Всё, что я тебе не сказал

–А с чего ты вообще взял, что тебе должно нравиться все, что я делаю, Обито? Это было бы странно. Какаши натягивает капюшон, декабрь, ветер с моря пронизывающе холодный. Даже зимняя парка не согревает достаточно. Хочется побыстрее уйти домой. Чернильные облака в небе дрожат на ветру. Дома–принять горячий душ, выпить кофе с тостами, улечься на диван, обнять Паккуна и смотреть «Атаку Титанов».  Приходится стоять на пронизывающем ветру и объяснять себя. Хотя, уже очевидно, что ничего не нужно говорить. Если все тонет—просто не мешай конструкции тонуть, иначе—утянет за собой. Хатаке отчаянно пытался что-то спасти. В итоге—тонет и захлебывается в собственном бессилии. Обито молчит, хмурится, засовывает руки в карманы жилетки, снова достаёт и снова засовывает.  «Одет не по погоде абсолютно, в окно, что ли, не смотрит»,—думает Какаши. Хатаке злится на Обито, сам на себя, на свою слабохарактерность, сейчас нужно просто развернуться и уйти, но он застыл как вкопанный, все ещё ждёт чего-то. Учиха, придурок этот, всегда такой разговорчивый, продолжает молчать, черт бы его побрал, невозможно это выносить уже. Любил бы Обито его как Леви Эрвина в «Атаке»—сейчас все было иначе. Однако, сейчас есть так, как есть. Вечер, они стоят на деревянной набережной, где год назад были так счастливы. Лёд между ними вполне осязаем. Дело не в ветре. Все пошло наперекосяк. Какаши вздыхает, думает, сейчас расплачусь, ещё чего не хватало, не нужно все это было даже начинать тогда, теперь поплатился за свое доверие, ты жалок со своей любовью, как бродячий пёс у супермаркета, нет, все таки—расплачусь. Когда Хатаке делает шаг, чтобы наконец сбежать, Учиха заговаривает. Голос его звучит слишком громко на пустой набережной. —Я думал для тебя это тоже важно. Думал, мы вместе поедем на соревнования. Мы никуда ещё не ездили вместе… Обито шмыгает носом, теребит рукав толстовки, очередного вырви-глаз цвета, где он вообще находит такие оттенки, в этот раз—ярко-фиолетовый. —Ну так давай поедем вместе в другой раз. Не на соревнования. Заниматься я больше не буду. Может, я когда-нибудь передумаю. Может, найду что-то другое. Но сейчас точно больше не хочу. На Новый год можно поехать в.. Голос Какаши предательски дрожит, в горле стоит комок. Обито не даёт договорить, как и всегда—заботиться только о себе. —Я думал мы поедем вместе. Ты из-за учителя Минато не хочешь? Как ты можешь вот так вот все бросить? —Хватит уже орать, Обито. При чем здесь вообще уход Минато. Я просто это перерос. Думал, ты—поймёшь меня. Ошибся. Что ж. Я иду домой. Пока. Хатаке разворачивается и делает несколько шагов прочь, поглубже натягивает капюшон, каждой клеточкой тела он хочет, чтобы этот придурок его остановил, обнял, понял. Но Обито не останавливает. Какаши пинает банку из-под колы, да пошёл ты, ускоряет шаг, отойдя на приличное расстояние –оглядывается, Учиха стоит на том же месте, ну вот и всё. Придя домой и закрыв за собой дверь, Какаши утыкается в мягкую шерсть Паккуна и наконец даёт волю слезам. Вот и закончилось. Даже если случился конец света–с собакой нужно гулять. Снова выходя в декабрьскую промозглость, Хатаке невольно осматривается, все ещё ждёт. Но Обито нигде нет, конечно. Какаши смотрит на экран мобильного—от Обито ничего, естественно. Набирает номер Гая, ну что бежим завтра утром, на самом деле, чтобы просто не быть одному, и так известно , что бежим. Учиха, стоящий в тени деревьев на детской площадке—отворачивается, теперь-ясно, вот как, понял, не дурак, все с тобой понятно. «Ненавижу тебя»,—думает Какаши, заходит на городской форум в раздел «Знакомства», регистрируется под ником Бродячий Пёс. «Ненавижу тебя—про себя вопит Обито, заходит на городской форум знакомств,—эй кто хочет пообщаться, мальчики и девочки, Тоби к вашим услугам». Какаши лежит на полу и слушает Offspring, грустные тексты под драйвовую музыку, то что необходимо для разорванного в клочья сердца. Паккун валяется рядом. Хатаке одиноко тем особым видом одиночества, когда наконец рискуешь проявлять себя настоящего, а твой самый близкий человек такого не хочет. Больно. Но быть таким, как он хочет—значит предать себя. И вот твои замечательные отношения—точно разбитая чашка, а воспоминания о счастливых моментах проведённых вместе—теперь осколки, которые режут душу своей ненастоящестью. Сейчас я точно aren’t all right и мне необходимо утешение, хватит уже упиваться своим страданием, нужно найти того, кто полюбит меня таким, как есть,—решает Какаши,—на форумах люди надевают маски, а я ее сниму. Пишет на форуме правду, хочу познакомиться с мужчиной для того, чтобы вместе гулять, говорить и пить кофе, учусь на психолога, занимаюсь айкидо, пишу стихи, люблю животных, не красавец. Хатаке нравились женщины тоже, но сейчас нужен именно мужчина, просто секс не интересен ( физкультуры в жизни и так хватало), недавно он перевёлся на другой факультет, Обито не успел сказать, вместо джиу-джитсу со всеми сидящими в печёнках спаррингами стал ездить на другой конец города в секцию айкидо по приглашению своего преподавателя Джирайи, про животных тоже пора было признаться, не хотелось больше скрывать, что зависал в приюте каждую неделю. Красивым Какаши себя никогда не считал, интересным, может быть, но не более. Итак, Бродячий пёс вышел на охоту,—Хатаке неожиданно легко на душе, хочется встрять в какое-нибудь приключение, хочется, чтобы жизнь наконец стала происходить. Предельное самораскрытие и одновременно—анонимность на самом деле возбуждали. Можно не производить впечатление, а просто быть. Интересно, каково это заниматься сексом, когда не нужно притворяться? Сама эта идея заставляла ощущать напряжение в районе ширинки. От размышлений Какаши отвлекло мигающее сообщение в приватном чате. Некто Тоби, учится на экономическом факультете, в свободное время посещает драмкружок, любит фильмы Джармуша и считает, что внешность—не главное. Разговорились. Говорили всю ночь. Когда Тоби спросил, нужно ли говорить на одном языке,чтобы понимать друг друга, Хатаке действительно заинтересовался, ускорил события и предложил встретиться в пятницу вечером, поесть мороженого , таинственный незнакомец выбрал для встречи кафе неподалёку от набережной. Общение с ним отвлекло Какаши настолько, что лёжа на полу он мастурбировал под треки RZA. Общались каждый вечер.  Когда до пятницы оставался один день, Хатаке вдруг засомневался правильно ли они друг друга поняли и с мыслью, «когда пишешь письмо—пиши его так, чтобы было не стыдно повесить на стену» прислал Тоби всего одно предложение «я бы отсосал у тебя», чувак, конечно, любопытный, но Какаши сейчас ищет явно не друзей. Тоби ответил мгновенно и тоже был краток—«взаимно». Нужно ли говорить, какую смесь чувств, Хатаке испытывал за несколько часов до встречи, бесцельно шатаясь вдоль моря… Какаши взял два шоколадных мороженых, капучино, бросил беглый взгляд на себя в зеркало у входа—чёрный свитер, чёрные джинсы, чёрные мартинсы, я себе таким нравлюсь,—и уселся за уединенный столик в нише у окна. Засмотрелся на закат, который окрашивал светлое помещение кафе в кроваво-красные тона. —Привет, я—Тоби, а ты ведь Бродячий Пёс, да? Извини за опоздание, нужно было помочь пожилой соседке… Медленно Какаши повернул голову в сторону до боли знакомого голоса. Обито с лицом таким же красным, как его толстовка, держал в руках «Хакагурэ», перевязанную странных цветов подарочной лентой. —Пиздец. Какаши, ты что здесь делаешь?—посмотрел на вазочки с подтаявшим мороженым и протянул подарочную книгу—это, видимо, тебе.