Люби меня, прощай меня

      Ким Намджун сидит в дорогом баре, лишь бутылка виски скрашивает его одиночество. Он омывает содержимым стенки стакана, слушает звон льда. Кажется, с момента появления в жизни Кима Юнги, всё пошло по пизде. У него накрываются одна за одной точки поставки, в целом уже с полмесяца уходит в минуса, а его одиночество не делает лучше — лишь усугубляет. И Намджун пробовал найти себе новую омегу, начать всё заново, но любая извивающаяся блядь на его коленях — совсем не то, чего требует его тело, душа.       Кажется, по пизде всё пошло не с момента появления, а с момента исчезновения…       Он скидывает с колен омег одну за одной, не задумываясь об их чувствах. Это всё не важно, и Намджун знает, что он потопит этот город в крови, превзойдёт во всём этого, чёрт бы его побрал, Чон Хосока. И тогда он заберёт то, что по праву принадлежит ему. И плевать, что Юнги уже замужняя омега. Плевать на всё то, что было «до». Он просто хочет видеть его рядом. Стакан в его руках трескается, впиваясь в руку Намджуну. Ему уже плевать.       Сзади Джуна кто-то обнимает, мягко отбирает стакан и достаёт осколки. Ким может и не оборачиваться, только один человек может так просто с ним обходиться, не боясь его силы и агрессии. Омега кладёт голову на его плечо, нежно работая с раной, а затем, не задумываясь даже, садится прямо на руки Киму. Между ними ничего нет, это понимает что первый, что второй. Просто Тэхён такой человек — ему так надо, и плевать на то, как это со стороны выглядит. А Намджун не сопротивляется, у него сейчас и сил нет сопротивляться, даже если бы ему ствол к виску приставили.       — Всё скучаешь по нему? — Тэхён зрит в цель, как и всегда.       — Нет, не скучаю, — плохо врёт Намджун, на что Тэхён хмыкает.       — И на свадьбе не ты угрожал его жениху, ага.       — Йа! Не угрожал я никому, — чуть ли не криком ответил он Тэхёну, а тот даже глазом не повёл.       — Твой мальчишка не промах — захомутал двух самых ахуенных альф во всей Корее. Ну, не считая престарелых. Да еще и не просто на секс развёл, а так, что за одного вышел, а другой до сих пор мокрые сны испытывает каждую ночь.       — Тэхён… Ты же сам его видел. Скажи, будь ты альфой, ты бы не запал?       — Ох, Намджун, даже если я не буду альфой, я бы всё равно не отказался поиграть с мальчиком, — Тэхён облизнул пересохшие губы и заёрзал на коленях Кима.       — Вот значит как, да? И что же тебя останавливает? — приподняв бровь, спрашивает Джун.       — Ну, я же не дурак — переходить дорогу Ким Намджуну и Чон Хосоку одновременно, хоть это почти и невозможно. Лучше скажи, что собираешься делать. Ни за что не поверю, что Намджун, которого я знаю, просто отступит.       — Знаешь, я решил, что на время отступлю. У меня полно других проблем, посерьёзней, чем бегать за омегой. Отпущу его из своей головы.       — Ты сейчас серьёзно?       — Да.       — Намджун… Нельзя отпустить человека на время. Если ты отпускаешь сейчас временно…. То ты отказываешься от него навсегда. Тем более, нет никаких гарантий, что гребаный Чон его не переманит на свою сторону окончательно, если еще этого не сделал.       Намджун не слышит.       — Ты ждёшь, пока он залетит? — Тэхён трясёт его за плечи, но Намджун для себя уже всё решил.       Ким и вправду готов затаиться на время, это немного другое. Он не будет отказываться, он станет намного сильнее, а затем — нанесёт удар. Царство Чон Хосока падёт от его руки. ***       Юнги уже несколько суток безвылазно находится на территории Чон. Его, вроде как, и не держат, но и свободы не дают. В магазин его не пускают, лишь спрашивают, что ему доставить. Гулять в парк или кафе тоже не дают выбраться — на территории поместья своя «зеленая зона» и шеф-повар. А с семьёй ему не дадут встретиться по понятным причинам. Чимину пока что тоже не доверяют. Юнги в голове представляет, как ему до конца жизни торчать в этом, хоть и огромном, доме, и вся его сущность содрогается.       Омега читает новости в интернете, общается с прислугой и курит в перерывах. Кажется, всё закончилось, проблемы решены, а на сердце такая тяжесть, будто ему к ногам камень привязали и в воду кинули. Хосока он почти не видит — всего пару раз заехал, да и то, мельком. В глубине души это обижает Юнги, но кто он такой, чтобы что-то требовать от него. Юнги кажется, что проблем он приносит намного больше, чем радости.       К нему приставили миловидную омегу Лику и альфу Кая в роли личной охраны. Это люди, которых Юнги видел несколько раз ко дню и хорошо с ними поладил. Они оказались не только хорошими работниками, но и отличными собеседниками. Оказывается, не выходит из поместья только он — остальные посменно меняются, что Юнги уже замечал изредка со своего окна. Остальных жильцов дома он не особо еще знал, но что определённо — его воспринимают как хозяина в доме. Да, хозяина, которому нельзя выйти… Какой-то порочный круг.       Юнги предпочитал думать, что это он хозяин, а не изображать из себя жертву. И лишь на дне чёрных глаз разливалась тоска. Тоска по Чимину, ведь омеги не могли нормально общаться последние несколько месяцев. Тоска по Чонгуку, который стал главой их рода официально и пропадает в делах, которых накопилось очень много. Тоска, которая его сдавливала — тоска по Намджуну, Юнги ведь не привык вот так вычёркивать людей из своей жизни. А вычеркнуть Кима — просто невозможно. Слишком уж сильно он привязался. Но чем-то в жизни нужно жертвовать. И его жертва — любовь.       С балкона в комнате Мина открывался прекрасный вид, и Юнги не упускал возможности провести время именно там. В один из дней он стоял на балконе с Каем и тот задал вопрос, который, наверное, интересовал всех в доме.       — Ты ведь не по любви с господином Чоном? — Юнги не знал, что ответить на вопрос.       — Любовь — сложная вещь. Я думаю, мы подходим друг другу, — завуалированно ответил он. Обо всём и ни о чём. И не соврал, и правду не сказал, — Можно даже сказать, из-за любви я и с ним.       Юнги относительно доверял Лике и Каю, но всё же не хотел им рассказывать, как всё вышло. А ещё, он абсолютно точно не знал, по любви он, или нет. Потому что рядом с Хосоком ему спокойно. Даже сейчас, когда его практически заперли, ему спокойно. И он правда не мог объяснить такое. Наверное, потому что он не говорил, а делал.       В один из вечеров Хосок, наконец, приехал. Юнги был рад его видеть и ходил за ним хвостом по всему дому, куда бы он ни пошёл. Хосок искренне громко смеялся с такого вот Юнги, постоянно целовал его.       — Я тоже соскучился, малыш. Даже не представляешь, насколько! — он гладил его по голове, заглядывал в глаза, и, кажется, сегодня никуда не уезжал.       Всё бы ничего, но Юнги чувствовал от него запах засохшей крови, который мешался с собственным запахом альфы. Спросить смелости не хватало, а сам Чон не давал повода завести такую тему. Что ж, Юнги может сделать вид, будто ничего не слышит.       — Надо бы сказать Каю, чтобы больше не таскал тебе сигареты. Запах на волосах перебивает твой собственный, — раздосадовано сказал Хо.       — Хосок-а! Я и так никуда не могу выйти, ты еще и это мне запретишь?       — Как-нибудь сходим погуляем. Я не могу себе позволить отпускать такую красивую омегу одну, то бишь без меня, ходить по улицам. Знаешь, сколько альф захотят тебя у меня забрать?       — Но… Я же не домашнее животное.       — Ничем не могу помочь, Юнги-я, — он лисьими глазами посмотрел на Юнги так, что тот понял — спорить бесполезно. Что ж, посмотрим, что дальше будет, Юнги рано или поздно добьётся своего.       Перед тем, как дверь в комнату Юнги закрылась, он заметил странный взгляд, которым Кай проводил Хосока. В нём была… ненависть? ***       Хосок казался голодным зверем, который набрасывается на Юнги как на добычу. Почему-то Юнги это даже заводит — ему ведь всегда нравились властные альфы. Точно так же, как и нравится чужая рука на своей заднице и губы на шее. Кажется, вот так вот — правильно. Так должно быть.       Хосок его толкает на ближайшую плоскую поверхность и срывает одежду. Юнги пошло облизывает губы и старается не стонать от ласк Хосока, но не получается. Он выдыхает разгорячённый воздух куда-то в шею альфе, а тот с рыком раздвигает ноги Мину, любуясь картиной.       — Как же я давно этого ждал…       Юнги немного стыдно и он хочет прикрыться руками, но ему этого никто не позволит сделать. Хосок проводит рукой меж его ягодиц, чувствуя его естественную смазку, и, растянув омегу пальцами, с размаху вошёл. Он двигался размашисто, одновременно стимулируя член омеги. Другой рукой он придерживал ягодицы, чтобы тот не смещался с места. Хосок наслаждался телом омеги, оставлял свои отметины, вжимая пальцы в бёдра, засасывая бледную кожу.       За дверью в комнату сходил с ума один охранник, слушая стоны омеги под своим же боссом, без права что-то сделать. ***       Жить у Чон Хосока не было тяжело — он заботливый, чуткий, дарит подарки, потакает многим капризам, хорош в постели. Но Юнги все ещё хранит брошь. Не может найти в себе силы отказаться от неё.       После некоторого времени, когда уже и сам хозяин дома стал замечать, что Юнги откровенно одиноко — ему разрешили приглашать в гости Чонгука и Чимина. Несмотря на это, у Юнги было ощущение, что он их теряет и они отдаляются. Чонгук полноценно занял место отца, все ещё разгребающего последствия резкого ухудшения здоровья. Мины практически восстановились после тяжелого периода, и Юнги был рад. Брат управлял крайне разумно и быстро приобрёл имя себе и партнерам. Его поддержали и Хосок, и Намджун, что стало сюрпризом. Обычно такого не происходило, и семейство Мин — практически единственное с обоюдной поддержкой, что сделало его буквально несокрушимым.       Юнги не хотел больше говорить с Кимом, вымаливать прощение или же восстановить хотя бы дружеские отношения. Он повзрослел и осознал, что не всегда все получается так, как задумывалось. С того момента, как он пришёл к Хосоку за помощью, он жил настоящим и прокладывал дорогу в будущее. Отныне никто не сможет диктовать ему судьбу, кроме него самого.       Хосок хочет большую семью, хочет домашний очаг с детишками и собакой. Юнги думает, что ему для детей ещё слишком рано, а Хосок не откинет коньки внезапно — всё успеется в ближайшем будущем. Сошлись они на компромиссе — заводят щенка Кане Корсо и Юнги занимается его воспитанием. Мин тоже всегда хотел себе собаку, чтобы у него всегда был преданный друг и настоящая семья. Щенка Юнги подарил Хосок на восемнадцатый день рождения, с надеждой, что скоро у них и вправду будет большая счастливая семья.       Юнги пьёт противозачаточные ещё с шестнадцати, и слава богу Хосок об этом не знает. Тайны — плохой признак для семьи. Тем более для картонной. Юнги не любит той самой любовью Хосока, их брак именно то, что называют «браком по рассчёту». Но есть искренняя симпатия, которая, возможно, когда-то перерастёт в любовь.       Хосок готов этому малышу положить всё к ногам, всех врагов перестрелять и все драгоценности отдать. Конечно, Юнги об этом знать необязательно. Он ещё во время его школьных времён заметил омегу и ждал. Практически пять лет прошло со времени их первой встречи, но Юнги не помнит этого. Зато помнит Чонгук, его старший брат. *5 лет назад, 2013 год*       — Эй, чувак, следить за школьниками — это противозаконно, ты в курсе?       Чонгук из колледжа освобождался раньше, чем Юнги из школы, и всегда заезжал на своей машине за ним. И в один момент заметил, что примерно в одно время с ним частенько приезжает какой-то мужик лет двадцати-тридцати, курит возле машины и уезжает после того, как Гук забирает омегу. Младший брат — самое ценное, что есть у Чонгука, а какой-то педофил, возможно, нацелился на него. Он это так не оставит.       — А может я просто жду брата, не находишь? — ухмыляется незнакомец.       — Ты мне зубы не заговаривай, и прекращай вынюхивать. Иначе мирно говорить мы не будем.       Юнги ещё с малых лет привлекал внимание. Даже без выбеленных волос и косметики, от природы он был очень притягательным. Чонгук видел, как на него смотрят сверстники и ребята постарше — только и дожидаются момента. Поэтому главным приоритетом для него была защита младшего. И его не волновало, что он нарушает этикет по отношению к старшему.       — Хочешь заманить к себе школьника — выбери другую цель, эта тебе не достанется.       — О, молодой наследник семьи Мин, я дождусь своего, и тогда посмотрим, кто кому достанется, — мужчина лишь выражением лица выразил недовольство, а сам уже знал, что к совершеннолетию омеги придёт в их дом и ему не смогут сказать нет.       Хотелось просто ударить незнакомца или даже сломать ему что-то, Чонгук умеет это делать. Единственное, что остановило — это прозвеневший звонок, означающий окончание уроков. Он сел в свою машину и громко хлопнул дверью, хоть как-то вымещая свой гнев. *сентябрь 2018 года*       Тогда Чонгук ещё не знал, кто он такой и как обернётся ситуация. Но когда дело запахло жаренным и родители действительно без претензий собирались отдать его младшего брата какому-то сталкеру, он без колебаний решил помочь младшему сбежать. А до тех пор взаправду охранял от всех потенциальных ухажеров, как и велели родители.       Они снова встретились, но снова позволить себе угрозы наследник не смог. Слишком разное у них положение и семья Мин слишком нуждается в его помощи. Чонгук и сам не понял, как обернулось так, что они с Хосоком стоят на улице за углом дома и курят вместе.       — Я же говорил, что получу своё и ваша семья сама отдаст мне его, — злорадствует Хо.       — А ты ничего не получишь, господин Чон. Юнги ушёл. Из твоей жизни — навсегда, уж поверь мне. Он никогда не делает того, чего не хочет.       Лицо Хосока искажается в гримасу раздражения. Какого чёрта эти братья Мин всё усложняют?       — Нет.       — Что? — молодой альфа не понимал подвоха.       — Нет, Чонгук, — холодный взгляд Чона смотрит прямо в самую душу, — Это ты ничего не получишь, пока я не добьюсь своего. Думаете, вы можете сыграть по-крупному и получить всё в этой жизни своим честным трудом? Не смеши.       Хосок сделал ещё пару затяжек, выбросил сигарету и растоптал её налакированным ботинком. Глубоко выдохнул, и взглянул в небо. С этой точки города можно было без проблем разглядеть звёзды. Но там сегодня были только тучи.       — Тебя по-любому воспитывали как лучшего альфу, лидера и главу компании. Но в этой всей истории не ты главный герой, ты не вытянешь, Чонгук. Твои родители это тоже знают, — он подходит к Гуку вплотную, переходя практически на шёпот, — Единственный, кто может вас всех вытащить — это Юнги. Можешь отрицать, но это так. Ты сам поймёшь, если его и дальше с вами не будет — вы сожрете себя изнутри.       — Пускай даже так, он не будет твоим. Потонем — так потонем, но на жертвы не пойдём. *наше время, 2019 год*       Чонгук и вправду думал, что справится в одиночку. И младшего защитит, и семью сохранит. А что в итоге? В итоге он приезжает в дом Чон Хосока, чтобы повидать Юнги. В итоге родители только и делают, что ноют и скидывают всё на младшего сына. Гук правда не хотел жертвовать младшим ни под каким предлогом, но права выбора ему не дали. Он, как и все, в один день просто принял реальность того, что Юнги женился на нелюбимом. И что альфа из-за Юнги вытащил их семью из дерьма. В финансовом плане ему это ничего не стоило. Но это было знаменем победы, признаком, что Чон Хосок ещё пять лет назад был прав.       Глава семьи Мин не ввязывается в бизнес Хосока, лишь заключает несколько контрактов. Это формальность, необходимая ради демонстрации родства, не более. Чонгук не хочет связываться с импульсивным, хаотичным Чоном. Все в курсе, что он ведёт дела, будто вообще никаких рамок нет, не говоря о законах. Вместо этого он подписывает целый ряд контрактов с его главным конкурентом — Ким Намджуном, который неожиданно заинтересовался в Минах. После разрыва всех контрактов с ним не так давно, доверять не хотелось. Но там были уже проложенные дорожки его отцом, которые стоило заасфальтировать и превратить в трассу. Это делалось для того, чтобы повысить статусность его семьи. Тогда, возможно, Юнги удастся вытащить из лап Хосока и вернуть домой. В мокрых мечтах Чонгука, они займут третье место среди этих титанов, нужно лишь немного времени и вложений.       Чон Хосок — это дорогие омеги, алкоголь и бесплатная рабочая сила.       Ким Намджун — контрабанда, наркотики и огнестрельное оружие.       Не сказать, что всего этого в сумме не было у кого-то из них, это всего лишь разделение рынка. И это будет работать, как дорогие механические часы, пока кто-то не зайдёт на чужую территорию и не потребует больше.       Чонгук не доверяет людям, он верит вещам. Вещи не умеют мыслить, не могут предавать и любить. Чонгук не знает, что грядёт смена территорий и финансовая война.       Уже позже Гук узнал, с какой целью притёрся к нему Ким, но если они были счастливы с его братом — значит так тому и быть. ***       Звук фортепиано разносится по всему дому, отражаясь эхом в голове. Низкие ноты резко сменяются высокими, мелодия искажается в нечленораздельные звуки. Тяжелая крышка с громким звуком закрывает доступ к клавишам.       — Сколько времени ты за мной следишь? — Мин разворачивается на круглом стульчике и смотрит из-под лба на мужа.       — Я не слежу, а наблюдаю. С тех пор, как я пришёл сюда, разве не очевидно? — Хосок подходит к омеге и нежно целует его, утягивая за собой. В полутьме лишь их силуэты виднеются в большом зале.       — Ты редко возвращаешься домой. Совсем не скучаешь? — проговаривает Юнги в чужие губы.       — Ты же знаешь, малыш, работы много. За всем не уследить. Если там меня не будет хоть один день — эти придурки всё разрушат.       — Значит не скучаешь, — игриво шепчет Юнги, — Ничего бы не рухнуло, если бы ты один день просидел на диване или же провёл время в парке.       — Что ж, значит, как только закончу с делами — проведём наш медовый месяц.       Юнги принёс в дом Хосока то тепло, которого никогда не было вокруг. Стены все ещё пронизаны льдом, но рядом с ним как будто светит солнце. Наверное, это именно то, что называют домашним очагом. Это то, что называют семьёй. Щенок всегда радостно встречает Хосока с работы, хотя это Юнги, вообще-то, его кормит. Быстро взрослеющий пёс всегда спит с ними на одной кровати, выталкивая обоих хозяев на пол. Хосок проклинает тот день, когда разрешил псу спать с ними, потому что теперь он не может так же, как и раньше, обнимать омегу холодными ночами.       Поздно ночью Мин до сих пор не спит. Он выбирается из объятий и босыми ногами топает до ванной комнаты, нигде не включая свет. Маленьких лучиков и ночной подсветки хватает, чтобы он мог разглядеть своё собственное отражение в зеркале. Опершись руками об мраморную поверхность, Юнги всматривается в отражение незнакомого человека.       «Кем ты стал?» — вертится в голове, — «Это того стоило?». Волосы отрасли, пожелтели. Кожа бледная, будто он чем-то болен, а глаза…. В них нет ни огня, ни радости. Он стал похож на рыбу в аквариуме, хотя смог даже сам себя убедить, что счастлив. Непроизвольно вырывается истерический смешок над самим собой. Весь этот цирк как-то затянулся, его личный театр одного актера скоро сложится до основания, и тогда… А что тогда?       Тогда всё вокруг снова начнёт гореть, а Мин Юнги заберёт своё.       Омега слышит тихий скулёж и видит щенка у себя под ногами, который ластится даже посреди ночи. Мин опускается на корточки и пристально смотрит на собаку. Смотрит точно так же, как и на себя минутой ранее. Пёс жалобно скулит и убегает с опущенным хвостом. Для всех вокруг это очередная тихая ночь, а для Юнги это точка невозврата. И когда догорит фениксом до самого пепла, он воскреснет с новыми силами.