Лорд и Сокол: Путь к сердцу

Если говорить начистоту, то в какой-то момент Клинт понял, что вполне себе счастлив. Он вкусно ел, мягко спал, не боялся проснуться от грубого тычка или пинка, знал, что за какое-нибудь не так сказанное слово его не лишат пищи, не бросят в каземат, наслаждался тренировками с настоящим луком, стрелы которого уже уверенно попадали в центр дальней мишени, а иногда и уходил с Локи на отдалённые лесные полянки ради тренировочных боёв на затупленных мечах. А ещё, как только за ним и лордом захлопывались двери покоев, он мог стащить тяжёлое ярмо ошейника, и иногда по ночам взвиваться в небо. А когда он улетал, то даже и не думал о том, чтобы не вернуться. Сначала держало обещание, а потом… Потом просто хотелось быть рядом с Локи, возвращаться к нему и чувствовать как ласковые пальцы ерошат его перья или волосы, слушать удивительные истории… Сокол теперь стал улыбаться, по-настоящему, искренне, не зло скалиться, а именно улыбаться, смеяться. А где-то внутри что-то тихо шептало: «вот она – свобода. Не там, в лесу, где не будет людей, а здесь». И это постепенно разрушало прежнее представление о мире, медленно, камешек за камешком. Не меняло суть, но изменяло стремления. И теперь оборотень хотел стать телохранителем Локи не потому, что это давало какие-то привилегии, а потому, что хотелось защищать того, кто столько дал, кто подарил заботу и ласку, хотелось разорвать на части любого, кто посмеет причинить боль его хозяину, обидеть хоть словом… И Клинту начало казаться, что уже ничто плохое его не коснётся. Это был обычный вечер, когда они, как и всегда, ужинали вдвоём, обсуждали какую-то ерунду, Локи рассказывал обо всяких забавных случаях во дворце, оборотень отвечал историями из своего детства, о счастливом времени, которое ещё не было омрачено разделением на господ и рабов. Но разговор прервал громкий стук в дверь. - Ло-о-оки! Отрывай! – раздался явно хмельной голос . - Только братца не хватало, - поморщился маг, но дверь открывать пошёл. Клинт тоже вздохнул и без напоминания потянулся за ошейником, помня, что предписывает Закон для существ, избавившихся от оков. - Что тебе надо, Тор? – холодно спросил маг. - Локи, ты чего такой… такой? - ёмко охарактеризовал его маркиз, отодвигая младшего брата и проходя внутрь покоев без приглашения. – Вот вечно сидишь тут со своими книжками, да склянками, когда в последний раз ел с нами, а? Совсем семью оставил, да? Пиры пропускаешь, на мой парад не пришёл! Не уважаешь меня, братишка? - Неужели соскучился по мне? Что, дружки кинули все, вот ты и вспомнил о своём братике – никчёмном книжном черве? - Не дерзи мне, змеюка! - Тор, ты пьян, уйди пожалуйста. - Кто ты такой, чтобы мне указывать, а? – сам себя начал накручивать старший. – Ты здесь никто, даже не наследник, приблуда! Клинт внутренне подобрался, оглядывая мощную фигуру рослого блондина, которого раньше видел лишь издалека. Этот здоровяк угрожал его Локи, а это злило. - Зато я разумный человек, не губящий последние зачатки интеллекта в вине, - огрызнулся чародей. - Что ты сказал, щенок? – зарычал Тор, схватив брата за горло, перекрывая своей гигантской лапищей кислород, крайне необходимый Локи для произношения оборонительных заклинаний, и занёс вторую руку для удара. - А ну, не смей его трогать! – успел перехватил кулак оборотень, по сути, выполняя свои непосредственные обязанности. - А ты ещё кто такой? Ты даже трогать не смеешь меня, рабское отродье! - старший сын Одина попытался было вырвать руку, вот только не учёл, что чисто физически любой оборотень сильнее обычного человека раза в два, и даже если у маркиза мышцы выглядели более впечатляющими, Тор всё равно был в несколько раз слабее Клинта. - Отпусти. Его, – понизив голос, повторил сокол, чувствуя безумное желание разорвать на части этого человечишку. - Да я тебя… - Тор всё же отпустил горло чародея, чтобы нанести удар Клинту, но тот молниеносно заломил назад уже захваченную руку, да вытолкнул здоровяка за дверь. - Зря ты так… я бы справился, а с ним ссориться опасно… - отдышавшись и прокашлявшись, проговорил Локи. - Это ведь моя работа, как телохранителя, верно? И я никому не позволю тебе причинить вред, - отрезал сокол. - Спасибо, - просто ответил маг, мягко сжав плечо своего оборотня. А вот утро началось прескверно. В покои мага ворвались стражники и именем герцога потребовали от младшего лорда немедленно явиться в тронный зал. И ослушного раба приказали привести с собой. Говорили так, будто не сын правителя перед ними, а проштрафившийся худородный рыцарь, единственное право которого - подчиняться своему сюзерену. Задница Локи усиленно чуяла неприятности… И неприятности не замедлили явиться, судя по помятой похмельной, злой морде Тора и суровой мины Одина… - Твой раб напал на Тора, а ты знаешь, каков Закон, - без прелюдий начал герцог голосом, не предвещающим ничего хорошего. Клинт хотел было сразу взбрыкнуть, но осёкся под взглядом Локи. - Это не так, отец. Он лишь защищал меня. Ты сам хотел, чтобы у меня был телохранитель – он у меня есть. - Ты хочешь сказать, что мой сын и наследник напал на тебя? С каких пор ты покрываешь этот мусор под ногами, обвиняя свою семью? Неужели ты думаешь, я поверю в то, что твой брат на такое способен? - Мой брат был пьян и не отдавал отчёта в своих действиях, а Клинт выполнял мой приказ, отец. - Ага, приказ, - не выдержав, фыркнул наследник. – Не помню, чтобы ты тогда мог что либо говорить! - Вот Тор сам и признался, что схватил меня за горло, - спокойно ответил маг. – А приказ был до этого: защищать меня от любого нападения. Это и есть работа телохранителя. - Однако существо напало на человека, и ладно бы просто на человека, а на того, кто выше даже тебя в иерархии. Неужели это должно остаться без внимания? - Я позабочусь о наказании, отец, можешь не волноваться, - ответил Локи, начиная чувствовать, как у него уходит почва из-под ног и с трудом сохраняя твёрдость речи. - Не думаю, что это будет правильным, раз причинил вред он не тебе. Этим займётся Тор. На три дня он твой, сын. - Но, отец! – вот тут чародею стало и правда страшно. Его сокола отдавали этому дегенерату-садисту, а он ничего не может сделать… - Я сказал, Локи! Хотя да, Тор, учитывая, что тебе придётся вернуть этого раба, то ты не должен наносить никакого непоправимого вреда данному существу. Свободны! - Но... – начал было снова младший лорд, пытаясь найти хоть какие-то доводы в свою пользу. - Я сказал: свободны! Или ты считаешь, что я поступил слишком мягко с этой падалью? Хочешь, чтобы я изменил своё решение? - Нет, отец, - склонил голову маг, чувствуя, как внутри всё обрывается. Не защитил, не уберёг… А ведь обещал самому себе, что больше никогда с его птицей ничего плохого не случится… Обещал… И вновь это ужасное чувство беспомощности, которое преследовало лорда на протяжении всей его жизни. Ничего не может, никак не способен помочь… И ярость на собственное бессилие выплёскивается в покоях: в щепки разлетаются изящные кресла, от практически неконтролируемых выплесков магии, лопаются бокалы... Локи чувствовал себя последним предателем и обманщиком, ведь Клинт доверился ему, открылся, а он вот так его оставил… Самому оборотню даже особо страшно не было: через многое он уже прошёл, было скорее… обидно. Да, именно так. Он ведь уже поверил, что больше не будет унижений и боли, поверил в то, что теперь у него есть маленький мирок, созданный на двоих с Локи, в который никто не вторгнется, в котором будет уютно и безопасно. А теперь иллюзия рухнула. Нет, разумом сокол понимал, что Локи сделал всё для его защиты, что без его вмешательства, существо, поднявшее руку на наследника герцога, просто убили бы и вряд ли быстро и безболезненно, но… Неужели это всё, что его хозяин мог? Тор оказался не особо изобретательным, хотя явно хотел отомстить и отыграться за унижение. Естественно, что в таком замке были казематы, возможно, даже специализированные для существ… Да, кажется, специализированные, ибо цепи были с вкраплениями серебра, а кандалы с шипами. И пусть этих вкраплений было недостаточно для того, чтобы оставлять обширные ожоги только от прикосновений, слабость они вызывали сильную. А остальное было просто как в тумане. Клинт уже привык не обращать внимание на боль, издевательства, унижения… Он абстрагировался и старался думать о хорошем. Светлый лес с золотыми осенними листьями, шёпот ручья, домик на опушке, где он когда-то жил, тёплые руки матери, Локи… Почему-то именно последний образ был самым ярким - тонкие пальцы, ерошащие волосы, мягкая улыбка, проявляющаяся не только на губах, но и на дне изумрудных глаз, его мягкий смех… И всё-таки, после всего что между ними произошло, он его оставил… За всеми этими мыслями оборотень даже и не понял, как остался один в камере и сколько он так просидел до тихого щелчка замка. Клинт даже головы не поднял, продолжил полулежать-полусидеть у стены, будто он без сознания. Авось и пронесёт… - Клинт! Сокол, ты как? – лица коснулись прохладные знакомые руки. Оборотень недоуменно открыл глаза и встретился взглядом с Локи. И как он тут оказался? Что тут делает? – Сокол мой… Прости, прости, прости… Прости, что не смог защитить, прости… - Как ты тут?.. Что ты тут делаешь? - Я не брошу тебя, слышишь? А охранная магия у них на замках будто ребёнком сделана, - нервно усмехнулся маг, продолжая коротко пальцами гладить щеку существа. – Их до утра точно не будет… А я с тобой буду. Я не уйду, - лорд попытался выдавить из себя улыбку, а потом сокол ощутил, как от пальцев растекается прохлада, смывающая боль. - Локи… - прошептал Клинт, утыкаясь в грудь человеку. Гордость внутри кричала и пиналась, что надо послать этого аристократишку куда подальше, раз отдал на растерзание своему братцу, что надо раз и навсегда забыть о доверии, но так не хотелось вновь оказываться один на один против целого мира, так хотелось, чтобы был хоть кто-то близкий… - Вот, выпей, - оборотень сразу присосался к предложенному бурдюку с водой. И пусть такие как он могли куда дольше жить без еды и питья, но жажда мучила всё равно. – Эй, тише-тише, помнишь: никто не отнимает. Как ты? Как себя чувствуешь? - Хреново… Кандалы с шипами… с вкраплениями серебра… Регенерация ослабла… и слабость… Но держусь… я был знаком с куда более изощрёнными садистами… - Прости меня, прости… - маг уткнулся в обнажённое плечо своей птицы, вновь ощущая даже не уколы, а полноценные удары вины. - Эй, ну, всё хорошо. Я ведь жив, буду здоров… А ты не дал меня убить… Пришёл ко мне… - двоесущный и сам не понял как так получилось, что он не только забыл про обиду на лорда, но и сам стал убеждать Локи не винить себя. - Вот, держи. Это должно ослабить влияние серебра и приглушить чувствительность… Будет легче, - чародей протянул небольшую фляжку, пахнущую какими-то травяными настоями. – Только не всё, - маг успел перехватить сосуд, пока Клинт не выпил все до дна. – Оставь на утро, чтобы эффект продержался до вечера. А потом я снова приду, обещаю, сокол. Поспи, ладно? Тебе надо набраться сил… А я буду рядом, даю слово. Локи аккуратно притянул к себе оборотня, позволяя тому улечься спиной у себя на груди. Уж хотя бы это обещание он сдержит обязательно и не уйдёт пока не появятся утренние караулы. А ещё так хотелось залечить раны, но нельзя… Тор связан приказом отца не наносить непоправимого вреда, а Одину он как преданная собачка в рот смотрит… Значит, пока старые раны не заживут, новые наносить Тор поостережется. Только бы сокол продержался, только бы не сломался… И почему же судьба послала такого брата-садиста? Ушёл Локи, как и обещал, лишь под утро, на прощание быстро коснувшись губами растрёпанных коротких волос и забрав пустую фляжку, дабы не оставлять следов своего присутствия. И эти три дня были адом для обоих… Ночью чародей сидел в подвале, прижимая к себе Клинта, сбивчиво прося прощения, первую половину дня отсыпался в своих покоях, а вторую половину готовил укрепляющие отвары, которые помогали бороться с воздействием благородного, но ядовитого для существ металла. А когда срок истёк, Локи сам, не дожидаясь, пока стражники решат доставить пленника обратно, направился к камерам и помог “сидельцу” дойти, не обращая внимания на ехидный смешок Тора о том, что вечно его младший братик носится со всякой швалью…