Все мои миллионы

Кавех не ответил, но Аль-Хайтам почувствовал, как тот вздрогнул, а потом ещё раз. — Эй... — позвал он снова. — Ты что, плачешь? — Да. — всхлипнул Кавех. — Просто не ожидал, что ты это признаешь... Не для меня, для себя... Аль-Хайтам сначала замер, а потом осторожно ухватил Кавеха за бёдра, приподнял и аккуратно вышел из него. Потом завалил его на спину, лёг рядом и навис сверху. Наклонился, вглядываясь в лицо, искажённое слезами. Даже заплаканным Кавех выглядел прекрасным в своей искренности, несмотря на то, что Аль-Хайтаму было тяжело уживаться с его эмоциями. Он наклонился и прикоснулся губами к его мокрой щеке Кавеха. — Мне жаль, что ты страдаешь. — прошептал он ему в висок. — Но я не знаю, как это исправить. — Я тоже не знаю, как исправить себя, Хайтам... — голос Кавеха снова дрогнул. — Я влип в такое дерьмо... И худшее, что я не могу перестать всё это чувствовать, каждую минуту... — Да. — Аль-Хайтам отстранился и провёл пальцами по его щеке. — Но ты не один. Возвращайся со мной в Сумеру. Там ты будешь в безопасности. — Что? — Кавех резко переключился на возмущённый тон, и Аль-Хайтам почти улыбнулся этой привычной вспыльчивости. — Разве я в опасности? — Нахида считает, что да. — Нахида?! — Да. Мы проводим расследование убийства бухгалтера в Академии и по ходу дела успели обнаружить сеть коррумпированных лавок и притонов. Твои фотографии были отпечатаны в одной из них. — Аль-Хайтам сделал паузу, наблюдая, как меняется выражение лица Кавеха. — Я искал виновных и обозначил свой интерес к тебе. Если мне захотят навредить, то могут... Он не договорил «через тебя», но Кавех и так всё понял. — Ты ходил выяснять, кто напечатал фотографии!? — перебил Кавех, и в его голосе смешались изумление, гнев и что-то похожее на надежду. — Да, и всё закончилось арестом. Не последним в этом деле. Сайно быстро изъял весь тираж, и скоро всё уляжется. Аль-Хайтам пытался предугадать, куда вырулит этот разговор. Хотя вины за свою инициативу он не ощущал, но было немного неловко — он действовал импульсивно, руководствуясь чувствами, которые ещё не до конца осознал. Кавех молча что-то обдумывал. — Я могу за себя постоять! — в конце концов сказал он, но голос звучал не так уверенно, как ему хотелось бы. — Я знаю. — Аль-Хайтам провёл ладонью по его руке. Он никак не мог насытиться прикосновениями к Кавеху. — Но в пустыне ты один, а в Сумеру ты будешь в окружении друзей. Мы с Сайно и Малой Властительницей Кусанали собираемся выйти на главаря целой преступной сети. На кону стоит невероятно много, и против нас играет далеко не идиот. Более того, он занимает какой-то высокий пост в Академии. — Юджин? — Почему Юджин? — Аль-Хайтам насторожился, приподнялся на локте. — Ты что-то знаешь об этом? — Нет... Просто он... — Кавех нахмурился. — Неприятный тип. Никогда мне не нравился, фальшивый насквозь. Улыбается, но я чувствую, как его сводит от зависти. Как будто под кожей у него что-то гниёт. — Глупо подозревать злодеев в тех, кто просто тебе не нравится. — пробурчал Аль-Хайтам. — Нужны факты. — Да, я глупый! — Кавех резко дёрнулся, выбрался из-под Аль-Хайтама и сел на подстилке, обхватив колени руками. Плечи его напряглись, спина выгнулась. — И как же моя глупость согласуется с твоими чувствами? В твоей жизни образовался избыток ума и ты решил его разбавить? — Я не это имел в виду. — он сел рядом, осторожно, опасаясь, как бы Кавех не отстранился ещё больше. — Впрочем, я понял твой упрёк. Давай я скажу по-другому. «Не все неприятные люди являются злодеями. Нужны факты.» Так пойдёт? — Да. — отрезал Кавех, но голос дрогнул. — Никаких фактов, одна сплошная интуиция. Представляешь, как-то раз он подослал ко мне своего секретаря под видом поклонника. Тот расспрашивал меня про Алькасар-Сарай. Про отделку и планировку, про интерьерные решения... Я тогда подумал, что это просто профессиональный интерес, но теперь... — Что теперь? — Понятия не имею. — Кавех потёр заплаканные глаза. — Просто ты сказал, и я сразу подумал про него... просто подозрительно. — Так что в итоге надо было Юджину? — Не знаю. Возможно, я действительно нагнетаю, и это, всего лишь, вопрос профессиональной зависти. Его проекты и рядом не стояли с моим... А спросить меня лично ему не позволила гордость... — Ясно. — подытожил Аль-Хайтам. Они какое-то время молчали, сидя рядом и соприкасаясь плечами. Аль-Хайтам чувствовал тепло чужого тела. Ему хотелось снова обнять Кавеха, притянуть к себе и не отпускать, но он не был уверен, что сейчас это сработает. — Так что ты решил? — спросил он наконец. — Возвращаешься в Сумеру? Кавех повернул голову и уставился на Аль-Хайтама. Он смотрел требовательно. — Так ты хочешь, чтобы я вернулся в Сумеру или к тебе? Вопрос повис между ними, тяжёлый и неизбежный. Аль-Хайтам поморщился. Ранее он уже максимально чётко обозначил свой личный интерес, но Кавеху этого было недостаточно. Ему нужны были слова — ясные, недвусмысленные, те самые, которые Аль-Хайтам так не умел произносить. — Как пожелаешь. — ответил он максимально равнодушно, и тут же пожалел об этом, увидев, как что-то гаснет в глазах Кавеха. — Этот твой Пауль тоже ждёт тебя. — Пауль... — Кавех потряс головой. — Я и раньше не был уверен в том, что наши отношения выльются во что-то серьёзное, а сейчас... Я больше не могу доверять ему в самых базовых вещах... Он... я совсем не могу на него положиться... В его голосе звучала такая усталость, что Аль-Хайтам поймал себя на малодушной радости. Не может положиться? Он почувствовал большое облегчение, — но виду не подал. Вместо этого он протянул руку и осторожно коснулся затылка Кавеха, запустил пальцы в светлые волосы. — Я тут подумал, — он вытащил свой последний аргумент, и голос прозвучал нарочито небрежно, — Что в моём жилище необходимо сделать перепланировку и ремонт. Мне нужно больше комнат. Придётся нанять кого-нибудь. Кавех замер. Потом медленно повернулся к нему всем телом, и на его лице отразилось столько эмоций — недоверие, надежда, боль, смех сквозь слёзы, что Аль-Хайтам не выдержал и отвёл взгляд. — Ты... — моментально взвился Кавех. — Ты предлагаешь мне работу? Ты с ума сошёл?! — Я предложил тебе дом. — Аль-Хайтам снова бросил взгляд на Кавеха. — И работу. И... безопасность. И всё остальное, что ты захочешь взять. Если ты... если ты тоже этого хочешь. Последние слова дались ему с трудом, точно признание в слабости. Кавех смотрел на него широко распахнутыми глазами, неужели он ещё не устал рыдать? — Ты же так потратился на мои долги! — пробормотал он. — Как же все твои миллионы? У тебя хоть что-нибудь осталось? — Да, это были не все мои миллионы. — ответил Аль-Хайтам. — Но, конечно, придётся заработать ещё. Прошло несколько долгих секунд, во время которых Кавех смотрел в глаза Аль-Хайтаму. А тот вдруг совершенно внезапно для себя улыбнулся. Его губы едва заметно дрогнули, но этого хватило для того, чтобы Кавех тут же улыбнулся в ответ. — Ты невыносимый идиот, — прошептал он Аль-Хайтаму, и в голосе его звучала такая нежность, что у того сразу же перехватило дыхание. И он потянулся к Кавеху, притянул его ближе, и они снова сплелись в объятиях, желая прижиматься друг к другу как можно крепче. Поцелуй вышел таким долгим и глубоким, что после него потребовалось перевести дыхание. Когда Кавех немного отстранился, и Аль-Хайтам почувствовал лёгкий укус за ухо — дерзкий и провокационный. Член, уже изнывающий от возбуждения, заломило ещё сильнее. Он снова развернул Кавеха, вынуждая его лечь на спину, а сам навалился сверху, придавливая его пахом, снова нашёл его губы и забрал их в свои, требовательно, почти грубо. Кавех застонал ему в рот и вцепился ладонями в его ягодицы, притягивая ближе, а его член упёрся в живот Аль-Хайтаму — горячий, твёрдый, требующий внимания. Было так хорошо лежать на нём, прижиматься и ёрзать, слушать его прерывистые вздохи, ощущать прикосновения, чувствовать, как под ним извивается обнажённое тело... Захотелось чего-то большего, и Аль-Хайтам медленно спустился ниже, задержался на мгновение, прикусил сосок, услышал сдавленный стон, и продолжил путь вниз. Он нащупал торчащий член — влажный на кончике, пульсирующий — и одним движением забрал его в рот, обхватив губами и проведя языком по чувствительной головке. Кавех резко притих, всё тело напряглось, но после нескольких движений он запричитал, голос сорвался на стон: — Хайтам… ох… так хорошо, но я так… быстро кончу… Хайтам, хочу, ох... чтобы ты был внутри… ах… Уговоры были бы лишними. Аль-Хайтам с некоторым сожалением оторвался от процесса, облизнул губы, ощущая солоноватый привкус, и сел на колени. Он подтащил Кавеха за бёдра ближе к себе, любуясь открывшимся видом — раскрасневшимся лицом, затуманенными страстью глазами, губами, покрасневшими от поцелуев. Немного возни со смазкой, осторожное проникновение, подготовка, — и он медленно вошёл внутрь, преодолевая сопротивление мышц, и замер, давая Кавеху привыкнуть. Идеально. Кавех смотрел на него снизу, его рот был приоткрыт, глаза блестели — тёмные, затуманенные желанием, полные нетерпения. — Ну же, — пробормотал Кавех. — Двигайся, во имя всех Архонтов… — Так ты вернёшься в Сумеру? — как ни в чём ни бывало спросил Аль-Хайтам и подался вперёд, медленно, наслаждаясь каждой секундой. — Да. Да... — выдохнул Кавех, запрокидывая голову. — Быстрее… не останавливайся… пожалуйста… Аль-Хайтам улыбнулся — едва заметно, торжествующе — и начал двигаться, задавая ритм. Сначала медленно, глубоко, вытягивая каждый стон из Кавеха, а потом быстрее, жёстче, теряя контроль. Кавех обхватил его ногами за талию, притягивая ближе, глубже, и Аль-Хайтам склонился над ним, поймал его губы в поцелуй — неловкий, прерывистый, больше похожий на обмен дыханием, чем на что-то осмысленное. Время разговоров подошло к концу. Остались только они двое, сплетённые воедино, и ничто больше не имело значения. *** — Ну сколько можно спать? — зазвенел чей-то высокий голос. — Я уже несколько часов гуляю вокруг! Аль-Хайтам открыл глаза и осмотрелся. Он голышом лежал на спине, а на полу в беспорядке валялась его одежда. Никаких следов Кавеха — только смятые одеяла рядом. Полог палатки был откинут, и в просвете маячила детская фигура. — Мммм! — протянула Мира с нескрываемым любопытством. — Кажется, у кого-то был секс! Аль-Хайтам быстро сел и натянул одеяло до пояса, прикрывая наготу. Кажется, назойливую девчонку теперь просто так не выпроводишь. Он потёр глаза, отгоняя остатки сна. — Сколько времени? — спросил он, стараясь сохранить хладнокровие. — Уже полдень, коллега из Академии! — бодро отрапортовала Мира, покачиваясь на пятках. — Где Кавех? — Не знаю. Он собрался и ушёл из лагеря на рассвете. — Она пожала плечами, явно не понимая, почему это должно её волновать. — Куда?! — В голосе Аль-Хайтама прорезалась резкость. — Да я без понятия! — Мира закатила глаза. — Он просто взял свои вещи и пошёл в сторону большого тракта. А где мой ценный подарок? Аль-Хайтам сжал челюсти. Ну конечно, Кавех просто снова сбежал, не сказав ни слова. — Твой ценный подарок — это опыт, — ответил он Мире, уже не борясь с раздражением. — Никогда не доверяй незнакомцам. Девочка на несколько секунд замерла, моргая, потом до неё дошло, и она топнула ногой: — Ах ты подлый стервятник! Обманщик! Правильно Кавех от тебя сбежал! Аль-Хайтам огляделся по сторонам, увидел в одеялах свою книгу — ту самую, что читал вчера вечером, — взял её, замахнулся и запустил в Миру. Она успела нырнуть за полог, так что книга ударилась о плотную завесу и рухнула вниз. Через пару секунд из-под полога показалась детская рука, она ощупала землю, схватила книгу и исчезла. Послышался топот удаляющихся шагов и возмущённое бормотание. Аль-Хайтам снова откинулся на подстилку. Вчерашний спонтанный секс вышел таким ярким, что тело Аль-Хайтама против его воли требовало новой любви. Воспоминания о прошлой ночи заставляли пах пульсировать, всё тело ныло и жаждало прикосновений. Но настроение снова было поганым. Он только решил, что разломал лёд, который стоял между ними, как Кавех подсунул ему новый сюрприз. Сбежал, и не оставил даже записки. Где он теперь? Что с ним будет и когда они увидятся? Когда он снова сможет обнять Кавеха? Запустить ладони в его волосы, поцеловать его? Слушать его болтовню и причитания, вытирать его слёзы... Аль-Хайтам глубоко вдохнул, резко сел, отбросил одеяло и начал одеваться. Нужно было возвращаться в Сумеру к неоконченным делам.