Предел

      Гарри и Рон сидели с хмурыми лицами на кухне, на площади Гриммо. Гермиона была где-то в доме, исследуя заклинания, которыми полнился особняк.       — Как она не мерзнет, — Гарри поежился.       Рон направил на него палочку, обновив согревающие чары.       — Хм. Ладно, она не мерзнет. Но ты ее видел? Она такая… как корабль.       — Она намерена закончить ремонт до родов. Вот и сходит с ума.       В кухне она уже навела порядок, и собиралась действовать дальше, пока не наткнулась на сопротивление дома. Теперь тратя время на поиски причин, она работала пять дней в неделю по несколько часов. Рон и Гарри старались все время по очереди или вместе быть рядом с ней, опасаясь за ее здоровье. Однако подруга не давала следовать за ней, заставляя их ждать ее где-нибудь подальше. Спустившись с чердака, Гермиона проследовала к лестнице, уходящей вниз на кухню, и крикнула:       — Это магия эльфов. Я так думаю, что Кричер таким образом пытался обеспечить чистоту и что там еще необходимо? Так просто с магией не совладать.       Рон отодвинул соседний с собой стул:       — Садись, Гермиона, мне нужно кое-что тебе рассказать.       Опасливо оглядевшись, девушка сошла вниз и села.       — Я на днях был в Хогвартсе. Винки бросила пить, но в школе к ней относятся с опаской, мы как раз говорили с Гарри о том, что, возможно, ты возьмешь ее на работу? Только не предлагай ей денег и одежду, не расстраивай старушку.       Гермиона засмеялась:       — Я думала, кто-то умер. Рон, с таким лицом только возвещать о смерти.       — Так ты согласна?       Лицо Рона все еще выражало вселенскую скорбь, вызывая у подруги оторопь.       — Да, но как ее пригласить?..       — Об этом мы с Гарри позаботимся.       Теперь лицо Рона посветлело, казалось, ему даже стало легче дышать.       — Кикимер готов помочь с этим, — добавил Гарри.       Гермиона кивнула, расслабилась и, улыбаясь, оттянула кружку Рона к себе, но тот резко ее выхватил и, улыбаясь, произнес:       — Это не для тебя, это вино.       — Мне можно немного вина, — протянула Гермиона, — вы бы знали, как я хочу белого.       Гарри виновато улыбнулся и немедленно допил то, что было в его кружке. Гермиона недовольно взглянула на друзей и поднялась:       — Мне пора домой, родители меня ждут.       Рон проводил подругу до крыльца и, поправив на ней пальто, произнес:       — Ты меня избегаешь.       — Нет, прости, гормоны. Меня напугало твое предложение о браке, ребенок — не предлог для сломанных жизней, тебе нужно найти любовь и все такое.       — И все такое, — Рон засмеялся и обнял девушку.       Гермиона переместилась в сад дома в Годриковой Впадине. Зима уже кончалась, и чувствовался вкус весны, ночи и дни становились все теплее. Гермиона прошлась по саду, представляя, как весной прорастут ее цветы и вереск. Наложив несколько заклинаний, она, довольная собой, вошла в дом. Ее мама готовила что-то на кухне, отец приезжал только по выходным, а значит, будет уже завтра утром дома. В пустой комнате Гермиона устроила гостевую спальню, где теперь спали ее родители.       Поздоровавшись с мамой, Гермиона прошла к себе, легла на кровать и, укрывшись пледом, попыталась уснуть.       Она давно не думала о Драко. Они не виделись, но о нем вышло три статьи в газете, где говорилось о том, что Малфой остается одиноким — его не удалось заметить ни с одной чистокровной ведьмой. Он работает в министерстве магии на довольно низкой должности, но в его деятельности уже нашли некоторые успехи. Гермиона не хранила статьи о нем, но помнила каждое слово из них. Ей было смешно читать о том, что Малфой никогда не женится, раз рядом с ним не видели волшебниц.       Укладывая плед то на плечо, то закутываясь в него, как в кокон, Гермиона отгоняла от себя воспоминания о единственной чудовищной ночи, проведенной с Малфоем. Несмотря на попытки отогнать видения, она видела, как накладывает заклинание на испуганного Драко, как с трудом овладевает им, как он, боясь смерти, шепчет слова прощения.       Гермиона не сразу заметила боль внизу живота, ворочаясь из стороны в сторону. Еще несколько часов боль слишком согласовалась с ее внутренним состоянием. Она вернулась к ненависти к себе, жуткому осуждению собственного поведения. В голову лезли неожиданные воспоминания о маггловской церкви, нетерпимой к колдовству, приумножающей ее грехи. Ей захотелось снова написать письмо к Драко, не просить прощения, нет, только рассказать, как она стоит над бездной. Боль все усиливалась, а мысли слагались в более страшные слова. Любовь, как и жизнь, представлялась лишь сказкой, отравленной принятыми решениями.       Волдеморт вставал перед ее взором рядом с Драко. Черная метка, блеклая, исчезающая, горела пред мысленным взором немым укором: правы ли они были, останавливая его? Если бы Драко мог почувствовать себя куда более властным, не только сыном чистокровного родителя, но и полноправным членом магического общества, точно ли он принес что-то плохое? Поругание идеи власти чистой магии была неизбежной, но она уже обратилась в пародию, обратив в смех и идею равноправия магических существ и магглорожденных. Плохо представляя себе фанатизм веры в сверхидею, Гермиона поднялась с кровати и отправилась в комнату родителей.       Поднимаясь по лестнице, она слышала, как хлопнула входная дверь. Поддерживая живот, девушка прошла по коридору, открыла дверь и заревела.       Миссис Грейнджер немедленно вскочила с постели, мистер Гренджер, только вошедший, отбросил портфель и побежал наверх. Гермиона стояла в проходе, а ее громкий плач пугал.       — Детка, все в порядке, — мама подхватила руки дочери и едва подтолкнула ее в комнату, краем глаза заприметив мужа.       Мистер Грейнджер, подошедший, приобнял дочь за плечи и так же направил ее в сторону постели. Расположившись втроем на кровати, родители утешали девушку, постоянно переглядываясь. Постепенно рыдания Гермионы стихли, и она, уткнувшись в плечо матери, уснула.       — В чем дело? — еле слышно прошептал мистер Грейнджер.       Его жена только пожала плечами. Пролежав так некоторое время, мужчина уснул, а миссис Грейнджер продолжала тихо следить за сном дочери. Гермиона проснулась внезапно от странного чувства. Подняв глаза на бодрствующую мать, она обернулась к отцу, который лежал на спине, закрыв лицо локтем.       — Мамочка, — Гермиона ближе подобралась к матери, — я боюсь, что рожаю.       Не зная, как действовать, миссис Грейнджер подняла мужа. Какие-то вещи у нее уже были собраны, она достала сумку из шкафа, попутно уверяя дочь, что все прекрасно.       — Ты рожаешь в магической больнице? — спросила женщина, заглядывая в шкаф.       — Думаю, что да. Но как туда добраться? — Гермиона сдвинулась на кровати, под ней образовалось мокрое пятно на пледе.       — Может, твои друзья помогут?       — Гарри может только отправить меня на метле до Мунго, — улыбнулась девушка.       — Нужно было обдумать этот момент, наши больницы ничем не хуже, — заметил мистер Грейнджер слегка раздраженно.       — Автобус! — воскликнула миссис Грейнджер.       Гермиона отправила патронус для Гарри и Рона, а когда родители помогли ей выйти из дома к дороге, ее скрутили сильные схватки. Напуганный мистер Грейнджер выхватил из ее рук палочку и, по совету жены, просто взмахнул ей. Появившийся автобус чуть не придавил его. Напуганный магглами кондуктор пропустил их внутрь. Мистер Грейнджер нашел в своем кошельке пару магических монет, отложенных на всякий случай, и попросил срочно доставить их в Мунго.       В холле они столкнулись с совершенно спокойной ведьмой, посоветовавшей им присесть и подождать лекаря, мистер Грейнджер взорвался. На его крик прибежал молодой колдомедик, немедленно отлевиторвавший Гермиону куда-то вглубь коридора.       — Все будет хорошо, — миссис Грейнджер улыбнулась мужу, пытаясь успокоить их обоих.