Предел

      Леди Малфой была вполне довольна комнатой для ее внучки. Новая детская находилась рядом с ее спальней, Гермиону же поселили, пусть и в том же коридоре, однако на некотором отдалении. Впрочем, увидев роскошь покоев Звездочки, горы игрушек, среди которых были и старые игрушки Драко, девушка решила не возмущаться. Аин прочно вошла в сердце своей новообретенной бабушки, потому волшебница не чувствовала никакой опасности.       Волшебница обживалась на новом месте, благодаря домашним эльфам она узнала, что комнаты Драко расположены ровно над ней. Не желая беспокоить Нарциссу, девушка, стоило ей разложить вещи по полкам, тихонько направилась в коридор. Наверху двери располагались иначе, чем на ее этаже, потому Гермионе пришлось положиться на свой внутренний компас. Остановившись у стены, она была на равном удалении от двух дверей. Прогулявшись от одной к другой, девушка вернулась вниз, стараясь избежать соблазна заглянуть на чужую территорию.       Так как завтрак прошел еще в Годриковой Впадине, Гермиона не ждала никаких визитов к ней до обеда, ведь ей обещали отдых. И все равно в комнату несколько раз врывались домовики, предлагая помощь, чай или сходить на прогулку вместе с хозяйкой и Аин. Услышав последнее, Гермиона покачала головой, и незнакомый домовик исчез. Подойдя к окну, открыв широкую створку, она выглянула на улицу. Ее окна, как и окна леди Малфой, выходили в парк. Нарцисса и Аин шли по дорожкам, поддерживая оживленную беседу. Девочка явно подражала своей бабушке и походкой, и сдержанной жестикуляцией.       На обед девушку пригласила Винки, предложив переодеться. Нахмурившись, волшебница только собрала волосы и, глянув в зеркало, осталась довольна собой.       — Как Гарри? — спросила она, собираясь уйти.       — Все так же, — Винки меланхолично приподняла и опустила уши, — Гарри Поттер молчит и спит.       Гермиона почувствовала легкий укол совести: стоило им уложить Поттера в гардеробной Люциуса, как она оставила его на попечение Винки и убежала к себе. Ей не терпелось приблизиться к возлюбленному, отдаленному от нее силой обстоятельств, и совершенно не тянуло к другу, с которым она столько времени провела вместе. К тому же надвигалось время выписки Рона из больницы, ей было необходимо поговорить и с ним, хотя и здесь не чувствовалось никакого желания.       Винки исчезла, а Гермиона сердито прошлась по комнате. Собравшись с мыслями, решила, что бесполезно корить самое себя, она обязана продолжать действовать в интересах и Гарри, и Рона, и Драко.       Нарцисса сидела во главе стола, по правую руку от нее разместили Аин, приборы для ее матери были слева. Девочка, несмотря на свое старание перед бабушкой, все же не удержалась от шалостей. Гермиона смотрела с интересом на хозяйку дома, но та оставалась равнодушной. Когда на столе появилась еда, она, предлагая своей гостье вино, пояснила:       — Драко воспитывали с первого дня, и он всегда обедал и ужинал с нами за одним столом, но все попытки привить ему манеры шли прахом, стоило ему чем-то заинтересоваться.       Грейнджер едва слышно хмыкнула, это напомнило ей все те смешные ситуации, которые любили обыгрывать маглы в кино и сериалах. К сожалению, Нарцисса умолкла раньше, чем высказала какие-то постыдные моменты из жизни своего сына. Вместо продолжения истории она залпом выпила бокал вина и переключилась на Аин. Кажется, этот дом и саму леди Малфой приводил в отчаянье.       После обеда Аин поручили заботам эльфов, Нарцисса безуспешно предлагала Гермионе нанять няню для начального образования, но ей пришлось повиноваться и обсуждать менее приятные вопросы. В Мунго к Рону собиралась отправиться Грейнджер через камин, а леди Малфой — в министерство, так же через камин. Это была одна из привилегий их семьи.       Нарцисса, все это время старающаяся наладить общение с молодой волшебницей, пошла следом за ней, в спальню, где попыталась предложить уместный наряд для визита к больному. Гермиона села на диванчик, пытаясь удерживать на лице серьезное выражение, и сказала:       — Я думаю, моя одежда соответствует случаю.       — И все же, если ты и Драко намерены быть вместе, а я думаю, других вариантов у вас уже нет, то ты просто обязана сменить свой гардероб. Я не принуждаю избавиться от обычной одежды, просто для магического мира необходим другой внешний вид.       — Мы с Драко ничего не планировали.       — Сейчас важно, чтобы ты была согласна относительно мантий.       Гермиона кивнула. Ей не хотелось спорить с женщиной, ей был приятен проявленный к ней интерес и явное одобрение ее действий.       — Мне нужно взять сумку, и я готова.       Нарцисса чуть вздернула подбородок и удалилась, на ходу объясняя, где камин и летучий порох для него, а также, что обратно ей придется добираться другим путем, так как она не сможет попасть обратно в мэнор по каминной сети.       Грейнджер схватила сумку, заглянула внутрь и спустилась вниз.       В Мунго было оживленно, народ сновал по коридорам, навещая близких, проходя обследования или просто докучая персоналу. Гермиону проводили на пятый этаж, но не повели в отделение недугов от заклятий, а направили через неприметную дверь к палатам для готовых к выписке. Рон оказался не единственным больным в этом месте. По небольшому коридору помимо него прогуливалась группа волшебников. Уизли, увидев подругу, улыбнулся и, раскрыв объятья, бросился к ней.       После первых радостных приветствий, друзья уединились в одноместной палате больного, которую специально для него велел выделить начальник Аврората Робардс. Гермиона и Рон сели на больничную койку, вплотную друг к другу.       — Жаль, что я не смог попасть на похороны, — тихо сказал он.       — Рон, я бы хотела кое-что тебе сказать, но пока, боюсь, хороших новостей у меня нет.       Уизли махнул рукой:       — Да что ты, я и не ждал от тебя ничего хорошего… Я в том смысле, что сейчас вообще ничего хорошего нет. Лучше скажи мне, как моя крошка?       Гермиона ответила, что все хорошо, прикусив язык, когда собиралась упомянуть леди Малфой. Рону не стоит знать о бабушке, ведь он запросто может узнать от своих родителей, что Аин вовсе не с Грейнджерами, а потом имя второй бабушки само придет ему на ум.       — У меня к тебе просьба, постарайся задержаться в больнице. Здесь проверяют твои посылки, а уж если тебе пришлют дьявольские силки, ты, надеюсь, их опознаешь. На меня напали в Хогсмиде, прямо на глазах у министра магии.       — Мерлин.       Нарцисса же в министерстве была принята куда менее тепло во всех кабинетах, куда заходила. Стоило ей заикнуться о невиновности сына, как ее тут же выпроваживали. Уже опустив руки, она вошла к последнему своему знакомому — Джону Долишу. Близко они не общались, но какое-то время Долиш участвовал в приемах в мэноре.       Аврор не имел отдельного кабинета, только низкую загородку, потому, увидев Нарциссу, покидал все папки со своего стола в ящики и нервно положил перед собой палочку. Волшебница села напротив, гордо выпрямив спину. Другие работники аврората смотрели на нее: кто-то пристально, кто-то скрываясь. Джон не смотрел, он только следил за кончиком своей палочки.       — Добрый день, — приветливо сказала Нарцисса, стараясь изо всех сил не дать голосу задрожать.       — Добрый, если ты из-за Люциуса, то я к этому вопросу не имею отношения.       Огорошив Нарциссу, Долиш подобрал палочку и отвернулся к стене. Женщина несколько раз вздохнула, если бы ее муж умер — она бы узнала об этом явно быстрее аврората.       — Я хотела просто поздороваться со старым другом, а про мужа я ничего не слышала.       Долиш повернулся, вновь обратив взор к столешнице:       — Он в тяжелом состоянии, чем-то заболел, а может, его кто и проклял, отправляют в Мунго. Вроде бы начальство говорит у него какая-то патология на фоне общения с дементрами. Более острая реакция, чем должна быть у мага.       С болью в сердце Нарцисса вспомнила, как выглядел ее муж в камере.       — Да, вне Азкабана ему будет лучше. Что ж, была рада повидаться.       Не прощаясь, Нарцисса поднялась и быстро направилась к лифтам. В кабинке она оказалась одна и, если бы не слезы, застилающие глаза, женщина бы быстрее заметила, что стены обклеены бумагой. Отодрав одну страницу, леди Малфой обнаружила список фамилий, а сверху значилось: «Доверенные двадцать друзей». Под перечнем, где обнаружилась и Грейнджер, стоявшая второй, было написано: «Список составлен Гарри Поттером, обнаружен в его бумагах и опубликован, ранее в списке была семья Малфоев, но они с позором исключены из списка ДДД».       Не помня себя, Нарцисса принялась срывать эти бумаги, рвать и топтать, лишь одну забрала с собой.       Выйдя из лифта, вновь с холодным и ровным выражением лица, она направилась к каминам, чтобы переместиться в Лютный переулок. Там ей одним взглядом удавалось расталкивать грязных волшебников, торгующих чем-то с не менее грязных подносов. Волшебница зашла в знакомую аптеку, где был какой-то новенький продавец. Ей не хотелось спрашивать у него о запрещенных зельях, пусть все знали о товарах под прилавком. Пройдясь вдоль полок, Нарцисса вышла и направилась к Горбину.       Второй раз за день она увидела трясущегося мелкой дрожью мага, решив не говорить ничего, женщина только кивнула, выжидая. Горбин посмотрел на нее и повернулся к двери во внутренние помещения лавки:       — Леди Малфой, я немного занят.       — Да, конечно, но мы ведь старые знакомые…       Горбин повернулся медленно, руки его тряслись все сильнее, он сцепил их за спиной, потом скрестил на груди и, наконец, положил ладони на шею:       — Да, конечно. Нарцисса, я не виноват, меня заставили, я только добавил Драко зелье, мне сказали, во сколько можно попасть в коридор министерства у самого аврората, во сколько надо выйти из допросной и вернуться к себе.       Хозяина лавки колотило, женщина перегнулась через прилавок и дотронулась кончиками пальцев до предплечья мужчины:       — И кто тебя заставил?       — Нет-нет, я даже на смертном одре не признаюсь… Он безжалостный человек.