Предел

      Через неделю к Гермионе явился Гарри. Выглядел он неважно, лицо было хмурым, сухие губы плотно сжаты, а кожа приобрела отталкивающую желтизну. Вынырнув из бумаг, девушка хотела обнять его, но друг ее отстранил. От него резко пахло восстанавливающими зельями, и он едва держался на ногах. За его спиной появилась Джинни, вид у нее был еще несчастнее, чем у Поттера. Она кивнула девушке, но тут же отвернулась, интересуясь интерьером квартиры.       — Ты не имела права так поступать, Гермиона.       Грейнджер уронила голову, именно такой реакции она и ждала от человека, который с открытыми глазами шел на смерть. Молча слушая обвинения, не пытаясь оправдаться, даже когда ее обвинили в утаивании его чудесного спасения от Джинни, а об этом уже знал «новый орден», Гермиона только кивала. В какой-то момент Поттер выдохся, закашлялся, и невеста услужливо подхватила его под мышки за спиной.       — Мне жаль, прости, но я должна была сохранить тебе жизнь, ради этой цели все и делалось.       Поттер поднял руку, останавливая ее речь:       — Я уже все понял, ты подозревала кого-то из Моей Семьи, — Гарри кинул взгляд в сторону Джинни, — это было чересчур.       — Ты не заставишь меня оправдываться, я прошу у тебя прощения, мне далось нелегко это решение, но я бы сделала так снова, раз уж план сработал.       — С ума сойти! Ты ведь не чувствуешь за собой вины.       Джинни, которой было все больше не по себе, удалось утащить Гарри до того, как он наговорил откровенно лишнего, хотя его слабый и возмущенный голос слышался с лестничной площадки.       — А Кингсли был в чем-то прав, эти добрые дела…— прошептала Гермиона рисунку гостиной перед ней.       Теперь, после встречи с Гарри, можно выдохнуть. До разговора с другом волшебнице было страшно появляться в магической части мира, зная наверняка о его неодобрении, это выглядело для нее предательством. Какая-то ее часть действительно впитала идею чистоты крови и заслуженности. Пока Поттер не мог высказать ей свое отношение к собственному спасению, было невероятным посягать на долю мира, где у него для жизни больше прав, чем у грязнокровки, ровно в половину.       Аин спала в своей комнате, близилась ночь. Гермиона заглянула к ней, а потом нашла Винки в ее убежище и попросила побыть вместе с дочерью. Адрес квартиры знали только Уизли и ее родители, а теперь и Гарри. Пусть Грейнджер пригрозила Кингсли, ей каждый раз становилось не по себе, когда в квартире оставались Винки и Аин вдвоем. Только магия и преданность эльфов успокаивала.       В мэнор волшебница попала беспрепятственно, ее встретил домовик и сопроводил к столовой. У порога он растаял, а Гермиона тихо приоткрыла дверь и заглянула внутрь. Нарцисса сидела во главе стола, по правую руку от нее находился Драко. Видно было только его затылок. Покорно кивая матери, он медленно подносил еду ко рту и явно вдумчиво жевал. Улыбаясь, Грейнджер ощущала, как счастье опускается откуда-то сверху на нее и затапливает полностью.       Нарцисса заметила приближение девушки боковым зрением, не поворачивая головы, щелкнула пальцами и, дождавшись появления приборов, произнесла:       — Ты опоздала на десять дней.       Драко обернулся, напугав на секунду девушку своим ужасным видом. Сбившись с дыхания, Гермионе пришлось вспомнить, как маг выглядел в Азкабане: лицо его было грязным, от него плохо пахло, одежда висела мешком. Теперь Нарцисса его отмыла и пыталась откормить. Малфой поднялся, пока Гермиона усаживалась. Удерживаясь пальцами о край стола, маг старался улыбаться и, непринужденно поздоровавшись, задал несколько вопросов разом: как самочувствие, почему они с дочерью не остались в мэноре и какие подарки лучше дарить женщине с ребенком. Леди Малфой недовольно стукнула ножом по тарелке, можно было считать это случайностью, но сын немедленно сел и замолчал.       Ужин прошел в тишине, а после него Нарцисса села за пианино, Драко и Гермиона оказались предоставлены сами себе. Он рассказал про суд, на котором все произошло без свидетелей и даже без его речи, только министр снял обвинения, заметив вскользь, что арест Малфоя был одним из этапов плана и министерство обязательно компенсирует ему пребывание в тюрьме. Она рассказала, как помогала ей леди Малфой, об их разговорах и возникшей близости. Не заметив стихнувшую музыку и уход Нарциссы, двое проговорили до самого рассвета, когда свечи погасли, а комнату озолотило солнце.       — За последние несколько недель мне столько раз приходилось говорить о трудных вещах, — улыбнулась Гермиона, — но каждый раз волнительно.       Драко взял ее за руку и коснулся губами запястья, без слов поддерживая.       — Я хочу познакомить тебя с моей дочерью.       — Для этого стоило посидеть в тюрьме.       Нисколько не удивившись при виде маггловского дома, Малфой только посмеялся над его убогостью и неосмотрительным решением покинуть мэнор. Гермиона строго посмотрела на мага и заметила, что не всем по душе жить с мамочкой. Драко понял лишь то, что его пытались задеть.       Стоило только открыть дверь, как девушку встретила бдительная Винки, уши ее моментально опустились и улыбка расцвела при виде Малфоя. Позабыв все невзгоды, эльф принялась за домашние дела, попутно предлагая гостю то чай, то печенье, то подогретые тапочки. На последнее предложение Гермиона отреагировала тихим писком: в доме не было тапочек, во всяком случае, для нее. Сверившись с часами, девушка заглянула к Аин, но девочка еще спала.       — Мама в восторге от твоей дочери.       — Что она говорила? — быстро спросила волшебница.       Драко пожал плечами, основательно устроился на диване и укутался пледом. Девушка села рядом и положила голову на его острое плечо:       — А может, тебе и стоит пока пожить с мамой.       Маг хмыкнул, не задерживая мысль на ее странной интонации. Хоть сам дом и показался ему убогим, квартира Гермионы выглядела неплохо. С помощью магии расширилось пространство, приподнялись потолки, тяжелая темная мебель с ними не казалась громоздкой. Ему было приятно посчитать, что на вкус девушки повлияла жизнь в мэноре, ведь до этого она тяготела к более легким формам. Поделившись своим мнением вслух, Драко получил уверенное: «Нет». Затем начались неуверенные оправдания, сомнения и примирение: в ее комнате действительно чувствовался дух поместья, но не обязательно конкретно Малфоев.       Из детской послышался тихий плач, Гермиона отправилась за дочерью. Драко, поднявшись, быстро воспользовался несколькими традиционно утренними заклинаниями чистоты и избавления от щетины. В комнате слышался тихий голос девушки, уговорами и шутками она убеждала дочь не плакать и одеться, обещая познакомить ее со своим другом.       Когда девочку за руку вывели, Драко успел только поприветствовать ее, дальше ребенок вдарился в слезы, испуганно обхватил ногу матери и никак не желал успокоиться. Гермиона спрятала девочку в спальне, позвала Винки и всего на секунду выглянула к Малфою, попросив его уйти немедленно. Последний даже не успел сформулировать вопрос, пока не оказался на улице перед домом. Посмотрев вверх, он спросил у грязных окон:       — Это моя дочь?