Всё, что я тебе не сказал

Поехать в посёлок в конце сентября оказалось неплохой идеей. Нет ни отдыхающих, ни пенсионеров-дачников. Только километры пустынных галечных пляжей внизу и серое беспокойное море. По ночам Какаши просыпается от его шума, подолгу лежит в темноте, вслушиваясь. Море каждую секунду ударяется о скалу, на которой стоят деревянные дачные домики. Размывает берег. Какая бы крепкая ни была скала—море в конце концов победит. Погода не очень, чаще всего моросит мелкий дождь. Но вода в море все ещё тёплая—Обито и Какаши купаются целыми днями. Распорядок отдыха примитивен, дни почти не отличаются друг от друга. Большую часть времени они сидят в рыбацких креслах на деревянной веранде.  Читают, готовятся к сессии, просто пялятся в точку, где серость моря сливается с серостью неба, едят, пьют кофе, ветер разносит запах по всему мысу.  Иногда–уходят в домик, чтобы поспать, заняться сексом, дать себе отдохнуть от бесконечной серости.  Чаще всего—остаются на веранде, засыпая в креслах.  Остаются, чтобы любить друг друга, кончать, впитывая сетчаткой глаз небесную бесконечность. Можно не беспокоиться, что кто-то увидит голые тела, услышит вскрики, на десятки километров вокруг никого. Японский колокольчик звенит на ветру. Сладкое безвременье на двоих. Какаши не был в домике много лет, последний раз—ещё вместе с отцом. Но когда рядом Обито от воспоминаний не грустно и не тоскливо, наоборот—тепло на душе. Резкий звонок мобильного Учихи заставляет буквально подскочить. Связь здесь плохая, дозвониться почти нереально. Но всё-таки кому-то настойчивому удалось.   Обито поднимает трубку, резко меняется в лице, вид будто сейчас заплачет. Разговор короткий, Какаши не услышал ни слова, только шум моря. —Эй, что-то случилось?—Хатаке тревожно от вида Обито—скажи мне. —Ничего—голос Учихи предательски дрожит—Это Мадара. Но здесь ему меня не достать. Подождёт неделю. Пойдём, спустимся? Обито накидывает лёгкую куртку и почти сбегает вниз по скользким от дождя ступенькам, высеченным в скале. Какаши не успевает за ним. А когда все же спускается, застаёт Обито лупящего со всей учиховской дури скалу, костяшки пальцев алые от крови. Злость вперемешку с нежностью саднят в груди, схватить, прижать к скале, держать пока не успокоится, пока не начнёт всхлипывать, затем можно обнять, пусть выплачется. Когда Учиха затихает, Какаши берет его руки в свои, долго молчит, подыскивая слова, всматривается как волны накатывают на берег, в конце концов заговаривает.  —Ты бьешь человека, который мне дорог. Причиняешь вред тому, кого я люблю. Больше так не делай. Понятно тебе? Слова звучат непривычно громко, толи из-за тревоги, толи Хатаке перекрикивает море.  Обито ничего не отвечает, лишь целует в ответ, горячо, сильно, Какаши мгновенно возбуждается от этого.  Он так спешил догнать придурка неуравновешенного, что даже  шорты не успел натянуть. Стоит перед Учихой в зелёной футболке со вставшим членом. Обито улыбается, прижимает к скале, рвано двигает рукой по его возбуждению, целует шею, задирает футболку.  Какаши нюхает учиховские волосы, чтобы запечатлеть этот запах в памяти, смотрит на горизонт, считает про себя дыхание один-четыре-восемь, он на грани, бродит по кромке оргазма, один-четыре-восемь, хочется растянуть этот момент, запомнить, прожить каждую деталь, но в конце концов огромная волна накатывает, подхватывает и несёт. Пространство между, откинуться на скалу, волны откатывают и снова накатывают, разрушая камень. Море…