Новый — не значит лучше.

      — Слушай, а наша мама — это же и мама Коюки тоже? Ну то есть... Ээ... Мама Коюки — это наша мама, — пытаясь не запутаться в объяснении вопроса, прошептал Риндо.       — Что?.. — лицо Рана скривилось. Мальчик, хмурясь, пытался разобрать слова брата и понять суть вопроса.       — Честно, я не знаю. Но я бы не хотел, чтобы мамой Коюки оказалась наша мама... — серьёзно произнёс старший Хайтани и тут же перевёл взгляд на отвернувшуюся к окну девочку.       Мальчик много раз утверждал, что Коюки не является их сестрой, а как-то в пылу ссоры с ней он даже ляпнул, что её родителей убили, вот только ни то, ни другое не являлось правдой. Правды на самом деле Ран не знал. Ему, как ребёнку, взрослые в тот день ничего не рассказали. Более того, старший Хайтани был удивлён, что отец тогда взял его с собой. Поэтому мальчик просто сделал вывод из того, что увидел сам или случайно подслушал.       — Я точно знаю, — вновь возвращаясь к брату и пододвигаясь к нему ещё ближе, чтобы наверняка никто в машине не услышал их "важный" разговор, старший Хайтани стал шептать ещё тише: — Что наш отец — не отец Коюки. Это два разных человека. Я видел. А вот насчёт мамы не уверен. Я плохо разглядел фото, но она и впрямь была очень похожа...       Риндо смотрел на Рана округлёнными глазами. У мальчика в голове возникло так много вопросов, которые словно рой ос слетелись на открытую банку варенья. Причём раньше брат по какой-то причине не рассказывал или предпочитал менять тему разговора, когда младший задавал вопросы про маму, а тут вдруг поделился такими подробностями. Риндо даже и не думал, что мистер Морковка, с которым старший спит в обнимку, окажется игрушкой матери. Он считал, что зайка — просто любимая игрушка брата, как у него акула, подаренная два года назад на день рождение отцом. Но как бы там ни было, младший Хайтани не знал главного: куда и почему пропала мама и где она сейчас. От Рана он только слышал, что тому было три года, когда мама в один вечер ушла и с тех пор так больше не возвращалась. И, чуть повзрослев, Риндо вычел их с братом разницу в возрасте, составляющую полтора года, и выяснил, что на тот момент он был ещё совсем маленьким. В полуторагодовалогом возрасте младший Хайтани, конечно же, не мог запомнить лицо родительницы, да что уж говорить про Риндо, если даже Ран помнил лицо матери только по её фотографии в их комнате.       — Получается, мама больше не любит нас, поэтому она ушла в другую семью к папе Коюки, а потом и оттуда ушла? — смотря на Гретту в руках старшего, младший Хайтани пытался установить причинно следственную связь между пропажей матери и появлением сестры в их доме.       — Хм... Может быть, только мама никуда потом не ушла, она умерла! — негромко заявил Ран, после чего скосил взглядом в сторону девочки.       "Опять они там шушукаются про смерть и поглядывают в мою сторону... — Коюки ещё больше пододвинулась к окну. — Так, мне нельзя отвлекаться, я же считаю заправки! Это о-очень взрослое занятие, а эти два болвана мне только мешают", — так как у девочки не было "младшей сестрёнки", чтобы с ней прямо при мальчишках сплетничать о них же, она пыталась себя развлечь иначе.       Несмотря на то, что в машине особо нечем было заняться, кроме как созерцать проносящийся за окном пейзаж, Коюки нравились длительные поездки. В них она находила что-то особенное и чарующее одновременно. С одной стороны, находиться в сидячем положении несколько часов без возможности побегать, попрыгать или как-то иначе поактивничать было невыносимо трудно, ведь остановки на заправках не особо помогали расходиться, размять затёкшие конечности. Пятиминутная прогулка до туалета и обратно, наоборот, больше утомляла, ноги приходилось передвигать с усилием, мышцы болели, и только, казалось бы, тело вновь освоило потерянный за несколько просиженных на пятой точке часов навык ходьбы, как вновь приходилось плестись к машине, садиться и ехать дальше. Но этот недостаток совсем не портил ту необычную атмосферу, которую дарила поездка.       В прошлой жизни Коюки не раз доводилось вот так ездить в машине. Пару раз за год специально на школьные каникулы или длинные выходные отец девушки брал на работе прогулы на несколько дней и отвозил семью на море. Именно ради короткой недели отпуска мужчина, не покладая рук, работал весь год, хотя в процессе откладывания небольшой части зарплаты на заветный отдых остатка денег порой не хватало даже на бытовые расходы. Поэтому приходилось экономить на всём, и до моря пару сотен километров семья ехала на рабочей машине отца, потому что так выходило дешевле, чем покупать билеты. Коюки как сейчас помнила все те поездки: точно также она сидела, болтая ногами, точно также она смотрела в окно, точно также её взгляд перебегал с одной лесополосы на другую, точно также она считала баннеры с рекламой какого-то одного магазина, точно такие же мысли занимали её голову!.. Причём в расслабленной обстановке девочка задумывалась о самом разном, о таких вещах, на которые в обычной жизни совсем не обращала никакого внимания. Смотря на высаженные вдоль дороги ряды деревьев, рассматривая ровные ряды посаженной кукурузы, Коюки всё никак не могла выкинуть из головы мысль: а ведь кто-то это всё когда-то посадил, и сколько труда вложено в ту же посадку лесополосы. В отличие от массового засева кукурузы, каждое деревце садили чуть ли не вручную, закапывали на равном расстоянии, отчего девочке ещё более интересно наблюдать за тем, как из одинаковых саженцев выросли на первый взгляд похожие, но различающиеся деревья: у одного ствол слегка искривился, у другого вообще раздвоился, у следующего часть веток засохла...       — Что?! — восклик Риндо снова привлёк внимание внимание Коюки. Девочка не успела вернуться к созерцанию пейзажа в окне, как вновь со стороны братьев послышались писки и визги.       "А сейчас что?" — Коюки уставилась на мальчишек и почти сразу встретилась со странным взглядом Рана. Он смотрел на неё сердито, но в тоже время с каким-то удовольствием, совсем игнорируя встревоженного брата.       — Ты сейчас правду говоришь? — едва слышно пролепетал младший Хайтани.       Ответа не последовало. Старший Хайтани по-прежнему строил рожицу сестре и невербально подавал какие-то знаки. Только когда девочка отвернулась, чтобы не видеть, как на неё насылают порчу, Ран наклонился к Риндо и стал шептать:       — Меня просили никому не рассказывать, даже тебе, но я всё же решил, что ты должен это знать... — мальчик нахмурил брови и с до невозможности серьёзным видом продолжил: — Помнишь тот день, когда меня забрал отец? — брат кивнул. — Тогда мы с ним поехали на похороны. Именно в тот день я впервые встретил Коюки. Она, как и я, была со своим отцом, который проговорился, что наша мама погибла из-за неё. Теперь ты понимаешь, почему нельзя жалеть Коюки?       Слова старшего обрушились на младшего Хайтани подобно молнии, рассёкшей небосвод на две половины, разделившей весь внутренний мир мальчика на до и после, но при этом осознание после шока всё никак не приходило. А может, Риндо не мог поверить в наличие у Рана столь серьёзной причины ненавидеть Коюки, потому что до этого у брата всё было как-то так, несерьёзно, и вот в очередной раз он придумал новую захватывающую историю. Только в неё после рассказов старшего о том, что сестра на самом деле является дочерью Танаки, особо не верилось, однако... Однако никогда до этого Ран не шутил про маму, тема матери всегда была запретной, поэтому мальчик растерялся.       — Понимаешь? — переспросил старший Хайтани, когда устал ждать ответ на свой вопрос.       Он видел, как брат задумался над его словами, но при этом Ран недоумевал, почему пауза затянулась, неужели Риндо не понимает очевидное? Окончательно потеряв терпение, мальчик выпалил:       — Тогда давай у самой Коюки спросим, из-за кого погибла наша мама. Она же сама как-то об этом ещё упоминала! — старший Хайтани уже не стал дожидаться, пока младший согласится или откажется от его предложения, а сразу подался вперёд и крикнул: — Эй, Коюки, как живётся?       "Что на этот раз? Решил со мной заговорить спустя десять минут, проведённых без выяснения отношений? — девочка с неохотой повернулась и посмотрела на раздражённого чем-то Рана. — Вот сейчас фигню какую-то скажет, сто процентов!"       — Не хочешь извиниться? М? — продолжал мальчик.       "За игрушку, что ли? Так вы первые меня обозвали! А ещё хотите извинений!" — Коюки сделала вид, что не поняла вопрос. Она лишь пожала плечами и развела руки в стороны.       — Только не делай такое лицо, как будто не знаешь! — старший Хайтани уже даже повысил голос, однако девочка всё также не понимала, что тот от неё хочет.       — Не знаю, — спокойно ответила Коюки и, скосив взглядом в сторону переднего пассажирского сидения, заметила, что няня повернула голову назад и стала внимательно слушать завязавшийся на не самой доброй ноте разговор.       — Расскажи, пожалуйста, как из-за тебя погибла наша мама! — скороговоркой проговорил Ран.       — Хайтани, — моментально вмешалась Танака, чем сильно напугала мальчика, который напрочь позабыл, что они в машине и что они не одни. — Ещё один подобный вопрос, и ты отсюда немедленно отправишься к отцу. Поверь, он будет очень рад тебе об этом рассказать, — абсолютно спокойно сказала Танака, затем с более выраженной эмоциональной окраской в голосе продолжила: — Если я ещё хоть раз услышу, как ты с Риндо обижаешь сестру, то двадцатого октября вместо пиццерии и аквапарка вы дружно пойдёте в школу.       У братьев одновременно огруглились глаза. Они интуитивно одновременно переглянулись, посмотрев на бледные лица друг друга. Ран видел, как младший едва сдерживает слёзы, при этом сам мальчик испытывал какое-то непонятное чувство гнева. Старший Хайтани не понимал, что такого он сказал, что вызвало такую резкую реакцию со стороны няни, но в его маленькой головушке сразу закопошились и закипешевали мысли о том, что нужно срочно что-то предпринять, потому что на кону стоит день рождения Риндо. И несмотря на то, что праздник будет ещё только через два месяца, дети заранее распланировали этот день и решили, как его проведут. Поэтому новость о том, что такое далёкое, но такое долгожданное событие может не состояться, испугала не на шутку.       — Что..? Н... Нет... — залепетал Ран.       "Вот это няня их зашантажировала, а можно было так сразу?" — стараясь не показать своё удивление и ликование, Коюки опустила глаза.       — Поясняю в первый и последний раз: если у тебя есть вопросы, касающиеся семьи, ты должен задавать их мне, — бескомпромиссный тон Танаки не терпел возражений. Няня строго дала понять, что поднятая тема разговора совершенно неуместна, отчего в машине на какое-то время установилась гнетущая тишина.       "С таким успехом я удивлюсь, если мы доедем до моря в текущем составе... И что ещё за аквапарк и пиццерия двадцатого октября? Это для привилигированных слоёв общества или простолюдинам вроде меня тоже можно?" — девочка положила ближнюю к окну руку на подлокотник, устраиваясь поудобнее.

* * *

      Дальнейшая поездка проходила в относительной тишине. После предупреждения няни о возможной отмене дня рождения Риндо из-за плохого поведения братьев их как будто подменили: мальчишки вели себя тихо, а после остановки на заправке и перекуса в кафешке Ран и Риндо совсем заскучали, отчего уснули в обнимку со своими игрушками. Коюки в свою очередь не привыкла спать в машине, отчего всю дорогу тихонько смотрела в окошко и пыталась не думать над выдвинутым в её сторону обвинением братьев в убийстве их матери.       Девочку, безусловно, напрягало то, что о "новой" себе она ничегошеньки не знает, а также ей не давало покоя и то, почему никто не заметил изменений в ней, ведь по сути после того дня, когда Коюки очнулась, лежа на траве, она первое время на нервной почве никак не контролировала свои слова и действия и вела себя далеко не как ребёнок. Но если слепоту взрослых в отношении изменившегося поведения девочки можно списать на возраст: дети, по мнению Коюки, — существа непредсказуемые, которые сегодня не могут поделить своих собственных родителей, тогда как завтра готовы уступать друг другу большую половинку шоколадного батончика, то отсутствие элементарных знаний о том, кто такие и как выглядят мама с папой, да и в принципе обо всём, начиная с возможных аллергий и заканчивая любимым блюдом, девочке будет объяснить сложно. Маленькие дети хоть и не отличаются особой детальной памятью, но элементарно они помнят, как, где и с кем жили раньше. И у Коюки нет сомнений в том, что самого важного она-то не знает, ей только по счастливой случайности удалось не столкнуться пока с проблемой, когда кто-то бы её узнал, в то время как девочка понятия не имела бы о том, кто перед ней. Это сейчас самый главный страх и основная проблема Коюки, потому что она уже не раз убеждалась в том, что попала не в своё детство и что судьба над ней не сжалилась, дав второй шанс, а у её абсолютно другая жизнь, которая нисколько не соотносится с прежней.       "Как же тяжело ни о чем тягомотящим душу не думать... Наверное, это и есть отличие детей от взрослых", — девочка усадила котика себе на колени, после чего сложила его лапки друг на друга и улыбнулась с милой позы плюшевой игрушки.       Постепенно живописные равнины и засеянные поля сменились пригородом: дорога получила расширение в одну полосу, появилось много разных указателей, съездов и развязок. А совсем скоро на подъездах к какому-то курортному городу Коюки увидела вдалеке и первые многоэтажки. До этого девочка из окон автомобиля рассматривала лишь классические деревенские домики с черепицей на крышах, а тут за долгие три с половиной часа успевший надоесть сельский пейзаж уступил место чему-то масштабному. Коюки окончательно оживилась, когда машина остановилась на перекрёстке на запрещающий движение свет светофора.       — А мы скоро уже приедем? — увидев, что няня, сидящая впереди, не спит, потому что та повернула голову и заинтересованно стала читать вывеску, поинтересовалась девочка.       — Минут через десять, — ответила Танака и, подняв глаза на салонное зеркало заднего вида, посмотрела через него на Коюки и спящих братьев.       — Понятно... — пролепетала в ответ девочка.       — Ты не голодная? Не хочешь конфетку или печенюшку? — уже в который раз за поездку спросила няня и тут же полезла в бардачок, куда про запас были сложены сладости, купленные на одной из остановок по пути.       — Да, хоч...       — Кто-то сказал конфеты? Я буду! — перебивая сестру, выкрикнул проснувшийся Ран и тут же принялся будить брата, который до сих пор сладно сопел.       — Я тоже... — сонно добавил Риндо, после чего стал потирать глазки и, зевая, принялся осматриваться. Взгляд у мальчика был вымученный и слегка растерянный, потому что мгновение назад он на что-то согласился, но сам не понял, на что. Спать в сидячем положении было неудобно: ремень безопасности постоянно мешал и давил, его всё время хотелось отстегнуть, но этого сделать, к сожалению, было нельзя. Также дискомфорт приносила и выбранная поза. Младший Хайтани постарался занять положение, хоть как-то похожее на лежачее: при этом он поджал ноги и, свернувшись клубком, прилёг на бок в надежде поудобнее устроиться. Свою игрушку Риндо положил брату на колени и использовал в качестве подушки, но, не смотря на проделанные манипуляции, сон для него был скорее страданием, чем отдыхом.       Танака выдала детям по две конфеты, также любезно предложила шоколадный батончик водителю, однако тот отказался. Мэдока Утияма — имя и фамилия мужчины были написаны на бейдже его пиджака — был очень сдержанным и серьёзным. За всю поездку он сказал лишь несколько фраз и то только тогда, когда к нему обращались, но при этом свою работу Мэдока выполнял первоклассно: когда в баке закончился бензин, Утияма сначала высадил пассажиров у кафе, где последние пообедали, а только после этого заправил машину.       — А когда мы уже приедем? — с неким недовольством в голосе спросил старший Хайтани, когда дожевал один шоколадный батончик.       "Началось..." — девочка приподняла уголки губ, так как она буквально минуту назад уже об этом спрашивала.       — Приедем тогда, когда в окне покажется море. Мы же на море едем, так ведь? — бодро произнесла няня. Её ответ удивил Коюки, так как девочка думала, что повторяющийся вопрос разозлит Танаку, как в принципе и любые другие произносимые Раном речи, но всё оказалось в точности наоборот.       — Да! — братья ответили вместе и воодушевились, услышав про море. Мальчики активно принялись высматривать между домами заветную горизонтальную синюю полоску водной глади.       — А можно открыть окно? — поинтересовалась уже девочка.       — Можно, — коротко произнесла няня, после чего добавила, заметив, с какими лицами Ран и Риндо посмотрели на сестру: — Вы тоже можете отпустить стекло.       Дети пооткрывали окна, и приятный прохладный ветерок стал трепать разлохмаченные светлые волосы. Между Коюки и братьями по-прежнему сохранялась дистанция: мальчишки пододвинулись и смотрели строго в своё окошко, о чем-то шепчась, тогда как девочка — только в своё. Тем временем плотная городская застройка поменялась на какую-то другую, более курортную. Машина как будто бы заехала на территорию огромного отельного комплекса размером в целый район: разношертсные здания сменились однотипными домиками с балконами, вдоль дорог и между отельных коттеджей появились зелёные заграждения из декоративных деревьев, чем-то напоминающие Коюки их трёхэтажный дом. Когда водитель проехал через шлагбаум, у которого охранник вручил ему какую-то бумажку и сказал, куда ехать, девочка поняла, что они уже практически на месте.       — Братюнь, смотри, там аквапарк! — указывая на виднеющиеся в конце улицы цветные горки, выкрикнул младший Хайтани. На его восклик также отреагировали Танака и Коюки и не смогли удержаться, чтобы не посмотреть.       — Ого! — у старшего Хайтани загорелись глаза. — А мы же туда пойдём?! — мальчик повернулся и посмотрел на няню полными надежд очами. Риндо повторил действия за братом.       — Посмотрим, как вести себя будете, — сказала няня, поворачиваясь обратно и прикрывая глаза. Лучше бы она туда не смотрела и сказала бы, что не видела никаких водяных горок.       — Ну пожалуйста! Пожалуйста... — Ран словно маленький ребёнок стал клянчить в попытке получить положительный ответ на неоднозначное "посмотрим".       — Пожалуйста-пожалуйста... — добавил почти шёпотом младший Хайтани, а затем мальчик бросил быстрый взгляд на сестру, но почти сразу вновь посмотрел на Танаку.       "Эм... Пожалуйста?" — девочка лишь в мыслях поддержала братьев, присоединяясь к массовым уговорам, но сама при этом разделяла смешанные чувства: с одной стороны они приехали на море купаться в солёной воде, лежать под пальмами на шезлонгах, но с другой стороны наличие на территории отеля водных горок нисколько не портило отдых. Просто ещё из детства прошлой жизни за Коюки тянется установка отца, согласно которой в аквапарк можно ходить только в зимний период, когда на улице холодно, а в жару в этих бассейнах делать нечего.       — Обсудим потом, приехали, — произнесла няня, когда машина подъехала к крыльцу огромного белого здания с большой золотой вывеской с названием отеля и остановилась.       Танака взяла свою сумку и вышла из автомобиля, а детям помог выбраться Мэдока, открыв для них дверь. Мальчики были безумно рады вновь оказаться на ногах, тогда как девочка вылезала из машины последней, потому что ей мешала игрушка Риндо, о которой он позабыл, отложив в сторону, а Коюки заботливо подобрала Пузырька.       — Эй, Рин, у неё твоя акула! — заметив в руках появившейся из машины сестры плюшевую братову игрушку, выкрикнул старший Хайтани.       — Ой, я его случайно оставил... — признался мальчик и поспешил забрать у девочки Пузырька: — Спасибо...       — Пожалуйста, в следующий раз постарайся не забывать его!       Навстречу гостям из отеля вышли несколько парней в белых рубашках и чёрных брюках. Они помогли катить чемоданы, освободив водителя от этого занятия, но вместе с тем Утияма не мог просто взять и уехать. Помимо обязанности отвести няню вместе с детьми до забронированой гостиницы Мэдока должен был проконтролировать, чтобы тех заселили и чтобы не возникло при этом никаких проблем, а только потом он может быть свободен.       Танака, пока девушка на рецепшене проверяла в компьютере бронь, попросила Рана, Риндо и Коюки спокойно посидеть на диване рядом с чемоданами. Девочка справилась с просьбой на отлично: она рассматривала парадный холл, который был очень современно и стильно оформлен. Прямо в центр помещения спускалась белая мраморная лестница с позолоченными перилами, такого же оттенка была и плитка на полу, причём она была огромных размеров в отличие от той, которая обычно висит на стенах в туалетах и ванных, и визуально расширяла пространство. Ещё очень грамотно было сделано освещение: так как всё внимание на себя забирала лестница, то дизайнеры решили отказаться от привычной для подобных заведений гигантской хрустальной люстры, смотрящейся порой нелепо и напоминающей своей многоярусностью новогоднюю ёлку, и по всему периметру зала были установлены небольшие, но не менее интересные светильники, да причём не где-то под потолком на втором этаже, куда и вели те самые мраморные ступеньки, а на уровене двух с половиной метров на рельефных светлых стенах.       Братьям, в свою же очередь, показалось нудным занятие просто сидеть и ждать няню. Их заинтересовало, куда ведёт лестница, поэтому они решили быстренько подняться и посмотреть. Преодолев двадцать две ступени, мальчики оказались на втором этаже, где располагался бар и бильярд, однако Ран и Риндо заинтересовались отнюдь не алкогольной стойкой и игровым столом, а огромными панорамными окнами.       — Смотри, там море! — воскликнул старший Хайтани.       — Ага, вижу, — кивнул младший.       — Побежали на море? Будем первыми! — предложил Ран.       — А разве не нужно дождаться Танаку? Мы же можем потеряться...       — А чего тут теряться? Направление нам известно, а няня ещё долго будет торчать на рецепшене, потом в номер ещё идти заставит! — возмутился старший Хайтани, затем взял брата за руку и потянул вниз: — Пойдём, чего ты боишься!       Мальчики также быстро спустились и, никого не предупредив, пробежали в выбранном Раном направлении. Коюки, конечно, внимательно следила за братьями ещё с того момента, когда те вместо того, чтобы дождаться няню на диване, ринулись покорять ступени отеля, но сейчас у девочки рот открылся от увиденного.       "Ч... Чего? Это вообще нормально?.. Взяли и убежали..." — Коюки перевела взгляд на Танаку. Она время от времени тоже поглядывала на детей и совсем не удивилась тому, что мальчики сидеть на попе ровно не стали, но всё-таки такое грубое нарушение просьбы вывело её из себя.       — Хайтани, вы куда побежали?! — крикнула няня, чем привлекла к себе внимание всех находящихся в холле людей. Вот только громкие слова не произвели никакого эффекта: братья даже не среагировали на них. — Простите, пожалуйста, — Танака неловко извинилась перед ошелемлённой девушкой и её коллегами на рецепшене и бросилась в погоню, за ней поспешила и Коюки.       "Что не так с этим миром?" — пытаясь сдержаться от комичности ситуации, девочка оббегала вслед за няней встречающихся и нерасторопно идущих отдыхающих, совершенно не понимающих, что происходит.       Мальчишки тем временем выскочили через стеклянную дверь на вымощенную цветными камнями улицу и, не сбавляя темпа, продолжили бежать в сторону моря. Танака, мчавшаяся следом, догадалась, куда так торопятся эти маленькие порождения хаоса, и слегка замедлилась, постепенно переходя на шаг. Ран и Риндо не затормозили перед водой и запрыгнули в море прямо в одежде, вернее старший Хайтани так разогнался на песке, что не смог уже остановиться и утащил за собой младшего.       "Они как-то, пока мы ехали в машине, обрели бессмертие, что ли?" — наблюдая с берега, Коюки уже представляла, как за это баловство братьев лишат конфет до конца их жизней.       — Хочешь, купим в том киоске лимонад? — неожиданно предложила няня, и девочка моментально посмотрела на неё с некоторым удивлением.       — Да... Хочу! — видя на лице Танаки улыбку от отчаяния, Коюки решила не отказываться.       — Ну тогда пойдём... — вздыхая и оставляя плещущихся мальчишек, няня взяла за руку девочку и направилась к ларьку.       После покупки напитка Танака и Коюки вернулись на пляж и заняли два шезлонга. Пока девочка, запивая шипучей сладкой водой, смотрела на брызгающих друг друга братьев, няня достала из сумки свой телефон и позвонила Мэдоке, который не успел сориентироваться и остался у рецепшна с чемоданами.       — Здравствуйте, это Танака Вито, — поздоровалась и представилась няня, когда Утияма ответил. — Ой, спасибо большое, вы очень выручили. Да, можете оставить чемоданы прямо в номере, — радостно заговорила Танака. — Хорошо, потом обязательно подойдём. Спасибо большое ещё раз! До свидания!       Закончив разговор с водителем, няня облегчённо выдохнула и убрала телефон обратно, затем она чуть ли не силой вытащила из воды непослушных мальчишек, пригрозив оставить их без десерта на ужин. Но так как Ран и Риндо были мокрыми как два цуцика, Танака приняла решение остаться на пляжу ещё на какое-то время, чтобы одежда на братьях подсохла, и с неё не капало бы, а уже потом идти вновь на рецепшн за браслетами, получать ключ от номера, куда были перенесены их вещи Мэдокой, затем там переодеться в купальники и вновь прийти на пляж. Однако если бы не выходка мальчишек, то к этому времени они бы уже переодевались в отеле, получали бы по карточкам полотенца и шли бы на море. Вот только получилось так, как получилось, уже ничего поделать нельзя.       Братья и в этот раз просто сидеть на шезлонгах и сохнуть не смогли, поэтому с разрешения и под строгим присмотром няни стали строить песочный замок. Танака немного не поняла, в какой момент и где Ран и Риндо раздобыли лейку и лопатку, но так как они были заняты вполне мирным делом, решила не вдаваться в подробности.       — Братюнь, принесёшь ещё воды? — попросил младший Хайтани.       — Да, сейчас, — ответил старший и побежал к воде.       Буквально через несколько секунд Ран вернулся с полной лейкой воды и смочил песок в местах, на которые указал Риндо. Пока старший Хайтани ожидал указаний брата, он засмотрелся на пьющую лимонад сестру и посаженную рядом игрушку, когда вдруг вспомнил, что забыл своего зайку на том несчастном диване, на котором им наскучило сидеть. Тут же Ран перевёл испуганный взгляд на младшего Хайтани, брат увлечённо выстукивал лопаткой, ровняя стенку их песочного замка, и понял, что и акула Риндо осталась там же... Старший Хайтани поджал нижнюю губу, его злило, что вопреки его словам о том, что Коюки первая где-то потеряет свою игрушку, Ран сам забыл важного для себя Мистера Морковку. Но ещё парадоксальнее было то, что вместо того, чтобы переживать о Гретте и думать, как вернуть её, все мысли мальчика были о том, как отомстить Коюки за то, что он забыл свою игрушку.       Старший Хайтани нахмурился, задумавшись, он прекрасно понимал, что исчерпал на ближайшую неделю лимит по выкрутасам и что за следующую шалость последуют жёсткие санкции от няни, но и оставлять всё так, как оно есть сейчас, не мог. Ран сжимал в руках лейку, полную воды, как вдруг ему в голову пришла одна идея... Когда няня полезла за какой-то вещью в сумку, он подкрался к девочке сзади и облил её водой из лейки!       — Ааа! Ты что делаешь?!