Всё, что я тебе не сказал

Обито говорит, знаешь я давно об этом размышлял, считаю—стоит попробовать встречаться с кем-то ещё, сделать отношениями открытыми, так будет лучше для нас обоих, полиамория—это природно, ты вот на собак даже посмотри, мы что хуже? Обито думает, хоть бы не понял, не разгадал, я что не видел, как он на тебя смотрит, глазами просто пожирает, эти поездки в приют, бездомных животных они спасают, Ирука—то, Ирука—сё, рано или поздно это должно было случиться, пусть лучше так, чем остаться одному, когда Какаши выберет не меня. Какаши молчит, в голове пусто, только внутри ощущение такое, будто отодрали корочку от заживающей раны—снова больно, снова кровоточит. Учихе всегда нравилась Рин, а ты себе просто придумал то, во что хотел верить. Хатаке не привыкать, разве не в этом смысл привязанности—однажды потеряешь, цени пока есть. Но сегодня как-то особенно пусто внутри, в пустоте гуляет ветер, завтра годовщина смерти отца. Ветер внутри,снаружи—умопомрачительно красивая ранняя весна, магнолии только начали зацветать. В парке немноголюдно, Какаши смотрит на Обито, не может глаз отвести, что же так жжет внутри. Учиха подвигается ближе, обнимает за плечи, обещай, что мы потом все друг другу расскажем, никаких тайн. Хатаке хочет отодвинуться, но лишь кивает в знак согласия. В кармане звонит мобильный, это Ирука, Какаши сбрасывает, а потом решает, да какого черта, встаёт, отходит, перезванивает. Обито супится и обнаруживает, что вцепился в скамейку до побелевших пальцев. Ну и ладненько, завтра он идёт на свидание с Рин. Достаёт мобильный, фотографирует цветущую магнолию, отсылает ей, не могу дождаться, когда тебя увижу. О чем они там разговаривают так долго? Хатаке все не возвращается, отошёл далеко, слов не разобрать. Когда Какаши подходит, то обнаруживает Обито вовсю переписывающегося с какими-то друзьями, что и следовало ожидать. Сам—придумал, сам—поверил, Учиха есть Учиха. —Ладно, я ещё в приют хочу заехать, там новые щенки, нужно отвезти их в ветклинику. Увидимся. Хатаке надевает рюкзак, улыбается такой тёплой улыбкой, что Обито про себя раздражается, да уж, конечно, щенки, давно тебя не видел таким счастливым. —Удачи тебе там. До связи. *** Когда Обито приходит на место встречи, Рин уже ждёт его, тонкая фигурка на фоне цветущих деревьев.  Даже когда Рин говорит,—рассказывай, что там у вас стряслось, ты что забыл, сегодня день смерти его отца,—Учиха по-прежнему ощущает себя хорошо и правильно. —Знаешь, мне кажется, он сейчас счастлив, все у него нормально,есть кому позаботиться. Хватит о нем уже, —настроение Обито вдруг резко портится ,—он об Ируке этом каждый день талдычит, как тебе такое. Рин мягко касается его волос, —ну и дурак же ты, Обито, едем.  Учихе становится тревожно, Рин ведь любила Какаши когда-то, может, по-прежнему—любит. —Едем. Только сначала в магазин зайти нужно. У него только корм собачий в такие моменты. *** Какаши с Ирукой готовят пиццу, Паккун вертится под ногами, так по-домашнему уютно, просто, понятно, не то, что с придурком этим, Учихой. После еды растягиваются на полу, курят вишневые сигары. Ирука решается поцеловать, губы пахнут вишней, темные ресницы трепещут, весь он —трепет, любовь, нежность, а Какаши ощущает себя полнейшим чмом, ничего не чувствует, но на поцелуй все же отвечает. Ирука дрожит в объятиях, такой чуткий, возвышенный, правильный, в выглаженной белой льняной рубашке. Выдыхает, когда Хатаке расстегивает пуговицы,—ты… Какаши проводит языком по горячему животу, шепчет—ты достоин большего, мне жаль, что это только я—открывает рот, пытается вложить в свои движения как можно больше хотя бы благодарности, но Ирука кончает так быстро, что Хатаке не успевает ничего осознать.  Теперь на губах вкус соли и вишни и чувствуешь себя как куча вонючего дерьма. Когда Ирука обнимает и гладит по голове, Какаши вдруг прижимается и всхлипывает, ничего не может с собой поделать, слёзы катятся сами собой. Ирука сцеловывает слёзы, гладит по спине, стягивает футболку. Большие тёплые руки снимают джинсы, дотрагиваются, исследуют, ласкают—Хатаке вдруг замечает паутину на потолке. В дверь звонят, они спешно натягивают одежду, Ирука не застегивает рубашку, когда идёт открывать. Паккун радостно бежит в коридор со своего кресла. Какаши слышит приглушённый разговор, можно разобрать « а, я не знал» голосом Ируки.  В комнату влетает непривычно бледный Учиха, клетчатая оранжево-синяя рубашка только подчеркивает неестественный цвет лица; с бодрым видом и приторной улыбкой начинает доставать еду из пакета. —Мы тут пожрать привезли, и вино, сейчас Рин бокалы принесёт—странно смотрит на заплаканного Какаши —у тебя футболка навыворот. Они сидят до поздней ночи, пьют вино, едят, Рин, точно бабочка в своём легком сиреневом платье одним своим присутствием создала тёплую, дружественную атмосферу.  Ирука вызывается выгулять Паккуна, а когда возвращается, то застаёт Рин на кухне за мойкой посуды.  Обито и Какаши спят в обнимку и оба улыбаются во сне. Рин легонько прикасается к плечу Ируки, тот вздрагивает. —Пойдём? Не расстраивайся ты так. Просто эти слегка не в себе .