Новый — не значит лучше.

      Коюки, зевая, закрыла рот рукой. Она неизвестно сколько уже стояла на балконе, сначала наблюдая закат, а когда солнце село, то просто наслаждаясь тишиной. Ночная прохлада, пришедшая на смену дневной жаре, оказала благотворное влияние на девочку: глаза устало стали слипаться, и захотелось спать. Поэтому Коюки не стала противиться своим природным потребностям и ушла с балкона. Она задернула штору и присела на кровать.       "Эх, земля ей пухом, этой няне! Я вообще-то "ребёнок", так какого хрена меня должны волновать взрослые вопросы такие как: что поесть на завтрак и где постирать вещи?!" — девочка, находясь в абсолютно новом для неё мире всего каких-то несколько дней, не понимала правил выживания в нём. Она постоянно задумывалась, что ели бы Ран и Риндо, если Коюки не появилась бы и не "спасла" бы их. Неужели братьям была уготована голодная смерть? И кто вообще в ответственности за детей?       Девочка похлопывающими движениями взбила подушку и уложила на неё свою голову. Она не видела смысла спускаться вниз, в прихожую, и бессмысленно надеяться на приход мисс Танаки. Сейчас ей просто хотелось закрыть глаза и проспать беззаботным сном младенца до утра, надеясь, что всё образуется как-нибудь само. Верно, всё же образуется? Иначе что сможет сделать девочка шести лет?       Коюки закрыла глаза и старалась ни о чём не думать. В её возрасте девочку не должно волновать ничего, кроме игр, но с другой стороны именно несамостоятельность и беспомощность маленьких детей всегда губит их. Взять, к примеру, Рана и Риндо: мальчики днём беззаботно проводят время друг с другом, при этом единственное, что они знают, так это то, что в холодильнике есть конфеты, которые можно съесть. Но есть постоянно сладости это, во-первых, неправильно, а во-вторых, конфет же там не бесконечно, и рано или поздно они закончатся. И что тогда?       "Аааа! Как теперь уснуть!? Емааааа!" — только Коюки решила быть ребёнком и ни о чём не париться, скинув ответственность за свою жизнь и жизнь братьев на тех самых взрослых, которых она ещё ни разу, кроме батька мальчиков, не видела, как сон покинул девочку.       "Почему только меня одну волнует моя жизнь?.. Ран и Риндо, я уверена, уже давным давно спят! Ааа! Неужели я не ребёнок?" — Коюки мешало уснуть её взрослое сознание, которое мучило девочку вопросами о дальнейшей жизни и выживании, стоило той вспомнить о непришедшей няне. Продуктов в холодильнике осталось немного, вернее совсем не осталось. И завтра, а может, уже и сегодня, если наступила полночь, ей будет нечего есть и нечем кормить братьев.       Вздохнув, девочка сбросила с себя одеяло и встала, потому что ей стало жарко от активных мозговых процессов. Коюки бесцельно стала ходить по комнате. Когда ей это наскучило, она опять легла и уставилась глазами в потолок. Сон никак не шёл. Девочка перевернулась на живот и уткнулась лицом в подушку.       "Кто меня только просил вспоминать о няне? Теперь же я не усну! Ааа!"       Однако мучения Коюки продлились недолго, как это показалось самой девочке. Она, обессилев, вскоре уснула, потому что вне зависимости от взрослого сознания и склада ума тело у неё было десткое. Коюки так и заснула лицом в подушке, конечно, потом она перевернулась на бок, на котором пролежала до утра.       А на утро девочку разбудил странный звук, больше похожий на крик. Коюки вскочила на кровати и какое-то время, замерев, внимательно прислушивалась, нахмурившись, но больше ничего похожего на крик она не услышала.       "Странно как-то... Не могло же мне во сне почудиться..?" — мысленно задала себе вопрос девочка, вставая с кровати.       Она открыла верхний ящик прикроватной тумбочки, откуда достала расчёску и, подойдя к зеркалу, стала расчесывать свои светлые волосы. За ночь они порядком взъерошились и больше напоминали взрыв на макаронной фабрике. Поэтому Коюки начала осторожно рассчёсывать их снизу, постепенно поднимаясь вверх.       "Ваа, какие светлые! В прошлой жизни у меня были некрасивые тёмные волосы, и я всегда мечтала покраситься в блонд, а тут даже краситься не придётся! Не волосы, а мечта!" — любуясь своим даром природы, радовалась девочка.       Коюки уже заканчивала с волосами, как до ушей девочки донёсся опять тот же звук, похожий на вопль, который разбудил её утром. Теперь она отчётливо смогла разобрать, что это все таки был крик и он принадлежал кому-то из братьев. И, испугавшись, что что-то серьёзное могло случиться, Коюки положила расчёску и ринулась к двери. Открыв её, девочка пулей понеслась к лестнице и остановилась возле неё. Она не знала наверняка, откуда, сверху или снизу, кричали. Однако новые звуки, теперь уже больше походившие на всхлипы и мольбы, не заставили её долго гадать.       — А-а-яй! Мне больно-о-о!!! Хва... Хватит! Уа-а!!! — голос принадлежал Рану, и, судя по нему, мальчик истошно кричал и, захлёбываясь слезами, просил кого-то остановиться.       "Что там происходит..?" — испугавшись, Коюки застыла на месте. Её колени почему-то задрожали, и сердце сильно застучало, оглушая каждым новым ударом.       Почему Ран плачет, и кого он просит остановиться? В дом пробрался кто-то посторонний и напал на него? А где тогда Риндо? Он же всегда за братом хвостиком ходит... Неужели его уже... Подобного рода мысли мигом заполнили голову девочки, и той стало не по себе. Тем временем снизу опять донеслось:       — А-а! Больно! Больно! Как же больно! А-а-а! Кровь! К... Кровь! — затем последовали какие-то неразборчивые звуки, сопровождаемые топаньем и ударами о пол.       Коюки совсем растерялась, не зная, что ей делать. Она понемногу пятилась назад, пока не уперлась в стену. Остатки её здравого рассудка кричали не тише Рана о том, что нужно запереться в комнате как можно скорее. Но девочка была слишком напугана, она смотрела округлившимися глазами на лестницу и боялась отвести взгляд.       — Хайтани Ран, — строго произнёс неизвестный женский голос откуда-то тоже снизу, — Скажи мне, пожалуйста, я тебя тут на части разрезаю? Или что делаю, я понять не могу.       — Но... Но мне... Мне правда... Бо... Больно! Я не... Не могу... Тер... Терпеть! — всхлипывая после каждого слова, ответил мальчик.       — Нечего было отращивать такие длинные патлы! Сиди и не рыпайся, а то отрежу, — пригрозил женский голос, и тут Коюки сообразила, что происходит.       "Ля-я... — закрывая рот рукой, девочка пыталась сдержать смех, — Это он так орёт, потому что ему волосы расчёсывают! Боже, во я уже успела понавыдумывать всякого..." — Коюки, отстранившись от стены, понемногу приводила свои чувства в порядок, так как неподготовленного человека, то есть её, этот кардебалет ввёл в самый настоящий шок.       Затем девочка направилась к лестнице. По мере того, как она спускалась, её взору открывался вид на большую гостиную: в центре комнаты лежал ковёр, на нём стоял журнальный столик, пододвинутый к нему диван, в углах комнаты располагались несколько шкафов и комод. Однако всё внимание Коюки остановилось возле дивана. Там стояла табуретка, на которой сидел Ран с очень печальным и раздосадованным покрасневшим личиком. С его глаз стекали слёзы. А вокруг мальчика суетилась девушка в чёрном платье, чуть ниже колен, с белым фартуком — типичном наряде горничной. Она держала в руках расческу и аккуратно, буквально по волосинке распутывала ею волнистые от косичек распушенные волосы Рана. С ними он чем-то напоминал девочке её же, когда та смотрела на себя в зеркало. Наверное, это потому, что дети родственники и между собой от природы похожи: те же черты лица, те же фиалковые глаза и тот же цвет волос, которые почему-то у обоих длинные.       Тут гребень случайно подцепил запутавшуюся прядь и несильно потянул за неё. Ран тут же завыл и закричал, размахивая ногами и ударяя ими о ножки табуретки — вот откуда были те звуки, словно кто-то бился о пол. Няня, закрыв лицо рукой, вздохнула и покачала головой. Затем этой же рукой помассировала висок, вероятно, у неё от криков мальчика заболела голова. Однако девушка не сдалась, дождавшись, когда Ран утихнет, она поднесла расчёску к его волосам, намареваясь продолжить начатое, как тот закричал:       — А-а! Как же бо... Больно! Я не... Не могу терпеть!!!       — Хайтани, не выделывайся. Я ещё даже не притронулась к... — чувствуя, что теряет терпение, няня отвела взгляд в сторону, как вдруг заметила стоящую возле лестницы девочку в розовой пижаме. — Ой, кто это у нас тут? — поинтересовалась девушка, мило и по-доброму улыбаясь Коюки. При виде неё к няне вновь вернулось доброе настроение.       — Здравствуйте, — также приветливо ответила девочка и сделала пару шагов вперёд.       "Ага, значит, это мисс Танака, пришла всё-таки", — Коюки стала внимательно изучать девушку, рассматривая с головы до пят. У няни были тёмные волосы, собранные на голове в тугой пучок, удлинённая чёлка, на лице присутствовал лёгкий макияж. Одета она, как было сказано ранее, в чёрное горничное платье, завязанное белым фартуком на талии. На ногах были чёрные колготки и туфли-лодочки.       Няня, заметив интерес к себе со стороны девочки, отложила рассческу на диван и, подойдя к Коюки, присела перед ней на корточки.       — Привет, малышка! Меня зовут Танака Вито, можешь называть меня просто няней или обращаться по имени. Я работаю в этом доме няней и буду за тобой и твоими братьями приглядывать, — весело представилась Такана, затем погладила Коюки по голове.       "Воу, «малышка»... Да я постарше тебя буду, тётя. И что в твоём понимании означает «приглядывать»? Где ты была всё это время?" — конечно, девочка понимала, что с ней сейчас няня сюсюкается как с мальком, пытается произвести хорошее впечатление и подружиться, однако у «взрослой» Коюки было много вопросов к Танаке.       — Меня зовут Коюки! Очень рада знакомству! А что у нас на завтрак? — девочка старалась отвечать вежливо и в то же время походить на свой возраст. А о чем думают с утра девочки шести лет? Наверное, о еде?..       — Моя хорошая, садись пока на диван к Риндо, я сейчас расчешу патлы Рану, затем тебе тоже надо будет как-нибудь собрать волосы, чтобы не мешались. И только потом будет завтрак, — объяснила няня.       "Хм... Умно-умно! И нечего сыпать волосами в еду! Так... — кивнув Танаке и направившись к дивану, задумалась Коюки, — Хотела бы я сказать, что моё мнение об этой женщине, возможно, изменится, так не скажу. Она назвала волосы моего брата патлами! Во-первых, это не профессионально, а во-вторых, это только моя привилегия!" — девочка всё же нашла к чему придраться, поэтому, сев на мягкий диван и скрестив на груди руки, стала внимательно наблюдать за няней. Сейчас Коюки со стороны напоминала негодующего Рана, который ещё вчера утром с таким же презрением глядел на неё за завтраком, обдумывая очередной "помидорный" план.       — Привет, — негромко сказал Риндо, окликнув сестру, когда та приземлилась рядом.       "Ой... — чуть дернулась девочка, услышав голос брата, — Я за этим цирком совсем не заметила Риндика!" — она неловко обернулась и встретилась взглядом с младшим Хайтани. Мальчик ей улыбался, и девочка, не раздумывая, пододвинулась к Риндо и обняла его. Младший Хайтани обнял сестру в ответ.       — Привет, брати-ик! — весело произнесла Коюки.       Разняв короткие объятья, девочка отсела чуть назад, но её за руку взял Риндо и потянул к себе. Коюки тут же обратила всё внимание на младшего Хайтани, но тот только крепче сжал её ладонь, а острым детским взглядом покосился в сторону няни и Рана. Когда девочка обернулась и тоже посмотрела на них, то няня, разделив волосы мальчика на две половины, уже заплетала первую косичку. Затем Коюки вернула свой взгляд к Риндо, тот с какой-то враждебностью следил за каждый движением Танаки.       "Если мои глаза и моё шестое чувство меня не подводят, то отношения у мальчиков с няней того... Совсем плохи. Тогда ясно, почему она из кожи вон лезла, стараясь мне понравиться. С такими дьволятами, как мои братья, попробуй ещё установи контакт..." — от таких размышлений девочка слегка помрачнела, потому что представила, как бедной няне будет с ними тяжело, когда те вырастут.       — Коюки, не бойся! Танака на самом деле не так делает больно, как кричит Ран, — полушепотом произнёс Риндо, когда заметил, что сестра при виде няни совсем лицом побледнела.       — Что..? — непонимающе переспросила девочка.       "Риндик обо мне переживает?! Обо мне, старой тёте Хайтани?! Бозе, да ты милашка! Ох... Если бы ты только знал правду, то волновался бы наверняка уже за няню..."       — Если что, то я буду с тобой, — убедительно произнёс младший Хайтани, накрывая второй рукой ладонь сестры.       — Спасибо, теперь мне не страшно, — подыгрывая, ответила Коюки, так как уж сильно ей понравился этот жест со стороны младшего брата. Да и в целом, Риндо всегда был более чутким и чувственным нежели Ран по отношению к ней. Младший Хайтани никогда не грубил, а по возможности, напротив, отвечал вполне вежливо и дружелюбно. Если бы не старший Хайтани, то девочка ещё в первый день пребывания в незнакомом ей мире смогла бы подружиться с Риндо.       Когда вторая косичка была заплетена, Ран спрыгнул с табуретки и быстрым шагом направился к дивану. Он забрался на него с ногами и оттуда одарил Танаку злобным, но в тоже время очень смешным взглядом.       "Смотрит на неё, как на врага народа, блин, ребёнок, ты как вообще дожил до этого дня?" — Коюки и Риндо смотрели то на старшего Хайтани, то на няню и молчали.       — Ран, ты как? — поинтересовалась девочка, поворачиваясь к брату, а из-за её спины с таким же немым вопросом выглядывал младший Хайтани.       Мальчик посмотрел сначала на сестру, затем на брата, потом опять на Коюки и на ней же остановился. Он не сильно торопился отвечать на заданный вопрос, зато его глаза так и твердили: «Сестричка, ты следующая». Однако только Ран покачал головой и отвернулся.       "Абонент недоступен. Хотя по нему видно, что того лучше сейчас не трогать", — заключила девочка.       — Коюки, милая, иди, я тебе тоже заплету косички, — "семейную" идилию нарушил голос явно посторонней здесь Танаки, которая позвала девочку.       "Стопэ, какие косички?! Машу вать... Ой, то есть вашу мать! Я не хочу быть миникопией Рана! Только не это!" — запаниковала Коюки, перебирая в голове возможные другие варианты причёсок.       — Няня Танака, а можно мне заплести два хвостика? — предложила девочка, всеми силами надеясь, что няня согласится не делать из неё второго Рана.       — Конечно, малышка, садись, — кивнула Танака.       "Фух, пронесло. Что ж, тёть, блесни умениями, а то мои коротенькие ручонки не дотягиваются", — шутя над собой, Коюки взобралась на табуретку и умостилась поудобнее.       Танака стала аккуратно расчесывать и без того расчёсанные волосы девочки. Лишь пару раз гребень потянул девочку за волосы, и та издала короткое «ауч». И всё это время за ней с дивана наблюдали две пары сиреневых глаз. Риндо сжал руки в кулачки и, затаив дыхание, волнительно смотрел на сестру, переживая за неё больше, чем она сама. Ран волновался не меньше, но только за девочку, его мучал вопрос, почему той не больно.       И вот Танака закончила, завязав второй хвост. Няня напоследок погладила девочку по голове и произнесла:       — А теперь на завтрак. Всех прошу к столу. Коюки, ты же хотела кушать, так пойдём скорее, — улыбаясь, няня ещё раз провела рукой по голове девочки и, взяв ту за руку, повела в сторону кухни.       "Тёть, что за мания гладить меня по голове? И вообще-то я знаю, где тут кухня!" — возмутилась про себя Коюки, но продолжила дружелюбно улыбаться Танаке.       На полпути к кухне девочка услышала за спиной шаги и, не придав этому значения, продолжила идти, держа Танаку за руку. Но шаги ускорились, и через несколько мгновений за спинами няни и Коюки появился Ран. Тот решительно схватил обоих за запястья рук, которыми они держались, и расцепил их. Няня остановилась и посмотрела на мальчика. Тем временем к девочке с другой стороны подошёл Риндо и, взяв её за руку, отвёл в сторону. Затем старший Хайтани показал Танаке язык и направился к младшим.       — Хайтани! Что за баловство!? — строго воскликнула няня, но было поздно, потому что мальчики уже похитили у неё Коюки, утащив девочку куда-то с собой.       Братья завели сестру за угол и дождались, пока няня уйдёт на кухню. Только тогда Ран произнёс:       — Коюки, ты, безусловно, нам все ещё враг, но сейчас есть проблема посерьёзнее.       "Кто бы сомневался, что я всё ещё ваш враг! Боже, Ран, из тебя некудышный переговорщик! Кто вот так предлагает объединяться?" — девочка готова была ударить себя рукой по голове.       — Какая? — зная наверняка ответ, всё равно задала вопрос девочка.       — Няня, — поспешил ответить за брата Риндо.       "Ну, тут уже смотря кому..." — не сдержавшись, хихикнула Коюки.       — И ты должна нам помочь! — заявил старший Хайтани.       — Я? — девочка указала на себя пальцем, и братья закивали.       "Ну прям-таки должна! А что мне за это будет?" — в любой момент Коюки волновала лишь награда.       — Так, для начала за столом сядем вместе, а потом обсудим уже у меня план избавления от этой тётки, — решительно произнёс старший.       "А если я не хочу на такое подписываться? Где тут можно отказаться?"

* * *

      За столом, как и было оговорено, дети сели вместе, причём братья усадили сестру между собой. Как предполагала девочка, это было необходимо, чтобы няня не смогла её перетащить на свою сторону. И настал тот самый момент, за которым все тут собрались — завтрак. На стол Танака поставила три тарелки с какой-то кашей непонятного серо-телесного цвета.       — Приятного аппетита, дети, — пожелала няня и села напротив, как раз на то место, куда обычно садилась Коюки.       "Получается, когда я там сидела, они представляли заместо меня эту женщину?" — неожиданно задумалась девочка, а в это время мальчики, не сказав на пожелание ничего в ответ, стали пробовать.       — Спасибо большое! — ответила за братьев девочка, — Ой, а вы не будете кушать? — на вид блюдо, которое приготовила няня, выглядело не очень, да и запах от него исходил такой себе, поэтому Коюки так, невзначай поинтересовалась у повара, будет ли та пробовать свой шедевр.       — Нет, я позавтракала ещё рано утром, — отказалась Танака.       "Вот как... Ладно, оставлю её в покое да попробую. Может, это только на вид блюдо такое, а там, как говорится, не суди по обложке!" — убеждая себя и надеясь на лучшее, девочка взяла в руки столовый прибор и, набрав немного, собралась отправить себе в рот, как Ран, сидящий от неё по правую руку, закашлялся и заплевался.       — Бее! Гадость! Ещё хуже помидоров в майонезе! Кхе! Кхе!       "Фига! Что-то может быть хуже помидоров в майонезе?" — так и не успев попробовать, Коюки решила отложить палочки.       — Хайтани, ешь давай и не выделывайся! — не сдержавшись, прикрикнула Танака, когда старший стал хвататься за горло, имитируя удушье.       "Почему она к Рану всегда обращается по фамилии?" — девочка уже не в первый раз слышала, как няня не называла имени мальчика, используя его фамилию. И эта мелочь почему-то каждый раз всё сильнее напрягала Коюки. Это особенное отношение или Танака так делает специально?       — Кою... Кхе! Коюки, не пробуй эту гадость, — следом за братом отозвался младший.       "Я уже и не собиралась... — хмыкнув про себя, ответила девочка, — Тут уже от одного вида понятно, что наша суперняня не в ладах с головой".       — Риндо, ты в порядке? Нужно запить водой? — спохватилась заботливая сестра.       — Какой запить?! — за спиной донёсся недовольный голос Рана, который уже не задыхался и не умирал от ложки каши, — Мы уже уходим! — после чего мальчик схватил девочку за шиворот пижамы, а следом второй рукой ухватил Риндо за плечо и потянул мелких в сторону выхода.       — Куда собрались? — вставая с места, крикнула детям вдогонку Танака, но няню никто не слушал. Все трое пустились в бегство.       "Боже, мне уже двадцать восемь лет, а я убегаю с мальчиками от няни, блин!" — девочка подчеркнула всю комичность ситуации.       Впереди всех бежал Ран, за ним Риндо, а замыкала эту процессию Коюки. Дети выбежали из кухни и помчались в гостиную, откуда по лестнице поднялись на второй этаж. Но на нём они долго не задержались, и мальчики рванули дальше, на третий. Девочка же остановилась у начала ступеней.       "А мне точно можно за ними? Я никогда ещё не поднималась на верхний этаж..." — даже во время побега Коюки нашла время, чтобы остановиться и задуматься. Но совсем скоро поток её мыслей прервал Ран, который уже преодолел все двадцать пять ступенек:       — Поднимайся! Ждать не будем!       — Бегу! — отозвалась на приглашение девочка и стала подниматься.       Мальчики тем временем пустились дальше, и когда Коюки наконец добралась до верха, то те уже скрылись за поворотом. Она поспешила за ними, стараясь не отвлекаться ни на что. Совсем скоро, зайдя за поворот, девочка увидела открытую дверь, которую держал для неё Ран, и поспешила к нему.       Пропустив сестру, мальчик зашёл сам и закрыл дверь, после чего в комнате стало абсолютно темно. Коюки даже не могла осмотреться и собиралась спросить, можно ли включить свет, как Ран заговорил первым:       — Все помнят, для чего мы здесь собрались?       "Напомни, пожалуйста, а то я забыла!"