La vie est belle. С любовью

При входе в класс, дверь скрипнула, привлекая внимание, и все 20 учеников повернули головы, чтобы застать в дверях красивого парня. Директор, зашедший вместе с ним, взял Тэхёна под локоть и вывел на середину кабинета, представляя его остальным. Из длинной тирады мистера Пака, Тэхён смог разобрать только слова Франция и Ким Тэхён. Опустив глаза в пол, он чувствовал себя подопытным кроликом, над которым ставят эксперимент безумные учёные. Поклонившись в знак приветствия, Тэхён сел за свободный стол возле окна. Миловидная учительница, продолжила объяснять тему, стоя около большой интерактивной доски. Но шепотки по классу не прекращались. Все присутствующие разглядывали. Даже не так, пялились на него со всех сторон. Не смотря на своё подавленное состояние выглядел Тэхён хорошо. Объективно он был очень привлекательным. Дорогие вещи сидели на нём идеально, серьга в ухе блестела, и, хотя он выглядел не вызывающе, но слишком интеллигентно для этой школы в пригороде. Слева какая-то девушка, трогая волосы, и глупо хихикая, пыталась привлечь его внимание. Изобразив приветливую улыбку Тэхён, обернулся через плечо. Все присутствующие тут же опустили головы. Вздохнув, он отвернулся к окну. «Как мне учиться, если я ни черта не понимаю? " — вертелось в его голове. " Нужно скорее учить язык, хоть немного, потому что так, я просто свихнусь» Уроки корейского для иностранцев, представляли собой уроки корейского на корейском. Старенькая учительница что-то быстро говорила, стоя у доски, и писала предложения, которые нужно было переписывать в тетрадь. Иногда она останавливалась и по слогам произносила какое-то слово, но потом продолжала так же быстро. Зато ей можно было задать вопрос на английском, и получить ответ на английском, но практически весь урок проходил на корейском. На этих занятиях было только 5 учеников, все разных возрастов, но Тэхён был самым старшим среди них. И единственным кто имел корейскую внешность. Чувство одиночества преследовало парня постоянно, хотя он старался этого не показывать, сидя один в столовой, или собираясь один после уроков. На переменах он постоянно ловил на себе презрительные взгляды, и неприличные жесты от парней, указывающие ему, что он в своём пальто от Burberry здесь максимально неуместен. Но попытки познакомится с ним были. В основном девушки мило смущаясь, подсаживались к нему на перерыве, теребя волосы и откровенно заигрывая, пытаясь потрогать или приобнять его. Но поняв, что поболтать так просто с ним не получается, извинялись, оставляя свои номера на стикерах, и надеялись на продолжение. Тэхён же совершенно не имел желания заводить какие-то отношения, и это навязчивое внимание ему претило. Парни же смотрели на него с неприкрытой неприязнью, и даже презрением. Возможно, завидовали дорогим вещам, а может женскому вниманию, или просто считали его выскочкой, хотя причин для этого не было. Но когда для ненависти нужны были причины? В один из дней Тэхён задержался в кабинете, после занятий. Он стоял возле стола собирая сумку, когда услышал голоса сзади и обернулся. Один из главарей местной крутой банды Сухо, зашёл в класс со своими дружками и начал говорить что-то явно унизительное, тыкая пальцем в Тэхёна. Его дружки, кругом окружив жертву мерзко хихикали. Не понимая, что происходит, Тэ попытался извиниться на французском, и протиснуться к выходу, но его не выпускали. Вжавшись спиной в парту Тэхён, испугался по-настоящему. Он ничего не мог сказать, и даже не мог позвать на помощь. Злые глаза смотрели на него в упор, а плюющие ядом языки отвратительно смеялись со всех сторон. Кто-то потянулся и дёрнув, вырвал сумку из рук Тэхёна. Всё содержимое разлетелось в разные стороны. Не прекращая ржать Сухо полез в его сумку и достал айфон. Наличие пароля просто взбесило его, и бросив телефон на пол, он схватил Тэхёна за грудки. Хоть парень и не был низким и слабым, тут сила явно была не на его стороне. Тэхён зажмурился от ужаса, пока соперник выплёвывал гадости ему в лицо. Некоторые пытались ещё сбоку попинать. Надоев, Сухо с силой оттолкнул парня, а тот зацепившись за парту упал на пол, больно ударившись. Внезапно послышались шаги в коридоре, и половина наблюдавших быстро ретировалась. Главный задира, в завершение что-то прорычал и плюнул в него. Как только они ушли, Тэхён быстро собрав разбросанные вещи в сумку, пулей вылетел из школы. Боль от унижения постепенно сменилась злостью. «Как они вообще посмели?» " Ненавижу, блять, эту страну» Открыв дверь в квартиру, парень прошёл на кухню, и открыв кран, налил себе воды. Ярость бурлила в крови, и требовала выхода наружу. Допив, Тэхён замахнулся и со всей силы запустил стакан в стену. Мелкие осколки разлетелись в разные стороны. На секунду парень подумал о том, что это идеальная аллюзия на его жизнь, которая с лёгкой руки бюрократических служб, так же разлетелась вдребезги. Он уже давно понял, что никакие органы опеки не беспокоились о нём, а лишь бесчувственно выполняли работу по инструкции. На шум в кухню зашёл отец, и увидев разбитый стакан разозлился: — Что ты себе позволяешь? — заорал он на Тэхёна. Но тот понятия не имел, что ему говорят, он уже был поглощен своими эмоциями. —Я тебя ненавижу! — Кричал Тэхён в лицо Дасону. Глаза застилали слезы, а руки тряслись. В груди клокотало жгучее желание взять нож, и ударить стоящего напротив человека. — ненавижу эту страну! Эту школу! Ненавижу!!! Отец не мог выдержать такой дерзости от младшего. В корейском менталитете очень важна иерархия по возрасту, тот кто старше автоматически считается умнее, важнее, и достойнее. Тот, кто должен учить и направлять. И Дасон решил, что пора перестать терпеть разбалованного подростка и показать наконец своё превосходство. — Закрой рот! — отец подошёл в плотную к парню и схватив его за руку выше локтя, с силой дёрнул. Пальто, которое Тэхён так и не снял по приходу, треснуло по швам. А больно вывернутая рука заныла. Явный запах алкоголя, исходивший от отца, забился в ноздри. — Laissez moi partir! (Отпусти!) — кричал парень, пытаясь вывернуться из захвата, — Hé, ne me touche pas! (не смей меня трогать!) Но отец ещё сильнее сжал его предплечье вновь дёргая. Плечевой шов деликатного кашемирового пальто не выдержал, и нитки полетели во все стороны. — Я научу тебя уважать старших! Они ругались на разных языках, но казалось будто прекрасно понимают друг друга. — Веди себя достойно! И не смей повышать на меня голос! Ты здесь никто! — последний раз так тряхнув сына, что тот больно ударился о столешницу и зашипел от боли. — Je veux rentrer. (Я хочу домой), — Тэхён пытался оторвать от себя цепкие пальцы. Рукав уже оторванным куском висел на нескольких швах, Светя наружу шелковой подкладкой. Парень ощущал себя абсолютно беспомощным. Первый раз в жизни, но целых два раза за один день на него поднимают руку. И это переворачивает мировоззрение с ног на голову. А что хуже всего, он абсолютно не понимает, чем заслужил такое обращение. — Твой дом здесь! — в ответ закричал на него отец, что-то разобрав на французском, и уже занёс руку для пощечины, но невидимая сила остановила его. Не желая больше спорить, быстро развернувшись на пятках он вышел из комнаты. Ярость Тэхёна тоже прошла, выпуская эмоции наружу он почувствовал, как слёзы непроизвольно текут по щекам. Неимоверной тяжести отчаяние сдавило грудную клетку. Желание бороться вдруг исчезло, осталась только пассивная обида на весь мир. Нащупав рукой стену позади себя, Тэ попытался опереться, но ноги подкосились, он сполз по стене вниз, и захлебываясь от рыданий, плюхнулся на грязный пол. Прийти в себя ему помог звонок Жожо и Жиля. Жожо хвасталась, что уже учится читать, а Жиль, услышав дрожащий голос Тэ, спросил: — Fils (сынок), всё в порядке? — Я… — вздохнул Тэ, он не знал, рассказывать о произошедшем в школе, и дома, или нет, — я не знаю. Мне здесь плохо — честно признался он. — Что-то случилось? — встревоженно осведомился отчим. — тебя обижают? Тэхён очень хотел рассказать всё Жилю, он привык рассказывать ему без утайки, что угодно, но сейчас что-то останавливало его. Безмерное чувство вины перед отчимом сдавило ему горло, перекрывая поток слов. Как он может жаловаться, докидывая Жилю своих неважных проблем, зря волнуя его. — Я просто…ни к чему не могу привыкнуть. И еда здесь невкусная, и кофе ужасный. И я ничего не понимаю из того, что мне говорят, живу как дурак. В школе вообще кошмар какой-то, мне кажется меня все ненавидят, — парень перевёл дыхание и продолжил, — и дома я не могу спокойно жить, они все какие-то странные. И грязнули. И рыбой постоянно воняет, меня тошнит от этого запаха. — Ох, наш милый Тэтэ, — сочувственно проговорил отчим, — тут я, к сожалению, не могу тебе помочь. На новом месте всегда сложно, может со временем ты привыкнешь. А если нет, мы заберём тебя назад, как только тебе исполнится восемнадцать. Нужно только годик подождать. — Год? — внезапно мысль о возвращении в Париж, тепло согрела его. — Как только станешь совершеннолетним, сможешь, сразу же уехать. Я узнавал — подтвердил Жиль. — Я потерплю, год, это не страшно, — улыбнулся своим мыслям Тэ, — спасибо вам. — Je t'aime mon frère (люблю тебя, братик) — прокричала в трубку Жожо. — Я тоже вас люблю, — ответил Тэ. На душе потеплело, и, кажется, стало легче. Его всё ещё любят, и ждут. Приехав сюда, Тэхён решил, что больше не нужен Жилю, и что пути назад у него нет, но теперь поняв, что сможет вернуться, маленькая птичка в груди, которая раньше порхала, а потом была придавлена к земле, вновь подняла голову и огляделась. Вечером смыв с себя, жёсткой мочалкой, отвратительное ощущение безнадёжности, Тэхён решил, что больше не позволит себя унижать, ведь теперь он наконец-то за долгое время, имеет цель, ради которой стоит держаться. Перетерпеть, пережить, стиснуть зубы и попытаться выбрать из этого мрака как можно скорее. Теперь он ночами сидел над тетрадью, разбираясь в правилах языка. Медленно, туго, но у него получалось. Через слёзы и отвращение к окружающему миру, он двигался вперёд. Ведь ничего другого ему теперь не оставалось. Судьба вырвала у него из рук блюдечко с золотой каёмочкой, на котором семнадцать лет преподносила дары. И теперь их приходилось добывать самому, выдирая из узловатых пальцев злодейки. Будучи окруженным языком со всех сторон, хочешь не хочешь начнёшь понимать и говорить. Очень помогал Бёнхон, поправляя произношение и ударение, точнее его отсутствие. Он же научил Тэхёна нескольким ругательствам, которыми тот в случае необходимости пользовался, хлестко отшивая всех желающих с ним пообщаться. Чтобы выжить ему пришлось нащупать внутри себя стальной стержень, и держаться за него. В один из дней Тэхён позвонил Жилю, и попросил скинуть денег на карту. Тот с радостью выполнил просьбу, дав гораздо больше, чем просили. Сняв некоторую часть наличности, парень отправился на ближайший рынок, где купил себе толстовку, кожаную куртку и джинсы с прорезями на коленках. Теперь натянув капюшон на голову, он ничем не отличался от местных. Отросшая чёлка придавала его лицу немного пугающий вид, что это его более чем устаивало. Найдя утешение в себе самом, он уже не боялся. *** 3 месяца Тэхён живёт в Корее. Лето вступило в свои права и солнце грело асфальт, растекаясь мягким теплом по улицам. Привыкая к новому месту, Тэхён потихоньку стал видеть не только плохое. Постепенно мир вокруг начал приобретать краски. Наметанный глаз художника вырывал из окружения яркие цвета и образы. Глядя из окна на маленький задний дворик, Тэхён заметил куст с нежно-розовыми бутонами пионов, эти прелестные цветы напомнили ему о прошлом лете. Мама, в длинной шифоновой юбке, идёт по шумной улице смотря как впереди Тэтэ с Жожо, распугивая прохожих, прыгают на перегонки, по белой тротуарной плитке, стараясь не наступать на серую. Они все вместе идут в ботанический сад, ведь сейчас время цветения пионов. Мама обожает пионы, а в Парижском ботаническом саду их великое множество. По дороге назад они обязательно купят пышный букет этих цветов, который неделю будет благоухать в гостиной, напоминая о прекрасно проведённом дне. Но сперва нужно провести несколько часов в окружении свежих, зелёных кустов, утыкаясь носом в хрустящие бутоны, пытаясь насытится, ощутив лёгкость и хрупкость мгновения. — ТэТэ, je suis le premier (я первая) — кричит Жожо, скрываясь в воротах ботанического сада. Мама смеётся и вместе с Тэ идёт за ней. Солнце греет так же, как сейчас, только открыв глаза, Тэхён видит не маму, а чужую женщину любовно пропалывающую клумбу с нежными цветами. Он впервые увидел Пэду без верхней одежды и ужаснулся количеству синяков на верхней части спины, и руках. *** В последнюю неделю учёбы отец «обрадовал» парня. — На каникулах будешь работать в нашем ресторане, — как-то вечером зашёл он к нему. Тэхён сидевший в это время над учебником, поднял голову. — Что? — У нас принято работать с раннего возраста. Бён Хон тоже будет подрабатывать. — пояснил отец. — Работа? Деньги? — нахмурившись спросил Тэхён, язык давался ему тяжело. — Нет, тебе не будут платить, это же семейное дело. Но ты получишь опыт. Тэхён не всё понял, из сказанного, но то, что зарплаты ждать не стоит он уловил. — Не надо? — попытался он отвертеться. — Надо, — ответил отец, — не волнуйся, тебя всему там научат. — и удовлетворенно похлопал сына по плечу. Тэхён ещё много хотел бы сказать, но словарный запас пока не позволял, и опустив голову на сложенные на столе руки, он выругался на французском. Работать в семейной забегаловке, гордо именуемый рестораном, было сомнительным удовольствием. В пять утра Тэхёна разбудил Бёнхон, сказав, что надо собираться. На вопрос почему так рано, брат начал что-то говорить, но Тэхён понял только что-то о рыбе. Наскоро умывшись, и натянув черную футболку с шортами Тэ был готов к первому рабочему дню. Они втроём, вместе с отцом, отправились на рынок, где купили свежую, некоторая была ещё живая, скумбрию. Упаковав достаточно много рыбы в специальные заплечные корзины, принесли её в ресторан, как раз к открытию. Тэхён первый раз оказался внутри, и с интересом оглядывался. Небольшой зал, когда-то был выкрашен в зелёный цвет, но со временем краска выцвела, став бледно-акварельной, придавая месту немного заброшенный вид. Восемь круглых чёрных столиков, стояли в разброс по залу. И два квадратных были придвинуты к стенам. Простые деревянные стулья, перевернуты ножками вверх, сейчас лежали на столах. Доски пола, с давно истершимся лаком, хоть и были вымыты, чистыми всё равно не выглядели. Старые плакаты на стенах, и большие окна с грязными разводами завершали картину. Никакой стойки, или витрины не было, только дверь в кухню в конце зала. Бабушка уже сидела за одним из столов, стоящих поближе ко входу, ожидая посетителей. Пройдя в кухню отец сразу же начал разогревать печь. Пэду, уже была тут, как всегда, в кофте с длинным рукавом, она шинковала овощи, и забрасывала их в сковороду. Кухня тоже была маленькая, с выходом к заднему двору. По середине стоял большой стол, на котором всё и готовилось, раковина, плита, два холодильника, и микроволновка. При виде кофемашины, Тэхён загрустил, вспомнив, что давно не пил хорошего кофе. А ведь раньше, каждое утро, они с мамой пили вкусный кофе. Это было их время, когда можно было поговорить по душам, неспеша встречая новый день. Окликнув отца, Тэхён указал пальцем на кофемашину и спросил: — Можно? — Можно, — бросил тот в ответ, продолжая заниматься своими делами. Нажав кнопку, кофемашина зашумела, и начала готовить американо. Найдя кружку, на верхней полке сушилки, Тэхён стал ждать кофе. Колокольчик над дверями зазвенел, оповещая о приходе первого посетителя. Бабушка, уже сидящая в зале, принялась за работу: обсуждение последних новостей, и сплетен со старыми знакомыми. Печь разогрелась, и Дасон, точным ударом ножа, стал обезглавливать рыбу, кладя её на противень. Очень быстро кухня заполнилась запахом жареной скумбрии. «Боже, какая вонь» подумал Тэхён, и схватив кружку с кофе, выскочил на задний двор, хватая ртом воздух. Он знал, что запах рыбы ему не нравится, но что это так отвратительно он и подумать не мог. Судорожно глотая кофе, который, кстати, тоже был не очень, Тэ пытался отдышаться. Через минут 30, отец вышел за ним, зовя на работу. Изначально планировалось оставить Тэхёна на кухне, на нарезке овощей и мытье посуды. Но когда парня в прямом смысле стало тошнить от нестерпимого запаха жареной рыбы, настолько, что он и пяти минут не мог пробыть в помещении, постоянно зажимая рот и выбегая на улицу, отцу пришлось менять планы. Поговорив с бабушкой, Дасон отправил сына для работы в зал, на разнос заказов. В зале, конечно, тоже воняло скумбрией, но по крайней мере здесь хотя бы можно было дышать. Время близилось к обеду и посетителей было достаточно много для маленькой забегаловки. Тэхён переходил от одного столика к другому, приносил еду, и забирал грязную посуду. Заказы принимала бабушка. Она же, явно была звездой этого места, подсаживаясь то к одним, то к другим, бесконечно смеялась и о чем-то рассказывала. Тэхён раньше и не видел, чтобы она смеялась. Пару раз он замечал на себе её пристальный взгляд, и ловил краем уха в разговорах слова Франция и Париж. За всё время, проведённое в этой семье, парень так и не смог понять, как относится к нему бабушка. Когда он пытался поговорить с ней, или хотя бы посидеть рядом, она одаривала внука таким холодным, колючим взглядом, что становилось не уютно. Пару раз, когда она сама начинала говорить с ним это было, как бы свысока, как одолжение. А иногда, за ужином она подкладывала ему еду, и следила, чтобы он хорошо поел. Но чаще всего парень слышал, как она недовольно цокала языком, в спорах с отцом и кивала в сторону мальчика, мол «франсе, франсе». Он явно чувствовал, что мешал ей, что она всем своим видом показывает ему «ты здесь лишний». Бабушка всегда была такой отстраненной и когда Тэхён понял, что налаживать отношения она не желает, он и тянуться перестал. А сейчас видя бабушку, в хорошем настроении, в своей среде обитания, он увидел, что она рассказывает о нём с важностью и гордостью, будто не было у них семнадцати лет молчания, и он у неё любимый внук. Лицемерная женщина, ничего не скажешь. Возле одного из столиков, потянувшись за грязной тарелкой, Тэхён получил неожиданный удар по спине. Вскрикнув от боли, он развернулся, и увидел бабушку, с палкой в руке, на которую она иногда опиралась при ходьбе. — Кланяйся, — прошептала она ему, улыбаясь будто ничего не произошло, — ты должен кланяться гостям. В течении дня ещё пару раз получив палкой по спине, Тэхён, как болванчик старательно кланялся всем без разбора. К шести вечера он уже валился с ног, а до закрытия оставалось ещё два часа. Благо, посетителей было мало, и Тэхён присел отдохнуть. Тут он увидел, что молодой парень, сидящий возле стены, подзывает его. Оглядевшись по сторонам в поисках бабушки, и не найдя её, он понял, что придётся принять заказ самому. — Здравствуйте, — поклонившись, поздоровался Тэхён. — Здравствуйте, можно кофе? — сделал заказ посетитель. Только сейчас подойдя ближе, Тэхён заметил странный цвет волос парня. Его волосы были необычного мятного цвета. — Молоко делать? Сахар делать? — парень с мятными волосами нахмурился, видимо от ужасного произношения, но потом коротко кивнул, и уткнулся в свой телефон, а Тэхён, готов был прыгать от радости, что этот парень заказал только кофе, ведь более сложный заказ, он мог и не понять, и поклонившись ещё раз, убежал на кухню включать кофемашину. К концу дня, у Тэхёна отваливались не только ноги, но и спина, а на кухне его ждала ещё гора посуды, которую нужно помыть.