Меланхолия

Виолетта сидит в своей комнате, старательно заполняя строчки своего личного дневника. Как только шаги приближающиеся слышит, сразу под подушку тетрадку кладёт. Встаёт быстро и за стол рабочий садится. В комнату заходит мама, кидая грубый взгляд на сидящую за столом девушку. — Через пять минут я зайду в комнату, чтобы сигареты, которые ты куришь, лежали на столе. — выходит, громко хлопая дверью. Шатенка ещё несколько секунд сидит в ступоре. Она узнала. Узнала про то, что Виолетта курит и явно ничем хорошим это не закончится. Она достаёт две пачки, одна из которых новая и кладёт на край стола. Руки трясутся, а глаза становятся влажными. Единственное, что ей помогало в трудных ситуациях — это курение. Успокаивало. Теперь же, в квартире этой, сигарет её не будет. Елена в комнату заходит, в руки несчастные две пачки берёт и на пол кидает, наступая на упаковки, лежащие на полу. — Если ещё раз, я увижу дома эту дрянь, я тебе их в глотку запихаю. — Виолетта смотрит и вот-вот заплакать готова. Она же у мамы "примерная девочка", а значит, вредных привычек иметь не должна. Тяжело эмоции держать, когда на тебя голос повышают. Из комнаты та быстро ушла, а Малышенко раздавленные пачки с пола поднимает и в мусорку у стола бросает. В родительскую комнату шагает, чтобы прощение у мамы попросить, за глупость такую. — Мам, прости. — Глаза по комнате бегают, куда угодно глядят, лишь бы не столкнуться взглядами с ней. — За что? — Сухо отвечает женщина, не отрываясь от ноутбука. — За то, что обманывала тебя. — К тебе теперь никакого доверия нет. Не дочь, а сплошной позор. — Елена наконец в сторону дочери поворачивается, осматривая с ног до головы. — Через неделю у тебя сольфеджио, готовься. Шатенка кивает и уходит, ничего не сказав. Смелости не хватает матери перечить. Самочувствие сегодня не лучше, чем в остальные дни. В глазах темнеет постоянно, голова кругом и состояние предо́бморочное. Она уже третий день не ела нормально, а стоило бы. Девушка на кухню идёт, достаёт из холодильника суп овощной и кладёт немного в тарелку. На весы кухонные ставит, в тетрадь калории записывает, вышло около сорока ккал. Она буквы старательно выводит, заполняя страницы лилового ежедневника, правда, от ежедневника там только название одно, скорее, счётчик калорий и сборник различных диет. Это обыденность, это привычка. Она каждый день записывает съеденные порции, а после, очищается, если вдруг повысила лимит. Она своё тело ненавидит, даже когда скинула около десяти «лишних», на её взгляд, килограмм. Кофточку поднимает, а под ней рёбра торчащие и синяки, то ли от нехватки кальция, то ли недавние, что зажить не успели. Это не волнует, она видит результат желаемый, но этого всё ещё недостаточно, всё ещё толстая, всё ещё ужасная. Мама уходит работать в ночную смену и наконец-то можно провести время в одиночку. Виолетта на подоконнике сидит, накинув на плечи тёплый плед, который должен спасти её от тянущегося по полу сквозняка. — Чёрт. — на телефон приходит сообщение и девушка в попытках натягивает на себя первые попавшиеся джинсы, толстовку чёрную и кеды лёгкие. Выбегает из подъезда, заворачивая за угол. — Наконец-то, я уже думал не придёшь. — Привет, Максим. — немного отдышавшись, сказала Виолетта. Парень протягивает пару зип пакетов с белым порошком, мефедрон, кажется. — Спасибо, как-нибудь я отдам тебе деньги. — Опустив глаза вниз, сказала Виолетта. — Не парься, я не нуждаюсь. Ты только это, аккуратнее будь, лады? И Илье не говори, он мне и так пизды дал, якобы я тебя спаиваю. — Илья против? — Ему жаль тебя, не хочет, чтобы жизнь свою так гробила. — Макс с ноги на ногу перешагивает, холодно. — Понятно. Ладно, спасибо ещё раз. Кстати, хотела попросить, купи мне сигареты, пожалуйста. — Мамка спалила? — Ага, растоптала и выкинула. Максим кивает, и они идут в сторону маленького магазина, находящегося рядом с домом. Парень выходит и пачку Виолетте отдаёт, они прощаются. Малышенко сигареты в дом не берёт, прячет меж батареями в подъезде. Она так уже делала, лет в тринадцать, схема работает до сих пор. Поднимается в квартиру, снимает обувь. Внутри холодно, поэтому остаётся в уличной одежде с длинным рукавом. В очередной раз подходит к большому зеркалу в коридоре, поднимая широкую кофту и минут пятнадцать стоит, рассматривая своё тело. Кончиками пальцев по плоскому животу проводит, потом джинсы обтягивает, так, чтобы впритык были, а руками обхватывает ляжку худую. Возвращается в комнату, достаёт весы напольные и становится. Сорок два, ровно. Улыбается самодовольно, потому что отвес. Ложится на кровать, сил нет совершенно, а завтра ещё в школу идти. Она уверена, что им классный руководитель лекцию прочитает, о том, что уроки пропускать не стоит, иначе из школы выпрут, но как же всё равно. Нельзя, чтобы синяки её видели и избегать осмотры в медпункте, в любом случае придётся. Она колени к себе поджимает, кусает тыльную сторону ладони и вот-вот готова к предстоящей ночной истерике. Обыденность. Успокаивается лишь через час, после чего удаётся уснуть, будто ничего и не было. Следующий школьный день, прошёл так же, как и все остальные. Ничего нового и необычного. Приближаются долгожданные выходные и конечно же, желанная прогулка с новой знакомой и лучшей подругой, это безусловно радует. Она надевает на себя тёмные джинсы, какую-то кофту с длинным рукавом и сверху куртку. И всё равно, что замёрзнет через полчаса, после того, как на улицу вышла. На это сейчас плевать, абсолютно. Не первый раз в лёгкой одежде гуляет, не умрёт. Погода не изменилась, лишь дождя нет. А тучи всё так же скрывали за собой тёплое солнце, которое жители города не видели уже больше недели, кажется. Они договорились встретиться в центре, у метро, чтобы оттуда поехать в какое-то место, которое обещала показать Лиза, утверждая, что им будет интересно. Малышенко обходит лужи, чтобы не запачкать свои белые кроссовки, которые недавно вымыла от осенней слякоти, но всё равно капельки грязи попадают на светлую обувь, заставляя Виолетту смешно выругаться по среди улицы. Наконец-то шатенка доезжает до места назначения и видит перед собой двух девушек, которые видимо заждались Виолетту, что почти всегда приходит не вовремя. Малышенко радостно рукой машет и улыбается во все тридцать два. — Виолетт, тебя не учили, что опаздывать не хорошо? — В отличие от некоторых, я живу за сорок минут езды до центра! Так что, без претензий попрошу. Андрющенко руку протягивает, а Виолетта в ответ жмёт, неловко улыбаясь. — Ну что? Едем? — Спросила светловолосая, и глянула на стоящих рядом девушек. — Да, пошлите. Доезжая до нужной станции, они выходят. Виолетта, конечно же, успевает споткнуться об ступеньку и упасть, после чего ещё минут пять вспоминать, как она упала и громко смеяться. — Ну и куда мы идём? — с интересом спросила голубоглазая, глянув на Лизу. — Увидите. Я любила там гулять. — Ну, можно хотя б один намёк? — Виолетта, идущая рядом вприпрыжку, не умела ждать и такие ответы её не радовали. — Нет, терпи. — Какие же вы все зануды! Да мне с ботаником нашим, гулять веселее было, чем с вами двумя! — Ты гуляла с нашим ботаником? — удивлённо спросила Кристина, чуть улыбаясь. — Ну, было дело. Но это давно было! — Интересно, что такую как ты, заставило главного заучку класса звать тебя гулять? — Да бля, у нас тогда неделя контрольная была, ну и я воспользовалась его симпатией ко мне. — Так вот, где ты ответы добыла. — улыбаясь, сказала Кристина. — Именно, а ты вообще иди и не жалуйся. Ответы были у нас обеих, так что, считай, что ты у меня в долгу! — В долгу? Виолетт, ты чё? Тебе напомнить сколько раз я уже отплатила этот «долг»? — Ой всё, завались. Брюнетка молчала, наблюдая за этими детьми. Такое поведение ей казалось чуждым, ведь всё детство она провела у репетиторов и на разных секциях, брала участие во всех возможных школьных мероприятиях, но при этом, была обожаемой всем классом. Ей, скорее, все восхищались как человеком, который знает чего от жизни хочет. Да и среди учителей авторитет имела, что тоже давало уверенности и возможности идти дальше. Но при этом, была спокойной, молчала часто и самой тихой была в компаниях шумных. Такой гиперактивностью жизнь её не наградила, увы, но и без этого с ней общались многие, у неё своя изюминка была какая-то, что всех притягивала. Но в итоге, со временем, интерес пропал ко всему. Она выгорела, устала и бросила все кружки, занятия и школьные секции. В одиннадцатом классе на учёбу слегка забила, но закончила школу хорошо и поступила даже. Она смотрит на Захарову, которая кого-то больно ей напоминает. Кристина кажется ей отзывчивой и доброй, что-ли. При первой встрече, в голове выстроился лживый образ недовольной и скучной девочки, что всё-таки оказалось неправдой. Они идут в непонятном направлении, проходя мимо различных улиц и магазинов. Местность неизвестна никому, так как в этой части города, вероятно, никто из них не был, кроме Лизы. — Мы пришли. — Сказала брюнетка, засунув свой телефон в карман, на котором был навигатор. — Кладбище? Серьёзно? — Захарова удивлённо посмотрела на Лизу, которая пыталась пролезть через поломанные прутья забора. — Ну, да. Отличное место, тихое, спокойное. — Естественно оно спокойное, тут же все мёртвые! — крикнула Виолетта. — Да вы мисс очевидность, Виолетта Игоревна! — улыбаясь, ответила Захарова. На что Виолетта слегка ударила её по плечу. — Давайте руки. — Андрющенко протянула ладонь Кристине, помогая забраться на территорию кладбища. Виолетта же, сказала что помощь ей ни к чему. Пытаясь перелезть на ту сторону, конечно же не обошлось без травм и падений. — Блять! Я только кроссовки помыла! Нахрена мы вообще сюда припёрлись, а? — Возмущалась Малышенко, очищая свою куртку от веток. — Я же сказала, давай помогу, шлёпнешься ведь. — Лиза прошла чуть вперёд, махая рукой, чтобы те пошли за ней. — Да блин, я чё, немощная по-вашему? — Ну, судя по тому, как ты косо ходишь. У тебя ещё и с ориенти́рованием проблемы. — улыбаясь ответила Захарова. — Ты чё, офигела?! — Тише, дети, внимания много к себе привлекаете. — Сказала Лиза, продолжив свой путь. — Да чего тише то? Мне кажется, тут всем всё равно уже, тише или громче. — Ага, всем, кроме охранника. Потом все вместе будем в полицейском участке отдуваться и лекции слушать, о том, что на кладбищах заброшенных делать нам нечего. — Погоди, заброшенных?! — Виолетта на секунду останавливается, а потом резко к Кристине подбегает и за руку хватает. — Ты чего? Боишься, да? — с насмешкой спрашивает Кристина. — Я? Да никогда! Это так, на всякий случай. — Ага, а то щас мертвец выскочит, за ногу ухватит и всё! — Да ну тебя! Такое только в фильмах бывает. — Виолетта недовольно цокает. — Уверена? — В разговор вмешивается Лиза. — Да блин, вы чё, напугать меня решили? Я похожа на человека, который боится таких мест? — Малышенко голову к верху приподняла и руки на груди презентабельно сложила. — Пф, рассмешили. Да я в тринадцать лет по заброшкам бегала на раз-два! — Ага, помню я, как ты от малейшего шороха за руку меня хватала и кричала «Кристина, пойдём нахуй отсюда!» — А вы смеялись всей компанией, уроды! Я, между прочим, переволновалась тогда! — Хотела выебнуться перед той девкой? Которая нравилась тебе. — Да нет же! Она вообще смеялась с меня. — Да с тебя трудно не смеяться, ты — ходячая неудача. — Это всё потому, что я падаю постоянно? — Шатенка повернулась лицом к подруге. — Это всё потому, что вперёд смотри, а то щас снова ёбнешься. Ветер слегка пошатывал старые берёзы, а где-то неподалеку слышался лай бездомных собак. Небо красиво затянулось облаками, сквозь которые, еле-еле пробивались солнечные лучи, местами освещая местность. Девушки не торопясь прошли вглубь кладбища, разглядывая различные надгробия, читая имена похороненных тут людей. Некоторые таблички стёрты, а некоторые вовсе отсутствовали. А старые, ржавые могилы нагоняли чувство волнения и тревоги. Это место довольно жуткое, но одновременно притягивающее. Манящее своей загадочностью и мистической атмосферой. Ходить тут можно до вечера, так как площадь действительно большая и за день всё не обойти. Место тихое, спокойное и умиротворённое. — Эй, это кто тут лазит?! Опять молодежи понабежало! Я щас как ментов вызову, уже не так весело будет! — послышался незнакомый мужской голос. Вот надо же им было именно сегодня попасться на его глаза. — Ну и душнила! — Крикнула Виолетта. Андрющенко девушек за руки берёт и бежать начинает, ещё дальше. Через пару минут они и вовсе с кладбища выбегают, но оказываются с другой его стороны. Там поле чистое, лишь пару деревьев и два одиноких домика. Сквозь небесные тучи было видно оранжевое солнце, которое медленно опускалось за горизонт, разливаясь по небу яркими красками. Они присаживаются прямиком на сухую траву, чтобы отдышаться после такой «пробежки». — Я, как курильщик со стажем, заявляю, что чуть не умерла. — приводя дыхание в порядок сказала голубоглазая, осматривая местность вокруг. — А тут красиво. — Виолетта прошла чуть дальше, оглянувшись по сторонам. — Мы тут с отцом часто гуляли. — Лиза чуть в настроении поменялась, голову вверх опрокинула, на небо смотря. — Я раньше жила тут, недалеко. И мы с друзьями решили уйти за пределы двора, так и наткнулись на кладбище это, мы его полностью облазали. — Наверное, круто было. — сказала шатенка, сев рядом с Лизой. — Да, несомненно. Это были лучшие годы моей жизни. — А сейчас? — задала вопрос Захарова, смотря куда-то в даль. — Что, сейчас? — спокойно спросила Лиза. — Ну, не лучшие годы? — Знаешь, сейчас мне будто чего-то или кого-то не хватает. Но думаю, это временно, ведь моё окружение не ограничивается на одних и тех же. — Брюнетка на траву холодную ложится и глаза прикрывает. — Кстати, а вы с Кирой, ну. Встречаетесь? — спросила зелёноглазая. — Нет, что ты, мы друзья хорошие. Со школы дружим. А что? Глаз уже на неё положила? — Я? Да не дай бог! Она скучная такая, зануда вообще. — Все вы так говорите, а потом. — Виолетта показала Захаровой средний палец, отвернувшись в другую сторону. — Да я ж пошутила! На улице уже знатно стемнело, а на небе появилась одинокая луна, что своим светом проскальзывает сквозь затяжные тучи, а звёзд и вовсе не видно. Трава шелестит от холодных потоков ветра, а в тех одиноких домиках уже зажёгся свет. — Лиз, а почему ты решила пригласить нас погулять? — Прервала тишину блондинка. — Ну, вы мне напоминаете моих друзей прошлых. За вами наблюдать весело. — Понятно. — Что-то не так? — Спросила Андрющенко, повернувшись к голубоглазой. — Нет, всё так. Холодно просто, может пойдём уже? — Да! У меня последний автобус скоро, если на него не сяду, домой не попаду. — сказала Малышенко, поднимаясь с холодной поверхности. Они медленно плетутся к метро, обходя кладбище с другой стороны, чтобы не идти через него напрямую. По дороге разговаривают на разные темы, начиная от скучных школьных будней, заканчивая первыми отношениями и неловкими ситуациями. Время в приятной компании, летит слишком быстро. На улице уже темно, на главной площади скопилось много людей, что шумными компаниями весело проводят своё время. — Чёрт. — Малышенко посмотрела на время и поняла, что последний автобус ушёл ровно десять минут назад. — И чё мне теперь делать? Крыльев не имею, взлететь не смогу, к сожалению. — Чё, всё-таки прозевала? — Улыбаясь говорит Кристина. — Лошара. — Да блин, а чего делать то. Меня мать убьёт, если я домой не вернусь. — Да не парься, щас оформим тебе тачку. — Андрющенко достаёт из кармана телефон, набирая чей-то номер. От девочек отходит чуть дальше, в более тихое место, а через пару минут возвращается. — Сейчас всё будет. Через пять минут к ним подъезжает белый Рендж Ровер. — Лиз, ну ты бы ещё позже позвонила. — окно машины опустилось. — Прости, Кир. Детей выгуливала и один ребёнок опоздал на автобус, окажи милость, подбрось до дома. — Лиза коленкой Виолетту чуть вперёд пихает, прямо к машине. — Дед мороз, переедь меня санями. — Кира тяжело вздыхает. — А это обязательно? — Кирюх, не ломайся, у неё родители строгие, ей и так влетит потом. Медведева пару секунд на Виолетту смотрит, а та губы кусает от волнения. — Ладно, но если что-то сломаешь, я тебя прям в этой машине задушу. — фыркает недовольно. — Свалились же вы на мою голову. А вы? Пешком? — Да, нам тут недалеко, прогуляемся. — отвечает брюнетка. — Ну, удачи. — Блондинка закрывает окно машины. Малышенко на переднее сиденье садится, пристёгивается. Сидит тихо, боясь даже дышать. Кира согласилась потому что жалко, помнит, как ту в больнице мать пощёчиной огрела. Медведева по себе знает, какого это, когда рука взрослая на щёку налегает, когда телефон забирают и ремнём по рукам бьют. — А ты где работаешь? — Начинает Виолетта, смотря на пролетающие мимо фонари. — В баре, официанткой. — Прям как в песне! — усмехается шатенка и наконец поворачивается в сторону Киры. После чего, обе молчат. Зелёноглазая в окно выглядывает, осматривая ночной, светящийся город. А Кира сосредоточено машину ведёт, внимательно наблюдая за движущимся впереди транспортом. Виолетта молчит, знает, как блондинка относится к шуткам её. Она вообще до сих пор в шоке, что Кира согласилась её до дома довезти, хотя, кажется, не особо рада была такому пассажиру. — Ты сегодня слишком молчаливая. — наконец-то прикрывает неловкую тишину Медведева. — Ну. — замирает на пару секунд, край куртки перебирает. — Что? — кареглазая на Виолетту взгляд переводит. — Не бойся, я не кусаюсь. — С чего ты взяла, что я боюсь? Малышенко волнуется сильно, потому что дома должна была быть уже больше часа назад. Думает сейчас лишь о том, как ругать её будут. — По тебе видно. А причину то, скажешь? — Зачем тебе? Разве волнует? — Виолетта достаёт телефон из кармана, пытаясь его включить, но безуспешно, он полностью разряжен. — Не волнует, совершенно. — Кидает краткое. — Ну вот и всё. — «Тогда зачем спрашивать вообще?» Пронеслось в мыслях у Виолетты. — Дома снова проблемы? — Шатенка положительно кивает. — Ясно. Снова тишина. Никто из них диалог вести не настроен, вероятно, оно и к лучшему. Кире, на самом деле, действительно всё равно было, но для себя вновь отмечает, что желания возвращаться домой у шатенки нет. Светловолосая даже не смотрит в её сторону, лишь чувствует, как та изредка волосы поправляет. Они к дому подъезжают, Виолетта двери открывает и выходить собирается, но на последок кидает: — Спасибо, что согласилась довезти. — Кира кивает, слегка улыбаясь. И уезжает.