Все мои миллионы

I

Судя по датам обращений, между которыми лежал конверт, он появился на столе два дня назад. То есть, если бы не «непредвиденные задержки в пустыне», то Аль-Хайтам успел бы застать Рави в живых. А возможно и предотвратить его гибель. А «непредвиденные задержки в пустыне» возникли из-за того, что Аль-Хайтам был уже на пределе. Через пару месяцев совместной жизни с Кавехом он чувствовал только одно желание: связать соседа, затолкать ему в рот какую-нибудь тряпку и выкинуть в окно для верности. И, хотя приглашение пожить оказалось ошибкой, рацио не позволяло Аль-Хайтаму отказать архитектору от дома. В конце-концов, он тоже сделал свой вклад в безбедное будущее Секретаря Академии. Когда-нибудь Кавех решит вопрос с жильём, и всё наладится… Или же, Аль-Хайтам найдёт способ примириться со всем этим. Так Аль-Хайтам начал просматривать заявки на исследования и искать повод уехать. Сложность состояла в том, что учёные и студенты, которые просили разрешения на экспедиции, планировали ехать в них самостоятельно. Присоединяться к чьей-то компании означало необходимость подстраиваться под каких-то новых людей, и это было бы чересчур. Наконец спустя три недели Аль-Хайтаму повезло. Студентка Хараватата Ясра отправила запрос на проведение исследований каменных стел в пустыне на территории племени Танит. Она просила ни много ни мало, не менее двенадцати человек охраны из «Бригады тридцати», т. к. соваться к Танит было примерно равнозначно попытке устроить пикник в логове Священного скорпиона. Аль-Хайтам сразу же предложил свою помощь, и Ясра была в восторге от возможности остаться в безопасном Сумеру. Как выпускник Хараватата, Секретарь отлично разбирался в рунах, а как учёный — имел большой авторитет, и у студентки не было ни одного повода для отказа. Пустыню Аль-Хайтам не любил: слишком мало тени и слишком много песка. Но игнорировать её возможности не стоило. Так, сменив физический комфорт на душевный, он согласовал экспедицию и самостоятельно отправился в пески. Он пришёл к Танит не с пустыми руками и получил всю возможную помощь, так что закончил за полтора дня вместо заявленных трёх. Всё оставшееся время он бродил по развалинам, ел крокодилье и змеиное мясо, читал или просто спал в своей палатке в лагере Танит. Не так уж там оказалось и плохо… Никто не шумел и не докапывался до него, пустынники вдумчиво изучали гору списанных учебников, которую Секретарь привёз на вьючном яке. По истечении шести дней Аль-Хайтам с сожалением распрощался со своим временным убежищем. Но на всякий случай обговорил с матриархом повторный визит. *** Из приятных воспоминаний Аль-Хайтама вырвал звук открываемой двери. — Ну надо же, как мне повезло, ты на месте! — Кавех просочился в кабинет и аккуратно закрыл за собой дверь. — А то по Академии уже анекдоты ходят про неуловимого Секретаря. А знаешь, почему он неуловимый? Потому что он никому… — Тебя не учили стучать? — перебил Аль-Хайтам. — Что-то срочное, что не может подождать до вечера? — Само-собой. Ты думаешь, мне заняться больше нечем, кроме как смотреть на твою самовлюблённую физиономию? — Всё может быть. — скептически заявил Аль-Хайтам. — Ты у нас такой непредсказуемый. Кавех не стал парировать. Он лишь порылся в кармане брюк, достал оттуда свой ключ и положил на стол прямо на бумаги, что лежали сверху. — Что это? — Аль-Хайтам поднял бровь, хотя прекрасно понимал, что это. — Ключ. Я его тебе возвращаю. — Кавех сложил руки на груди в позе победителя. — И что это за перфоманс? — Это не перфоманс. Я... съезжаю от тебя. Уже… забрал вещи и ещё прибрал за тобой напоследок. Благодарности, конечно, не жду… Аль-Хайтам почувствовал, как его накрывает раздражение — почти физическое ощущение, которое всегда требовало выхода. Он ненавидел быть застигнутым врасплох. — Что это ещё за новости? — его пальцы сжались на краю стола. — Ты должен был предупредить меня заранее. Как минимум, за неделю. — Как минимум, — Кавех прищурился, и в его глазах мелькнуло разочарование. — Я рассчитывал, что ты обрадуешься. Разве всё это время ты не пытался показать мне, насколько я тебя стеснил и ввёл в дополнительные расходы? — Да, расходы… — Аль-Хайтам схватился за знакомый и безопасный аргумент, как за спасательный круг. — Что с оплатой жилья, твоих долгов в Пуспе и компенсации вина, которое ты присвоил? Ты собираешься вот так уйти, не расплатившись? — Не такая уж большая сумма… — презрительно фыркнул Кавех, отворачиваясь. — …чтобы думать, будто я куда-то исчезну. Я расплачусь с тобой при первой же возможности. — И где же ты теперь живёшь? — вопрос прозвучал резче, чем Аль-Хайтам планировал. — На Лотосовой улице, — бросил Кавех через плечо. — Номер дома? — Слишком напоминает допрос! — Кавех развернулся так резко, что его серьги закачались из стороны в сторону. Лицо его пылало. — Мы не в Цитадели Регзара, и тебя не касается то, как я устроил свою жизнь! — Значит, на новое жильё у тебя деньги нашлись… — Аль-Хайтам медленно, «понимающе» закивал, и в этом жесте читалось столько яда, что Кавех обиженно заморгал. — Ты вообще способен думать о чём-то, кроме денег? — Возможно потому что я о них часто думаю, они у меня всегда есть. — спокойно подытожил Аль-Хайтам. — Может быть, и тебе стоило бы думать о них? Хотя, от кого я жду мыслительной деятельности… Повисла тяжёлая тишина. Кавех застыл, глядя на него с таким выражением лица, словно получил пощёчину. Несколько мгновений он молчал — и в этом молчании было что-то страшное, окончательное. — Знаешь что? — голос Кавеха внезапно стал тихим, почти спокойным, и от этого ещё более пугающим. Затем он выдохнул и выкрикнул: — А я вот очень рад! Он резко развернулся на каблуках и буквально вылетел из кабинета. Дверь захлопнулась с оглушительным грохотом, от которого задрожали книги на полках. Аль-Хайтам сидел в мёртвой тишине, глядя на ключ, лежащий на его столе. Маленький, невзрачный кусочек металла, который вдруг стал казаться больше любого тома с бумагами. Да чтоб оно всё провалилось. Уже второй раз он впустил Кавеха в свою жизнь — привилегия, доступная единицам — и второй раз получил по лбу. Каждый раз Кавех просто берёт и исчезает, оставляя после себя ворох эмоций, как осколки битого стекла. Кавех, как часто, ответил невпопад, но Аль-Хайтам прекрасно понял, что тот имеет в виду. Рад, что больше не живёт с ним. Рад освободиться от его присутствия. Рад оставить позади всё, что было между ними — и старую дружбу, и недавнее перемирие, и эти месяцы под одной крышей, которые Аль-Хайтам... которые он... Нет. Стоп. Надо анализировать логически. Кавех не был рад, это было очевидно даже слепому. Его голос дрожал, лицо пылало не от торжества, а от ярости и чего-то ещё — чего-то, что Аль-Хайтам предпочёл бы не идентифицировать. Человек, действительно радующийся освобождению, не заходит в кабинет с таким надрывом. Не кладёт ключ на стол так, словно швыряет обвинение. Не выкрикивает свою радость как проклятие. Значит, Кавех лгал. Намеренно. Зачем люди лгут? Чтобы скрыть правду. Чтобы защититься. Чтобы... ранить в ответ. Аль-Хайтам медленно выдохнул, пытаясь вернуть сознанию привычную ясность, безжалостно препарируя произошедшее. Кавех пришёл сюда не просто вернуть ключ. Он мог передать его через рецепцию Академии с запиской — это было бы проще, практичнее, и избавило бы его от необходимости такой неприятной встречи. Но нет. Он явился лично. Ворвался и устроил сцену. Почему? Потому что хотел реакции? Хотел увидеть... что именно? Удивление? Сожаление? Попытку остановить его? Как же сложно... Аль-Хайтам пребывал в таком раздражении, что чуть не подпрыгнул, когда за стеной раздался громкий звук, который отдался под ногами. А потом ещё один. Было ощущение, что кто-то взял кувалду и долбил по полу, заставляя его вибрировать. Он поднялся и вышел из кабинета. Дверь в соседнее помещение была распахнута, так что он увидел там рабочих, разбирающих строительный инвентарь. Только не это. Заявка на ремонт была отправлена всего неделю назад. Аль-Хайтам рассчитывал, что раньше, чем через месяц никто и не чухнется. Но, видимо, старый кабинет Хаджеха срочно понадобился кому-то из свежих Мудрецов. Работать здесь будет невозможно. В пустой дом возвращаться, почему-то, тоже не хотелось. Остаётся только найти себе другое занятие. *** — Спасибо за ценную информацию. — Сайно положил записку Рави в конверт и убрал в ящик стола. Без шлема он напоминал лохматую собаку. Но даже это не добавляло комического эффекта его шуткам. — Есть ли новости по расследованию? — спросил Аль-Хайтам. — Ты знаешь правила. — ответил Сайно. — Я не вправе разглашать секретную информацию матр. Такой ответ Аль-Хайтам и ожидал услышать. — Конечно. Но вчера в таверне ты привлекал одного из учёных в качестве консультанта. Насколько мне известно, это законно, если того требует расследование. И я не часто предлагаю свою помощь. Сайно внимательно посмотрел на него из-под своей лохматой чёлки. — Так это было предложение помощи? Хорошо. Ты можешь оказаться полезен. Расследование движения денежных средств зашло в тупик… Может быть потому, что мы слишком сильно тупили? Сайно внимательно посмотрел на собеседника в ожидании реакции, но Аль-Хайтам непроницаемо молчал, и Сайно продолжил: — Деньги за подозрительные сделки поступали на счета в недавно открытом филиале Банка Северного Королевства. А после уходили на секретный счёт, доступ к которому невозможен. — Что значит невозможен? Что написано в договоре между Академией и Банком? — В договоре всё прописано так, что не придерёшься. Его подписывал ещё Великий Мудрец Азар, и он действителен. Для того, чтобы его расторгнуть, нужно запустить длительную процедуру пересмотра. А у нас ещё новый Великий Мудрец не выбран. Не думаю, что в ближайший месяц мы сможем продвинуться в этом вопросе. — Мда… — Аль-Хайтам почесал лоб. — А что с Рави? Семья, друзья, окружение…? Удалось ли найти какие-то зацепки? — Тоже ничего. Жил один, ни с кем не общался, всё время пропадал на службе… Дома никаких писем или улик. — Я мог бы тоже поискать зацепки вокруг Рави. — предложил Аль-Хайтам. — Смысл? Матры перерыли там каждый дюйм и опросили всех в этом квартале. — Но я не матра. — Аль-Хайтам посмотрел на Сайно в упор. — Я — обеспокоенный коллега-учёный из Академии. Генерал махаматра понимающе прищурился и коротко кивнул. — Пожалуй. Действуй.