Новый — не значит лучше.

      — А теперь сложили все конфеты сюда, — строго сказала няня, поставив перед детьми стеклянную банку из-под кофе.       — Это ещё зачем? — инстинктивно прикрывая руками карманы кофты, настороженно спросил Ран.       — Затем, что вы сейчас убежите к себе в комнату и натрескаетесь конфет, а после как обычно ничего не захотите есть, — объяснила Танака, после чего ещё раз указала на пустую посудину, добавляя: — Я жду.       Ран, насупившись, перевёл взгляд на Риндо, тот также не выглядел счастливым от требования няни отдать ей все конфеты, отчего старший ещё больше напрягся, срочно пытаясь придумать отмазку, чтобы оставить сладости себе, однако ничего путного в голову мальчика не приходило, и он просто тянул время. Как вдруг Ран вспомнил о стоящей позади них сестре, тут же развернулся и с ехидной улыбкой произнёс:       — Ты первая, Ко-ю-ки, — старший Хайтани отошёл чуть в сторону, чтобы пропустить девочку, однако в тоже время подмигнул правым глазом сестре, намекая той придумать отмазку за него.       — Хорошо, — улыбнулась Коюки, после чего подошла и опустила в банку единственную купленную в магазине жевачку.       "Да не смотрите на меня так. У меня вон всего одна резинка была, чем я тут могу помочь? Не у меня же полные карманы шоколадок, наверняка они уже поплавились", — девочка, невинно хлопая глазами, непонимающе смотрела на пилившего её взглядом Рана. Конечно, Коюки догадалась, чего от неё хотел старший Хайтани, однако также она не видела никакой проблемы в том, чтобы отдать Танаке на время сладости, тем более братья прекрасно умеют похищать конфеты с кухни, и план у них для этой авантюры тоже имеется.       — Ран, Риндо, ваша очередь, — напомнила няня, так как мальчики всё никак не могли оторвать раздосадованных и в тоже время озлобленных взглядов от сестры.       Понимая, что теперь уже точно тупик и выхода, кроме как отдать сладости, нет, Ран кивнул брату, чтобы тот пошёл первым к "банке-приговору", а сам, пока Риндо старательно доставал из всех карманов конфеты и по одной клал их в стеклянную посудину, отвернулся и просунул руки под кофту, выискивая на ощупь сделанную им же дырку, которую мальчик использовал в качестве потайного кармана. Успешно отыскав её, Ран тут же полез в карман штанов за шоколадкой, и к тому времени, когда младший положил все сладости в банку, заполнив её тем самым на одну треть, старший успел припрятать несколько конфет.       — Хайтани, ты последний, — с нотками усталости в голосе произнесла Танака. — Вывернешь мне все карманы и покажешь, куда и что ты там только что прятал, — добавила няня, тем самым давая понять, что пока Риндо тянул время, она не спускала глаз с мальчика с косичками и внимательно следила за ним.       "Опять к Рану мисс Танака обратилась по фамилии..." — подметила Коюки, после чего она сконцентрировала всё внимание на брате, который также, как и Риндо, стал кидать в банку конфеты по одной. — "Да они просто издеваются над няней, хотя чего ещё можно было ожидать от детей..."       Спустя ещё несколько минут, у Рана наконец закончились конфеты, и, чтобы наглядно продемонстрировать это, он, как и просила мисс Танака, вывернул карманы кофты наизнанку, при этом довольно ухмыляясь.       — Снимай кофту, — потребовала няня, и улыбка тут же спала с лица мальчика.       "Кто-то спалился, — хмыкнула девочка. — Мм, этих детей всему надо учить... Ясное ж дело, что если пытаешься что-то скрыть или обмануть кого-то, то косая улыбка может тебя выдать, да и вести себя нужно естественно. Но что это я? Пусть учится на ошибках!"       — Да пожалуйста! — старший Хайтани снял с себя верхний элемент одежды, оставаясь в белой майке, и без лишних вопросов отдал его Танаке.       — Сколько раз я тебе говорила не надевать эту кофту, когда идёшь на улицу? Во-первых, она уже маленькая на тебя, что только по двору таскать и годится, а во-вторых, рукава грязные... — возмутилась няня, на что Ран в ответ ей лукаво улыбнулся. — Всё, свободны, я ушла на кухню, скоро вас позову завтракать... — объявила свои планы Танака, после чего направилась по коридору в сторону кухни, бормоча под нос: — Так, ещё надо будет запустить стирку...       "Что? Я запуталась? Так эта женщина отняла кофту у Рана, потому что она грязная была... Я думала, няня видела..." — не успела девочка произнести у себя в голове последнюю фразу, как её кто-то схватил за плечи и стал трясти.       — Эй! Коюки, ты чего не помогла нам?! — тут же накинулся на сестру Ран, не переставая при этом телепать девочку из стороны в сторону.       — Пре...кра...ти... Ме...ня... Тряс...ти-и-и... — едва по слогам вымолвила девочка, так как старший Хайтани всё никак её не отпускал.       — Ран, хватит, — подключился Риндо, хватая брата за руки и останавливая его. — Юки..? С тобой всё хорошо? — следом как-то неуверенно поинтересовался мальчик, видя как сестра после того, как её отпустили, начала повторять те же движения, раскачиваясь, словно её до сих пор кто-то продолжал трясти или земля под её ногами начала крутиться.       Сделав ещё несколько таких движений, девочка остановилась и посмотрела на братьев. Те недоумевающе глядели на неё, однако совсем скоро догадались, что Коюки намеренно продолжила себя так вести, когда её отпустили.       — Если ты так шутишь, то шутка несмешная, — недовольно сказал старший Хайтани, после чего что-то шепнул брату, и они, даже не попрощавшись, спешно удалились в сторону лестницы.       "А твои шутки это стопроцентный успех! Ну давай, бери под ручку брата, и бегите в комнату", — совсем не обижаясь, что её так-то по сути оставили одну, девочка лишь хмыкнула и перестала наигранно улыбаться любому поводу, лишь чтобы казаться ребёнком.       Коюки по старой привычке, ну как старой... По привычке из прошлой жизни потянулась: сначала она набрала воздух в грудь, затем согнула руки в локтях и сжала ладони в кулаки, после чего развела руки в стороны и с каким-то особым удовольствием выдохнула. Так Коюки всегда делала, когда выдавалась минутка в течение обеденного перерыва, во время которого её коллеги покидали свои рабочие места, и девушка оставалась предоставлена сама себе. Это простое, незамысловатое действие, которое в обществе считалось чем-то некультурным, помогало Коюки получить своего рода короткую перезагрузку системы: закрыв глаза, она представляла всё самое хорошее и приятное, что вызывало бы у неё желанное ощущение спокойствия и дарило бы короткое чувство блаженного отдыха, который ей был так необходим. За время работы офисным планктоном девушка сумела убеждить себя в том, что такой секунды, когда она может позволить себе нафантазировать что угодно, ей хватает, и научилась заставлять себя чувствать, что так хотя бы немного отдохнула и восстановила часть сил.       В этот раз, проделав столь простое потягивание, особого облегчения Коюки не ощутила, ведь она не была настолько сильно измотана, как если неделю просидела бы перед компьютером на работе без перерыва на обед и простой отдых. Девочка устала, но её усталость была совсем иной, нежели чем в прошлом. А ведь Коюки ещё давно стала замечать, что в её новой жизни всё совсем по-другому: она много и часто общалась с братьями, много двигалась, пыталась успеть за бешеным ритмом жизни в этом доме. И это всё для неё было так необычно и так в новинку, потому как в прошлом на работе её собеседниками становились редкие коллеги, которые ввиду плохого самочувствие Коюки из вежливости интересовались, как она, но в основном девушка беседовала только со своим компьютером, когда тот долго загружался или без разрешения начинал обновляться. Да даже если сравнивать детство Коюки из прошлого и так называемого "нынешнего", то разница будет заметна ещё больше.       В прошлой жизни девочка была единственным ребёнком в семье. Отец много и часто работал, отчего Коюки редко видела его даже по выходным, а вот у мамы были проблемы с трудоустройством, отчего Лимико — так звали мать девочки — проводила большую часть времени в поиске вакансий и постоянно твердила дочери, что та должна обязательно хорошо учиться, чтобы получить высшее образование, которое станет ей путёвкой в большой мир. Сама же Лимико не теряла надежды, что кто-то да всё-таки возьмёт её на работу, однако каждый раз, когда дело доходило до составления трудового договора, работодатель резко менял свою позицию. Неудачи в трудоустройстве, безусловно, сказывались на моральном состоянии женщины. Она хоть и старалась с улыбкой встречать каждый новый день, быть заботливой матерью и любящей женой, однако глубоко внутри Лимико была несчастна. Коюки не раз слышала, как мама ночью вставала с кровати, шла в ванную и, заперевшись там, горько плакала, отчего девочка ещё в детстве поставила перед собой цель во что бы то ни стало закончить школу, поступить в престижный университет, а оттуда выйти только с образованием.       Коюки стала всё своё свободное время тратить на чтение книг, самообучение, подготовку к школе. А в школьный период брала дополнительные задания у учителей и каждое выполняла идеально. Даже во время каникул девочка редко выходила из дома — только если с мамой за продуктами. Поэтому друзей у Коюки тоже не было. Она была скорее замкнутым, чем общительным ребёнком, но одинокой себя никогда не чувствовала, ведь за уроками у неё попросту не оставалось времени скучать. Так что обмолвиться за день лишь парой фраз с матерью для Коюки было нормой, ей хватало такого общения. А сейчас...       Сейчас её новая жизнь нисколечки не похожа на предыдущую, отчего сложно назвать её вторым шансом, который даётся главным героям в фильмах, когда те возвращаются в своё же прошлое и пытаются исправить свои же ошибки. Коюки же, как считает, попала в неизвестную ей историю, поэтому, кроме как начать жизнь с нового, чистого листа, выбора у неё особо-то нет. Прямо как у её братьев не было возможности не отдавать няне конфеты.

* * *

      "Хмм а если бы я попала в своё прошлое, то что бы я в нём изменила? — вдруг задалась вопросом девочка, медленно поднимаясь по лестнице на второй этаж и держа путь в свою комнату. — Наверное, всё оставила бы так же, только не заступилась в тот день за Хикэру, ну и компанию другую бы выбрала... Но ладно, к чему это я?" — Коюки решила оставить ненужные фантазии, ведь ей уже давно стало понятно, что как в прошлой жизни в этой так не выйдет, всё будет совсем по другому.       Когда девочка уже почти дошла до своей комнаты, она услышала спускаюшиеся с третьего этажа ровные шаги, которые были совсем не свойственны мальчикам и их манере спуска по ступеням, потому что, когда те спускались, а вернее сбегали по лестнице, топот был слышен на весь дом. Коюки повернула голову и увидела няню, нёсшую целую корзину грязной одежды.       "Да когда же она всё успевает делать??! Только же на кухне была, а сейчас ограбила гардероб братьев!" — удивилась девочка, затем поинтересовалась:       — А это всё на стирку?       — Ага, а то чистой одежды у мальчишек совсем не осталось, надо постирать, — ответила Танака. — У тебя есть что-то грязное?       — Да! — энергично закивала девочка, так как ещё в прошлый раз в отсутствии няни Коюки, пока исследовала дом, пыталась отыскать в нём стиральную машину, однако её поиски ни к чему не привели.       — Тогда неси, — ответила Танака, и девочка, открыв дверь, забежала в комнату, а оттуда вернулась, держа в руках кучу ношеных вещей.       Коюки погрузила одежду в корзину и напросилась помочь няне, отчего следовала везде за ней хвостиком. Танака тем временем спустилась на первый этаж в гостиную, куда собственно каждый раз приводила лестница, а девочка с ещё большим интересом стала следить за женщиной, так как на первом этаже кроме большой прихожей, туалетной комнаты, гостиной и кухни никаких других помещений не было, а имеющиеся Коюки уже давным-давно тщательно исследовала. Няня не стала покидать гостиную, а обошла стоящий под лестницей стол и подошла к белой двери, которую легко открыла, а за ней оказались ступени, ведущие вниз.       "Что? Я думала это шкаф... Белый такой, как раз под общий стиль гостиной, а это оказался так замаскирован спуск к подвал..?" — от удивления девочка некоторое время стояла на месте, разинув рот, однако быстро вернула себе контроль над телом и поспешила спуститься вслед за Танакой.       Поначалу за спиной няни Коюки ничего не видела, но после десятка крутых ступеней девочке всё же открылся обзор на огромное нежилое подвальное помещение, освещаемое несколькими грушевидными лампочками, слепящими глаза противным жёлтым светом. Но то, что подвал не был обустроен, видно было сразу: стены и пол были ровно в том виде, в каком их оставили строители, то есть стены представляли собой уложенные на цемент под уровень пеноблоки, а потолок был залит бетоном. В него просто наштробили перфоратором дырок, в которые потом забили дюбель-гвозди и железные решётки, надёжно крепящие к свою очередь провода с грушевидными лампочками. Далее взгляд девочки остановился на выведенных из стены напротив трубах и счётчиках, рядом с ними располагались огромный щиток и сопутствующая аппаратура, которая являлась ядром всего дома, так как от неё отходили и разветвлялись по всем комнатам провода, несущие ток в розетки и множественные выключитатели света. Однако не смотря на то, что подвал представлял собой одно большое техническое помещение, отвечающее за функционирование всего дома, он не казался местом, на котором строители отдохнули, напротив, в его простоте скрывалось что-то уютное: нигде не торчали лишние провода — они были строго подведены к нужным местам и закреплены, — на полу лежал паркет приятного тёплого бежевого оттенка, а температура воздуха была чуть ниже нормы, однако это было некритично.       Мисс Такана сразу же подошла к стене, которую во время спуска было не видно, и как раз возле неё и стояла огромная стиральная машина, причём не одна, а сразу две. Рядом ещё располагался не меньших размеров холодильник, чем тот, что стоял на кухне, а за ним, прикрытый белой строительной плёнкой, защищающей от пыли, находился дизельный электрогенератор на случай отключения в доме электричества.       Няня поставила корзину с одеждой на пол, после чего стала выбирать оттуда тёмные вещи и грузить их в барабан.       — Я могу чем-то помочь? — поинтересовалась девочка.       — Конечно, выбирай пока из корзины белые вещи и кидай их в другую машинку, — пояснила Танака, пока сама выискивала тёмную одежду.       — Хорошо! — Коюки параллельно с Танакой стала наполнять вещами другую стиральную машину.       — Только выворачивай носки на лицевую сторону, так они лучше отстирываются, — добавила няня, на что девочка кивнула.       Сначала Коюки попадались одни её же футболки, что было логично, ведь она последняя добавила в корзину свои вещи, которые к тому же были все преимущественно светлые, но потом девочка достала из корзины изъятую сегодня у Рана кофту, у которой был вывернут рукав во внутрь. Коюки принялась выворачивать его обратно, как, просунув для этого действия в него свою руку, случайно наткнулась на тот самый потайной карман, из которого вытащила три конфеты.       "Вот так сюрприз... — глядя на шоколадные конфеты в свой руке, мысленно произнесла Коюки. — И что мне с ними делать? Няне отдать? Да ну не-е... Эти конфеты можно будет по другому использовать..." — девочка быстро сунула их к себе, пока мисс Танака не увидела, а братову кофту закинула в стиралку.       Тем временем в корзине закончились тёмные вещи, и няня, насыпав порошка, запустила стирку. Следом помогла Коюки выбрать белые вещи, после чего также запустила стиральную машину.

* * *

      После того, как девочка помогла няне со стиркой, мисс Танака позвала всех завтракать. В этот раз заместо той непонятной и плохо пахнувшей каши няня поставила перед детьми хлопья с молоком, которые как раз купила в магазине. И через несколько минут тарелки были опустошены, а мальчики вообще потребовали добавки.       "Ну и аппетит у них, конечно... Наверное, если перед ними сейчас поставили бы ту кашу, они и её съели бы. Хотя братья же кроме своих конфет почти ничего не едят, а так ещё не стоит забывать, что ещё вчера няни с нами не было", — подметила про себя Коюки.       — Требую конфеты! — вытерев рукавом рот, заявил Ран.       — Да! — поддакнул Риндо, и, чтобы показать свой настрой, взял в руки ложку, которой ещё несколько мгновений назад уплетал завтрак, и ударил ею по столу.       "Почему я не удивлена?" — Коюки уже в который раз за день была готова закатить глаза, однако старалась держать под контролем все свои эмоции.       — Вы же знаете правила: конфеты только к чаю на ужин, — пояснила мисс Танака, поставив руки в боки и ожидая того, как в этот раз мальчики будут хитрить.       — Но Коюки ведь не знает этих правил! — с ухмылкой на лице произнёс старший Хайтани, а младший энергично закивал, соглашаясь со словами брата.       "Вот только этого не надо. Хватит использовать меня в качестве отговорки..." — услышав, что её в очередной раз Ран хочет приплести в свой спор с няней, девочка поджала нижнюю губу и строгим взглядом посмотрела в сторону мальчиков, которые восприняли её сердитое выражение лица как обиду на то, что Танака вот так обманула детей.       — Хайта... — только няня собралась ответить Рану, как её речь прервал внезапно раздавшийся звук дверного звонка, который по звучанию чем-то напоминал удар колокола.       "Кто-то пришёл..." — заключила Коюки, когда няня отправилась в прихожую, прежде сказав, что скоро вернётся.       Не успела девочка погадать, кем может оказаться гость, как братья повскакивали со своих мест и ринулись к холодильнику. Открыв его, мальчики спешно стали искать конфеты, ведь где им ещё быть как не в холодильнике.       — Вы чего творите? Няня же может в любую минуту вернуться, — поспешила вмешаться Коюки, однако от её слов братья лишь отмахнулись.       — Если хочешь помочь, то постой на шухере! — кинул старший Хайтани, не отрываясь от занимательного дела.       "Честное слово, как дикари... Или как дети, тут уж не знаю, что больше им подходим", — чуть приподняв уголки губ, девочка кивнула и решила покараулить Танаку, а то и правда она вернётся и оставит "конфетозависимых" без конфет.       Коюки выглянула из кухни в коридор, откуда она могла подглядывать за няней в прихожей. Мисс Танака разговаривала с каким-то мужчиной у двери.       "Кто это?"

* * *

      — Алло, господин Хайтани, товар у нас, — поправляя галстук, гордо произнёс мужчина в чёрном костюме. — Да, вас понял, мы уже на месте, сейчас подымемся.       Закончив разговор, темноволосый мужчина повернулся к стоящим рядом подчинённым, которые выстроились в шеренгу возле белого фургона.       — Значит так, вы двое меняете номера и выезжаете на точку, адрес сейчас скину, — сказал он, после чего голубыми глазами указал на машину, что означало, что можно было уже приступать, затем вернул взгляд и продолжил: — А вы берите девочку, нас ждёт босс.       — Так точно, господин Сугияма, — в один голос ответили оставшиеся трое, обращаясь к своему начальнику по фамилии.       Раздав приказы, Сугияма взглянул на часы, затем включил телефон, который после разговора с Хайтани он ещё не успел сунуть в карман брюк, и принялся выискивать адрес, на который должны были ехать его подчинённые. Скинув всю необходимую информацию, Сугияма выключил мобильное устройство и обратил свой взор на троих также одетых в рабочую форму, являющую собой такой же чёрный брючный костюм, мужчин, которым он поручил привести к нему девочку-товар.       Когда двери фургона открыли, солнечный свет с улицы ринулся внутрь, рассеивая темноту, отчего в самом дальнем углу мужчины заметили девочку со светлыми волосами. Она, увидев незнакомые лица, вздрогнула и ещё больше вжалась в угол, куда забилась в надежде стрятаться от других незнакомцев, которые её похитили, а после силой закинули в машину.       — Иди-ка ты сюда, — требовательным тоном произнёс светловолосый мужчина, в то время как двое других продолжали одаривать напуганную девочку в розовом платьице в белый горошек ледяными взглядами.       — Ну-ну, чего, малышка, плачешь? — с нотками издёвки в голосе произнёс всё тот же мужчина, когда она закрыла лицо руками. — Ну ладно, не хочешь по-хорошему, будет по-плохому, — добавил он, после чего сам взобрался в фургон и зашагал в сторону девочки.       Светловолосый мужчина грубо схватил её за волосы и силой под детский плач потащил девочку к выходу, у которого его уже ждал, недовольно стуча каблуком, Сугияма.       — Долго ты с ней возишься, — процедил сквозь зубы темноволосый мужчина. — Идём, — кинул он напоследок, чтобы поторопить подчинённого, после чего направился ко входу в здание, где их ждал босс.       Спустив девочку на асфальт, мужчина взял её уже за руку, после чего все трое мужчин поспешили догонять скрывшегося за стеклянными дверями своего начальника.       Поднявшись на лифте на самый последний этаж, Сугияма в сопровождении своих людей направился к кабинету босса. По пути с ним здоровался персонал, обслуживающий этаж, а охрана у двери отвесила низкий поклон.       — Доложите боссу о моём приходе, — попросил Сугияма.       — Он вас уже ждёт. Велел пускать сразу, как вы придёте, — объяснил один из охранников.       — Хорошо, ждите здесь, — обратился Сугияма уже к своим сопровождающим, после чего взял девочку и вместе с ней зашёл в кабинет.       Помещение за дверью представляло собой огромный зал, в котором целая стена была в панорамных окнах и открывала обзор на город с высоты птичьего полёта. На потолке висела хрустальная люстра с лампочками, имитирующими свечи, тогда как свет этой самой люстры мягко ложился на постеленный на мраморной чёрной плитке красный ковёр, ведущий к противоположной входу стене, у которой стоял широкий рабочий стол.       Окинув кабинет беглым взглядом, Сугияма увидел босса, стоящего спиной к панорамному окну и смотрящего в стену, на которой висел портрет девушки, очень похожей на самого Хайтани. Как-то босс рассказывал, что на картине изображена его любимая и единственная младшая сестра, которой на тот момент было шестнадцать лет, однако недавно она попала в аварию и погибла на месте, отчего, когда приехала бригада врачей, она только констатировала смерть, и тогда-то Хайтани повесил портрет покойной в своём кабинете.       — Босс, — Сугияма позвал мужчину, после чего тот лениво повернул на него голову, однако его холодный взгляд сразу опустился на светловолосую девочку.       — Как тебя зовут, ребёнок? — ничего не ответив своему подчиненному, Хайтани сразу поинтересовался у девочки её именем.       — Эмма... — пытаясь сдержать вновь поступающие слёзы, ответила она слабым голосом.       — Какое ужасное имя, — рассмеялся Хайтани, после чего присел на корточки перед девочкой и, чуть сощурившись, принялся её разглядывать, проходясь фиалковыми глазами, сияющими каким-то неестественным блеском, по маленькому дрожащему от страха телу девочки.       — Я хочу домой... — захныкала Эмма.