La vie est belle. С любовью

Время близилось к обеду. В открытые двери рыбного ресторана залетал освежающий ветер, трепля салфетки на столиках. Из колонок играла весёлая музыка, а Тэхён, покачиваясь в такт, не спеша, протирал влажной тряпкой столы. Посетителей было мало, работы почти не было, но парень делал вид, что очень занят, только чтобы не идти убирать кухню. В своих мыслях он был далеко от сюда, далеко от жареной рыбы, и далеко от Кореи. — Тэхён, привет! — кто-то окликнул его. Повернувшись, Тэ увидел Намджуна. Тот, приветливо улыбаясь, сел за столик возле окна. С дня рождения Юнги прошёл почти месяц, и парни, с которыми он познакомился, время от времени заходили к нему на работу, разбавляя скучные будни. Чаще всего появлялся конечно Чонгук. Но видеть любого, Тэ был очень рад. Положив тряпку на поднос, он вытер руки об передник, и вновь ощутил это противное чувство. Стыд. Неловкость. Смущение. И смирение. Каждый раз, когда приходили парни, ему хотелось спрятаться, и встретится, где-нибудь за пределами забегаловки. Ему было неловко и ужасно, ужасно стыдно за себя. За когда-то дорогой, а теперь выцветший и растянутый спортивный костюм. Лэйбл которого теперь казался издевательством из отголосков прошлой жизни. За мятый передник, как на официантке, и за всю, эту неопрятную обстановку вокруг. Он хотел казаться лучше, выглядеть презентабельно, заниматься важными вещами, но не мог. Всю жизнь он ловил на себе восхищённые взгляды, и был всеобщим любимчиком, а теперь чувствовал себя по уши в 'жареной рыбе' которую терпеть не мог. Тэхён долгое время не мог отделаться от ощущения, что ребята смотрят на него с жалостью, но потом понял, что в отличие от него, для них это обычная жизнь, и вполне обычная работа. Джин, например работает на заправке, а Хосок устраивает уличные представления. — Намджун-хён, рад тебя смотреть, — улыбаясь подошёл к нему Тэхён. — Рад тебя видеть, — поправил его хён, — как ты тут? Вижу сегодня не много работы. Сделаешь мне кофе? Тэхён не мог смотреть без улыбки на ямочки на щеках друга, это выглядело так мило и обаятельно. — Да. Может что-то ещё? — Что-нибудь на твой вкус. — Ожидайте, — по привычке ответил Тэхён, и поклонился, а затем рассмеялся, — я сейчас. Через пять минут на столе перед Намджуном стояла тарелка супа с грибами шиитаке, рис с кимчи, и дымящийся кофе с рисовым пирожным. — Вау, спасибо, — осмотрел он выставленные с подноса две кружки кофе с десертом — не думаю, что я настолько голодный, но спасибо. Тэхён же положил поднос на соседний столик, и сел напротив Намджуна, пододвинув свой кофе к себе. Людей практически не было, и он мог позволить себе небольшой перерыв, пока бабушка не видит. — Мы можем говорить по-английски, если тебе так проще, — предложил Намджун. — Да, спасибо, — обрадовался Тэ, тут же переходя на предложенный язык — не то, чтобы я идеально знаю английский, но явно лучше корейского. — Как тебе здесь работается? — начал разговор хён, неспеша помешивая суп. — Я терпеть не могу запах рыбы, — выдал Тэхён, отпивая кофе из кружки, — и я скучаю по дому. Почему-то с Намджуном парню не хотелось делать вид, что всё хорошо. Хён располагал к себе как никто другой, хотелось довериться ему и поделиться страхами и сомнениями. — По дому? Тебе здесь плохо? — склонив голову Намджун внимательно слушал. — Мне здесь, не знаю, как сказать, — замялся Тэ, — всё чужое. — Извини за странный вопрос Тэ, но ты, получается внебрачный сын Ким Дасона? Я, то есть, мы все: Джин, Юнги, Чимин, мы выросли здесь, и всю жизнь тут провели, но никогда не слышали, что у Дасона-ним есть старший сын, — Намджуну явно неловко было говорить об этом, — Инчхон не большой пригород, и здесь слухи разлетаются мгновенно, но твоё появление было шоком для всех. Тэхён опустил глаза в стол и стал водить пальцем по ободку кофейной кружки. — Я не знал отца семнадцать лет, — начал Тэ, — он никогда не звонил и не приезжал. Мама говорила, что он живёт в Корее, и что он выбирал мне имя — это всё, что я знал о нём. Если бы мама не умерла, он бы и не вспомнил обо мне, я столько лет был ему не нужен, зачем он забрал меня сейчас я не понимаю. — Тэхён посчитал, что врать не имеет смысла. — В Париже у меня есть отец Жиль, он со мной с восьми лет, я люблю его, и младшую сестру Жожо. — У тебя была другая жизнь. Это видно по тебе. Ты отличаешься от всех нас, и не только акцентом, — Намджун протянул руку, сжав ладонь Тэхёна в своей. Безмолвный жест поддержки и принятия. — У мамы была своя галерея в центре Парижа, а Жиль работает в юридической конторе. У меня было всё: фирменные шмотки, украшения, вечеринки в закрытых клубах. Я собирался поступать в академию искусств, готовился, а потом…- Тэхён изо всех сил старался не плакать, но вся жизнь вдруг пронеслась у него перед глазами и это было невыносимо. — Ты всё ещё можешь поступить в академию искусств здесь, не бросай то, что любишь, — Намджуна видел, как тяжело даётся Тэхёну эта исповедь, и старался поддержать как мог, — мне тоже было страшно, когда я уезжал в Америку один, но я нашёл там друзей, и могу заниматься любимым делом, — он мягко улыбнулся заглядывая в глаза Тэ, — а ты нашёл нас, мы рядом, и всегда поможем. Тэхён быстро смахнул слёзы внешней стороной ладони, и посмотрел на старшего. — Расскажи, как ты чувствовал себя один в чужой стране? — Мне было страшно, — просто ответил тот, решив наконец поесть супа, — очень страшно. Я выиграл гранд на обучение, поэтому был единственным узкоглазым в группе, мой английский почти никто не понимал, еда казалась пресной, а денег постоянно не хватало. Честно скажу, я плакал у себя в комнате каждую ночь, но решил сам для себя, что не могу сдаться, не могу вернуться и сказать маме что не смог, — он положил в рот комочек риса с кимчи, — первые пару месяцев было очень плохо, но я хотя бы знал язык, в отличии от тебя, хотя ты делаешь большие успехи — Тэхёна это замечание улыбнуло, — а потом появились знакомые, друзья, девушка. — Ты сейчас живёшь на две страны? — Практически, — почесал лоб хён, и взял кружку с кофе в руки, — тут моя семья, мои близкие друзья, моя родина. А там моя работа, и моё сердце — Джессика, она потрясающая — его лицо приобрело мечтательное выражение, — иногда меня просто разрывает пополам. Когда я в Америке я скучаю по Корее, когда в Корее — по Америке. Так что я прекрасно понимаю, как ты сейчас себя чувствуешь, и как скучаешь по дому, в котором вырос. Я тоже скучаю. Тэхён задумчиво смотрел на него, переваривая услышанное, это всё следовало обдумать, но осознание что он не один такой, несомненно радовало. — Ты знаешь, я очень удивился, когда Юнги рассказал, что познакомился с парнем в ресторане Ким, он ведь никогда не идёт на контакт, его друзей можно по пальцам пересчитать, так что ты определённо особенный, раз смог растопить его. — Расскажи про ребят? Юнги ни о чем не говорит кроме своей музыки. И я как-то стесняюсь, да и не всегда могу подобрать правильное выражение. — Мы выросли в одном квартале, здесь в Инчхоне: Я, Джин, Юнги и Чимин. Вместе в футбол играли, и, ну знаешь, всякие детские шалости творили, — Намджун улыбался своим воспоминаниям, — потом в школу вместе пошли, я с Юнги был в одном классе, он уже тогда был помешанный на музыке, всё ходил и рэп себе под нос бубнил. Чимин был пухленький, над ним смеялись одноклассники, но Юнги его всегда защищал, как младшего брата. Джин всегда был красавчиком, любимцем девочек. Он первый школу окончил и поступил в театральный в Сеуле, и съехал от нас. Я всегда любил английский, и когда неожиданно получил гранд, и появилась возможность поехать в Америку, конечно, согласился. — он отпил кофе и положил в рот рисовое пирожное, — Юнги пытался поступить в музыкальный, но не прошёл отбор, расстроился он тогда очень, бедный Чимин, как он его вытерпел. Но Юнги не отступил, устроился работать в круглосуточный магазин, и продолжал писать музыку и участвовать во всяких конкурсах, и его музыку стали покупать. Теперь у него очередь из заказов на песни. Чимин, наш младшенький, закончив школу поступил на хореографический факультет. — Тэхён озадаченно поднял брови. — это танцы, — пояснил Джун, — познакомился там с Хосоком, и привёл его к нам в компанию. Ну ты видел Хосока, его невозможно не любить. А потом Чимин вдруг сообщил нам о своей нетрадиционной ориентации, это было неожиданно. Принятие далось тяжело даже мне. Быть геем в Корее это — подписать себе приговор. Юнги, который всегда защищал его, дал ему по морде. Джин, пытался лечить его какими-то травами. Хосок был в шоке. Мы испугались за него. Понимаешь, у нас здесь не Европа, и не Америка, людям с нетрадиционной ориентацией здесь очень тяжело, а Чимин не из тех, кто будет скрываться, и молчать, из-за этого его постоянно бьют. — В Париже действительно проще к этому относятся. — подтвердил Тэхён, вспоминая, — У нас были соседи, милая пара мужчин, иногда они приходили к нам на ужин, и они спокойно жили вместе уже много лет, и никто не обращал на них внимания. — Это то, до чего Корее ещё очень далеко. Чимина ведь выгнали из дома, и он переехал к Юнги. Мы все за него переживали. Обычно геи в Корее невидимые, но Чимин никогда не будет таким, он несёт свою ориентацию с гордо поднятой головой. А год назад, на одну из посиделок он привёл Чонгука. Джин чуть в обморок не упал, думал это его парень. Джин вообще больше остальных переживает за ребят. Он иногда как бабушка, не верит ни в какие ориентации и ждёт внуков. Но как бы мы не старались делать вид, что всё хорошо, Чимину, наверное, нужен был такой друг, который понимает его лучше, чем другие. И хотя Чонгук как раз из тех, невидимых геев, и никогда не говорил нам о своей ориентации открыто, думаю не надо быть гением, чтобы понять, что же их так сплотило. Тэхён понимал, о чем говорит Намджун, но после сказанного боялся признаться, что и сам он свободных взглядов. Он не распространялся об этом, потому что не считал важным, ведь в его стране, и в его возрасте это казалось чем-то обыденным, вроде поисков себя. И помимо увлечений девушками, он не отказывался и от ухаживаний парней. Это были не серьёзные эпизоды и дальше поцелуев дело не заходило. Сейчас он думал об этом как о другой жизни: вечеринки, закрытые выставки, встречи с эпатажными людьми. Там был какой-то другой Тэхён, уверенный в себе, привлекательный и смелый. Того Тэхёна больше нет, остался серый, незаметный мальчик, работающий официантом. Намджун продолжал говорить, и Тэ пару раз мотнул головой отбрасывает воспоминания, и возвращаясь к беседе. Нет никакого смысла в жалости к себе. — Чонгук ведь отличник и спортсмен, у него большое будущее. Я понимаю, почему он скрывается, и это нормально. Каждый из ребят будет прикрывать его если понадобится. Как прикрывали бы Чимина, если бы он позволил, но тот предпочитает ходить побитым. Так мы и собирались вшестером по выходным, а потом Юнги рассказал нам про тебя, сказал, что мальчику из ресторана Ким нужны друзья, и если мы будем говнюками, то он лишит нас своей божественной музыки. — на этом моменте и Намджун и Тэхён засмеялись, — значит мы нужны друг другу, и теперь ты часть нашей маленькой семьи. Тэхён смотрел огромными глазами на Джуна, и не мог поверить. Ему только что сказали, что принимают в круг друзей, вот так просто, без колебаний, без каких-то ожиданий и использования его денег. Просто, потому что ребята видят, что ему сложно, и хотят с ним дружить. Он чувствовал исходящее от хёна тепло, и сам оттаивал, позволяя своему сердцу наполняться благодарностью и нежностью. Ему хотелось смеяться и плакать одновременно. — Это очень… спасибо, — Тэхён потянулся к Намджуну чтобы обнять его, но громкий звук открывающейся двери отвлек его. — Тэхён! Иди сюда! — Из кухни вышел отец и недовольно сдвинув брови смотрел на Тэ, подзывая пальцем. Тот подскочил как ужаленный и сжавшись в комочек повернулся к хёну, поклонился ему и посеменил к кухне. Он будто уменьшился в размерах, и это не ускользнуло от наблюдательного Намджуна, его ямочки пропали, а челюсти напряглись. «Об этом тоже нужно будет поговорить». Намджун многого не знал, но даже он увидел, как меняется Тэхён при появлении отца. И у парня на самом деле была веская причина для страха. *** В тот день Тэхён очень устал на работе в забегаловке. Он с утра был на ногах и даже не присел не разу. А в довершении трудного рабочего дня до 11 часов мыл посуду на кухне. И наконец оказавшись в квартире, он сел на диван перед телевизором, чтобы немного перевести дух, и сам не заметил, как провалился в сон. Сначала он услышал голоса. Сквозь пелену царства Морфея, мозг различил бабушку, которая визгливо кричала, и низкий тембр отца, в котором отпечатался гнев. Они опять ругались. Неожиданно сильная рука схватила Тэхёна за плечо, жёстко тряхнув, от чего он подскочил на диване. Но сесть ему не дали, тут же зарядив такой подзатыльник, что парень прикусил язык до крови, и упал на пол больно ударившись коленками. — Мразь, — отец ударил его ногой в живот, от чего Тэхён, буквально сложился пополам на полу, — почему я должен извиняться за тебя, ублюдок?! — от мужчины тошнотворно несло дешёвым алкоголем, — когда ты научишься кланяться людям? — Я кланяюсь, — прохрипел Тэ, выпуская струйку крови изо рта. Может быть, и правда он так устал, что забыл кому-то поклониться, не избивать же его за это. Но отец думал по-другому, нанося ещё один удар ногой. — Если твоя мать не научила тебя уважению, значит я научу. И присев рядом с парнем на корточки, Дасон схватил его за волосы на затылке и впечатал головой в пол. Тэхён пытался оторвать от себя чужие руки, ведь пьяный отец абсолютно не контролировал силу вымещая злость на несчастном парне. — Отпусти меня! — пытался вырваться он. Мужчину жутко злило неповиновение, и он ещё пару раз приложил парня головой об пол. Тэхёну показалось, что у него треснул череп, слёзы непроизвольно брызнули из глаз от невыносимой боли. Когда отец поднялся на ноги, парень с надеждой выдохнул, что на сегодня его мучения закончены. Но не тут-то было. Дасон грубо схватил его за шкирку, пытаясь поставить на ноги. Но конечности не слушались парня, отчаянно дрожа. — Сука, — прошипел отец и потащил его в сторону комнаты. — Ты сам сука! — Тэхён царапал собственную шею, ведь хватка на воротнике не давала дышать. Он брыкался из последних сил. И уже видя перед собой спасительную дверь, он почувствовал, что его, как тряпичную куклу швырнули в стену. Он не успел среагировать, и налетел головой на угол полки, висящей на стене. Яркая вспышка перед глазами ослепила парня. Горячая боль заполнила череп, и тёплая жидкость потекла по вискам. Сегодня ему не выжить. Леденящий душу страх, парализовал всё тело, будто бы сама смерть пахнула трупным дыханием в затылок. На периферии сознания он увидел мамино лицо, её улыбку и добрые глаза. И больше не ощущая боли, провалился в темноту. Сколько времени Тэхён пробыл в темноте, он не помнил, но судя по льющемуся из окна яркому свету, ночь прошла и новый день был в самом зените. Каким-то чудом он не умер вчера. И не то, чтобы парень был рад этому. Оглядевшись, он понял что лежит на полу, в их с братом комнате. И скорее всего именно Бёнхон перетащил его сюда, накрыв пледом. Подняв руку, он ощупал свою голову. Вся правая сторона была покрыта коркой из запёкшейся крови, и ужасно болела при малейшем прикосновении. Удивительно что в тот день, никто из взрослых его не трогал. Может надеялись, что он умрёт? Но Тэхён выжил, отмылся в душе и оставшееся время пролежал на кресле. Было очень больно телу. Но ещё больнее было душе. Никто перед ним не извинился, никто о нём не позаботился. Семья, как всегда, сделала вид что всё нормально. *** Лето подходило к концу, и, хотя солнце всё ещё обжигало кожу, по вечерам уже гулял прохладный ветер забираясь под одежду. Ветер трепал волосы Чонгука, когда тот радостно смеясь, нёсся то вверх, то вниз на американских гонках. Рядом на соседнем сидении отдавался скорости Тэхён, заливисто смеясь, и крича что-то на французском. Впереди виднелись две яркие макушки: мятная и красная. А за ними радостно повизгивал Хосок. Только Джина почему-то не было слышно. Хоть бы он не слетел на повороте. Тёплые выходные середины лета ребята решили провести в парке аттракционов. Идея принадлежала Чимину, который написал всем в мессенджере и даже оторвал от работы Юнги, вытащив того из дома. Тэхён отпросился у бабушки, с условием что вымоет всю посуду за день, когда вернётся. Он встретился с друзьями, и всю дорогу на поезде до Сеула слушал о предстоящем конкурсе танцев, в котором Чимин обязательно победит. Парень с таким воодушевлением рассказывал, что сомнений в том, что он занимается любимым делом не возникало. Юнги же, заткнув уши, подаренными Тэхёном наушниками, усиленно делал вид что спит. На остановке в Сеуле их уже ждали Джин, Хосок и Чонгук. Намджун пару дней назад улетел в Америку, обещая писать не переставая и очень скучать. И вот сейчас все оставшиеся ребята вместе визжали на американских горках. — Ты сегодня будешь спать на коврике под дверью, — прошипел Юнги Чимину, который под руку выводил его с аттракциона. Цвет лица хёна почти слился с его волосами, он был зелёный, его шатало и подташнивало. — Прости, — прошептал Чимин, — я не знал, что тебя так укачивает. Он подвёл Юнги к ближайшей лавочке и усадил. — Я пойду куплю холодной воды, — вызвался Джин, отходя в сторону. — Купи мне сахарной ваты хён? — лучезарно улыбнулся Хосок, — а то я сейчас на мели. — Ладно, пошли, — махнул рукой Джин, подзывая его, на что Хоби вприпрыжку бросился за ним. Оставшиеся обступили Юнги: — Дыши глубже хён, — указывал Чонгук. — Блин, прости меня, — причитал Чимин. — Я…надо? — пытался помочь Тэхён. — Ой, заткнитесь вы, я же не умираю — не в силах больше слушать причитания, отмахнулся от них Юнги, — идите развлекайтесь, я чуть-чуть посижу, и присоединюсь, только кататься больше не буду. — Ты хён, нормально? — волновался Тэ. — Да нормально всё, отстаньте от меня, — он откинулся на спинку лавочки и закрыл глаза. — А ты хочешь сахарную вату Тэхён? — посмотрел на него Чонгук. — Я не понимать? — сдвинул брови тот. — Сахар как облако, пошли, — схватил его за руку Чонгук оттаскивая от хёна, — я покажу. Ты же первый раз в Сеуле? — поинтересовался тот, пока они шли, пробираясь через толпу ребятишек с воздушными шариками. — Да. Мне нравится, — Тэхён огромными глазами смотрел по сторонам, подмечая каждую мелочь. И хотя все парки развлечений между собой похожи, местный колорит накладывал свой отпечаток. — Надо устроить тебе экскурсию, тут много красивых мест. Они подошли к вагончику, где продавали сахарную вату, и купив две штуки, отошли на лавочку под деревом. — Не надо платить, я отдам, — Тэхён полез рукой в задний карман за кошельком, но Чонгук остановил его. — Не надо, это просто сахарная вата, я хочу тебя угостить, — обворожительной улыбке Чонгука нельзя было сопротивляется, и Тэ опустил руку. — Спасибо. Тэ смотрел на сахарную вату в своих руках, и не мог вспомнить, когда в последний раз пробовал её, но он точно знал, что мама обожала сахарную вату. Каждый раз, когда они с Жожо ходили в парк, она покупала себе сахарную вату, и Тэ смеялся с неё, что мол, взрослая женщина, а ведёт себя как ребёнок. Вздохнув, он оторвал от ваты кусочек и положил себе в рот. Сладость тут же растаяла на языке. — Ты не любишь сахарную вату? — посмотрел на него Чонгук, он в отличии от Тэ, уже половину в рот запихал. — Любить. Я… — Тэ замялся, — мама любить вату, я смеялся, — Он улыбнулся, но улыбка получилась не очень весёлой. — и Жожо. — Что за Джоджо? — спросил, подражая произношению друга Чонгук. Его выражение лица и невозможность произнести некоторые буквы развеселила Тэ, и он засмеялся. — Жожо это Жозефина, мой маленький сестра. Я зовут — Тэтэ, сестра — Жожо — вспоминая о своей малышке, Тэ всегда улыбался, — сестра 5 лет, она такая красивый. — Он полез в карман за телефоном, — я тебе показать. Он открыл галерею на телефоне и понял, что за последние полгода сделал только несколько фотографий, так что даже листать далеко не пришлось. Чонгук доел свою вату и выбросил трубочку в ближайшую урну. — Вот, мы ехать в ресторан, — на фотографии Тэхён в бежевой рубашке, в обнимку с девочкой улыбаются в камеру. — она спать на такси, — листал дальше Тэ, — Я и Поль выставка Бэнкси, — с фото улыбались два молодых парня. От этих фото веяло деньгами и дорогой жизнью. — Тебе идёт берет, — заметил Чонгук, рассматривая фотографию. —Я не понимаю, — уже привычно отозвался парень, ожидая пока ему пояснят. —Твой головной убор, — тыкнул пальцем в экран младший, — берет. — А, понял. Спасибо, я любить берет, — принял пояснение, и комплимент Тэ, — Поль говорить, я одеваться стиль дедушка. — Поль твой друг? — Да, я учиться вместе. — Тэ опять вернулся к телефону, — мои картина, выставка делать в галерея, для семьи. Я, я, я. — неужели парень раньше так любил фотографироваться. Красуется перед зеркалом как индюк, в разных нарядах. Тэхён смотрел на своё фото и видел там какого-то другого человека. — Это я и Поль в вечеринка. Здесь мама и Жиль, — женщина на фото, была И похожа на Тэ, И нет, но улыбалась так же тепло и открыто. Он пару секунд глядел на фотографию, а потом выключил телефон и засунул назад в карман. Чонгук видел, что разговоры о маме даются Тэхёну тяжело, и решил не задавать лишних вопросов, и сменить тему. — Тебе не жарко? — на улице стояла середина лета. Занятия в школе наконец закончились, и все вокруг были одеты в лёгкие майки и шорты. Но Тэхён был одет в серые джинсы и рубашку, застёгнутую под горло. — Нет. Всё нормально. — как-то слишком резко ответил парень, натягивая рукава на ладони. Чтобы отвлечь его от грустных мыслей, Чонгук стал неспеша отрывать от чужой ваты кусочки, и рассматривать прохожих. Рядом послышался женский смех и повернув голову они увидел кучку из четырёх девчонок, которые во все глаза пялились на парней и что-то шептали. Но заметив, что их застали врасплох, тут же отвернулись, и захихикали. — Кажется ты им понравился, — обратился Тэ к Чонгуку, кивая головой в сторону девочек. — Правда? — парень посмотрел на них, а потом прямо в глаза Тэ, затем ухмыльнулся, и близко наклонившись, откусил кусочек от его сахарной ваты, а затем глядя в глаза медленно облизнулся. Девушки не смогли сдержать вздохи удивления. Да что там девушки, даже Тэ затаил дыхание от такого манёвра, удивлённо моргая, смотря в глаза Чонгуку, но тот продолжал хитро улыбаться и взгляда не отводил, прожигая Тэхена насквозь, пуская по его коже табун мурашек. — Вот вы где! — внезапный крик Чимина отвлек их, и они одновременно повернули головы, — пойдемте, Хосок нашёл классный аттракцион, будем таранить друг друга на машинках. Кататься на машинках было круто. После первого круга, даже Юнги присоединился к ребятам, чтобы отмудохать машинку Чимина, абсолютно случайно врезавшись в него восемьдесят раз. Потом они висели вниз головой, потом стреляли в тире, где только Хосок смог попасть в цель, выиграв синего зайца. На Сеул начали опускаться сумерки, окрашивая небо в розовый. И ребята решили закончить насыщенный день на колесе обозрения. Стоя в длинной очереди в кассу Тэхён задрав голову, рассматривал огромный аттракцион на фоне закатного неба, и понял, что уже больше полугода не рисовал. Он явно ощутил в своей руке кисть, и представил какие цвета в какой пропорции нужно смешать, чтобы получился такой оттенок неба. Пока ребята рядом обсуждали новую работу Джина, он, забывшись, начал выводить в воздухе странные движения руками, будто рисуя на невидимом холсте. — Тэ? — окликнул его Чимин, — всё в порядке? Тэхён, который унёсся мыслями уже очень далеко, встряхнул головой, поворачиваясь к ребятам. — Да, — закивал он головой. — О, наша очередь подходит, пойдемте — решил подогнать их Джин. Время неумолимо утекало, и вот они замученные, но довольные направились к выходу из парка. — Что там по времени? Я ещё хотел кое с кем встретится, — доставая телефон из кармана проговорил Хосок. — Это с кем это? — с удивлением посмотрел на него Чимин, — и почему я ничего не знаю? — Это какая-то девушка? — с интересом улыбнулся Джин. — Потом всё узнаете, — пробубнил Хося, печатая что-то в телефоне. — Тогда я заскачу в зал на пару часов, а то конкурс скоро, — почесал затылок Чимин. — Какой зал? Ты наказан, — посмотрел на него Юнги. — Что?! Ну я же уже извинился, хён, — умоляюще посмотрел на него младший. — Приготовишь мне ужин, тогда прощу. — Да, блин, — вздохнул Чимин, но он уже знал, что спорить с хёном бесполезно. — Тэхён, ты же с нами? — повернул к нему голову Юнги. — Я… — задумался тот, — я хотеть магазин, не знать где. — Какой магазин? — Краска, цвет, бумага, — стал перечислять Тэ, не зная, как называется художественный магазин. — Я знаю, — оживился Чонгук, — тут недалеко. — Сходишь с ним? — строго посмотрел на того Юнги, — а потом проведёшь до станции, и посадишь на поезд? — Да, хён, — так же серьёзно ответил ему Чонгук, чувствуя, что Юнги на самом деле переживает за Тэхёна. — Ладно, — протянул Юнги, — отвечаешь за него головой. Тэхён переводил взгляд с одного на другого, не понимая почему о нем говорят как о ребёнке, но решил не вмешиваться. — Я понял, хён, — закивал головой Чонгук. — Значит я буду один ужинать, — в притворной обиде, оглядел всех Джин. — В другой раз обязательно поужинаем, и ты за всех заплатишь, — оторвался от телефона Хосок, — тебе в какую сторону? — Туда, — махнул рукой старший — к метро. — Пойдём вместе, — улыбаясь Хосок, обнял всех по очереди. — Скоро увидимся, — сжимая в объятиях всех ребят по очереди, проговорил Джин. — Задушишь хён, — выпутался из его объятий Юнги, — всё, всем пока. Чимин обнял Тэ и Чонгука, и ребята разошлись в разные стороны. — Нам туда, — кивнул головой Чонгук, и Тэ пошёл за ним. Некоторое время они шли молча. Тэхён пытался запомнить и впитать в себя все эмоции этого дня, наблюдая как небо мягко перетекает в фиолетовый. Если бы он шёл один, то точно бы потерялся, потому что хоть магазин оказался и не далеко, но, чтобы до него дойти, пришлось перейти несколько перекрёстков, и небольших улочек. — Ты здесь всё знать — сказал он Чонгуку. — Я здесь недалеко живу, — ответил тот, — знаю здесь каждый угол. «Как я в Париже» — подумал Тэ. Они зашли в небольшой магазин, колокольчик на входе звонко поприветствовал входящих. Тэ бесшумно ступая, пошёл мимо стеллажей, вдруг почувствовав себя дома, где все вокруг были его старыми друзьями, которые ждали его возвращения. Запах красок и бумаги переносил его в самые счастливые моменты жизни, когда он, забывая всё на свете изливал свои мысли странными формами на бумагу, перескакивая из цвета в цвет, изображая только ему понятные образы. Хотелось скорее схватить кисть и начать писать. Но сейчас он не мог себе позволить мольберт и холсты, не потому что это дорого, ведь Жиль по-прежнему сбрасывал каждый месяц деньги на карту. А потому что отец начнёт задавать вопросы, а ему меньше всего на свете хотелось бы обсуждать своё желание писать с отцом. Поэтому сейчас он искал глазами акварель и подходящую бумагу. Благо почти все фирмы ему были знакомы, а маркировки были одинаковыми на всех языках. Чонгук затаив дыхание наблюдал как Тэ изящно проводит кончиками пальцев по баночкам с краской. Он явно был погружен в себя, будто проводя какой-то ритуал, известный только ему. Зажигая искры в глазах и разводя огонь в крови. Отточенными, уверенными движениями он набирал в корзину, прихваченную на входе, всё новые кисти и альбомы, карандаши, маркеры и ещё какие-то вещи, предназначение которых Чонгук не знал. Он завороженно наблюдал за Тэ, боясь разрушить светящийся купол окруживший его, кожей чувствуя важность происходящего. Чонгук знал это состояние, он видел эту волшебную магию, когда Чимин и Хосок танцует, над каждым из них образуется этот ореол энергии, живой и бьющей через край. Однажды он застал Юнги за написанием музыки и испытал религиозный трепет перед этим состоянием. Но Тэхён завораживал его как-то по-другому. Его хотелось рассматривать, вглядываться в выразительные черты лица, ловить мимолётные изменения мимики, ускользающие эмоции. До него хотелось дотронуться. Кожей убедиться в реальности происходящего. Его хотелось обонять. Уловить в многообразии посторонних запахов тонкий аромат кожи, настоящий, терпкий, живой, тот который принадлежит только ему. В своём состоянии транса, он был безумно красив. «Он красивый», — словил себя на мысли Чонгук. И понял, что никого из ребят он не оценивал в таком ключе, он просто знал, что они все красивы, и наблюдал за ними не из желания любоваться. А Тэхёном, он сейчас беззастенчиво любовался. И не мог насмотреться. Вывалив все покупки на прилавок, Тэхён расплатился карточкой, даже не глядя на сумму. Но Чонгук обратил внимание, что сумма была не маленькая. Только что старший сделал недельную кассу этому небольшому магазинчику. Лучезарно улыбаясь Тэ повернулся к нему возвращаясь в этот мир. И не улыбнуться в ответ было невозможно. — Ты давно занимаешься рисованием? — спросил Чонгук, пока они шли к станции, чтобы посадить Тэ на поезд до Инчхона. — Всю жизнь, — ответил тот. — Вау! — Какое хобби делать ты? — перевёл тему Тэхён. — Я даже не знаю, — замялся Чонгук, — думаю, закончить школу и поступить в спортивный университет. Я единственный мужчина в семье, мне нужно помогать маме и сестре. — Ты имеешь сестра? — оживился Тэ. — Есть сестра, — поправили его, — Да, только она не маленькая и милая, как твоя, а пятнадцатилетняя злыдня, с которой просто невозможно справится. Тэхён засмеялся такому описанию сестры. — Как есть ты. — Что? Я же белый и пушистый, — засмеялся Чонгук в ответ. Показательно улыбаясь. Они подошли к станции, когда на часах было уже почти восемь, до поезда оставалось десять минут. — Завтра уже понедельник, — напомнил Чонгук, — ляг спать пораньше. — Мне посуда мыть в ресторане делать, — глядя на табло, со временем отправления поездов ответил Тэ, — моя бабушка отпустила. — Я тебе помогу помыть посуду, — оживился друг. — Нет, не надо, спасибо. — Я поеду с тобой, — глядя ему в глаза строго сказал Чонгук. — Не надо, я сам — воспротивился Тэ. Он хлопал ресницами не зная, что говорить, ему тоже не хотелось прощаться с Чонгуком, но и заставлять его работать, было не справедливо. — Я поеду с тобой, — утвердительно качнув головой повторил тот, будто не слышал отказы Тэ. И как раз из-за поворота вынырнул поезд, и оба парня зашли, усаживаясь на свободные места. Глядя в окно, и прижимая к себе пакет из художественного магазина, Тэхён задумался, о том, что может быть здесь не прилично отказываться от помощи, иначе он не понимает навязчивое желание Чонгука пол ночи провести за мытьем посуды. Когда они доехали до Инчхона, уже зажглись фонари. Подходя к дому Тэхён, заметил, что свет в квартире горит, но ресторан уже закрыт. Вдруг его охватила паника, что отец опять пьян, и будет ругаться, если узнает о том, что он привёл друга, но обернувшись на того он успокоился. Почему-то чужое присутствие успокаивало, уверенный в себе Чонгук, заряжал его позитивом и силой. Тихонько открыв калитку и обойдя дом, ребята зашли в кухню с заднего входа, и зажгли свет. — Твою ж мать, — выругался Чонгук. Грязная посуда стояла на всех поверхностях. Гора кастрюль, сковородок, и решеток для гриля, не считая бесчисленное количество тарелок, блюдец, пиал, и всевозможных стаканов. — твоя семья, честно говоря, не очень тебя любит. «Ты даже не представляешь насколько» — пронеслось в голове Тэ. — Ты не должен мне помочь, — хихикнул он, надевая передник. Он тоже был удивлён таким количеством посуды, но ведь выходной день и посетителей было много. — Потом угостишь меня обедом, — закасывая рукава рубашки, ответил Чонгук. — Хорошо, — согласился Тэ. — И сходишь со мной в кино, — Чонгук явно использовал тактику Юнги хёна. — Эээ… Ладно, — протянул парень, немного смущаясь, но понимая, что отказать нельзя. — Окей, — оживился Чонгук, — умывальник один, давай ты будешь мыть, а я вытирать и складывать, — он покрутил годовой в поисках полотенца, и нашёл его, — а потом поменяемся. — Хорошо. Тэхён стал возле умывальника и пододвинув к себе стопку тарелок, стал их намыливать и смывать, одна за одной. Чонгук принимал тарелки из его рук, вытирая и складывая уже чистую стопку. Минут через двадцать, когда Тэ начал тереть поясницу и выравнивать спину, которая ему уже явно болела, ребята поменялись. — Если бы мама сейчас увидела меня, она бы не поверила, — заговорил Чонгук, намыливая очередную тарелку. — Почему? — Я никогда дома не мою посуду, — засмеялся тот, — терпеть это не могу. — Зачем мне помочь? — посмотрел на него Тэ. — Как я мог оставить тебя одного с этой горой, ты бы и до утра не справился, — Чонгук набрав в руку пену бросил её в Тэхёна. — Эй! — не ожидал такого поворота тот, но подхватив игру, стал бить Чонгука полотенцем. Чонгук сгрёб руками пену из умывальника повернулся к Тэхёну, но тот быстро сообразив, что сейчас будет весь мокрый, стал пятится назад, решив убежать. Кухня была не большая, посередине стоял стол, вокруг которого они и бегали, задыхаясь от смеха, попеременно бросая друг в друга пеной из умывальника. Как маленькие дети, взвизгивая от радости, они бегали друг за другом, поскальзываясь на мокром полу. — Я тебя догоню, — хохотал Чонгук, бросаясь пеной через стол, в показывающего язык Тэхёна. — Попробуйте, — смеясь отвечал тот, приседая, и прячась за столешницу. Комочек пены приземлился ему на макушку. Через пару секунд уже он загребал руками пену, и догоняя обстреливал Чонгука словно снежками. Но тот решил переиграть его и развернувшись бросился прямо на Тэ. Теперь был черед Тэхена убегать, и добежав до противоположного края стола, он остановился, уверенный что Чонгук, сейчас возле умывальника. Но развернувшись, неожиданно оказался с ним лицом к лицу, в кольце его рук. Открыв рот, и пытаясь отдышаться, Тэхён смотрел на парня перед собой, не замечая, как руки на его талии сжимаются всё сильнее притягивая ближе. — Догнал, — почему-то очень тихо, глядя прямо в глаза, сказал Чонгук. Тэхён смотрел на него как кролик на удава, вмиг загипнотизированный. В его глазах он видел своё отражение, и все мысли, крутившиеся в голове, вдруг исчезли, оставив после себя обволакивающую, теплую пустоту. Он смотрел в глаза напротив и не мог отвести взгляд, словно утопая в них. Чувствовал, как плавится собственное тело, превращаясь в пластилин, сильнее прижимаясь к парню напротив. «Догнал». Время словно остановилось. Звуки окружающего мира стихли. Только их дыхание прерывало тишину, деля её равными частями на двоих. Чонгук ожидавший, что его непременно оттолкнут, замер, боясь спугнуть момент. Вздохнув полной грудью, запах Тэхёна, сладкий и невесомый, он понял, что пропал окончательно, и сейчас поймал не он, а его. Мысли путались и разбегались, оставляя в голове дурманящий туман. Его руки Тэхён не отталкивал, скорее наоборот, прижимался ближе, позволяя обнимать себя, и сам утопая в этих неожиданных объятиях. Такой мягкий, такой близкий и такой красивый. Он мог рассматривать его бесконечно, все неровности кожи, трещинки на губах, родинки на щеке, пушистые ресницы. Чонгук пытался взглядом выразить переполнявшую его нежность, о которой он не мог сказать. Очень надеясь, что Тэхён всё поймёт без слов. Неожиданно громкая мелодия звонка, разбила стеклянный купол волшебства образовавшийся над ребятами. С огромным трудом оторвав свои руки от Тэхёна, Чонгук отступил на шаг назад и достал телефон из кармана. Разрывая зрительный контакт с Чонгуком, Тэхён почувствовал, что его начинает трясти, и поскорее отвернулся. Мысли недоступные для осознания, огромным роем обрушились на него. И пока Чонгук разговаривал с мамой по телефону, убеждая, что с ним всё хорошо, и он вернётся домой, как только освободится, Тэхён пытался понять, что только что было. И когда, почти уверившись в мысли, что это было странное временное помутнение, он повернулся к, закончившему разговор, Чонгуку, тот смущенно улыбнулся, и вновь подойдя ближе смахнул пену с макушки Тэ, проведя рукой по его волосам. — У тебя мокрые волосы, постарайся не заболеть Тэтэ. Сердце парня выписало тройное сальто, услышав такое родное обращение, а сам он забыл, как дышать. Кажется это не временное помутнение.