Часть 5. Он не забудет. Она не отпустит. Кома
14 апреля 2023 г., 12:00
Примечания:
Это день, когда не только обладающие Силой могут встретиться с душами умерших и вспомнить прошлые жизни, в которых пересекались с их предыдущими воплощениями, но и обычные люди и немагические существа получают возможность войти в контакт с усопшими.
две тысячи двадцать четвёртый (пятый) год. день поминовения душ усопших
— Как он?
— Всё так же — без изменений… Доктор. Доктор говорит…
— Доктор? Что говорит доктор? Он… он… очнётся?
'Пожалуйста, Богиня, будь милосердна. Пожалуйста, пусть он будет здоров. Прошу, позволь сохранить ему жизнь'
— У нас мало шансов… если он не пойдёт на поправку, начнутся осложнения., если реанимационные мероприятия признают неэффективными, то его отключат…
Обе девушки плакали. Одна, являющаяся помощницей, опустив голову и приложив левую руку ко лбу, другая — низко склонившись и держа брата за руку.
— О, Великая, что нам делать? Никто не спасёт нас...
'Что же здесь происходит? Им снова угрожают?'
Он подошёл ближе. Немного помешкав, обнял обеих за плечи, что-то тихо прошептал. Обе девушки кивнули. Одна из них тихим и убитым голосом попросила: «Не оставляй брата, прошу тебя. Ты ему нужен сейчас. Нужен всегда, кем бы ты не был. Прошу, не покидай его».
Юная леди, выпустив руку брата, в сердцах сжала бледные, холодные пальцы на её плече, взглянула на него глазами, полными страха и горя, взмолилась:
— Прошу, помоги. Помоги, умоляю! Спаси его так же, как и он тебя! Беда! Беда нас ждёт без брата... беда....
— Госпожа, пойдёмте, Вам надо отдохнуть. Прошу Вас, идёмте. Умоемся, выйдем на свежий воздух, прогуляемся...
— Да, да, конечно. Сейчас, — задумчиво и одновременно заторможено, словно не понимая, что ей говорят, ответила сестра находящегося в коме блондина.
— Госпожа, оставим их наедине. Им нужно поговорить.
Бросив взгляд на него, девушка с собранными в пучок небесно-синими волосами взяла свою госпожу за плечи, легонько сжала и что-то пробормотала ей на ухо. Та вздрогнула, приходя в себя, снова кивнула, отпустила руку брата. Её руки подрагивали, а на ней самой лица не было. Без того светлокожая, она была ужасно бледна.
Помощница вывела её из комнаты придерживая за плечи и что-то тихо и утешающе приговаривая. Проводив их взглядом, парень горестно вздохнул. Слегка отодвинув от кровати один из стульев, он присел практически на самый край, взял его за руку и сдержанно улыбнулся, хотя глаза и выражали глубокую печаль.
— Здравствуйте, Мастер. Как Вы? Выглядите хорошо. У нас всё идёт своим чередом, правда, все по Вам ужасно соскучились…
Парень водил большим пальцем по его руке, провёл по ней ладонью правой руки. Брови сомкнулись у переносицы. Он вдруг задумался. Начал вспоминать, анализировать. Он смотрел сначала вниз, потом на их руки. Смотрел и думал. Думал, думал…
Нет, как не крути и кто бы что ни говорил, а всё-таки молодой посетитель считал себя виноватым. Считал и всё то время, что проводил у его кровати, мысленно просил прощения. Он не мог забыть и простить себе того, что пережил их Покровитель.
'Нет — кем бы он не стал, чтобы не совершил, чтобы не пережил, как бы ни задел кого, как бы не был оклеветан — всё же он — Ангел.
Заботливый, славный, сильный, строгий, иногда даже слишком строгий, но такой мягкий, чувствительный... а ещё очень милый, смелый, терпеливый.... Самый, самый... потрясающий'
Да, для них он именно Ангел… Добрый, спокойный, светлый, заботливый. Он их любимый и главный Помощник, Покровитель, Защитник…
'Если бы не Вы, не знаю, добились бы мы в итоге чего-нибудь сами. Боюсь, мы бы не справились без Вас. Вы настоящий Волшебник: мудрый, строгий, справедливый'
— Ваши брат и сестра очень сильные. Они… очень стараются. Сэр Келия и правда очень хороший врач — его так хвалят.
А юная госпожа Лан ему во всём старается помогать. Её дизайн-проекты по благоустройству садов пользуются большой популярностью.
Вам очень повезло, Мастер.
Парень, полный искреннего восхищения и благодарности, снова улыбнулся. Он улыбался, хотя тянуло заплакать. Он бы многое отдал, чтобы снова увидеть его улыбку, почувствовать ласку рук, услышать его голос и послушать, как он обсуждает рабочие моменты с братом и сестрой.
…
Перед тем как покинуть комнату, брюнет задержался у кровати. Улыбнувшись светло и с благодарностью, тихо произнёс:
— Спасибо Вам, Вам и Вашим близким. Спасибо за всё, что вы сделали для нас. Правда, это очень ценно, Вы не представляете, как мы Вам благодарны. Вы нас так выручили…
Чувствуя, что голос его вот-вот подведёт, брюнет замолчал. Подождав немного пока сердце успокоиться, он добавил что надеется на то, что они скоро снова встретятся. Снова поблагодарив (на этот раз мысленно) его «за помощь и поддержку», оказанные «молодым неопытным ребятам, их семьям и друзьям, а ещё всем тем, кого [он] когда-либо выручил», поклонился и ушёл.
***
Он долго бродил во тьме, в пустоте. Он проходил мимо кадров из жизни тех, кого он когда-либо встретил. Кадры проецировались в глухую, тёмную тишину как в кинотеатре, только в этом ≪кинотеатре≫ можно было слышать не только звуки, но и чувствовать запахи, ощущать всё кожей, воспринимать всё так, словно являешься непосредственным участником событий. Он проходил мимо воспоминаний, мимо чьих-то судеб, частью которых он стал, мог стать или же станет, возможно… Одной из таких судеб была судьба Джоанны — темноволосой девочки с двумя хвостиками и необыкновенными чёрно-карими глазами. Её светловолосый герой встретил на пирсе. Вернее, как встретил, спас, когда она тонула. Это было поистине странное происшествие. Две девочки поссорились, разругались у самого края мостика. Одна девочка, та что повыше, с хвостиком чёрных волос, вцепилась в нашу девочку. Они поцапались, вторая девочка оступилась, подвернула ногу и едва не свалилась в воду. Воспользовавшись невыгодным положением противницы, девчонка, спровоцировавшая драку, столкнула ту с мостика. Недолго думая, прыгнул следом. … Они виделись три раза в неделю и каждое полнолуние. Он писал картины, она собирала травы и рассказывала ему забавные истории из своей жизни и жизни своей кошки. Их дружба была сродни дружбе между братом и сестрой. И всё, казалось бы, было вполне хорошо, если бы жизнь не осложняла разница в этнической и национальной принадлежности. В той стране не принимали такую дружбу. Для этой страны было за гранью понимания то, как, например, могут дружить люди «рубиновой» крови с «алмазными» людьми. Для большей части населения это было за гранью понимания, впрочем, ровно как равные взаимоотношения между двумя кардинально разнившимися «статусами» и «положениями» в обществе. Ни в стране ни в семье девочки такое общение, да и ещё с такой разницей в возрасте, понять не могли. Художник имел неизвестное происхождение, богатым, влиятельным и знаменитым он не был. Неизвестно откуда пришёл, неизвестно чем занимался, да и как он окончит свои дни, тоже непонятно. Никто не пожелает своему чаду такой партии, даже в качестве друга. Девочка же просто нашла в нём приятного собеседника, обрела в нём брата, которого у неё никогда не было. Обрела да и лишилась спустя три месяца, стоило только слухам дойти до её семьи. Семья разлучила их, в жёсткой мере запретив Джо (так девочку зовут близкие и те, кто с ней тесно знаком) общаться с ним. Они были грубы и беспощадны, не разрешили даже проститься с ним. Джо это не остановило. Ночью, в тот день, когда они узнали, что их дочь «видится с заезжим художником» и была «пару раз замечена с ним у старого причала», и заперли в её комнате — бывшей раньше комнатой сестры Айлы — Джо сбежала из дома и помчалась прямиком до самого пирса. Надо признать, она чудом успела: ещё немного, и ≪заезжий≫ художник пошёл бы ко дну. … Джо спасла его. Неизвестно, как ей удалось, девочке десяти лет, вытянуть высокого и далеко не лёгкого обсидиана, закованного, к тому же, в цепи. Сейчас она проводила своей детской ладонью по его влажным золотисто-пшеничным волосам, чувствуя, что всё внутри перевернулось, весь мир перевернулся и ничего уже не будет как прежде. Она многое осознала в тот день. Она чувствовала, что в том, что случилось, есть и доля её вины. Холодная, голубая луна всё также светила, как и в тот день, как и на его картинах, полных тоски по своей Любимой. Джо надеялась, что он больше не будет писать печальных картин, так было, пока они общались. — Мы должны были проститься, но чуть не простились навсегда. Она гладила его по голове. Молчала и изредка покачивала головой в такт своим мыслям: то укоризненно, то грустно и печально, то утвердительно. — Твоя сестра Анна пришла поговорить с тобой, может в последний раз, а пришлось спасать тебя. Теперь мы толком и не простимся. Прости, брат, прости, мой бедный, добрый художник.***
Пока Покровитель одной известной и поныне группы, снова ставший пациентом семейной клиники, погружённый в искусственную кому, всё больше погрязал в плену лабиринта воспоминаний, бывший мембер той самой группы имел весьма напряжённый и очень короткий поздний разговор с одним из врачей.
