Люби меня, прощай меня

«Кем ты стал, где ты гнев потерял? Ты был лев для телят, теперь это не для тебя… Кем ты стал? Тут на деньги деляг И зачем тебе лям, на деле ты бедный Демьян. Кем ты стал? Для богемных стиляг, Тебе внемлет земля, ты нем. Те кто медлят — темнят. Кем ты стал? Ты был всем для меня, Но на еблю и яд легенды билет променял.»

— Юнги, сегодня вечером мы идём на благотворительный вечер. Я скажу Каю, чтобы съездил с тобой в бутик — выберешь себе что-то новенькое.       На часах почти семь утра, пятница. Хосок выбирает костюм, а у Юнги складывается ощущение, что его он быстрее выбрал. Сегодня, по идее, должен был приехать Чонгук, но планы меняются, отчего настроение с самого утра падает.       — А мне обязательно туда идти?       — Естественно, это же официальное мероприятие. А ты моя официальная пара — мы должны приехать туда вместе. К семи часам я заеду за тобой.       — Но…       — Чонгук не приедет, сегодня он тоже должен поехать туда. По-этому, увидитесь уже там, — Хосок берёт его за подбородок и заставляет посмотреть на него, — Хэй, ты же хотел выгуляться. Отдохнём, выпьем, я решу несколько вопросов, а ты познакомишься с новыми людьми, может познакомишься с какими-то интересными омегами, подружитесь.       Мин поправляет галстук и воротник рубашки Хосока, делая это уже на автомате. Чону нравится, когда за ним ухаживают, а когда это делает Юнги — до сих пор ощущение, что это сон.       — Ладно, поедем. Хорошего дня, — Мин машет рукой на прощание.       — И тебе, любимый, — Хосок мягко целует и исчезает из вида.       Чуть позже Юнги в компании альфы из персонала уезжает за покупками. Ему хочется быть самым красивым, раз уж это такое важное мероприятие и там будет так много людей. Самый красивый брючный костюм чёрного цвета, самая лучшая укладка, самый лучший макияж — всё должно быть идеально. Он очень давно не выходил в люди, не встречался с посторонними для себя людьми. А тут, вообще-то, даже повод. По пути он также заходит в косметический магазин и салон, чтобы точно блистать. У Кая неплохой вкус и он помогает определиться в некоторых вещах и с размером.       Из-за прихотливости сборы растягиваются на пол дня, но это того стоило. Сейчас перед зеркалом прекрасный Мин Юнги, не выглядящий как из фильма ужасов, а сошедший со страниц книг о принцах и принцессах. Он долго смотрит на брошь, которая идеально подошла бы его образу. Закрывает коробку и прячет подальше, чтобы больше не найти.       Хосок приезжает ровно в семь, его пунктуальность пугает до чёртиков. Но Мин не уступает ему, и выходит сразу же. Альфа даже присвистнул, увидев мужа.       — Юнги, ты что, решил всех соблазнить этим вечером?       — Не всех, — кокетливо отвечает Мин и садится в машину.       — Не знаю, кто эти «не все», но я уж точно покорён, — Хосок по-собственнически кладёт руку на ногу Юнги, слегка сжимая сквозь ткань брюк бедро.       — Надо же, а я ведь ещё не начал свой коварный план соблазнения.       Чон уже пожалел, что им нужно ехать на благотворительный вечер. И вообще куда-то ехать, хоть прямо посреди дороги останавливайся.       — Даже не думай, что этой ночью ты от меня сбежишь!       Несмотря на соблазн, доезжают они спокойно и вовремя. Это ведь Чон Хосок, он умеет ждать. Держать себя в руках чуть меньше умеет, но справляется тоже. Возле культурного центра, в котором проходит мероприятие, уже припарковано немало машин, Мин замечает Ауди брата и хочет поскорее его увидеть. Хосок приобнимает его за талию, когда они входят в просторное помещение. Их имена отмечают в списке приглашённых, низко кланяются и приглашают внутрь. Играет живая музыка, люди стоят группками и о чём-то беседуют, официанты разносят закуски и шампанское. Последнее Юнги ловко стаскивает, как только они зашли в зал.       Они быстро находят Чонгука, тот приветственно целует Юнги в щёку и жмёт Хосоку руку. Обмолвившись парой слов, они следуют в другой зал, похожий на ресторан со сценой. Именно тут будет проходить основная часть мероприятия. Администратор проводит их до столика на имя Хосока, приносит ещё какие-то закуски и бутылку дорогого шампанского. Люди подтягиваются всё быстрее, многие альфы и их омеги подходят поздороваться в дань уважения с Хосоком, затем также занимают свои места. Ведущий начинает мероприятие, зал перестаёт галдеть, лоты появляются один за другим. Чон даже покупает парочку не дорогих, сравнительно, экспонатов.       — Юнги, смотри, скоро начнётся, — Хосок шепчет на ухо омеге.       — Что начнётся?       — Будем мериться, у кого кошелёк шире.       — То есть у кого член больше? — ухмыляется Мин.       Спустя долгих полчаса ожидания и рассказов за каждую безделушку, как за самую ценную драгоценность, наконец-то начали выносить довольно интересные экземпляры. Чонгук боролся с незнакомым для Мина альфой за хрустальную вазу, до этого принадлежащую кому-то известному, одержав верх на ставке в сорок тысяч долларов. До этого ставки поднимались и выше, но за этот экспонат это и так оверпрайс.       Оказывается, на вечер благотворительности пришёл и Намджун. Он сидит в противоположной стороне зала, поэтому изначально Юнги его и не заметил. Когда они встретились взглядами, Юнги накрыло непонятное чувство волнения, руки задрожали и дыхание сбилось. Нет, у него уже нет никаких чувств к этому человеку, лишь неприязнь и сожаление о том, что вообще между ними что-то было. Но тело все равно отражало нервозность. Ким даже поборолся с Хосоком в парочке лотов, не сильно окунаясь в процесс.       На стенд выставили следующую картину. «Демон сидящий» Врубеля. Мин наклонился к Хосоку поближе, уже зная, что он хочет попросить.       — Хосок!       — Что такое?       — Давай купим эту картину?       — Эту? Интересные вкусы у моего малыша.       Хосок поднял табличку и сделал начальную ставку в пятьдесят тысяч долларов. Кто-то из зала предложил сто восемьдесят, но что Чон снова повысил до двухсот. С другого конца зала ещё один альф поднял табличку и повысил до трёхсот. Мин уже успел обнадёжиться и расстроиться, но его муж не унимался. Поднял до четырёхсот тысяч долларов. Намджун с того конца снова поднял до пятисот пятидесяти. Хосок до шестисот, уже нервно постукивая каблуком ботинка. Все остальные уже перестали бороться, им не так важна была картина. Да она никому особо и не нужна была, кроме Юнги. Джун снова поднял до восьмиста. Чон Хосок огласил сумму в миллион сто тысяч, на чём торг и закончился.       Юнги прикрыл ладошкой рот. За такие деньги можно было воскресить художника, заставить его написать ещё одну картину и уложить обратно в гроб. Теперь эта картина будет украшать одну из спален их с Хосоком дома.       — Ну что, я доказал, что у меня член больше? — Хосок самодовольно прижимает к себе Юнги, даже не смотря в сторону оппонента.       — Ого, Хосок, да у тебя просто гигантский! — наиграно охает Мин.       Картину доставят завтра, аукцион заканчивается ещё через пару дорогущих лотов, люди разбредаются. Хосок куда-то уходит с престарелым альфой, вроде решают какой-то вопрос. Юнги бесцельно гуляет по залу. Его пару раз останавливали другие омеги, желая подружиться или хотя бы познакомиться. Это его первый выход в свет в качестве мужа Чон Хосока, среди общества естественно возник интерес к его персоне.       Он выходит на террасу, в помещении уже становится немного дурно. Вечерний прохладный ветер приятно обдувает, проникая под одежду. Пачка сигарет уже привычно лежала в кармане вместе с зажигалкой. «Нужно будет перейти на электронные», — думает в сотый раз Юнги, все равно продолжая курить именно сигареты. Солнце уже село и на улице сгущалась тьма. Юнги не заметил, как кроме него на террасе оказался ещё один человек.       — Не угостишь сигареткой? — этот голос он узнает из тысячи.       — Хм… не курю, — показательно делает затяжку.       — Как там, в замужней жизни, Юнги? — Ким облокачивается на перила рядом с омегой.       — Лучше, чем я думал. Чего тебе надо от меня?       — Ты… не хочешь начать всё заново? Сделать вид, что ничего не было?       — Сума сошёл? Какое там ничего не было, Намджун, себя слышишь? Я замужем, при чём уже не один месяц. А тогда ты даже не выслушал меня! О каком «заново» может идти речь? Нам не о чем говорить, — хотелось заплакать от обиды, но не сейчас, нельзя падать лицом.       — Юнги, всё ещё можно исправить, ты знаешь, я не вру, — альфа нежно касается лица Мина, заглядывая в глаза.       В его глазах нет доброты или любви, как раньше. В них только разочарование и ненависть. Юнги смахивает руку Кима и разворачивается. Уже потухший окурок улетает в пепельницу.       — Можно было бы исправить, если бы мы оба этого хотели, Намджун. А я этого не хочу. В этот раз не тебе принимать решение, ты не сможешь ничего сделать. Найди себе другого.       Омега уходит обратно в зал, а Намджун ещё долго думает о его словах. Так его ещё никто не отшивал, чёрт побери. Ким в ярости бьёт кулаком ближайшую поверхность, не желая принимать реальность. В своих же глазах он резко стал каким-то придурком, что даже омегу не смог удержать рядом. Он всегда получал то, чего хотел. Но в этот раз своими же руками всё разрушил и этими же руками теперь пытается собрать обратно чувства, словно разбитый хрустальный бокал. ***       Хосок вовремя заметил исчезновение своего омеги и, как только договорил, отправился на поиски. Какого было его удивление, когда обнаружил он его на террасе рядом с Намджуном. Чон уже был готов ворваться в разговор и осудить всех и вся, но, слава богам, вслушался. Что там Ким говорил за своих и не своих на их с Юнги свадьбе? Хосок прямо начал гордиться своим мальчиком. Он говорил так, будто вонзал ножи каждым словом прямо в сердце Намджуну. Ох, тот будет рвать и метать! В этот вечер Хосок убедился, что омега не засланный казачёк, не предатель и помыслы его практически чисты. Не считая той части, где ему пришлось-таки принять предложение Хосока о замужестве.       Настроение Чона стало ещё лучше, ведь сегодня он переиграл Намджуна дважды. Он удаляется со входа на террасу, пока Юнги его не увидел. А где-то через минуту он сталкивается с Мином, якобы случайно, и сладко целует.