Прекрасное далёко

Декабрь, 1999 год       Почти месяц Космос беспрерывно названивал Ульяне. Поджидал ее возле театра, дома. Буквально ходил по пятам, пытаясь поговорить. Казанцева же в свою очередь трубки не поднимала, и только завидев его на горизонте, выжидала пока он уйдет.       В тот вечер Вадим ничего не заметил, а она по приезде засела на целый час в ванне, глотая слезы, делая напор воды посильнее. Ей было не тяжело признаться себе, что все еще его любит. Тяжелее было признать, сколько лет потрачено впустую, и что они действительно могли быть счастливы их семьей.       Да, мужа она так и не полюбила, но испытывала к нему безмерное уважение. Он многое для нее сделал и самое главное — он любил ее, любил ее дочь и никогда не предавал. Ульяна чувствовала себя грязной. Она всегда думала, что неспособна на предательство, но ошибалась.       Ей хотелось вновь увидеть Космоса, прижаться к нему и больше никогда не отпускать, но не могла себе этого позволить. Было слишком поздно что-то менять. Она не могла бросить Вадима. Человека, который вытащил ее ради человека, который так бессовестно ее отпустил.       На дворе было тринадцатое декабря. Мягкий снежок запорошил землю, большие сугробы лежали возле бордюров огромными кучами, а дворники еле справлялись с буйством погоды.       Сегодня Ульяна освободилась намного раньше и к шести часам вечера уже приехала к своему дому в элитном загородном поселке.       — Вадюш, я дома, — крикнула она с порога, вешая шубу на вешалку в шкаф. — Там такой снегопад, все замело, пробки ужас.       Она сняла сапоги, и холодный кафель приятно охладил кожу ступней. Завернув в сторону кухни, она увидела мужа, стоящего возле барной стойки, скрепив руки в замок. Спиной к ней сидел широкоплечий мужчина, которого она сначала не признала.       — У нас гости?       — Космос Юрьевич заглянул на чай, — проговорил Вадим, откашливаясь.       Сердце убежало в пятки. Ладони похолодели.       — Что ты здесь делаешь? — зло выплюнула она, подходя к барному стулу, за которым сидел Холмогоров.       — Пришел поговорить, ты же гасишься от меня, — оперившись на спинку стула, пробасил Космос.       — Мы все давно уже обсудили, и если я не отвечаю тебе, значит так нужно, а ты заявляешься в мой дом и свои права качать начинаешь.       — Милая, успокойся, — Вадим мягко дотронулся до холодной ладони жены, — вам действительно нужно поговорить.       Ульяна недоуменно посмотрела на Вадима. Муж совсем не злился. Вероятно, он узнал Космоса, но не спешил выпроваживать из дома.       — Я оставлю вас, — он зашел за спину жены, — а вы спокойно поговорите, все-таки не виделись столько лет, многого не знает человек.       Вадим многозначительно посмотрел на жену, поцеловав в щеку и прошептал: — Скажи ему. Он имеет право знать, — и с этими словами вышел из кухни, а после недолгого копошения хлопнул входной дверью.       — Стоило прятаться от меня, чтобы я пошел на крайние меры?       Космос улыбнулся и чуть отпил из кружки с кофе.       — Я же сказала не приходить! Зачем ты все портишь? — сокрушалась Ульяна зло, смотря ему прямо в лицо.       — Меня это не устраивает, я привык доводить дела до конца.       — Так, что ты хочешь? Мы все обсудили, что тебе еще непонятно?       — Что ты должна мне рассказать?       Он строго взглянул на нее, и она растерялась.       — В смысле?       — Твой муж сказал мне, что у тебя есть, что сказать мне, — он пожал плечами. — Говори, я слушаю.       — Он пошутил.       — Да? — хмыкнул Холмогоров. — А мне вот так не показалось. Выглядел он довольно серьезно.       — О чем вы говорили?       — Неважно. Говори.       — У меня нечего тебе сказать.       — Тогда скажу я, если ты не против. Я тут узнал, что ты родила в феврале девяносто второго, а расстались мы в мае. Выходит, с двумя крутила? Она ошарашенно уставилась на него и не могла поверить в сказанную наглость.       — Что? Да, как ты смеешь?       — А что, все сходится, — он встал с барного стула, — крутила с обоими, а мне заливала про вечную любовь. Выскочила замуж по-быстренькому. Молодец, все продумала. А я дурак думал, что это все гораздо позже было.       — Ты идиот, самый настоящий идиот, — она отвернулась от него и подошла к окну.       — Соглашусь, идиот. Идиот, что поверил тебе, страдал, что такую женщину упустил, а ты и времени не теряла, залечила раны в койке с другим.       Хлесткий звук пощечины разрезал тишину молниеносно. Красный след от ладони тут же образовался на лице Космоса. Он недовольно поморщился и навис над ней.       — Вадим помог мне в трудную минуту. Он вытянул меня из ада, в который ты втянул. Он принял меня, дочь и по сей день делает все для нас! Он настоящий мужчина! И я по гроб жизни буду ему благодарна.       — Допомогался так, что малого заделал, хорош фраер, ничего не скажешь.       — Варя не его дочь.       — А чья же тогда?       Повисло молчание. Ульяна спрятала лицо в ладонях, практически не дыша. Тут правда дошла и до Космоса. Ухмылка сошла, а лицо приобрело обеспокоенный вид.       — Чья? Чья, Ульяна? — схватил он ее за плечи.       — Ты все правильно понял, Космос. Варя твоя, твоя дочь.       Холмогоров повернулся к ней спиной, впустив пятерню в темные волосы. Его мир в секунду перевернулся с ног на голову.       У него есть ребенок. Дочь. Он отец. Он папа.       — Подожди, — тихо начал он, — почему ты ничего не сказала мне тогда? Почему не позвонила? Почему не сообщила?       — А зачем? — устало проговорила девушка. — Тебе не нужна была я, а что уж о ребенке говорить?       — Ульяна, ты себя слышишь вообще? — громко взревел он. — Ты слышишь, что ты говоришь? Это ребенок, а не мешок картошки на рынке. Я бы…       — Ты бы что? — Ульяна безэмоционально посмотрела на темноволосого. — Приехал, и мы бы строили фальшивую счастливую семью? Ты бы ходил налево, а я бы ждала тебя одна с ребенком на руках и  ворохом посуды на кухне? Такую жизнь ты бы хотел?       — Блять, я в ахуе, — он ходил из стороны в сторону, как умалишенный. — Я просто в ебаном шоке! Ты скрыла, что у меня есть ребенок, ты понимаешь это? Ты понимаешь, чего лишила меня?       — А ты понимаешь, что тебе тогда было бы все равно на ребенка?! Тебе было все равно на всех, кроме себя и своих пацанов!       — Дура! Какая же ты дура!       Он двинулся в сторону выхода, но быстро обернулся.       — Я хочу увидеться с ней.       — Нет.       — Да, блять! И не смей мне мешать! Ты уже достаточно для этого сделала!       — У нее есть отец, ты ей никто.       — Я отец, это он никто! Я увижусь с ней, хочешь ты этого или нет, поняла?       И не дождавшись ответа, вышел, громко хлопая дверью, оставив Ульяну в слезах.

***

      Прошло три дня, но от Холмогорова не было никаких вестей. Он будто провалился сквозь землю, хотя Ульяна ожидала, что он начнет действовать сразу же, но его медлительность настораживала.       Но потом Казанцева немного успокоилась, ведь на носу выборы, наверно, он очень занят делами будущего депутата.       — Варя! — крикнула девушка, увидев, что девочка уже достаточно высоко забралась на перекладину. — Упадешь же, осторожнее!       — Хорошо, мам! — весело крикнула в ответ девочка, забравшись на самый верх круговой пирамидки.       Ульяна сидела на скамейке неподалёку, покуривая уже не первую сигарету, утопая в своих мыслях. Последние дни она была на нервах, отчего-то инстинктивно чувствуя шлейф дикой тревоги. А предчувствия ее никогда не обманывали. Значит, Космос скоро явится. Причин для беспокойства больше нет.       Она в очередной раз выдохнула сизый дым, как услышала скрипучие шаги позади себя.       — Не знал, что ты куришь.       Казанцева обернулась. Перед ней стоял Космос, держа в руках какую-то куклу в красивой розовой упаковке.       — А я не знала, что ты бандит, — парировала она, переводя взгляд на дочь, которая уже успела подружиться с какой-то девочкой.       — У нас все легально.       — Расскажи эти сказки кому-нибудь другому, — она бросила бычок на белоснежный снег и вжала каблуком.       — Я пришел не о себе говорить, — он присел на лавку рядом, касаясь левым коленом ее ноги. — Прости, что наорал тогда, в шоке был.       — Ничего, я понимаю.       Она взяла паузу, боясь посмотреть на него. Ей было стыдно за то, что так долго скрывала от него ребенка.       — Ульяш, — он положил свою теплую ладонь на ее холодные пальцы сжимая, — я понимаю, что за последний месяц слишком много сказано слов прости, но я не перестану верить в то, что ты меня простишь.       — Я простила, — она сглотнула, — давно простила. Ты подарил мне такого прекрасного ребенка, — она улыбнулась. — Я, как увидела ее, сразу тебя простила. Даже рада была, что частичка тебя теперь всегда рядом со мной будет.       Она глубоко вздохнула: — Я думала, что если буду думать о тебе плохо, то станет легче.       Она подняла голову к голубому небу. Яркое солнце освещало все вокруг, отчего Ульяна сощурилась.       — Я только так могла оставить тебя в покое и отступить. Так что, это ты меня прости, что не сказала о Варюше.       — Ты не представляешь, — начал он, — как я мечтал, чтобы у меня был ребенок. Даже снилось как-то, что ты и я на кухне сидим, а маленькая девочка бегает, бегает, а потом юрк под стол и ноги мои обнимает.       Холмогоров откинулся на спинку лавочки и положил руку на спину девушки, после чего она прижалась к его груди.       — Заливается так, а я беру ее на руки, а она тепло так прижмется, что аж сердце замерло. Вещий значит, был, да, Улька?       — Прости меня. Прости, если сможешь.       Ей было настолько стыдно за свой поступок. Она только сейчас осознала, что отняла слишком много времени у биологического отца своего ребенка, и ей стало так тошно от этого.       — Я не хотела, правда, — всхлипнула она.       — Тише, маленькая моя, ну чего ты раскисла? — он поцеловал ее в макушку, крепче прижимая, пытаясь растворить в своих объятьях. — Ты сделала, как посчитала нужным. Главное, что сейчас я все знаю, у нас столько времени еще впереди, наверстаем. Как раз Санька выборы выиграет, мы с Пчелой курировать все начнем, — он вздохнул. — Спокойная жизнь начинается.       — Как там ребята кстати? Витька не женился?       — Этот жук? — фыркнул Холмогоров. — Ни за что! Говорит, его лучшие годы только начинаются.       — А ведь прав, — улыбнулась Ульяна, — тридцатка — самый сок у мужиков.       — Значит, я сейчас лучше, чем был тогда?       Она повернулась, смотря на его лицо: губы, нос, глаза. Погладила большим пальцем его острые скулы и тихо ответила: — Ты лучший из людей.       Она прикрыла глаза, утыкаясь носом в его грудь, чувствуя терпкий аромат бергамота и сигарет. Он же обхватил ее лицо руками и мягко поцеловал в лоб, поглаживая шоколадные волосы.       — Почему Варя?       — Долго имя придумать не могла, а потом как-то быстро все закрутилось, и месяц после родов прошел. Надо было идти оформляться, а имени все не было. И вот делаю я уборку, судорожно перебирая вещи в шкафу, и наткнулась на твой пиджак, который ты тогда забыл, помнишь?       Он стыдливо кивнул.       — Я его расправила, а из карманов как посыпались фантики от барбарисок твоих любимых. И меня как осенило. У отца была аспирантка из Польши — Барбара, но он ее все Варькой кликал на русский манер. Как-то так и получилось.       — А ты говорила: «Не распихивай свои фантики везде!». Хорошо, тебя не послушал.       Он опустил взгляд на куклу в большой красивой коробке, стоящую рядом.       — Барби для Барби, — он рассмеялся, указывая на надпись на полупрозрачной коробке — «Barbie».       — Точно! — рассмеялась Ульяна в ответ. — Давай позову, подаришь?       — Не очень трогательно для первой встречи на детской площадке, не находишь? — Холмогоров встал, не разрывая скрепленных пальцев с девушкой. — Хочу свозить вас в одно место, там тихо спокойно, никто не помешает.       — Хорошо, — кивнула Ульяна, — когда?       — Через три дня выборы, суматоха такая. Но двадцатого числа ждите меня к десяти утра. Буду, как штык. Только весь день освободи, мы за город смотаемся, хорошо?       — Да, конечно.       Он поставил коробку с куклой на доски лавки и приблизился к Ульяне.       — Только дождитесь меня, ладно? Я обязательно приеду, обязательно.       — Столько лет ждала, могу еще подождать, — ответила она и тепло улыбнулась темноволосому в ответ.       Он осторожно поцеловал ее в уголок губ украдкой, чтобы глядевшие на них мамочки на соседних лавочках не начали таращиться с еще большей силой, и отпрянул.       — Я позвоню! — сказал он и подошел к черному внедорожнику, водитель которого ждал рядом.       Казанцева посмотрела на него и еще раз вздохнула. Только теперь с легкостью и облегчением.       Он обернулся и одними губами безмолвно прошептал: «Я люблю тебя», — и скрылся в салоне внедорожника.

***

      День икс. Девятнадцатое декабря.       Буквально час назад провели подсчет голосов. Александр Николаевич Белов набрал большинство голосов избирателей и стал депутатом Государственной Думы.       Празднование продолжалось уже как час. Новоиспеченный депутат уехал за женой, а коллеги, друзья и соратники остались пить за здоровье и успех на поприще государственной службы.       Космос все никак не мог дозвониться Ульяне: то связь заглушит, то очередной с поздравлениями зайдет, то Пчела на уши присядет.       Наконец, вырвавшись из лап садомитов и душного офиса фонда, Холмогоров встал возле окна в коридоре, и послышались долгожданные гудки.       — Уля! Уля, это я! Не мог все дозвониться, связь говно полное, — залепетал Космос. — Саня выиграл! Саня депутат теперь, представляешь?       — Здравствуй, родной, — тихо сказала Казанцева на том конце провода, — конечно, я видела. Поздравляю! Передавай Саше мои поздравления.       — Передам, все передам, — его голос чуть стих, и он огляделся, но все жаркие споры и крики продолжались за коричневой дубовой дверью. — Ульяш, я завтра в десять буду, не забыла?       — Нет, конечно, нет. Я освободила день, все в порядке, — успокоила его девушка.       — Я соскучился по тебе.       — И я, родной, — она улыбнулась, вновь почувствовав себя маленькой девочкой, которая впервые разговаривает с понравившимся ей мальчиком.       — Как там… дочь?       Для Космоса было в новинку это слово, но ему это очень нравилось. Он считал минуты до встречи с девочкой.       — Все хорошо, спит, — Ульяна погладила лежащую рядом дочь по волосам.       — Я так жду встречи, ты не представляешь.       — Волнуешься?       — Нет, наоборот, приятный восторг такой, знаешь? Как на американских горках: страшно, аж дух перехватывает, но все равно стоишь и не можешь взгляд отвести, так охота побыстрей.       Космос посмотрел на горящие огни и фейерверки за окном. Жизнь налаживается: бизнес идет в гору, друг теперь депутат, все близкие и друзья рядом, а главное он обрел семью.       Через десять дней новый год. Не новогоднее ли чудо?       — Ты очень понравишься Варюше, не переживай.       — Что муж сказал? — волнительно задал вопрос Холмогоров.       — Вадим не против, он всегда говорил мне, что стоит тебе сообщить, мол, не дело в неведении человека держать.       — Не думал, что скажу такое, но золотые слова сказал Вадим Юрьевич, — хохотнул Космос.       За спиной послышался шум открывающейся двери, и парень увидел Пчелкина с телефоном у уха, идущего к нему.       — Кос, пошли там встречать людей надо, — сказал тот, встав рядом.       — Да, Уль, ты тут? — отмахнулся от друга Космос и тот буркнул, дав другу щелбан.       — Да, я тут, Космос.       — Мне бежать пора, гости все подъезжают и подъезжают, как на армянскую свадьбу, — усмехнулся он и услышал смешок на том конце провода.       — Все, не отвлекаю вас. Спасибо, что позвонил, мне…, — она прикусила губу, — мне приятно.       — Я не мог не позвонить.       Космос перешел на шепот: — Поцелуешь дочку от меня?       — Почему не завтра сам? — Ульяна улыбнулась и посмотрела на дочь.       — Я хотел пожелать спокойной ночи, но не успел, а мама всегда меня в щеку или лоб целовала, когда я вырубался раньше обычного. Но всегда помнил этот чмок сквозь сон.       Космос взял паузу.       — Сделаешь за меня?       Ульяна потянулась к девочке и оставила теплый поцелуй на пухленькой щечке дочери.       — Уже, — отозвалась девушка. — Сказала, что очень любит и ждет папу.       — А я то, как вас люблю. Больше жизни…       — Беги, Юпитер, а то всех гостей проморгаешь.       — Люблю. Люблю вас, девочки мои, — ласково проговорил Космос.       — И мы тебя, папа, очень любим.       — Спокойной ночи, Ульяна Андревна, — улыбнулся Космос, называя девушку, как привык больше десяти лет тому назад.       — Спокойной, Космос Юрьич, — сказала она, и раздались повторяющиеся противные гудки.       Через минуту Космос и Витя вышли на улицу, чтобы встретить Сашу с Олей и Максом и начать отмечать уже в полном составе.       Пчелкин присосался к очередной бутылке и пил прямо из горла. Его пальто было распахнутым, но ему было совсем не холодно от высокоградусной водички.       Космос также шел нараспашку, но он совсем не был пьяным. Он уже год как со всем завязал и жил на трезвую голову. В данную минуту его грела лишь одна мысль о любимой женщине и дочери, которые ждут встречи с ним.       Завтра он увидит дочь. У него, наконец, появится семья, о которой он мечтал со времен смерти матери.       Интересно, на кого она похожа? Были ли у нее такие же лисьи мамины глаза или его пухлые губы? У него была возможность посмотреть фотографии, ведь Шмидт все нарыл на них, но Космос решил, что хочет увидеть свою дочь вживую. Как будто он пришел на выписку в роддом, только немного опоздав на семь лет.       Спустя долгое время Холмогоров, наконец, был счастлив. Заслужил ли он это счастье? Одному Богу известно. Но одно он понял совершенно точно — судьба дала ему второй шанс, а значит, он чего-то стоит.       Он улыбался, смотря на подъезжающее красное авто, из которого вышел Макс и понял, что, наконец, за долгое время вновь захотел жить.