Новый — не значит лучше.

      Сигарета, зажатая между двух пальцев, медленно тлела, пока мужчина, задумавшись, смотрел на висящий в его кабинете портрет в чёрной рамке. С картины на него глядела покойная младшая сестра. Девушка счастливо улыбалась, её глаза были наполнены радостью и, словно настоящие аместисты, переливались под искусственным освещением. Но больше всего взгляд приковывали к себе её светлые волосы, уложенные стилистом специально для этого фото.       Очень часто Иори смотрел на портрет Лимико, когда у него возникали трудности в жизни или на работе. Будучи директором крупной компании, мужчина принимал множество решений различной значимости по тем или иным вопросам, и, конечно же, от этого многое зависело. В первую очередь необдуманные действия могли привести к тому, что акции компании упадут, и такое решение приведёт многомиллионный бизнес в упадок. Но портрет покойной сестры, висящий в кабинете, постоянно напоминал Иори, что главную ошибку в своей жизни он уже совершил, а всё остальное — мелочь. Потеряет компания часть своих миллионов в этом месяце — окупится в следующем. Ничего смертельного уже не случится.       Обдумывая предстоящую в начале следующего месяца встречу директоров крупных компаний, Иори недовольство хмурился и косил взглядом на открытый в компьютере список приглашённых гостей. Туда полторы недели назад внесли фамилии ещё нескольких участников, а среди них Хайтани нашёл своего давнего "партнёра" по бизнесу.       "Значит, отошедший от дел старикашка вновь уселся в руководящее креслице", — стуча пальцами по столу, Иори прожигал взглядом имя и фамилию ненавистного конкурента на экране.       Внезапно зазвонивший телефон отвлёк Хайтани, и мужчина даже слегка удивился, когда обнаружил, что звонок поступил не на его рабочий телефон, а на личный. Иори спешно достал мобильное устройство, после чего, увидев, от кого поступил вызов, раздражённо выдохнул и закатил глаза.       — Опять Ран и Риндо что-то натворили? — скрывая недовольство, поинтересовался мужчина и, подняв на фотографию сестры тяжёлый взгляд, стал слушать собеседницу. — А, вот как... — услышанное напрягло Хайтани, и тот, нахмурившись, подпёр второй рукой подбородок. — Значит, поступим следующим образом.

* * *

      "Я с ними не разговариваю. Я с ними не дружу. Я на них обиделась!" — поднявшись к себе в комнату, Коюки отыскала припрятанные на всякий пожарный случай от няни три конфеты, которые она нашла у Рана в кофте, когда помогала грузить вещи в стирку, и принялась их есть. — "Ну надо же было оказаться такой крысой! Нет, я серьёзно! Я возмущена!" — закинув в рот третью шоколадку, девочка плюхнулась на кровать.       Коюки некоторое время смотрела в потолок, затем ей это надоело, и она перевернулась на бок и взглядом стала осматривать комнату в поиске увлекательного занятия. Расставленые на полках от безделья вчерашним вечером куклы и другие игрушки, девочка тут же пропускала, потому что ей они были неинтересны — Коюки выросла с них ещё в прошлой жизни. Хотя вчера она над этими же куклами с какой-то душевной теплотой вздыхала, вспоминая своё детство. Коюки, наверное, никогда не сможет забыть той радости, когда однажды отец после работы просто так, без повода принёс и подарил ей куклу. Игрушка была достаточно простая, дешёвая, но маленькой девочке она сильно понравилась, что та везде с ней ходила и никогда не расставалась. Коюки с любимой куклой гуляла на улице, принимала ванны, укладывала её спать, даже брала с собой в портфеле в школу, а после окончания учёбы как талисман удачи забрала при переезде на съёмную квартиру, посадила куклу там на почётное место и за работой совсем забыла про неё.       "Как же скучно..." — поднявшись на кровати, девочка вздохнула и стала спускаться на пол. — "Так, хватит нудить, нужно чем-то заняться!"       Коюки собрала разбросанные по кровати фантики от съеденных конфет, после чего скомкала их и спрятала в первый ящик стола, а затем вышла на балкон, откуда открывался вид на задний двор. Оглядев его, девочка заметила сидящих под деревом братьев, которые о чем-то шептались.       "Опачки, а что они там копаются? Неужели тайник какой?" — предположила Коюки, но, тут же вспомнив про обиду на мальчишек, демонстративно отвела взгляд в сторону. — "Какое мне дело, не хочу в это лезть..."       Со второго этажа открывался неплохой вид на окрестности, которые представляли собой такие же частные дома небольшой этажности с участками. Тишина и благодать, хотя совсем не так далеко от этого места находится шумный город с густонаселёнными улицами, что ещё больше сбивает девочку с толку, так как она не понимает, как частные дома могут соседствовать с многоэтажками и почему власти города до сих пор не застроили этот район своими человейниками — это же гораздо выгоднее, чем иметь на территории частный сектор, где дом одной семьи занимает площадь, соотносимую с многоквартирным жилым комплексом. Странно. Хотя, если присмотреться к дворцам, возведённым на каждом участке, ответ напрашивается сам собой. Да тот же дом, в котором живёт Коюки с братьями, до безумия огромен, имеет три этажа, где на каждом множество комнат — занимай хоть несколько, а за детьми присматривает няня. Конечно, владельцем этого и других домов являются какие-то очень богатые люди, которые могут себе позволить жить в коттедже в центре города.       Пока девочка задумалась о том, сколько стоит их трёхэтажный дом, она пыталась прикинуть, сколько столетий ей бы пришлось копить на него в прошлой жизни. Это занятие настолько увлекло Коюки, что она даже решила сесть за стол и на бумаге всё посчитать.       "Итак, я получала где-то столько..." — девочка записала посередине листа свою зарплату в прошлом. — "А из этой суммы я при всём желании могла бы отложить где-то тридцать тысяч, иначе мне за квартиру платить будет нечем. Так а дом, к примеру, будет стоить..." — Коюки нахмурила брови, пытаясь придумать цену. — "Триста миллионов йен, хотя, наверное, для такого дома это ещё очень мало. И самое сложное посчитать..." — нехитрым способом девочка разделила стоимость дома на тридцать тысяч, которые она могла бы откладывать при своей зарплате, после чего ещё разделила полученные десять тысяч на двенадцать месяцев, чтобы получить количество лет, сколько бы ей пришлось копить. — "Ого... Мамочки... Восемьсот тридцать три года... Если округлить, то выходит восемь столетий. М-да уж, не хочу теперь считать, какое поколение моих потомков сможет доплатить кредит за мной", — удовлетворив свой интерес, Коюки быстро сложила исписанный безумными вычислениями лист вдвое и поспешила спрятать его подальше от лишних глаз.       Но не успела девочка открыть верхний ящик, куда она собиралась запрятать бумажку, как в её дверь кто-то постучал. Неожиданный стук испугал Коюки, отчего та подпрыгнула на месте и рефлекторно скомкала в руках лист.       — Коюки, можно войти? — поинтересовалась из коридора няня.       — Да!.. — всё-таки закидывая бумажку в первый ящик, выкрикнула девочка и побежала открывать дверь.       — Прости, пожалуйста, если я тебя потревожила, — улыбаясь, весело начала Танака. — Синоптики передают такую жаркую погоду, а господин Хайтани очень волнуется о тебе и мальчишках. Он звонил и просил передать, чтобы я помогла собрать вам вещи, так как мы поедем на море. А вещи нужно собирать быстро, уже через полчаса приедет машина.       "Что?.. Какое море? Какой господин Хайтани? Что происходит? Почему слова няни звучали как-то неправдоподобно... Как будто какая-то нелепая отмазка? И к чему такая спешка?" — Коюки пребывала в замешательстве, не зная, что и говорить, но очень быстро взяла под контроль свои эмоции и постаралась улыбнуться.       — На море? — даже не изображая удивление, а вполне искренне поинтересовалась девочка.       — Да, остановимся на недельку в каком-нибудь отеле, будем ходить каждый день на пляж, там будем купаться и загорать на солнышке! — воодушевлённо произнесла Танака. — Так что давай соберём твои вещи, потом я пойду мальчишкам собирать сумки.       "Нет, я, конечно, не против моря, меня вообще уговаривать не нужно. Чего это я в самом-то деле? Я всегда за любой кипиш! Просто меня почему-то одолевает неприятное ощущение, будто мне об этом сообщили в самый последний момент... Прямо как на работе... Бррр... Жуть, и зачем вообще я это вспомнила? Сравнивала море и работу, блин! Я шестилетний ребёнок, меня не должно в этом возрасте что-либо волновать", — потратив на размышления несколько секунд, Коюки шире улыбнулась и пропустила няню в свою комнату.       — Я могу взять с собой любимую игрушку? — стараясь соответствовать своему возрасту, поинтересовалась девочка.       — Конечно! — кивнула няня, затем, подойдя к шкафу, открыла его и стала искать в нём летнюю одежду.       — А можно две? — с ухмылкой на лице поинтересовалась Коюки, когда подошла к полке с куклами.       — Можно брать сколько угодно, но я должна тебя предупредить, — сказала Танака, после чего, держа в охапку одежду девочки, повернулась к ней лицом. — Следить за своими вещами будешь ты, так как я не собираюсь потом бегать по всему пляжу и искать забытые тобой игрушки, — строго предупредила няня.       — Хорошо, я поняла, — ответила Коюки, мысленно поражаясь тому, как Танака так быстро собрала её вещи.       — Вот и здорово, я пойду собирать чемодан. Когда закончишь, спускайся в гостиную, — произнесла няня, после чего удалилась из комнаты, не забывая закрыть за собою дверь.       "А здорово однако, когда за тебя всё собирают. Можно дурака валять", — подумала про себя девочка и сразу после ухода Танаки поспешила вернуться к своему делу. — "Нет, нужно получше спрятать ту бумажку, а то найдут и, прочитав, посчитают меня маленьким гением, отдадут в рабство школы для вундеркиндов и там потом поминай как звали".

* * *

      Выйдя из своей комнаты, Коюки услышала доносящийся с первого этажа шум и смех братьев, и, спустившись по лестнице, девочка увидела интересную картину: няня складывала квадратиками футболки мальчишек и укладывала их в огромный рюкзак, а Ран и Риндо катались на чемодане по гостиной. В одну сторону старший Хайтани катил брата, а в другую — он его. И это у них так ловко получалось, что Коюки с недоумением и некоторой завистью таращилась на мальчиков, пока они в очередной раз не поменялись: Ран запрыгнул и удобнее уселся на чемодан, а Риндо стал толкать старшего в спину. Но, увлёкшись, младший Хайтани не рассчитал силу и слишком резко оттолкнул брата, отчего тот подался вперёд и, не ужержав равновесие, упал вместе с чемоданом.       — Братюнь... — брови Риндо опустились к переносице, а сам мальчик испуганно прикрыл рот рукой.       — Добаловались? — холодно поинтересовалась Танака, оборачиваясь и видя сидящего возле упавшей сумки на колёсиках Рана и замершего возле него брата.       — Мне совсем не больно! — скривив лицо от боли, старший Хайтани отрицал очевидное.       — Тогда поднимайся и давай сюда чемодан, мне нужно туда положить кое-какие вещи, — сказала няня и с хитрой улыбкой стала смотреть на мычащего мальчика.       Ран ничего на это не ответил и, шипя от боли в коленке, стал подниматься на ноги. Младший Хайтани тут же бросился помогать брату, однако тот на него лишь фыркнул, мол, справится сам. И, превозмогая себя, старший Хайтани с гордо поднятым носом прикатил чемодан Танаке. Няня забрала у мальчика травмоопасную сумку и продолжила собирать вещи.       Как только Ран отдал Танаке чемодан и повернулся, чтобы вернуться к Риндо, он заметил стоящую на ступенях сестру. Девочка одной рукой держалась за перила, а во второй обнимала какую-то плюшевую игрушку. Увидев, что её заметили, Коюки спустилась в гостиную.       — Я выбрала его! — обойдя и проигнорировал вопросительные взгляды братьев, девочка поспешила похвастаться няне своим выбором.       — Ух ты, и кто же это? — делая заинтересованный вид, поинтересовалась няня.       — Это Мурчик! Мой питомец! — показывая игрушку в виде рыжего кота, ответила Коюки.       "Блин, я сейчас от нелепости ситуации прямо тут ласты склею", — девочка весело улыбалась, сдерживая смех.       — Какой прекрасный Мурчик! — также улыбаясь, Танака погладила Коюки по голове.       — Так это же просто игрушка! А не питомец! — возмутился старший Хайтани, нарушая тем самым сложившуюся по-детски милую атмосферу между сестрой и няней.       "Ой, да ну, ты серьёзно?" — девочка захотела закатить глаза, но вместо этого нахмурилась и стала отстаивать свою позицию:       — Это мой питомец! И мы с ним друзья!       — Ха-ха! Ты дружишь с игрушками! — расхохотался Ран, указывая на Мурчика в руках Коюки.       — Зато он не ябедничает и не обижается на меня по любому поводу! И вообще он мой самый лучший друг, — заявила девочка, затем повернулась к няне. — А можно ему за хорошее поведение купить мороженое? — чуть опуская голову и сжимая губы, чтобы сделать очаровательный щенячий взгляд, с надеждой попросила Коюки.       Смех старшего Хайтани стих, реакция сестры на его слова поразила Рана, так как девочка из его шутки сделала свою. Причём её ответ был даже обидным, потому что хоть напрямую Коюки и не сравнивала их, однако мальчик шестым чувством догадывался, кого имеет в виду девочка.       — Посмотрим, — не соглашаясь, но и не отказывая Коюки, сказала няня.       — Мурчик будет себя очень-очень хорошо вести! — заверила девочка, затем перевела хитрый взгляд на братьев.       — Ну и играй как маленький ребёнок в свои иг-руш-ки! — передразнил сестру Ран, после чего отвернулся и пошагал в сторону лестницы, а за ним хвостиком поплёлся Риндо, молчавший всё это время.       "Ой, а ты у нас самый взрослый, как я погляжу", — Коюки присела на стоящее напротив дивана, занятого няней и вещами в дорогу, на кресло и стала рассматривать свою игрушку. Котик, которому она дала имя Мурчик, был сшит из приятной на ощупь велюрной рыжей ткани. По ощущениям он был набит синтепоном, а на лапках девочка нащупала мелкие пластиковые шарики, которые при прикосновении создавали приятный расстабляющий эффект, подобно антистрессу. Несмотря свою простоту, игрушка была сшита очень качественно, можно было сказать, с душой: нигде не торчали нитки, швы были ровными, в особенности изготовитель хорошо проработал самую важную часть — лицо. Глазки у Мурчика были маленькие, напоминали чёрные бисеринки, носик был розовым, немного шершавым, но пластиковым. Причём, ещё находясь в своей комнате, Коюки немного схулиганила и проверила варварским методом крепкость носика у игрушки. Оказалось, что он был не просто приклеен или пришит, а надёжно закреплён изнутри. Однако больше всего в Мурчике девочке нравилась его улыбка, очень нереалистичная, мультяшная, но такая добрая. Именно она и сыграла большую роль, когда Коюки выбирала себе компаньона в предстоящую поездку.       Залипнув на игрушку, девочка пропустила момент, когда братья успешно смылись из гостиной. Они сбегали на третий этаж в свою комнату и, недолго там пробыв, быстро вернулись. И только когда мальчики стали спускаться по лестнице, Коюки подняла на них свой взгляд и очень удивилась.       "Чего? А кто говорил, что в игрушки играют маленькие дети?" — девочка наклонила голову слегка в бок, с интересом смотря на братьев, который держали в руке по игрушке: у Рана в руках был белый зайка с длинными голубыми ушами, а Риндо обнимал большую серую акулу, больше похожую на подушку.       — Эй, няня, — позвал увлёкшуюся сбором последних вещей Танаку мальчик с косичками, и женщина тут же подняла голову и посмотрела в его сторону. — Мистер Морковка тоже хочет мороженое! — решительно произнёс Ран и поднял зайку, показывая.       Коюки едва сдержалась, чтобы не прыснуть со смеху. Почему-то вся ситуация в совокупности показалась ей довольно весёлой, ведь этот цирк начала сама девочка, чтобы немножко смазать в глазах няни образ умного не по годам ребёнка, но что-то явно пошло не так.       — Посмотрим, если мистер Морковка будет себя хорошо вести, то я подумаю, — с улыбкой на лице ответила Танака.       — А Пузырьку? — подал голос Риндо.       — Кому? — не разобрав тихую речь мальчика, переспросила няня.       — Пузырьку, его так зовут, — повторил младший Хайтани, всё также двумя руками держа игрушку в виде огромной серой акулы размером почти с половину своего роста.       "Вот так Пузырёк", — соотнося габариты игрушки и очень милое прозвище, которое хорошо бы подошло к какой-нибудь маленькой рыбке, девочка приподняла уголки губ.       — У меня сейчас нет мороженого, но я обязательно его вам всем куплю, когда мы приедем на море. Куплю столько, сколько заходите и Пузырьку, и мистеру Морковке, и Мурчику, — поочерёдно смотря на детей, ответила Танака. — Уже скоро приедет машина, так что идите обувайтесь, а я сейчас подойду. И не забудьте сходить в туалет.       Обрадованные ответом няни, которая в конце концов сдалась и всё-таки разрешила игрушкам угоститься мороженым, мальчики рванули в прихожую, а за ними поплелась и Коюки. Ран ловко, не развязывая шнурков, обул кроссовки, тогда как у Риндо с этим возникли проблемы: мальчику мешала его акула, а положить её на стоящий в прихожей небольшой диванчик он не догадался, поэтому мучался, пока брат ему не помог и не подержал Пузырька. Смотря на мальчиков, девочка думала тоже обуть кроссовки, но затем её взгляд зацепился за босоножки, и она выбрала их.       Совсем скоро из коридора послышался характерный звук катящихся по паркету колёс чемодана и шагов. Танака по пути зашла на кухню, чтобы набрать в дорогу воды, а затем, проверив смс на телефоне, где сообщалось, что водитель уже приехал и ждёт, направилась в прихожую.       — Итак, все обулись? — поинтересовалась няня, пока сама помогала большим пальцем надевать балетки.       — Да, — хором ответили дети, чему сами сильно удивились.       — Тогда выходим по одному, — сказала Танака, подходя и открывая входную дверь.       Братья первыми прошмыгнули на улицу и побежали к припаркованной чёрной тонированной иномарке. Навстречу мальчикам вышел водитель в строгом чёрном костюме. Мужчина услужливо открыл дверь и помог Рану и Риндо пристегнуть ремни на заднем сидении. К тому времени к машине также подошли Коюки и Танака — няня задержалась, закрывая дверь, а девочка просто крутилась возле неё.       "Вот это я понимаю, такси премиум-люкс-супер-пупер класса!" — пока водитель помогал Танаке грузить сумки и чемодан в багажник, девочка с интересом рассматривала сверкающую на солнце BMW.       — Коюки, садись в машину, — попросила няня, после чего помогла девочке взобраться и занять своё место, а сама села спереди.       Когда водитель сел, он завёл машину, и Коюки стала наблюдать в окно, как их дом всё больше и больше отдаляется, а потом и вовсе скрывается за поворотом. Но от этого интерес девочки разглядывать возведённые на участках дворцы-коттеджи не уменьшился. Вплоть до выезда на трассу Коюки была увлечена этим занятием.       "Интересно, а нам долго ехать?" — задалась вопросом девочка, когда пейзаж за окном сменился, и она переключила внимание на салон автомобиля.       Сидения были обиты приятной на ощуть, но наверняка безумно дорогой белой кожей, а между ними находились опускаемые подлокотники с местами под стаканчики и разъёмом для зарядки и наушников. Несмотря на то, что на заднем ряду дети сидели втроём — места было предостаточно, если бы назад сели трое взрослых. Поэтому на протяжении поездки Коюки иногда забывала, что она в салоне не одна. Братья, к слову, сидели достаточно тихо: Ран занял место у окна, а посередине сидел Риндо, и мальчики всю дорогу о чем-то шептались.       — Пиум! Пиум! — озвучивая прыжки своего зайки, старший Хайтани помог мистеру Морковке взобраться на акулу брата. — Полетели! — скомандовал он.       — Буль-буль, — ответил за Пузырька младший Хайтани и, подняв игрушку, стал ею изображать полёт самолёта, вернее акулы.       — Осторожно, Риндо, на тебя смотрит злой и вонючий пират! — заметив, что за их игрой наблюдает сестра, выкрикнул Ран.       "А, злой и вонючий, значит... " — назначенная роль не сильно обрадовала Коюки, поэтому она, ухмыльшувшись, резко подалась вперёд и схватила акулу младшего Хайтани за её огромный хвост, потянула на себя и скинула зайку старшего Хайтани на пол. — "Вот, совсем другое дело, я не только злой, но и подлый пират!"       — Эй! Ты что творишь! — завопил Ран, пытаясь дотянуться до игрушки, но ему мешал это сделать ремень безопасноти.       — Ну я же пират! — складывая руки на груди, ответила девочка.       — Ты!!! Так нечестно! Ты с нами не играешь! — через Риндо крикнул мальчик с косичками и принялся отстёгивать держащий его ремень.       Как только Ран это сделал, в автомобиле включилась сигнализация, которая начала оповещать водителя о том, что в салоне есть непристёгнутый пассажир. Поэтому почти сразу на происходящее отреагировала няня:       — Хайтани, а ну живо пристегнулся!       — Сейчас-сейчас, — начал бормотать мальчик, продолжая своё дело. Он откинул ремень и принялся спускаться за игрушкой.       — Хайтани! — повысила голос Танака.       — Молодой господин, займите своё место, иначе мне придётся остановить машину, — к уговорам подключился водитель.       "Они ехали на море..." — радуясь про себя, что смогла отомстить за прозвище вонючего пирата, Коюки молча наблюдала за происходящим.       Ран больше не сказал ни слова, только поднял свою игрушку и показал её няне, чтобы та поняла, почему он так сделал, а затем поспешил сесть на место. Пристегнувшись, мальчик одарил сестру злобным взглядом и, отряхивая зайку, принялся о чем-то шептаться с Риндо.       Дальнейшая беседа братьев девочку особо не интересовала, поэтому она отвернулась и вновь принялась смотреть в окно. Коюки провожала взглядом обгоняемые водителем автомобили и думала о чём-то своём.       — Эй, давай, когда приедем на море, отберём у вонючего пирата её игрушку и выкинем в море? — продолжая называть сестру пиратом, шёпотом предложил старший Хайтани.       — А она потом не украдёт Пузырька и мистера Морковку? — немного напуганно спросил младший.       — А мы не скажем, что это мы сделали. Она же маленькая девчонка, наверняка забудет свою игрушку где-то! А мы будем очень внимательно за ней следить, — ответил Ран, после чего откинул мешающуюся косичку назад.       — Но... — брови Риндо опустились домиком, а его голос задрожал: — Может, не будем выкидывать в море, а лучше спрячем куда-нибудь?       — Ну нет! Она посмела скинуть Гретту на пол! — возразил старший Хайтани, поправляя длинные голубые ушки зайчику. — Этого я ей не прощу!       — А разве его зовут не мистер Морковка? — младший Хайтани нахмурился.       — На самом деле это не моя игрушка, — без промедления ответил мальчик, внимательно вглядываясь в глаза-пуговицы зайки.       — Что? Ты его украл? — тут же предположил Риндо.       — Ну, — поднимая взгляд наверх, задумчиво произнёс Ран. — Теоретически да... Но! — старший Хайтани тут же решил пояснить свой ответ. — Вообще это была мамина игрушка и её мама звала Гретта.       — Мамина? — ещё больше теряясь, младший Хайтани выпучил на брата глаза.       — Да, а после того, как мамы не стало, я забрал зайку себе.