Они

- Раздевайтесь. Сердце галопом проскакало по рёбрам и рухнуло куда-то, по ощущениям в слегка подогнувшееся коленки. Глаза залипли на одну размытую точку в пространстве, дыхание в который раз за день решило, что оно - лишняя функция в организме. Быстрее всего среагировали почти одновременно с фразой поджавшиеся ягодицы. Чуяла бдительная жопа, на кого нарвалась! Эраст предполагал многое, ещё больше откровенно фантазировал, а в некотором направлении боялся даже мысленно помечтать. Он всё таки молодой здоровый мужчина: задумался - и казус. Проводив Лизу, парень весь обратный путь к отделению провёл в счастливой семейной жизни со своей половинкой души. Вот они после тяжёлого рабочего дня развалились на диване. Иван лежит спиной к его груди, а сам Эраст ласково поглаживает уставшего мужчину, пробегает пальцами по ребрам, кладёт одну ладонь прямо над сердцем, зарывается лицом в жестковатые короткие волосы. Вот они забирают из пансионата, в котором Эраст имел удовольствие побывать, такого удивительного ребёнка или подростка. Приводят в свой дом. Дают ему уют, тепло и любовь. А, может, не ему, а им? Один, два... Если бы Эраст мог, то забрал бы всех. Вот они гуляют по парку, Фандорин останавливается, неуверенно смотрит в прекрасные, сощуренные от солнца глаза, встает на колено и протягивает любви всей своей жизни простенькое колечко без коробочки. А Бриллинг в ответ смущённо улыбается и вытаскивает из кормана небольшой мешочек: " Я всё случай подбирал, но..." - и потом они вместе счастливо смеются, а немногочисленные прохожие хлопают их импровизированному перфромансу. Почти взлетев по лестнице, стремительно преодолев десять шагов до стеклянной двери, первое, что услышал Фандорин на своё: "Вызывали, шеф?" - было краткое и емкое: "Раздевайтесь." - Прямо сейчас? - слегка дрожащий голос был слегка дрожащим только в голове у Эраста. - Ну да? - интонация начальника стала довольно озадаченной. - Или предпочитаешь продуть свои шмотки в "честной", - Бриллинг показал пальцами кавычки, - игре? Просто так мы не будем тратить время на примерки, и сразу начнём обучение. Не могу же я тебя в казино в казённой форме отправить? - и махнул рукой в сторону вешалок с одеждой, мимо которых парень проскочил минуту назад. Фандорин неуверенно улыбнулся на получившийся каламбур и потянулся пальцами к воротнику. Пронесло. Не здесь. Не в центре отдела за стеклянными стеночками на виду у доброй половины участка. Расставание с девственностью молодой человек видел более уединённым и романтичным. Нательную маечку и трусы ему милостиво разрешили оставить. Иван Францевич умело тасовал карты. *** К А К? Вот как он это делает? Если по-началу Бриллинг действительно садился за стол, чтобы показать мальцу хотя бы основы покера, разъяснить комбинации и просто полюбоваться кажущейся хрупкой фигуркой своей родственной души, - это же не преступление, хотеть соулмейта? - то уже после третей раздачи, которая по всем правилам оставалась за Фандориным, Иван начал что-то подозревать. Ну не может так везти! После четвёртой закралась крамольная мысль приврать чутка. Помухлевать с правилами. Эраст же его даже уличить не сможет! Останавливало только то, что парень смышлёный. Запомнит ещё, да в казино ляпнет, что с ним не по правилам играют. Снимать побои со своей милой, краснеющей под его взглядом родственной души не хотелось. После шестой Иван зарёкся на будущее: не играть с Фандориным в карты не ради интереса. После седьмой парень поднял на него глазки и попросил: - Не надо, пожалуйста. - Бриллинг похолодел. Эраст заметил, как он пялится на его бледную заманчивую шейку? Самое место для следов несдержанной страсти. - Вы же мне подмешиваете. А я честно играть хочу. - И снова сжался весь на офисном стульчике. Честно играть. В покер. Он не исправим. Кажется, Иван совсем не хочет исправлять. После восьмой Бриллинг решил подмешать себе. Не удачей, так знанием и хитростью. В конце концов, кто гарантирует, что в таком паршивом месте, как казино, мальца не попытаются раздеть до нитки? "Оправдания-оправдания... Какой же ты жалкий" "Заткнись. Сам знаю." Роял. Стрит. Флэш. Любой завсегдатай покерных вечеров продал бы почку, сердце и мать родную за такую комбинацию. А это чудо в перьях даже не удосужилось понять, что же такое интересное выпало из разноцветных карточек. В слезах какой Богини удачи ты искупался, Фандорин? И главное - на сколько её хватит? Эраст привычно, по-гимназистки, подскочил, когда открылась дверь, и тут же, видимо поняв, в каком виде находится, сел обратно. Однако, внимательный взгляд начальника уже успел подсмотреть всё самое интересное: и небольшие, ладные ягодицы и длинные ноги. Парень-то, когда не ссутулится, повыше его будет. Белое. Ну конечно этому ангелочку подобрали всё белое. А табличка: " Внимание! Лошара обыкновенный, безобидный! Обдирайте, как липку!" - не прилагалась? Иван без комментариев развернулся спиной к этому безобразию, сдавил пальцами переносицу, усмехнулся и махнул рукой. Пусть сходит к Ипполиту, проветрится. Денежек ему выдадим. Уж там тебе кузькину мать покажут! Проигрывать Бриллинг не привык. *** - А куда деньги возвратить? - Что? - Добрый день, шеф. Я отчет к вам на стол ещё утром положил, когда вы на совещании каком-то были. По вчерашнему внедрению в доверенный круг лиц Ипполита Зурова. - Эраст лучился довольством и тараторил чуть сам себя не перебивая. - Я ознакомился. Прекрасная работа. Только что такое цитата: " ...риск, оправданный ситуацией" - к которому вы своевольно прибегли. Парень заметно стушевался. - Я.. Мне предло... То есть я сам предложил, ну это, пари. Как Кокорин и Ахтырцев. Зуров же явно про всю ситуацию в курсе был. Вот я и решил играть во-банк. Сами же учили. - Ты же не стал стрелять, да? - голос неожиданно охрип. Скажи: "Не стал", - ну пожалуйста. Ты же не идиот, Фандорин. Мальчишка пристыженно молчал. У Бриллинга в груди похолодело. -Ты.. -Но всё же хорошо сложилось: Зуров мне доверяет, помочь сам предложил. Я даже не напрашивался. - видя шокированные глаза родственной души, начал оправдываться Эраст. - Я и имя-то ему не своё назвал. И никто не пострадал... Кроме миллиарда моих нервных клеток, пронеслось в голове у Ивана. Эта родственная душа загонит его в гроб! Срочно выставить из города. И, пока всё не утрясётся, чтоб носу в Петроград не казал! - Ступайте, Фандорин. С дальнейшими распоряжениями ознакомитесь позже. - А деньги-то... - Да себе оставь! - уже почти прокричал стремительно теряющий внутреннее равновесие мужчина. Как только за ссутулившейся виноватой спиной закрылась дверца, Бриллинг быстро прошёл вдоль стеклянной стенки, завесил плотные жалюзи и позволил себе буквально свалиться мешком в офисное кресло. Он мог вчера умереть. Эраст мог вчера умереть. По его, сука, приказу. При исполнении должностных обязанностей! В двадцать лет! И ни разу не поцеловав свою родственную душу. Было пакостно. Это надо перетерпеть. Главное - в порядке. Живой, здоровый, довольный. Про какие-то деньги спрашивал. Надо бы уточнить. Чёрный корпус телефона оказался под рукой очень кстати. *** - Бриллинг, чтоб тебя. Только такая тварь, как ты может звонить в несусветную рань старому человеку с похмелья. - Полдень. И тебе тридцать семь, если не ошибаюсь, а алкоголь тебя не берёт. - А я о чём? Ты что-то хотел, или просто соскучился? - Не ёрничай. Знаешь ведь, почему звоню. По ту сторону трубки на целых секунд десять воцарилось полное, глухое молчание. Потом раздался тяжёлый выдох. - Ну не смог я. Пожалел пацана. Такой молодой, отчаянный, смелый. Последняя, может, надежда на будущее поколение. Не смог. Сам же знаешь - я не устранитель. Так, связист неплохой и только. Да в картишки пошаливаю. А у "Эразма" этого удача просто зверская. Всю эту исповедь Иван попытался выложить в цельный пазл. Картинка с каждым словом ужасала всё больше и больше. - Ты думал, я хочу его устранить? Молчание в этот раз было короче. - А ты не хотел? -... - Не хотел. Что ж, оно и к лучшему. Наверно... -Почему ты решил, что я хотел его устранить? Распоряжения не было. - Иван закипал всё сильнее. А если б... А если.. чёрт. - Ну я думал... -Кто тебя, блять, думать просил! - в порыве эмоций Бриллинг вскочил с кресла, как накрученная пружина и стал мерить свою стеклянную клетушку широкими быстрыми шагами. - Ты хоть понимаешь, что... - Стой, стой, стой. Притормози. Вдох. Выдох. Что тебя от этого мальчонки надо я не знаю, но то, какая он угроза для Азазель уже, кажется, поняли все. Я и решил, что ты его по-тихому слить хочешь. Там, пришёл парень, заигрался, напился, в подворотне обобрали и убили. Всё чисто. Не подкопаешься. В твоём же стиле план. Иван замер. В его стиле. В его стиле. В. Его. Стиле. Слабым тихим голосом спросил: - А рулетка и деньги? На той стороне, кажется расслабились и даже повеселели. -Веришь - нет, никогда ничего подобного не видел. Этот шельмец не просто всё казино обул. Он меня лично обул. А я мухлевал. Два десятка лет за столом профессионально шулерил, а парню хоть бы что. На тысячу двести кровных меня обобрал и не заметил. И не выпил, малёк, ни капли. Я вспылил чутка. А он как брякнет мол, давай стреляться, как двое мажориков этих. Я и смекнул, что дело-то наше шито-крыто. Сказал парнишке-крупье знакомому, чтоб все пули, кроме одной вставил. Не совсем уж безнадёжно чтоб. На этих словах у Бриллинга натурально остановилось сердце. Всё в порядке. Эраст - живой, здоровый, довольный. Всё в порядке. Его душе ничего не грозит. Он минуту назад на пороге мялся и краснел. Он здесь, в безопасности. Всё хорошо. Всё в п... Тем временем на другой стороне трубки восторженно продолжили: - Как стрелялся! Как стрелялся! Любо-дорого смотреть. Рука не дрогнула. Я и сам не поверил, что парнишка жив остался. А тот стоит: револьвер во рту, глаза таращит, руку как заклинило. Ему ж ладонь разжимали, чтоб второй раз не шмальнул. Это ж надо! Один шанс, понимаешь?! Один! Один. Бриллинг понимал это как никогда ясно. Как никогда не хотел бы понимать.