Все мои миллионы

Часовой племени Танит узнал и пропустил его. На этот раз Аль-Хайтам передвигался налегке, без вьючного яка, поэтому дорога заняла меньше суток. Хотя накануне он проспал почти весь день, Пустыня измотала его. Хотелось растянуться прямо на остывающем к вечеру песке, но сперва нужно было явиться к матриарху Бабель. Аудиенция прошла не так гладко, как в прошлый раз: его ожидали с подарками. Но предложили еды и воды: Аль-Хайтам был доволен и этим. Пришлось пообещать прислать новую партию списанных учебников по разным дисциплинам. В конце-концов Аль-Хайтам получил подтверждение того, что Кавех находится на территории племени, также, матриарх выделила ему палатку у воды в самом низу расщелины. Аль-Хайтам отказался от сопровождения. Он спустился вниз, заглянул в свою палатку, бросил дорожную сумку, снял сапоги, вышел наружу и направился к ручью. Он вошёл в воду и остановился только на середине. Ручей был таким мелким, что вода не доходила даже до пояса. Тем не менее, было приятно смыть с себя пыль с песком и дать прохладу уставшим ногам. Аль-Хайтам умылся, протёр водой плечи и шею, чтобы освежиться. Это помогло. Он вышел из ручья и стряхнул с себя воду. Ночи в Пустыне были прохладными, и вечерний воздух уже пробирался под мокрую одежду, заставляя ёжиться. Он увидел неподалёку огонёк костра и каких-то людей рядом и направился к ним. Всё равно нужно было разузнать про Кавеха. Все трое пустынников — один взрослый и двое детей лет двенадцати — сидели к нему спиной и были так увлечены каким-то занятием, вроде чистки оружия, что Аль-Хайтам стоял сзади совершенно незамеченным. Взрослый пустынник был одет в довольно свободную рубаху и шаровары, как будто с чужого плеча, а его светлые волосы были собраны в пучок на затылке. Дети прятались от холода под какими-то старыми покрывалами. Языки пламени костра отбрасывали на песок причудливые тени. — Расскажи историю, только чтобы про любовь! — зазвучал девчачий голос. — Нет, Мира! — тут же послышалось возражение от мальчика. — В прошлый раз была история про любовь, как ты хотела! Пусть в этот раз будет по-моему! — Глупый Хасан! — зазвенела Мира. — Ты же сам не знаешь, как по-твоему. «Расскажи историю, но только чтобы не как у Миры. Если у Миры про любовь, то давай про нелюбовь!» — передразнила она мальчика. — Никто не знает, что тебе надо! Ты даже из дерева не можешь вырезать что-то определённое! Вот кто это? — она ткнула рукой в его сторону. — Баран или крокодил?! — Это ты! — огрызнулся Хасан. — По мне, так сильно напоминаешь крокодила. — Довольно! — одёрнул их пустынник голосом Кавеха. — Чем дольше вы препираетесь, тем дальше отодвигается ваша цель. — Какая цель? — спросил Хасан, недоуменно моргая. — Вы оба хотите послушать историю, — поучительно начал Кавех, откладывая в сторону кинжал, который чистил. — Для того чтобы воплотить желаемое, вам следовало бы объединиться и найти то, что увлекает вас обоих. — Но мне нравятся истории про битвы и героев! — запротестовал Хасан. — А мне — про принцесс и красивые чувства, — вздохнула Мира мечтательно. — Вот видите, — улыбнулся Кавех, — уже лучше. Теперь я знаю, чего хотите вы оба. Дети притихли, обдумывая информацию, а Кавех продолжил: — На самом деле вам нет нужды ссориться, потому что одна история часто вмещает в себя множество смыслов. Она может быть одновременно про любовь и предательство, про смерть и жизнь, про вражду и благородство… Вот, например, росло в одном лесу большое красивое дерево с просторным дуплом. Его ветви были так широки, что под ними могли укрыться десятки существ, а корни уходили так глубоко, что дерево помнило времена, когда мир был совсем другим. Как-то раз это дупло одновременно обнаружили белка и сова. Поскольку первенство им определить не удалось, они решили жить вместе… — А у них была любовь? — немедленно уточнила Мира, подтягивая покрывало выше. — Не знаю… может быть, — Кавех пожал плечами. — Это не важно для истории. Важно то, что произошло дальше. — Тогда зачем ты вообще упомянул, что они жили вместе? — не унималась девочка. — Мира! — простонал Хасан. — Дай ему рассказать! — Так вот, — продолжил Кавех, бросив в костёр ещё одну ветку, — белка днём собирала плоды и орехи, поэтому сновала туда-сюда с рассвета до заката. Работала не покладая лап, можно сказать. А сова ночами пропадала на охоте, а днём спала. В конце концов они начали часто ссориться. «Ты мешаешь мне спать», — говорила сова. — «Твоя беготня и шуршание не дают мне отдохнуть после трудной ночи. Тебе нужно уйти из дупла». — Но это же несправедливо! — возмутился Хасан. — Белка тоже трудилась! — Именно это она и сказала, — кивнул Кавех. — «Но я же делаю полезное дело!» — возражала белка. — «Я использую дары леса и помогаю ему разносить семена! Благодаря мне вырастают новые деревья! Ты сама можешь не участвовать в этом, но твоё терпение тоже служит вкладом в общее благо! Мыши и насекомые, которыми ты питаешься, живут и плодятся именно в лесу, который я помогаю растить! Раз лес нужен тебе, так сделай что-то для него тоже!» — Это справедливо! — воскликнул Хасан, ударив кулаком по ладони. — А что сова? — Да, — продолжил Кавех, его голос стал тише, задумчивее. — Сова на это ответила, что если для белки так важен лес, то она может уйти в него и отдаться ему полностью. Раствориться в нём, стать его частью без остатка. А для совы важно дупло — её личное пространство, её убежище. И сова останется в нём, потому что имеет на это право. — Но дупло же в лесу! — возмутился Хасан. — Значит, сова всё равно зависит от леса! — Очень хорошее наблюдение, — одобрительно кивнул Кавех. — А у них был секс? — вдруг спросила Мира самым невинным тоном. — Чтооо? — взвился Кавех, чуть не уронив кинжал. — И где же ты наслушалась такого в твои-то годы? Хасан захихикал, пряча лицо в покрывало. — Ох, эти городские! — махнула рукой Мира с видом бывалой старухи. — Бабушка Зейнаб говорит, что вы там ничего не видите дальше своего носа, и за вас думает машина. А у нас в Пустыне сложно скрыть что-то, что часто происходит между людьми. Достаточно просто ходить с открытыми глазами. Недавно я застукала Амину, сначала я подумала, что с Юфтеном, но потом, когда пригляделась, она была с… да не важно. Но они же были в ссоре! В общем, если бы у совы и белки был секс, они бы... — Я услышал достаточно, — поспешно перебил её Кавех, и Аль-Хайтам мог поклясться, что даже в полумраке заметил, как покраснели уши архитектора. — Мне продолжать или вы сразу отправитесь спать? — Ладно, извини, — поспешила ответить Мира, но в её голосе слышалось плохо скрываемое веселье. — Белка в итоге ушла из дупла? — Да. — кивнул Кавех. — Напоследок она сказала сове: «Ты хочешь жить в лесу и быть свободной от леса. Но так не бывает. Поэтому такие, как ты, живут за счёт таких как я…» — А что же сова? — спросил Хасан. — «Некоторые пытаются выдать любую суету за общественное благо». — Аль-Хайтам обошёл троицу сбоку и сел у костра. — Так сова напоследок ответила белке. — «Этот лес стоял до нас, простоит и без нас. А то, что ты наделяешь свою деятельность особым смыслом, не делает тебя полезной. Иногда для леса будет лучшим дать ему расти естественным путём». И дети и Кавех сидели молча с открытыми ртами. Все трое держали в руках резцы и кусочки дерева с полуготовыми фигурками. Вот что, значит, Кавех предложил племени кроме своих бесценных знаний: педагогическую работу. Наконец, Кавех пришёл в себя и скомандовал детям: — История закончилась, вам пора идти спать. Они не двинулись с места. Младшая девочка — Мира — смотрела на незнакомца с нескрываемым любопытством, а Хасан нахмурился, словно пытаясь понять, что именно только что произошло. — Кто это? — спросил Хасан, не сводя глаз с Аль-Хайтама. — Мой коллега из Академии, — поморщился Кавех, и в его тоне прозвучало напряжение. — У него ничего для вас нет. Идите спать. — Это не так, — возразил Аль-Хайтам, не отрывая взгляда от костра. — Тому, кто завтра первым найдёт меня, я могу подарить кое-что ценное. Кавех резко обернулся к нему, и в его глазах вспыхнуло раздражение. — Аль-Хайтам... — Что это? — воскликнула Мира, подскакивая на месте. — Я тебя раньше видела! Ты привёз нам книги, а потом неделю валялся в палатке. Это книга? — Не могу сказать, — пожал плечами Аль-Хайтам. — Но чем раньше ляжешь спать, тем быстрее узнаешь. — Не поспоришь, — ответила Мира. Она подобрала своё покрывало, встала и зашагала от костра. Хасан последовал за ней. — Есть ли хоть что-то, что ты не способен испортить? — недоумённо спросил Кавех. — Разве я не подыграл тебе? — пожал плечами Аль-Хайтам. — Мне показалось, что роль совы писалась под меня. И я сделал твою притчу необычайно реалистичной. — Реалистичной? — Кавех рассмеялся, и в этом смехе не было ничего весёлого. — Ты превратил её в иллюстрацию бессмысленности социальной жизни! Это была сказка для детей, которые засыпают под звуки песчаных бурь и просыпаются от воя шакалов! Ещё расскажи им о том, что одному живётся гораздо лучше! — Я лишь указал на логическую непоследовательность, — попытался прояснить свою позицию Аль-Хайтам. — Белка суетилась, создавая иллюзию полезности. Сова указала ей на реальность. — Мораль была не в этом! А, да всё бесполезно... — огрызнулся Кавех, давая понять, что не хочет это обсуждать. — И вообще, что ты здесь делаешь? Опять сбежал от лесной суеты в дупло? — Нет. Аль-Хайтам посмотрел на Кавеха в упор, изучая каждую деталь. Тот выглядел подавленным. Его кожа уже успела потемнеть от солнца, а лицо осунулось. Убранные волосы заострили его черты так, что Кавех имел особенно печальный вид. Одежда была ему не по размеру — явно одолженная у кого-то из племени — и в ней он был как будто ещё более беззащитным. Под глазами залегли тёмные тени. Аль-Хайтам уже решил, что Кавех сейчас заплачет, но тот просто устало смотрел на него. — Я пришёл за тобой. — добавил Аль-Хайтам. — Ты должен вернуться в Сумеру. Где-то внутри ворочались смутные подозрения, что ничем хорошим это не закончится. Но отступать было некуда.