Заклинание

Солнце давно скрылось за горизонтом, ночь вступила в права, однако парочка в комнате не собиралась ложиться спать. Цзян Чэн сидел на столе, подогнув ноги и подставив руку под подбородок, глубоко задумавшись. Доверять свою судьбу Вэй Усяню не хотелось. Он должен был самостоятельно со всем разобраться. Почему помощь от Лань Сичэня не воспринялась им изначально как нечто унизительное? Дело лишь в том, что он выглядит слишком благородным и честным? Поэтому хочется довериться? Он перевёл взгляд на медитирующего Лань Сичэня. Действительно, слишком красив. Если попробовать вспомнить, Цзян Чэн часто думал, что Лань Сичэнь приятен ему как человек. Надёжный, ответственный, верный, благородный. Качества, сложившиеся в нём, подкупали и привлекали. Цзян Чэн часто ловил себя на мысли, что завести дружбу с этим человеком было бы и правда отлично. Он приятен в общении, до ужаса вежлив и приветлив. Если сблизиться с ним, тот откроется, станет намного ближе, расскажет что-нибудь про себя... Эти мысли так грели душу. Сейчас их связала неприятная случайность, но что, если судьба решила подбросить шанс сблизиться с интересным ему человеком? Неловко поднявшись с места, Цзян Чэн с интересом осмотрел комнату Лань Сичэня. Чисто и опрятно. Книги аккуратно расставлены по полкам в каком-то своём, понятном только Лань Сичэню, порядке. В вазах стояли свежие цветы горечавки, на стенах висели картины пейзажей Облачных Глубин. Цзян Чэн невольно засмотрелся на творение искусного художника, рассматривая плавные точные мазки. — Глава Ордена Цзян, вам что-то нужно? — поинтересовался Лань Сичэнь, услышавший шевеление со стороны стола. Цзян Чэн, не имея возможности что-либо произнести, вытянул палец в сторону картины. Жест неприличный, но другим способом общения он не располагал. — Вам понравились мои картины? Я польщён, — усмехнулся Лань Сичэнь, поднимаясь на ноги. Цзян Чэн был приятно удивлён: такие чудесные творения принадлежали Лань Сичэню. Мужчина подошёл ближе, поднял на руки Цзян Чэна, чтобы позволить ближе рассмотреть заинтересовавшую картину. Цзян Чэн, ранее не особо интересовавшийся искусством, вдруг проявил невероятную участливость. Картина словно была живой. Вода с шумом падала с холма, капли разлетались, бриллиантами сияя в солнечных лучах. Сочную траву под ногами трепал свежий ветерок. Чистое голубое небо с лёгкими облачками. Просто неземное место, в котором он хотел бы оказаться. — Здесь мы с Лань Ванцзи часто гуляли в детстве. Мы не знали никаких игр, поэтому просто разговаривали, наслаждались видами. А мама была в это время в доме, выглядывала на задний двор, рассказывала всякие интересные истории, — говорил нежным голосом Лань Сичэнь. В блестящих глазах отражались счастливые воспоминания, на губах заиграла мечтательная улыбка. Цзян Чэну так захотелось побывать в этом месте. Пройтись там вместе с Лань Сичэнем и насладиться прекрасной атмосферой. Вдруг лицо Цзэу-цзюня накрыла тёмная туча скорби. Так неожиданно, что Цзян Чэн не сразу обратил внимание. Взгляд потускнел, опустился к полу. Цзян Чэн протянул отчаянно руку к лицу Главы Ордена Лань, будто желая разогнать противный туман. Лань Сичэнь заметил резкое движение, грустно усмехнулся и погладил мужчину по голове, проходясь пальцами по ушкам. Приятные. Хотелось больше гладить мягкие ушки, прислониться к ним губами. Лань Сичэнь не смог удержаться и бессовестно исполнил желание. Цзян Чэн беспомощен, не может сопротивляться, делать подобное — просто бесстыдно. Лань Сичэнь, испугавшись себя, чуть не выронил последнего. Мужчина не показывал, что ему неприятно. Может, он не чувствует этих ушек? Однако то, как к нему потянулся Лань Сичэнь, не мог не заметить. Ситуация стала неловкой. Лань Сичэнь развернулся, поставил мужчину на стол. Тот не выдавал смущения. Лань Сичэнь так неожиданно проявил излишнюю нежность, что Цзян Чэн не успел понять, какие чувства испытал. Хвостик за спиной тихонько покачивался из стороны в сторону. Вообще, новые части тела были непривычными, но прикосновения к ним, конечно же, ощущались. — Прошу меня извинить... — виновато проговорил Лань Сичэнь, не понимая, куда себя деть. Сбежать, как смущённый подросток? Точно нет. Цзян Чэн махнул маленькой ручкой, будто в этом не было ничего такого страшного. Лань Сичэнь облегчённо выдохнул.

***

Вэй Усянь с Лань Ванцзи уже как три дня ушёл из Облачных Глубин. Погода испортилась, небо хмурилось, и появившиеся тучи проливали на землю мелкие крапящие капли. Холодный ветер гулял меж зданий, заглядывал в раскрытые окна, одаривая учеников, неустанно занимающихся самосовершенствованием, свежестью и облегчающей прохладой. Цзян Чэн уже освоился в тёплых руках Лань Сичэня, который продолжал носить за собой, оберегая от опасностей и существенно упрощая жизнь беспомощной жертве страшного заклятия. Ежедневно Лань Сичэнь посещал различные места по делам Главы Ордена. Цзян Чэн привык к подобному и почти не скучал, наблюдая за своим новым поводырем. Вечерами Цзэу-цзюнь старался чем-нибудь увлечь Цзян Чэна. Читал вслух книги, предлагал сыграть в различные умственные игры, иногда просто рисовал. Видеть, как руками умелого творца на свет появляется шедевр, было действительно прекрасно. Цзян Чэн заметил, что наблюдает за ним с большим интересом, — даже игры и книги не так увлекали. В самом деле, неземной человек. Очередной вечер, который Цзян Ваньинь проводил в Ордене Лань. Он, конечно же, хотел бы вернуться домой, однако там он будет абсолютно бесполезен. Просить помощи у кого-либо, кроме Лань Сичэня, не хотелось. Возможно, не давала излишняя гордость. Представлять, как на руках его носит Цзинь Лин, вечно заботясь о дяде... Показывать слабость — последнее, что будет делать Цзян Чэн перед Цзинь Лином. Мужчина освоился в новом теле. Он ходил по столу практически не запинаясь, привычной уверенной твёрдой поступью, заложив руки за спину. Хвостик плавно двигался из стороны в сторону. Ушки резко заинтересованно навострились, когда уловили еле слышные шаги. Лань Сичэнь вернулся с небольшой порцией неопределённой зелёной жижи, которую ели в Ордене Гусу. Цзян Чэн слишком проголодался, чтобы препираться и отказываться от еды. Сегодня Лань Сичэнь провел крайне сумбурный торопливый день, высушивший Цзян Чэна до основания. В первый день Глава Ордена Лань попросил сделать для Цзян Чэна уменьшенную версию стола, посуды и кровати. Они получились такими кукольно забавными и милыми, что Лань Сичэнь не мог удержаться и бросал взгляды в сторону Цзян Чэна, нагло подглядывая. Почему-то Лань Сичэнь не мог избавиться от чувства, что хмурый Цзян Чэн, часто срывающийся на крик, имеющий дурной характер, внутри вот такой маленький тихий котик, посматривающий изредка с благодарностью. Лань Сичэнь устал от одиночества. После уединенной медитации он так остро нуждался в ком-то, и тут подвернулся случай постоянно при себе иметь кого-то живого. Цзян Чэн, пусть и не мог говорить и имел крайне маленький рост сейчас, не воспринимался как просто слишком умное домашнее животное, поэтому рядом с ним на душе было легко и приятно. Мужчины ужинали в тишине: в Гусу нельзя разговаривать во время приёма пищи. Атмосфера была благоприятная, пусть за окном и лил безостановочно дождь. Лань Сичэнь слабо улыбнулся Цзян Чэну, когда закончил с едой, протянул привычно руку, погладил по голове и встал, чтобы унести посуду. Такие действия Цзян Чэну уже нравились. Если бы кто-то другой посмел сделать нечто подобное, вероятно, был бы покусан новыми острыми зубками. Лань Сичэнь почему-то был исключением из правил, долгое время живших в голове. Не понятно, хорошо это или плохо. Лань Сичэнь вернулся вскоре с небольшим листом в руках. — Лань Ванцзи отправил сообщение, что они с Вэй Усянем совсем скоро доберутся до места назначения. Если все пройдёт хорошо, то ты сможешь вернуть свой привычный облик, — он мягко улыбнулся. Сердце почему-то обняла лёгкая печаль. Всё-таки его вновь ожидают одинокие вечера. Конечно, он иногда может пойти к дяде. Тот в большинстве случаев находится либо на источниках, либо у лекаря, стараясь излечить болезнь спины. Идиллию Лань Ванцзи с Вэй Усянем нарушать не хотелось... Лучший друг бросил совсем одного, остальные были лишь знакомыми и не претендовали на такое высокое звание «друг», а про неземное «возлюбленный» и вовсе... В Цзян Чэне он нашёл отдушину и так быстро упускает. Цзян Чэн невольно задумался, что хочет нормально подружиться с Лань Сичэнем. Наконец нормально с ним поговорить, не только жалкими жестами и короткими кивками, но и словами передать, как картины восхищают, как нравится проводить с ним время, слушать спокойный певучий голос, плавно текущий, словно реки Юньмэна, как интересно играть с ним в то множество игр, которым Лань Сичэнь успел обучить за это время. Невольно он загрустил, что, вернувшись в Орден, видеться с Ланем придётся крайне редко. Мужчины пару минут молчали, думая практически об одном и том же. Лань Сичэнь поднялся, взял с полки книгу и спокойно произнёс: — Ложись спать, я немного почитаю. Цзян Чэн взглянул на него с укором, сложив руки под грудью. — Долго засиживаться не буду, обещаю, — мягко улыбнулся он, быстро понимая, что имеет в виду мужчина. Тот удовлетворённо кивнул и принялся раздеваться. Оставшись в нижних одеяния, он улегся на свою маленькую кроватку. Руки и ноги гудели так, будто это не Лань Сичэнь летал из стороны в сторону, встречаясь с представителями разных Орденов и жителями деревень, а он сам. Шевелиться было лениво, однако сон совсем не шёл. Лань Сичэнь периодически переводил взгляд на спящего мужчину, пусть и пытался сдерживаться. Умиретворенное расслабленное лицо, мило сжатые в кулачки ручки на подушке. Он обнимал одеяло, подложив себе под голову. С каждой секундой отводить взгляд было всё тяжелее, внутри всё плавилось от дикого умиления. Лань Сичэнь не выдержал, поднялся бесшумно и приблизился к кроватке на столе. Уселся рядом на колени, положив голову на сложенные ладони. Смотрел с таким теплом и трепетом, что мертвый бы почувствовал этот взгляд с того света. Крайне странные ощущения охватили его. Неконтролируемый прилив нежности рвался наружу. Лань Сичэнь тщетно боролся с ним, однако подливал в огонь масла, отказываясь отводить глаза. Вскоре мужчина не выдержал, задержал дыхание, боясь потревожить, протянул руку, мягко поглаживая голову и принимая факт того, что он сейчас проявляет крайнюю бестактность, ведь Цзян Чэн спал. Этого не хватило, чтобы сдержать порыв. Обычно такого не случалось. Лёгкая нервозность подтупила незаметно. Тело зудело, требуя проявить ещё чуть больше нежности, насладиться теплом мужчины чуть дольше. Голову посещали странные мысли. Лань Сичэнь сам от себя такого не ожидал, однако, вопреки здравому смыслу, приблизился и мягко прикоснулся губами к чужим губам. Так невинно и легко, что прикосновение не потревожило бы и бабочки. Тут же заливаясь краской до кончиков ушей, он отшатнулся, не понимая, зачем это сделал. А затем... Он встретился с ошарашенным взглядом Цзян Чэна. Сердце, кажется, остановилось и не собиралась продолжать мерное биение. Внутри разбушевался дикий ураган стыда и вины. Цзян Чэн не ожидал мягкого поцелуя. Возможно, это и нельзя было считать поцелуем, однако сам факт... Неловкость повисла в воздухе, слышалось лишь тяжёлое дыхание двух озадаченных мужчин. Лань Сичэнь поднялся на ноги, быстро поклонился и сбежал. Цзян Чэн хотел бы пойти за ним, но пути погони перекрыты: стол слишком высокий. Оставалось лишь беспомощно провожать Ланя взглядом, нервно помахивая хвостиком.

***

Цзян Чэн проснулся от странного свечения и тихих переговоров шёпотом. Глаза разлеплялись тяжело и мучительно. Ночь прошла в нервном ожидании утра. Инцидент, казалось бы, не требует особых беспокойств, но Цзян Чэн не мог успокоиться, вновь и вновь проматывая в голове ощущение от невесомого прикосновения. Яркий свет ударил глаза, когда Цзян Чэн поднялся на своей небольшой кроватке. — ... не о чем переживать, с ним же все хорошо, — проговорил вполголоса один из мужчин. — А если бы он не смог найти помощи и умер от голода? — строго спросил второй, сложив руки под грудью. Цзян Чэн увидел перед собой странную парочку, бурно что-то обсуждающую шёпотом, находясь в комнате. Он был так удивлён, что не смог шевельнуться, продолжая за ними наблюдать. Первый стоял расслабленно, лисьи глаза подведены алым, брови чуть изогнуты в мягком выражении. Яркие красные одеяния со множеством серебряных цепочек, белая кожа, словно у мертвеца, контрастирующая с угольными волосами. Второй выглядел озадаченным и чуть расстроенным сложившейся ситуацией. В мягких чертах лица читалась некоторая грубость и мужественность. Монашеские одежды чуть подрагивали от сквознячка, входящего в открытую дверь, карие глаза смотрели на мужчину с легким осуждением, однако не мог злиться слишком сильно. Мужчина в красном легко виновато улыбнулся и произнес, шутя: — Ничего страшного не случилось бы. Второй вновь нахмурился, смотря с некоторым укором. — Так нельзя! — возмутился он, переводя наконец взгляд на Цзян Чэна. — Господин, мне очень жаль, что мы вас разбудили, — мягко проговорил он, поклонившись. — Также прошу простить мою излишне самовольную дочь, наложившую на вас это проклятие. Так перед ним сейчас действительно стоял тот самый ужасающий человек, про которого говорил Вэй Усянь, и его муж? От мужчины в красном не исходило и капли пугающей тёмной энергии, однако, лишь взглянув в глубокие чёрные глаза, можно было упасть в обморок от страха. Мужчина в белом ждал ответа. Даже если бы Цзян Чэн мог говорить, вряд ли смог выдавить из себя хоть звук. — Он не может говорить, — осведомил, усмехнувшись, опасный человек, за что получил осуждающий взгляд. — Гэгэ, не злись, я сейчас сниму заклятие. И после Цзян Чэн почувствовал, как тяжелеют конечности, невиданная усталость свалилась на плечи. Он потерял сознание.

***

На утро Цзян Чэн проснулся уже в своём теле. Он развалился в неудобной позе на столе, раздавив маленькую удобную кроватку и раскидав все расставленные по своим местам принадлежности для каллиграфии. Мир вокруг показался каким-то слишком большим. От удивления Цзян Чэн отшатнулся назад, но не рассчитал, что стол теперь намного меньше. Опорная рука пролетела мимо стола, и мужчина с грохотом завалился назад, шипя от боли. Вдруг Цзян Чэн, находясь кверху ногами, осознал происходящее и стал судорожно трогать голову в поисках ушек. Их уже не было. Как и длинного хвостика. Мужчина быстро подскочил на ноги и призвал Цзыдянь. Хлыст засиял искрящейся духовной энергией, заливая комнату фиолетовым свечением. Знакомое, родное чувство течения духовных сил по венам заставило глупо улыбнуться. Прошло всего около недели, а он так соскучился по этим силам. Цзян Чэн радостно уселся на стол, лицом к двери, ожидая появления Лань Сичэня. Он сделал это скорее по привычке, ведь раньше не имел возможности перемещаться без помощи. Пока Цзян Чэн с довольным лицом посматривал знакомые прекрасные пейзажи в окне, половица возле двери тихо скрипнула, привлекая внимание. На пороге стоял ошарашенный Лань Сичэнь, смотрящий с радостью. — Доброго утра, — не нашёл, что можно ещё сказать, Цзян Чэн. От этого голоса все внутри Лань Сичэня вернулось в комочек. Такой, казалось бы, знакомый, но уже слегка подзабытый и желанный. Как же отчаянно Цзян Чэн в первые дни пытался взаимодействовать с Лань Сичэнем. Лишь позже они научились понимать друг друга. Лань Сичэнь спиной чувствовал, когда Цзян Чэну что-то было нужно. Лишь одного жеста уже было вполне достаточно, чтобы понять, почему Цзян Чэн злился или испытывал другие эмоции. А теперь он может говорить. Стал непривычно высоким и взрослым. Слегка грубые черты лица исказились в мягком выражении. Серые большие глаза смотрели с благодарностью и лёгкой неловкостью. Лишь неделя, а они так сблизились, что теперь мысли о расставании тяготили ещё больше. — Доброе утро, Цзян Чэн, — отозвался слабо Лань Сичэнь, отводя смущённый взгляд. Он все ещё не отошёл от того своего проступка. Ранее он искренне верил, что желание поцеловать Цзян Чэна было вызвано чересчур милым видом, но теперь, когда перед ним стоял высокий сильный мужчина, он обнаружил, что желание никуда не делось. Он с удивлением отметил, что сделал бы так ещё раз. Цзян Чэн вдруг резко шагнул вперёд, чуть покачнулся от непривычных ощущений, однако быстро освоился и в мгновение добрался до Лань Сичэня, сжимая в крепких объятиях. Тот удивлённо вздохнул, но не отстранился, еле заметно улыбнувшись. Руки легли на широкую спину. Это было намного приятнее, чем таскать Цзян Чэна на ручках, хотя Лань Сичэнь уже было решил, что ничего лучше быть не могло. — Спасибо, — тихо-тихо шепнул Цзян Чэн прямо на ухо. Лань Сичэнь чувствовал жар, исходящий от него. Сильные руки мягко обнимали. Намного дольше, чем стоило бы для простых объятий в благодарность. Цзян Чэн не хотел отрываться. Прекрасно понимал, что скоро нужно будет уходить, а мысли о том, что нужно будет благодарить Вэй Усяня за спасение, гложили и не давали покоя. Он просто продолжал наслаждаться временным спокойствием. Мужчина отдалился, но оставил ладони на плечах Лань Сичэня. Смущённо опустил глаза, ощущая жар на щеках и произнес: — У тебя потрясающие картины, — на пару секунд замолчал, прикусив щеку с внутренней стороны. — Просто раньше не мог этого сказать. Лань Сичэнь радостно улыбнулся, неосознанно провел холодными пальцами по заалевшей коже лица. Опомнившись, он хотел было отдёрнуть руку, но Цзян Чэн сделал мелкое движение навстречу прикосновению. Между ними повисла неловкая тишина. Оба задавались вопросом, что должны прямо сейчас сделать. Чего хотят. Цзян Чэн чувствовал странное притяжение к Лань Сичэню. За это время он научился доверять этому человеку всецело, ощущал рядом с ним благословение умиротворение и невероятную лёгкость. Остальной мир замолкал в томительном ожидании следующего действия Лань Сичэня. Цзян Чэн совсем не хотел верить, что мог ощущать что-то кроме дружеской привязанности. А вот Лань Сичэнь уже разуверился в своих прошлых убеждениях и желании найти достойную девушку. От Цзян Чэна не хотелось отрываться. Остаться рядом, наблюдать даже за самыми скучными действиями. Он не мог утверждать, что влюблен, совсем нет. Лишь симпатия, дурманящая разум, заставляющая действовать непредусмотрительно и глупо. И Лань Сичэнь радовался этим изменениям, пусть и был невероятно смущен. Рука Лань Сичэня мягко легла на щеку Цзян Чэна, провела небольшую линию и тут же опустилась. Мужчина увидел в глазах напротив испуг и тут же осознал, что может ошибаться, ответны ли его чувства. — Ты собираешься ехать в Юньмэн? — поинтересовался Лань Сичэнь, неловко потирая ладонь, которой только что касался нежной кожи. — Думаю, стоит встретиться с Вэй Усянем до этого и... — он сделал небольшую паузу, сквозь зубы втягивая воздух, — поблагодарить. Лань Сичэнь лишь коротко кивнул. — Твой Орден уже долгое время без главы. Уверен, что стоит задерживаться ещё на три дня? — уточнил Лань Сичэнь, отшагнув немного от Цзян Чэна и заложив руки за спину. Цзян Чэн, безусловно, прекрасен, и Лань Сичэнь сделал бы все, чтобы остаться с ним хоть на немного дольше, однако он не мог позволить своим чувствам навредить ему. Он желает мужчине лишь лучшего и не может не позаботиться о том, что для него действительно важно. Цзян Чэн тяжело вздохнул. Уехать в Орден было бы лучшим исходом. Тогда повезёт избежать неловкой беседы с Вэй Усянем. Однако совесть прогрызётся сквозь гордость и будет съедать изнутри, заставляя ежедневно вспоминать свой должок. Благодарность хотя бы на немного заглушит эти отчаянные крики души о том, насколько он беспомощен и не способен ни на что. Рядом с Лань Сичэнем спокойнее. Рядом с ним душа кричит совсем не о чертовом Вэй Усяне. А о чем-то прекрасном и напевном, успокаивающим настолько, что хочется закрыть глаза и провалиться в крепкий сон, наслаждаясь мягким теплом. — Хорошо, я уеду в Орден. Разберусь с делами и приеду, чтобы встретиться с Вэй Усянем, — сказал быстро Цзян Чэн, мотнул резко головой и пролетел мимо Лань Сичэня, выходя из комнаты на свежий воздух. Цзэу-цзюнь остался стоять, грустно смотря в пол. Ну и кто просил его говорить об этом? Почему нельзя было просто промолчать? Вдруг он посчитал, что Лань Сичэнь устал от него и выгнал? Цзян Чэн ещё не успел покинуть Орден, а Первый Нефрит уже почувствовал себя потерянным и одиноким.

***

Цзян Чэн уже как неделю вернулся в Орден. Его завалили различными свитками, мельтешащий Лу Юй махал радостно руками, не переставая благодарить небеса за то, что вернули Цзян Чэну истинный облик. В Ордене было спокойно, ни одной слишком сильной злобной твари не появлялось. Крайне удачно. Цзинь Лин встретил дядю с чуть виноватым взглядом. Неловко переминался с ноги на ногу, не решаясь что-либо сказать. А затем произнес быстро: «Я рад, что с тобой все хорошо, дядя», — и сбежал. Цзян Чэн на это лишь беззлобно усмехнулся. В родном Ордене хорошо и приятно. Конечно, Гусу безумно чудесное место с потрясающей атмосферой, однако дома всегда лучше. Все вернулось на круги своя. Он ответственно выполнял обязанности Главы Ордена, ходил на ночную охоту, иногда давал уроки фехтования ученикам. Уже привычная рутина без особых происшествий. Однако мысли всегда возвращались к тому времени, проведённому с Лань Сичэнем. Как он мило кормил его с ложечки, потому что непослушные пухлые пальчики отказывались сжимать слишком маленькую ложку. Как чудесно было прогуливаться по гористой местности и наблюдать за поражающими взгляд видами, когда Лань Сичэнь рассказывал какие-то занимательные истории и легенды Гусу, о которых он раньше, почему-то не слышал. Лань Сичэнь сделал все, чтобы время проведённое в облике «куклы» было не таким мучительным. И Цзян Чэн был так благодарен. Так сильно хотел вернуться в Орден Лань, рассказать тоже что-нибудь интересное. В арсенале имелись десятки историй из детства, как они с Вэй Усянем бесились за играми, часто попадая в забавные ситуации. С Лань Сичэнем хотелось проводить время, оставаться рядом так долго, насколько это будет возможно. Цзян Чэн тяжело вздохнул, откладывая кисть. За окном давно ночь. Тишина окутывала со всех сторон. Мягкое свечение единственной свечки чуть подрагивало от гуляющего сквознячка. Он всегда проводил так вечера после тяжёлых дней (если не падал замертво спать). Спокойно и приятно было раньше — теперь же он ощущал какую-то пустоту. Вечные дела не позволяли собраться в Гусу, как бы сильно ни хотелось. Он уже был готов морально к разговору с Вэй Усянем, а вот к встрече с Лань Сичэнем... Желание с ним встретиться стало до ужаса жгучим, и этот жар не получалось потушить, однако, сколько бы он ни представлял, как вновь увидит заклинателя, не мог придумать, что скажет и как отреагирует. Цзян Чэн раздражённо откинулся на спинку кресла, тяжело вздохнув и накрыв рукой глаза. Почему же так одиноко и грустно? Сердце жалобно свернулось в клубочек, билось так отчаянно и быстро, с каждым ударом отправляя волны воспоминаний. Как он мог так привязаться к человеку за какую-то неделю? Просто какой-то абсурд, грёбаный бред. Он вдруг поднялся на ноги и отправился на выход из комнаты. Свежий ночной воздух ударил в лицо, от чего голова приятно закружилась, но Цзян Чэн игнорировал эти чувства, быстро прошёл к одной из дверей, за которой спокойно спал Лу Юй и резко раскрыл, не постучав. Тот уже видел десятый сон, звёздочкой развалившись на кровати. Юноша резко подпрыгнул, громко храпнув от неожиданности, и с ужасом взглянул на Цзян Чэна. — Глава Ордена?.. — удивлённо спросил он, пытаясь выпутаться из одеяла, в которое завернулся коконом. — Завтра я отправляюсь в Орден Гусу Лань. У меня есть там незаконченные дела, — твердо произнес Цзян Чэн в нетерпении. Лу Юй выглядел озадаченным, моргнул несколько раз, смахивая остатки сна и поднялся наконец на ноги. — Вы уверены, что... — не успел он договорить, как его перебил громкий голос. — Сомневаешься в моих словах? — прошипел недовольно Цзян Чэн. Обычно Глава Ордена относился к Лу Юю очень хорошо и редко повышал голос. Юноша находился рядом с Цзян Чэном достаточно долго, чтобы запомнить, когда можно вставить хоть слово, а когда стоит закрыть рот и спрятаться, потому что взрыв может просто уничтожить. — Я вас понял, — кивнул Лу Юй. — Я всё организую, не беспокойтесь. Цзян Чэн довольно кивнул и быстро удалился. Юноша облегчённо выдохнул, когда раздражённый мужчина ушёл.

***

Путь в Гусу пролетел как-то слишком быстро. Ладони слегка потели от томительного ожидания скорой встречи. Как же хотелось поскорее вывалить на Лань Сичэня ту тонну скопившихся в голове мыслей и воспоминаний. Он должен был безостановочно слушать его рассказы на протяжении нескольких дней, чтобы наконец удовлетворить это беснующееся внутри чувство. Или же Цзян Чэн ошибается, и даже жизни не хватит, чтобы он смог наконец наговориться с Лань Сичэнем. Гусу встретил прохладной влажной погодой. Лёгкий туман накрыл горы, чуть скрывая от посторонних глаз. Здесь было приятно. Оттенки будто стали ярче, а линии изящных рисунков природы стали чётче и будто объёмнее. Цзян Чэн уверенно шагал по дороге со своим небольшим отрядом-сопровождением. Через несколько мгновений они уже оказались на территории Гусу. До Лань Сичэня совсем близко, однако он не смог ступить и шагу дальше, увидев мчащегося мимо Вэй Усяня. В руках у него была какая-то бумажка, волосы растрепались, а из груди вырывался радостный хохот. За ним нёсся Лань Цижэнь, причитая что-то неразборчивое от злости. Цзян Чэн удивлённо замер. Впервые приходилось видеть уважаемого бывшего Главу Ордена Лань, олицетворящего пристойное и спокойное поведение, бегущего с такой скоростью, да ещё и с таким жгучим желанием убивать в глазах. Цзян Чэн невольно усмехнулся, мысленно отмечая, что Вэй Усянь заслужил очередное повышение «хулиганства» в его глазах. Столько лет прошло, а он всё ещё занимается глупыми розыгрышами. На душе стало чуть легче и спокойнее. Он совсем ушёл в себя, зарываясь с головой в сладкие воспоминания. Вэй Усянь, не смотря, куда бежит, мчался вполоборота, следя за Лань Цижэнем за спиной. Он резко развернулся в обратном направлении, помахал листочком, как красным флагом для быка, и продолжил игру в догонялки. Цзян Чэн очень поздно услышал приближающиеся шаги, однако отточённые годами рефлексы сработали быстрее, чем он успел подумать. Он успел в последнюю секунду до столкновения шагнуть вперёд, а Вэй Усянь запнулся о его ногу, которая ещё не успела встать рядом со второй, и с грохотом свалился на землю, продолжая заливаться хохотом. — Прекрати издеваться над стариком, — шепнул Цзян Чэн валяющемуся в диких агониях от смеха Вэй Усяню, сложив руки под грудью и брезгливо отвернувшись. — Ой, Цзян Чэн, ты как обычно!!! Зануда! — выкрикнул Вэй Усянь и сел, задыхаясь. — Что сказал? — вдруг обернулся Цзян Чэн и схватил Вэй Усяня за шиворот. — Кто здесь зануда? В этот момент будто все эти практически двадцать лет обид и вины ненадолго исчезли. Словно они на время вернулись в те прекрасные времена обучения в Гусу, где самой большой проблемой был лишь Лань Цижэнь, патрулирующий окрестности с большим вниманием, чем стражники в Императорском дворце. На сердце было так легко эти несколько секунд, но реальность настигла слишком быстро, придавив к земле. Мужчины пару секунд озадаченно смотрели друг на друга. Цзян Чэн резко отбросил Вэй Усяня и выпрямился. К этому времени подоспел запыхавщийся и расстрепанный Лань Цижэнь. — Доброго дня, — Цзян Чэн сложил руки и поклонился. Лань Цижэнь ответил тем же, — что-то случилось? — Вэй Усянь записал на тех бумагах так называемые «Правила выживания в Гусу Лань», прошлый том которых нам с Лань Сичэнем с таким трудом получилось извести с помощью новых правил. Он придумал новые!!! Просто возмутительно!!! — ворчал старик, всё ещё пытаясь отдышаться. Цзян Чэн бросил на Вэй Усяня осуждающий взгляд. Тот чуть поёжился, прекрасно понимая, что Цзян Чэн хочет сказать. Рука смиренно потянулась с исписанными листками. Мужчина удовлетворённости кивнул, выхватил бумаги и протянул Лань Цижэню. — Прошу его простить, — произнёс Цзян Чэн, чуть поклонившись. Сегодня хотелось просто забыться. Не вспоминать каждый раз при взгляде на Вэй Усяня картину того, как сестра медленно умирала у него на руках. Не думать о бесконечных обидах и старой боли. Просто ещё хоть на мгновение побыть его братом. Вэй Усянь поднялся на ноги. Лань Цижень бросил на него последний осуждающий взгляд, поправил одеяния и волосы и ушёл. Повисла неловкая тишина. Цзян Чэн не знал, что может сказать. Вэй Усянь особенно. — Ты мне очень помог, — выдал Цзян Чэн через некоторое время, прочистив горло. — В благодарность я снимаю запрет на твоё появление в Юньмэне и Пристани Лотоса. Вэй Усянь удивлённо уставился на спину Цзян Чэна, раскрыв рот в немом вопросе. Казалось, его окатили ледяной водой среди сна. Он совершенно не ожидал подобного. Цзян Чэн слишком долго думал, как может отдать этот долг. Всё-таки Вэй Усянь спас его. И решил, что подобное может быть вполне равноценным. — Ты... правда?.. — выдавил Вэй Усянь, не в силах составить полное предложение. — Похоже, что я шучу? — строго спросил Цзян Чэн, обернувшись. В серых глазах напротив сияло ослепляющее счастье. Такая искренняя и широкая улыбка расползлась по лицу, что, кажется, совсем скоро достала бы до ушей. Кажется, Вэй Усянь хотел дёрнуться вперёд и обнять брата, но вовремя остановился. Ещё слишком рано, однако первые шаги были сделаны. — Мне нужно идти, — быстро проговорил Цзян Чэн и развернулся, быстро покидая Вэй Усяня. Завернув за угол, Цзян Чэн своим острым слухом уловил неразборчивый радостный вопль Вэй Усяня. Лишь один уголок губ дёрнулся наверх, тут же падая обратно.

***

Найти Лань Сичэня было совсем нетрудно. Обычно после обеда он отправлялся творить или медитировать в горы на пару часов, а затем возвращался обратно к своим обязанностям. Лань Цижэнь прекрасно понимал, как племяннику необходимо это время, и, конечно же, не препятствовал этому отдыху душой и телом. Цзян Чэн взбирался на очередной холм, рассчитывая наконец встретить Лань Сичэня. И он действительно нашёлся. Стоял с кисточками в руках перед пустым холстом, отчаянно смотря безучастным взглядом на то, что должно было стать очередным шедевром. Лань Сичэнь выглядел слишком грустным и одиноким среди этого бесконечного потрясающего пейзажа. Цзян Чэн невольно подумал, что, скорее всего, вечерами за работой со свитками выглядел точно так же. Эта мысль больно кольнула. Он шагнул чуть ближе, неловко задержался на несколько секунд на месте, не решаясь сделать ещё хоть одно движение в его сторону, затем собрал все мысли в кучу, тяжело вздохнув, и приблизился. Лань Сичэнь перевёл взгляд в сторону звуков шагов и замер в неверии. Прошла всего неделя, а казалось, что целая вечность. Лань Сичэнь так тосковал, что часто забывал поесть и ночами не мог заснуть. Дядя даже начал переживать и звал лекарей, а те совсем ничего не нашли. Лань Сичэня могло вылечить лишь одно. И его панацея сейчас стояла перед ним. Цзян Чэн как всегда был слишком красив. Когда тот неловко отвёл взгляд, смущённо отворачиваясь, Лань Сичэнь мог поклясться, что заметил на голове аккуратные фиолетовые ушки. Но это лишь игра его больного воображения. Цзян Чэн так много хотел до этого рассказать. Закопать Лань Сичэня в бесконечных словах, а теперь не мог придумать и единого подходящего слова. Пока мужчина судорожно думал, что может сказать, Лань Сичэнь отложил кисточки и протянул руку, захватывая бесстыдно ладонь Цзян Чэна и утягивая куда-то за собой. Мужчина не сопротивлялся и смиренно шёл за ним, не задавая лишних вопросов. Ладонь Лань Сичэня сейчас его интересовала гораздо больше. Такая мягкая, но очень холодная. Он замёрз: на этом холме было достаточно ветрено и погода была достаточно прохладная. Цзян Чэн крепче сжал его руку, желая передать чуточку больше тепла. Лань Сичэнь, идущий впереди, позволил себе улыбнуться этому мелкому жесту. Вскоре взору открылся небольшой домик. Он был похож на те, что были в Гусу, но стоял слишком далеко. Здесь, наверно, жил кто-то поистине хозяйственный и ответственный, потому что цветы горечавки у входа цвели и пахли, нигде не было видно паутины или пыли. Стерильная чистота Ланей. Лань Сичэнь не повёл в дом, а за него. Цзян Чэн уже слышал звуки воды. Взору открылся знакомый потрясающий пейзаж с картины, что висела в комнате Лань Сичэня. Только картина не смогла бы передать этой чудесной свежести, тихих песен маленьких птиц и, конечно же, запах цветов. Мужчины уже добрались до места назначения, но их руки всё ещё были сцеплены. Пока Цзян Чэн разглядывал чудесное место, Лань Сичэнь, слегка отвернувшись в сторону, чтобы скрыть краснеющие уши, нагло переплёл их пальцы, меняя положение рук. Цзян Чэн перевёл взгляд сначала на руки, а затем — на самого Лань Сичэня. Мужчина был крайне озадачен. Он хотел долго рассказывать Лань Сичэню о том, что думает, а сейчас понимал, что достаточно и тишины. Он думал, будто хочет с ним лишь подружиться. Действительно верил в это, однако душа и сердце рвались к нему совершенно не так, как следовало бы. Они так и стояли достаточно долго, чувствуя тепло рук друг друга. Это мягкое ощущение словно дурманило, требовало большего, однако оба не решались нарушить хрупкое равновесие. Первым шевельнулся Лань Сичэнь, придвинулся чуть ближе и положил подбородок Цзян Чэну на плечо. Чужое дыхание чуть щекотнуло нежную кожу шеи. — Я скучал, — признался как-то слишком приторно-сладко Лань Сичэнь. Цзян Чэн, казалось, умер от этого голоса. Точно сошёл с ума, от нервов сжимая чужую руку ещё крепче. Лань Сичэнь будто испытывал, насколько близко можно подобраться. Невесомо чмокнул кожу шеи. Так аккуратно, словно боялся, что кожа разорвётся, как паутина. Цзян Чэн тяжело выдохнул, напрягаясь всем телом. Он зажмурил глаза, пытаясь понять, что должен сейчас сделать. Лань Сичэнь запечатлил слегка влажный поцелуй уже на щеке. И в этот момент Цзян Чэн вдруг осознал, что совсем не хочет думать, что «должен» сделать. Лишь то, что «хотел». Повернул неожиданно голову. Слишком резко, до хруста в позвонках. И быстро «клюнул» чужие губы. От неловкости хотелось умереть, однако в желудке что-то приятно зашевелилось. Лань Сичэнь был слегка удивлён, но, когда осознание доползло до него, счастливо улыбнулся. Он только что получил разрешение. Мужчина положил свободную руку на щеку Цзян Чэна, аккуратно провёл пальцем по бледной коже, изучая совсем мелкий шрамик и едва заметные проблемные области кожи. А затем приблизился и прижался губами к губам. Так неумело и странно, будто юный подросток. Всё-таки благочестивому Главе Ордена Лань не полагалось заниматься подобным с кем попало. Цзян Чэн боялся ответить. Да даже глотнуть воздуха не получалось. Вторая рука Лань Сичэня мягко выбралась из захвата и нежно приобняла за талию, чуть притягивая. Цзян Чэн сдался окончательно. Руки потянулись к волосам. Такие шелковистые и мягкие, что захотелось сжать посильнее. А ещё он хотел сделать что-нибудь более непристойное. Ему пару раз приходилось целоваться с девушками, так что опыта у него было явно больше, чем у Лань Сичэня, так что он занял ведущую позицию. Одной рукой взялся за его подбородок, чуть потянул вниз, чтобы Лань Сичэнь открыл рот чуть шире и углубил поцелуй. Цзэу-цзюнь не был к такому готов, но признал, что это действительно безумно приятно. Он отвечал не слишком умело, но правда старался не отставать. Воздуха стало не хватать. Они оторвались друг от друга так неохотно. Это чувство было слишком приятно, хотелось все больше и больше. Чувства заставляли лететь всё выше и выше, без страха разбиться вдребезги, без шанса на восстановление. — Цзян Чэн, — прошептал Лань Сичэнь, отдышавшись, — ответишь ли ты на мои чувства взаимностью? Мужчина словно не ожидал этого, чуть испуганно отдалился, закусил зацелованные губы, будто сомневался. Лань Сичэнь приблизился, заключая Цзян Чэна в мягкие объятия. — Ничего, если ты пока не уверен, я подожду, — промурлыкал довольно Лань Сичэнь. — Нет! — вдруг слишком громко отозвался Цзян Чэн. Лань Сичэнь на пару секунд испугался, что это был ответ на его вопрос, однако мужчина продолжил: — Я уверен, что хочу быть с тобой. Лань Сичэнь был готов поклясться, что прямо сейчас упадёт в обморок от радости.