Новый — не значит лучше.

      Ослепительно-яркие утренние лучи беспрепятственно попали в комнату через незашторенное окно и открытую дверь балкона и разбудили маленькую спящую Хайтани. Коюки, словно ребёнок, хотя она же таковым и являлась, потянулась. Как же ей не хотелось вставать и идти на работу..?       "Ой! Блин! Мне же теперь ни на какую работу не надо!" — спохватилась девочка, резко вскакивая с кровати.       Коюки, увидев вчерашнюю комнату всё с теми же милыми детскими обоями, рабочий стол, на котором лежал просмотренный ею вчера альбом, шкаф и прочую мебель, присела на край кровати. Всё же вчера это был не сон. Что теперь ей делать? Начать жизнь заново? Вдруг фиолетовые глаза девочки наткнулись на расплывшуюся на двери рожицу..?       "Это вы мне тут сами себя нарисовали? Автопортрет? Спасибо, однако, я знаю, как выглядят ваши глупые лица!" — посмеивалась со "страшного привидения" Коюки, видя в этом творчестве кривой растёкшийся смайлик с грустной улыбкой, хотя на деле она должна кричать от страха.       Девочка подошла в этому произведению, внимательно осматривая. Вдруг она увидела брошенный на пол тюбик от зубной пасты. Коюки взяла его в руки.       "Низко берёте, моя месть будет куда оригинальнее, нежели этот милый пёсик", — теперь, подойдя ближе, в картине Рана девочка видела милого пёсика.       Но только собралась Коюки идти на кухню готовить себе любимой завтрак, как её фиалковые глаза зацепились за лежавшие у стены помидоры..?       "А это, простите, что должно было быть? — у девочки уже фантазии не хватало на то, чтобы понять, а затем представить у себя в голове задумку братьев. — Ладно, чего от добра отказываться? Добавлю и их".       Подняв с пола томаты, Коюки отправилась на кухню. Как девочка и ожидала — с утра пораньше она никого не встретит. Зато младшая Хайтани теперь может спокойно воплотить свою задумку. Коюки для начала помыла помидоры, ну а как же! Не есть же их грязными? Затем нарезала дольками и красиво выложила по трём тарелкам. И настал тот самый момент: она выдавила из тюбика некоторое количество зубной пасты и, как майонезом, перемазала томаты, а свою третью тарелку — уже непосредственно майонезом.       — Ух... Боже! — хохотала Коюки, чувствуя разницу в уровне, так называемых, пакостей. — Ладно, займусь чем-нибудь адекватным, а то таким салатом сыт не будешь, — бубнила себе под нос девочка.       На приготовление нормального завтрака — омлета — времени много не ушло. В своей прошлой жизни Коюки часто готовила себе на завтрак яицницу, а пока та жарилась, Хайтани себе нарезала бутербродов на обеденный перерыв. Когда завтрак был готов, вкусный аромат заполнил кухню, а затем и весь дом, выманив сонных мальчиков из комнат. Братья спустились как раз вовремя.       — Доброе утро! — весело произнесла Коюки, махая левой рукой Хайтани.       — Добр... — воодушевился и собирался ответить Риндо, как его перебил Ран:       — Как ты ещё не умерла? — искреннему удивлению старшего Хайтани не было предела.       — Чего..?       "Ну, простите, что не умерла! Я о-очень старалась!" — отшутилась в мыслях девочка, потому что знала, братья точно не оценят её шутку, если свои слова она произнесёт вслух.       — Не важно, — махнул рукой мальчик с косичками. — Что на завтрак!       — Ну, я приготовила некий салатик к омлету, — специально не обращая внимания на более приказной, нежели вопросительный тон Рана, мягко ответила Коюки.       — Спасибо тебе, — едва слышно поблагодарил сестру младший Хайтани.       Ничего не подозревающие братья сели за стол, перед ними девочка поставила те самые нарезанные помидоры и приготовленный омлет, а сама села напротив, поставив перед собой также тарелку с томатами, однако уже с майонезом, а не с зубной пастой как Хайтани.       — А почему помидоры? — дёргая бровью, возмущался Ран.       — Ешь давай! — пнул ногой брата Риндо, явно недовольный таким враждебным по отношению к сестре настроем.       — Приятного аппетита! — пожелала Коюки, на этот раз ей взаимностью ответил младший Хайтани.       И дети стали есть. Первым делом девочка наглядно показала, как она съедает те самые томаты с майонезом, хотя в сочетаемости вкусов Коюки не была уверена на все сто, однако майонез — это лучший "аналог" зубной пасты. А вот братья, попробовав сие творение, переглянулись.       — Ты что нам тут подсунула, дура тупая! — заверещал младший Хайтани.       — Ненормальная..! — прорычал старший Хайтани, так и не успев попробовать блюдо из-за того, что увидел, как скривился Риндо.       Такая реакция очень позабавила девочку, она, отодвинув стул от стола, положила руки на живот и стала смеяться.       "И сразу обзываться... Ну, дети малые, что ещё сказать? Принять розыгрыш по достоинству — нет, конечно же! Начать ссору и обзываться — а как же! Вы слишком маленькие для моих шуток!"       Однако Коюки перестала смеяться, когда Ран кинул в неё недоеденным омлетом.       — Ты в край оборзела! — кричал мальчик с косичками.       Только девочка собиралась ответить брату, как заметила в уголках у того поступающие слёзы. Тут-то Коюки поняла, что перестаралась... Хотя это они первые попытались её разыграть, она лишь ответила им шуткой на шутку. Однако терять уже нечего.       — Это вам за то, что пробрались ко мне в комнату ночью и нарисовали ту глупую рожицу, — совершенно спокойно ответила девочка.       — Это был я! Риндо тут не при чём! — увидев, что Коюки поумерила свой пыл, Ран, закрыв собою плачущего брата, вскипел от злости и неконтролируемых эмоций.       — Художники обычно подписывают свои произведения, так что в следующий раз не забудь подписаться под очередной глупостью, — девочка хотела пристыдить старшего Хайтани за нерасторопность, однако ей помешали.       На кухню зашёл высокий мужчина с короткими тёмными волосами и фиалковыми, как у всех присутствующих детей, глазами, одет он был в строгий чёрный костюм, с наглаженными на брюках стрелками, рукава пиджака были слегка коротковаты, однако тем самым они не закрывали дорогие золотые часы на левой руке. Незнакомец, а может ещё какой "знакомец", оценивающим взглядом прошёлся по всем присутствующим и остановился на Риндо.       — Хайтани, — обратился он по фамилии к мальчику. — Почему ты ревёшь?       Ран уж было собирался ответить за брата, однако его опередил мужчина — он со злостью топнул ногой, отчего старший Хайтани даже подпрыгнул от испугу, а затем виновато опустил голову. Коюки от внезапного появления взрослого и его поведения слегка растерялась, даже забоялась, отчего девочка решила тихо понаблюдать, что будет дальше.       — Ко... Коюки... Она... Она... — младший Хайтани совсем растерялся и указал на тарелку, где находилось блюдо "помидоры в зубной пасте", и больше вымолвить ни слова не смог.       — Отец! — Ран всё же не выдержал и вмешался, привлекая внимание мужчины на себя. — Коюки испортила завтрак, потому что добавила туда зубную пасту!       "Отец? Это тот самый отец, про которого я спрашивала?! Но... Почему он тогда отличается от того мужчины, что был на фото в альбоме?" — несмотря на то, что мальчики сейчас собираются спихнуть на счёт девочки все проблемы, она не старалась отнекиваться — всё же в этом деле Коюки не последнюю роль сыграла.       — Ран, — всё также строго отвечал названный отцом мужчина. — Ответь, сколько тебе лет?       — Восемь... — растерянно произнёс мальчик.       — А сколько лет твоей младшей сестре? — мужчина с фиолетовыми глазами продолжал пристально смотреть на сына, спрашивая, по его мнению, очевидные вещи.       — Шесть с половиной... — едва слышно пролепетал мальчик с косичками.       — Ну, блять, — не стесняясь в словах и повышая голос, ругался отец. — Ты должен же мозг включать! Она ещё совсем маленькая, конечно, будет баловаться! Ты тоже, Риндо, молодец, ревёшь хуже девчонки! — затем мужчина прокашлялся и уже более ласково обратился к Коюки. — Моя любимая племянница, ты обещаешь больше не баловаться?       "Погодите, так это не мой папа? Я ему племянница? То есть эти дети, с кем я тут веду чуть ли не войну, мне не братья?"