Люби меня, прощай меня

Да, время течёт сквозь пальцы всё быстрее Меня ломает сильно. Нет, не становлюсь слабее Я обещаю вывезу, пройду все испытания Но не тебе решать, не залезать в моё сознание

      С той самой ночи в подвале их дома уже прошло две недели. Эта тема не поднималась среди супругов. Хосок делал вид, будто ничего и не произошло, а Юнги делал выводы и мотал на ус. Однажды он затронул эту тему — Хосок лишь отмахнулся да поворчал за дорогую химчистку.       Но Хосок сдержал свое обещание. Теперь Юнги никто не ограничивал ни в чём. Если раньше он лишь на словах был вторых хозяином их дома — сейчас к нему появилось неподдельное уважение. В один день как будто весь персонал подменили. Он мог поехать куда хотел, пригласить кого хотел и в целом распоряжаться. Видимо, это и означало «доверие» Хосока. Ощущение, будто сняли оковы с рук и ног, которые сковывали его все это время. Судя по всему, тогда в подвале было что-то вроде посвящения. К черту такое посвящением думает Юнги.       Мин ездит к Чимину на кладбище, возможно слишком часто, чаще, чем нужно. Он пропустил все важные даты, когда принято поминать погибших. Но приходил все остальные дни, занося любимый пудинг друга. Конечно же, каждый раз, когда он возвращался, пудинг пропадал. Конечно, ел его не Чимин. Но этого было достаточно для Юнги, хотя бы так. Наверное, Чимин единственный, кто слышал из уст Юнги всю его дурацкую историю. Для себя Мин сейчас называет это «стремительное окончание подросткового максимализма». Чимин, естественно, не комментирует.       Хосоку теперь нравилось брать его на всякие «рабочие моменты». Иногда Юнги просто наблюдал, иногда и участие принимал. Омега просто плыл по течению, и вот — перед ним склоняют головы, его остерегаются и уважают. Любознательность Юнги часто выходила ему боком, но не спросить он не мог:       — Хосок, почему ты теперь берёшь меня с собой?       — Милый, пойми, мне не подошел бы домашний кроткий омега, — он ласково провёл рукой по лицу Мина, — Но мне отлично подошел бы такой, как ты — дерзкий, взбалмошный, сексуальный.       — И ты за это меня любишь?       — Нет, Юнги. Я люблю тебя, потому что ты никогда не задаешь неуместных вопросов.       Хосок целует омегу, пробуя на вкус, как сладкую вату. Юнги стоит слегка на носочках, руками цепляясь за широкие плечи. Их отношения всегда имели нотку авантюризма и приключений. Весело наблюдать со стороны, а в жизни седые волосы раньше времени лезут.       Ебал Юнги эти приключения.       Иногда, когда он принимает душ, ему кажется, что он снова весь в крови, этот запах въедается в легкие, вызывая уже привычное чувство тошноты. Иногда его выворачивает прямо в душевой — не то от иллюзорной вони, не то от отвращения к самому себе. Руки не отмываются, сколько бы он не тёр, до исцарапанной кожи. Он не знает, сколько он так стоит под кипятком, выжигая всё это дерьмо с костей. Но всегда, когда он выходит из уединения, на лице расслабленная улыбка, уже привычно нацепленная на лицо.

***       На улицах явно происходит что-то, что Хосок недоговаривает. По новостям круглые сутки рассказывают про разборки каких-то банд, они вооружены и безбашенны. Всё бы ничего, но они пытаются разделить районы, параллельно разрушая за собой дома и убивая местных. Такого еще никогда не было, Юнги уверен.       Преимущество на себя перетягивают две банды — желтые и красные. Причины не говорят, но Юнги догадывается, что сейчас вершится делёжка территорий подпольных организаций. Хосок в этом как-то завязан, но у Юнги слишком мало власти для подобного рода разглашений. Он все думал, как подняться в иерархии, но мирных методов он не видел.       — Как насчет того, чтобы мы отдельно ходили на дело? — У Юнги есть идея, как добыть побольше информации.       — С чего такие мысли? Отдельно я не смогу тебя защитить, если что-то случится.       — Я вижу новости, Хосок. Нам нужно это прекратить, и чем быстрее — тем лучше. Если ты дашь мне людей — мы будем в два раза быстрее.       — Оу, малыш вырос до серьезных переговоров? — усмехается старший.       — Ха-ха, смешно. Ты ведь сам знаешь, я не слаб. Мне давно не семнадцать.       — Да, Юнги, тебе девятнадцать. И Граф весит больше тебя.       Их пёс вымахал в крупного здорового мальчика и выбрал себе в защиту Юнги. Если его поставить на задние лапы, то и ростом он был больше омеги. Но Граф верно служил своему хозяину, хоть по детству и бегал за Хосоком. Сейчас дело обстояло с точностью наоборот — он везде следовал за Мином, рыча на всех, кто слишком близко подходил к нему.       — Если Граф у нас в семье имеет больший авторитет, чем я, то я могу его брать с собой. Так, на всякий случай.       — Естественно будешь с ним. И никаких поводков и намордников!       — Так это значит — я в деле?       — Ты давно в деле, малыш. И ты в этом чертовски хорош. Будешь ездить забирать нал.       — Спасибо! — Юнги кидается на шею мужу, целует в щёку, — Люблю тебя.       — И я тебя, — Хосок гладит его по талии, слегка сжимая. Просто чтобы чувствовать его под ладонями.       Спустя несколько недель среди криминальных любителей уже ходил слух про «коллектора с псом». Работал он только по ночам, сливаясь с тьмой. Чёрный Кане Корсо придавал вес его словам и действиям. Он приходил из ниоткуда, быстро разбирался с проблемой, и так же быстро пропадал без следа. Никаких теле тонированных мерседесов и громил за спиной, лишь омега и его пёс.       Юнги ощущал себя постаревший лет на десять точно. За последнее время он слышал и видел такое, что хотелось в отпуск. Далеко. Желательно на острова. Но он только начал, и сегодня снова рабочий день, так сказать. Мин с недовольным лицом топал в очередной заброшенный склад, где его ждали очередные должники. Теперь в его арсенале не только два пистолета Sauer P320, но и парочка средних кинжалов, что полюбилось ему больше. Несколько метательных ножей под резинками. Еще Хосок заставил носить бронежилет, Юнги болтал того на тонкий. Граф тоже в бронежилете.       У склада происходит какая-то чертовщина — слишком много людей, некоторые ругаются, другие суетятся. Так гостей не встречают. У Юнги даже проскальзывает мысль, что легче их всех убрать сейчас — и дело с концом, но быстро отгоняя лёгкий путь решения проблем. Пёс ластится к рукам Юнги, как бы поддерживая разумное решение вопроса. Омега, не отрывая взгляд от склада, чешет пса за ухом. С пагорба, на котором они сидели, открывался отличный вид.       — Ну что, дружок, наведаемся в гости?       Граф виляет купированным хвостом, сегодня он в отличном настроении. Они ускоренным шагом подходят к складу, игнорируя нескольких мужчин у входа. Ему даже не смотрят в глаза, лишь опускают головы и пропускают внутрь. Тяжелые металлические двери со скрипом открываются, пропуская сначала Графа, затем и Юнги. Рука Мина еще на подходе спустил курок предохранителя на пистолете. Со стороны выглядит, как будто он вальяжно держит кружку в кармане, расслабленно ступая по покрытой щебенкой дороге. Не успев сделать и двух шагов, он слышит знакомый щелчёк и тут же видит дуло пистолета, направленного на него всего в трех метрах.       — Мне не сказали, что тут сегодня вечеринка? — Юнги встал на месте, только услышав звук. Граф сердито зарычал, закрывая собой хозяина.       Юнги осматривается спокойно, будто это не в него направлена пушка. Его это волнует чуть меньше, чем вчерашний завтрак Графа. В помещении пахло пылью и плесенью, дышалось откровенно говоря хреново. Среди бетонных балок стояли ящики из грузоперевозок. Недалеко стояло несколько накрытых полотнами машин. На всех этих сооружениях как бы невзначай восседали люди.       — Ну-ну, Джей, мы не угрожаем нашему дорогому гостю. Не так ли, Юнги? Мы же поговорим без глупостей? На одной из машин сидел молодой омега. Одна его нога была поджата коленом к верху, на нее он и опирался. В руках у него тлела сигарета. На лбу яркая красная бандана. Судя по количеству окурков под ногами, его и правда заждались. Из освещения был только лунный свет, но и этого хватило, чтобы Мин узнал Ким Тэхёна. Таких, как он, не спутать.       — Надеюсь, если я скажу «какая приятная встреча», это не будет ложью через пять минут.