёт кофе и ещё думает. Не плачет, не истерит, ничего такого. Но вот курение прочно засело в жизни Юнги. С кухни он перебирается на балкон и уже там поджигает сигарету. Омегам не к лицу курение. Но Юнги не такой, — ему это безумно идёт. Такое ощущение, что это занятие придумали специально для него. Горький дым не приносит облегчения, не дарует спокойствия. Только на пару секунд, в момент, когда он затягивается до предела, приходит ощущение наполненности.       Ему почему-то хотелось сжечь всё, что у него есть. Без исключения. Юнги был не глупым мальчиком и довольно давно понял, что его отец работал на компанию Кима. А вот Намджун, по ходу, связь не улавливал. Это и к лучшему, думал Юнги. Но его чувства сейчас не смог постигнуть ни Бог, ни Дьявол. Его метало сверху до низу, выкручивало наизнанку. Он, несомненно, любил Джуна. Но в этот момент в нём родилось новое, ранее невиданное чувство — ненависть. И эти две эмоции уж очень не хотели уживаться в таком маленьком Юнги.       Если бы Ким не был бы причастен к тому, что случилось с отцом, то Юнги даже осмелился бы просить у него помощь. Но сейчас всё по-другому. Он не может ему доверять, а просить о чём-то — так и вовсе равносильно смерти. Зная этого человека, он не изменит своего решения. Пусть по незнанию, он чуть ли не угробил всю его семью.       Юнги знал, что он сильнее. Но насколько опасен — осознал только сейчас.       Больше просить было некого. А здоровье отца было для него важнее, чем собственное достоинство, каким бы он ни был. Он хотел верить, что родители его любят и всё ими сделанное было из лучших побуждений. Ещё больше он беспокоился за брата: исходя из кратких рассчётов, через пол года он и родители окажутся в долговой яме, из которой не вылазят. Наследник? Это будут лишь слова, когда и своего жилья не отыщется. Юнги принял окончательное решение ближе к утру, когда сон всё-таки начал брать своё. Он поговорит с Намджуном. Скорее всего, ему придётся всё рассказать. Мин незаметно возвращается в постель к альфе и засыпает. Ким всё так же посапывает и, кажется, не заметил ночное исчезновение омеги. ***       Намджун просыпается ночью и ему кажется, что он снова в одиночестве. Такое щемящее чувство горечи пронзает его сердце, и ему даже кажется, что он чувствует запах Юнги рядом, но его самого нет. А может, ему и вовсе приснилось присутствие омеги?       Но нет, уже утром он просыпается в объятиях любимого. Кажется, приснилось. Он бы мог вечность находиться в постели, но сегодня у него есть много дел. Самые главные из них — встреча с главным разведчиком его компании, а также согласование переправки товара за границу с одной крупной фирмой авиаперелётов. Такое Намджун уж точно не пропустит. Он оставляет записку на прикроватной тумбочке всего с одной просьбой — перезвонить, как проснётся.       Уже на работе в его светлом кабинете сменялись люди, и он ожидал хороших новостей. Буквально, минуты считал, как маленький ребёнок. Он даже не представлял, какой материал ему предоставит мужчина. Но перед этим стояла встреча с перелётной компанией. Альфа лет пятидесяти зашёл в его кабинет. Спустя несколько приветственных и формальных фраз, они перешли к делу.       — Я хочу перевозить тонну за половину месяца, — рубанул Ким.       — К сожалению, господин Ким, нашей компании поставили довольно внушительный ультиматум, и мы сможем переправлять только половину от желаемой суммы.       — Надо же, — Ким сложил руки в замок, — Не хорошо выходит. Я бы вам очень настойчиво посоветовал всё-таки согласиться с моими условиями.       Грамм кокаина, производимого в подспорье у Кима, стоит в среднем около двухсот долларов, если вычесть все затраты. Если посчитать, то за половину месяца Намджун получит оборот в двести миллионов долларов. За месяц четыреста. В случае, если перевозка будет только половины — он и получит лишь половину. Плюс с уменьшением количества, подорожает товар и снизится спрос. Логистика сейчас была идеальна, нельзя портить разработанную годами схему. Его не устраивает.       — Господин Ким, если вы хотите переправлять товар нашими самолётами, то мы хотим тридцать процентов от продаж.       — Хм. Что ж, хочу вам напомнить, что, если информация, которую я знаю, дойдёт до полиции, весь ваш скрытый бизнес накроется медным тазом. У всех ваших подрядчиков и так рыльце в пушку, а я выйду чистым из воды при любом раскладе. Не забывайте, благодаря кому вы вообще получили возможность заработать хоть что-то, — Намджун ощущает, что эти черти связались с кем-то еще. Почуяли бабки — и бегут на их запах, не раздумывая.       — Предлагаю такое решение проблемы: я лично Вам выдам полмиллиона долларов за решение этой проблемы с учётом моих условий. И еще миллион за имя того, кто вам выставил условия. А вы закатываете свою губу на место.       — Ох… а Вы умеете вести дела, мистер Ким, — спустя пары минут молчания таки согласился он, — Его имя — Чон Хосок. Мы переправим тонну.       Слишком много путей ведут к этому мифическому персонажу по имени Чон Хосок. Намджун про него мало что знает, хоть они и являются прямыми конкурентами. Территории были разделены еще много лет назад, никто не посягался на чужое. Но Чон начинает потихоньку проникать на владения Кима, и он не может ему такого простить. Похоже, пришло время и Намджуну выйти в свет. Если он так хочет войны — он её получит.       Следующим среди посетителей кабинета заходит тот самый разведчик, который приносит информацию про поточных конкурентов в фармации, про инновации в соседних фирмах, а на сладкое он припас несколько досье людей, которые были замечены на сливе информации и прочих не существенных, но неприятных вещах, которые нужно пресекать, пока не разрослись, как сорняки на огороде.       Какого было удивление Намджуна, когда он увидел среди прочих анкет фотографию Юнги. Губы Кима сжались в тонкую линию, и пазл противоречий и дыр в рассказах Мина стал заполняться в единую картинку. Да, Намджун понимал, что что-то не так. И окончательно он в этом убедился, когда нашёл на столе у Юнги папку со своим досье. Не то, чтобы там было что-то неизвестное. Джун оправдал это как характеристика компании, которой руководит он. Стоило полистать страницы, думает он. Возможно, Юнги предварительно для себя распечатал досье для удачного собеседования, или чёрт знает для чего. Ну нельзя же быть настолько тупым, чтобы оставить такое на рабочем столе, и даже не дёрнуться?       Похоже, что льзя.       Все факты уже сложились, и Намджун даже немного дёргается, когда его телефон звонит. Надо же, думаю о Юнги — и вот он, звонит.       — Привет. Хён, нам надо поговорить.       — Согласен, Юнги-я, нам ооочень надо поговорить. Будь дома, я скоро буду.       Намджун немного удивлён — неужели омега уже узнал, что Ким всё знает? Скорее всего, нет, дело ещё в чём-то. Работать дальше просто не имело смысла, ведь в голову всё равно будут лезть мысли явно не о развитии промышленной фармации. И как только он приезжает, сразу же ищет омегу. Юнги смотрит на него другим взглядом. Не тем живым, что всегда, нет. Его глаза напоминали рыбу, выброшенную на берег.       — Намджун, я…       — Юнги… — заговорили они одновременно.       — Говори ты.       — Хорошо. Как бы мне больно ни было это признавать, и какие бы чувства я к тебе ни испытывал, я всё знаю, Юнги-я. Я знаю, что ты сливал инфу про меня. Работники, что сидели недалеко от тебя в кабинете, видели, как ты качаешь что-то с компьютера. Мне об этом доложили, но я не принял во внимание. Да и сам понимаешь, как-то всё не складывается в единый пазл, слишком много дыр. У тебя в квартире два телефона, целое досье на меня, да ты и переехал в неё буквально перед тем, как впервые появился у меня в офисе. На твоё имя два раза в месяц поступают деньги с косвенного счета Чон Хосока, а твой сосед сверху и вовсе официально устроен в его компании. Слишком много совпадений, не находишь?       — Я… Намджун, я могу всё объяснить.       — Ага. Соврёшь ещё раз? Притворишься, что чувствуешь ко мне что-то?       — Нет, я… Пожалуйста, Намджун-а, я не работаю уже на него. Да, это было по началу, но я быстро осознал, что это мне не нужно и я хочу быть с тобой, пожалуйста, поверь мне, — по щекам Мина начали течь слёзы.       — Хах, как раз то, что я и говорил. Сплошное враньё и не одного доказательства. Зато в противоположную сторону аргументов ни счесть. Я, на самом деле, именно из-за подозрений тебя и уволил. А потом ты каким-то магическим образом втёрся ко мне в доверие, надо же! Держи друзей близко, а врагов ещё ближе, да, Мин Юнги?       — Пожалуйста, поверь мне, я не работаю ни на кого. Я люблю тебя, Намджун!       — Ты заврался. Отправляйся туда, откуда ты пришёл, и, надеюсь, наши пути больше никогда не пересекутся.       — Послушай же меня, Намджун! Я правда люблю тебя!       — Мне плевать, — выплюнул он и ушёл.       Юнги тут же осел на пол. Весь в слезах и соплях, он не знал, что делать. Ком в горле не пропадал, сколько бы слёз ни пролилось. Единственным вариантом было сейчас же уехать к чертям собачьим. Дома его не ждут явно, здесь тоже он нежеланный гость. Кажется, в этот момент у Юнги потерялся весь смысл, вложенный в слово «дом».       Уже второй раз он, оставляя всё позади, собирает всё необходимое в рюкзак и просто уходит. Намджун не вышел попрощаться, да и вообще отказался каким-либо образом контактировать с ним. И у этого человека Юнги хотел просить помощи, надо же. Намджун ведь думает только о себе, ему, кажется, и не важно было, что там у Юнги на душе. Мин это отчётливо ощущает. Он был еще одним предметом декора, игрушкой, которая ничего не значит. Сломается — можно купить новую.       Только вот, любовь не продаётся.       Юнги просто ходит по городу, ему некуда идти. У всех свои проблемы, и про него думают в последнюю очередь. Да и навязываться он не хочет, уж такой он по натуре. Бессмысленно побродив, он успокоился, утёр слёзы и собрался с мыслями. На окраине он собрал в кучку все свои пожитки и сжёг. У него на руках осталась мелочь вроде небольшой суммы налички, пары банковских карт, документов, телефона и сигарет с зажигалкой. Самое важное, так сказать.       Он сжёг вместе с вещами и своё сердце. Проще ведь вообще не любить, чем вот так? Намджун его даже не послушал, и слова в своё оправдание сказать не дал. Винить его не было смысла, Мин винил только себя и свою глупость. В голове крутилось куча ваиантов, как ему бы "стоило поступить". Стоило то, стоило это... А в итоге что? В итоге, глупость за глупостью, он потерял почти всё.       Если честно, ему было вот именно в этот момент плевать на то, что будет с ним самим. Ему срочно нужны были деньги для операции отцу, ведь без неё он вряд ли проживёт даже пару дней. А вариантов как добыть такую крупную сумму по щелчку пальцев было не особо много в этом мире. Но Юнги уже нашёл выход. Да, возможно, не самый лучший для него самого. Но определённо лучший из всех возможных. Нет, он не пойдёт ещё раз стоять на коленях перед Намджуном. Даже такой, как Юнги, понимает, что умолять понять его — бесполезно.       Юнги входит в огромное здание, приятный омега спрашивает, назначена ли у него встреча. Кивнув, он показывает пропуск и сворачивает в уже знакомый коридор, а затем поднимается на двадцать седьмой этаж практически самого известного здания в Сеуле. Лифт едет слишком медленно, голова пустеет.       Юнги ловит флешбеки. Не застав ни одной живой души, он стучит в дверь. Наверное, ему повезло, что внутри только один человек. Как-никак, уже вечер, а посетители обычно наведываются сутра.       — Надо же, Золушка вернулась на бал!