the language of roses

      Джисон прижимает ладонь к холодному стеклу большого окна. Из него открывается вид на деревушку, в которой они остановились. Джисон смотрит, как снег, словно сахарная пудра, усыпал землю. Он укрывает дома и деревья тонким белым одеялом, сияющим в лучах утреннего солнца. Джисону хочется сделать несколько фотографий. Это первый снег этой зимой, и видеть его падающим на Чеджу — это магия, будто бы он соприкасается с волшебством, находясь в самом чарующем месте в мире. Когда Минхо подходит к нему со спины и обнимает его за талию, магия только усиливается.        — Доброе утро, солнышко, — хрипло шепчет Минхо, соприкосновение тел такое тёплое. Прошлая ночь была первой из их двухнедельных выходных в доме, забронированном через AirBnB, чтобы провести зимние каникулы вместе подальше от всего, что могло бы нарушить их спокойствие. Джисон рад, что сейчас он в объятьях Минхо, полураздетый, довольный, и что они наблюдают первый снегопад вместе.        — Доброе утро, малыш. — Джисон оборачивается через плечо на своего парня, вытягивая губы для сладкого, нежного приветственного поцелуя. Губы Минхо на вкус — зубная паста и бальзам для губ. Джисон кладёт руку на его щёку и поглаживает кожу большим пальцем. Их носы соприкасаются.        Минхо устраивает подбородок на плече Джисона и смотрит в окно, а тот переводит взгляд на него. Яркий отблеск деревенского снега отражается в больших карих глазах Минхо, и Джисон мягко целует его в висок.        — Чем сегодня займёмся? — спрашивает Минхо. Они много чего хотели сделать, поэтому Джисон даже не знает, с чего лучше начать. Но у них достаточно времени, чтобы с этим разобраться. Всё тело Джисона жужжит от предвкушения.       Вместе с семестром закончились и их совместные занятия, и Минхо пока не будет ничего вести у Джисона. Понимание того, что он будет меньше видеть его в будние дни, только добавляет значимости этим каникулам, и потому важно успеть как можно больше. Джисон не уверен, усилит ли отсутствие совместных занятий напряжение между ними или наоборот смягчит. Если Джисон больше не студент Минхо, станет ли проще? Сможет ли Джисон наконец свободно показывать свои тёплые чувства, как всегда и хотел?        Он прислоняется к голове Минхо своей и нежится в лучах солнца. Он не хочет, чтобы это заканчивалось.        — Я за любую идею, — говорит Джисон, аккуратно поглаживая его взъерошенные волосы. — Мне нравится проводить время с тобой. 

⋯

      Джисон встаёт в очередь, которая выстроилась у кассы в столовой. Это второй понедельник семестра, так что понятно, почему тут так много людей; Джисон просто надеется, что сможет подзарядиться кофеином перед своим следующим занятием, которое начнётся через двадцать минут. Ещё он хочет успеть захватить что-нибудь вкусное в автомате, но он находится в другой стороне, поэтому, возможно, ему придётся подождать до ужина. Начало занятий всегда самое сложное время: вечные попытки разобраться с расписанием и рассчитать, сколько времени занимает добраться от одного кабинета до другого. Он уже который день пропускает обед из-за тревожности и ждёт не дождётся, когда это всё немного уляжется.        Он достаёт телефон из заднего кармана джинсов и просматривает все уведомления на экране: письма магазинов с уведомлениями о скидках, напоминание из календаря, что у него завтра тест по истории, сообщения из чата с Сынмином, Феликсом и Хёнджином. Им всем так же сложно, как и ему, так что это немного успокаивает — понимание, что они страдают вместе. Он пишет: «Люблю вас, ребята» и улыбается, когда Феликс почти моментально отвечает: «И я люблю тебя, Сони».        Джисон движется вместе с народом и заходит в переписку с Минхо, не ожидая, что он что-то написал, но всё равно расстраиваясь. Последнее сообщение — от Джисона: пожелание спокойной ночи. Минхо на него не ответил. Последнее его сообщение Джисону было о его кардигане. Он нигде его не нашел, но обещал посмотреть в стирке. По правде говоря, Джисон только об этом глупом свитере и спрашивал, чтобы хоть как-то поговорить с Минхо. Но все его попытки не увенчались успехом.        Джисон понимает, что он просто занят, гораздо больше, чем Джисон, учитывая, что он ведёт на два предмета больше, чем в прошлом семестре — ещё один здесь и один в другом университете, и объём работы, должно быть, невероятный. Джисон не может представить себе стресс от составления планов занятий, запоминания новых имён, долгих поездок. Он старается не обижаться на Минхо из-за этого, но скрывать бессмысленно: он скучает по нему.        Его большой палец застыл над клавиатурой; он хочет написать ему ещё что-то, пожелать хорошего дня или сказать, что скучает. Он набирает начало сообщения, но всё равно стирает его, блокирует телефон и убирает обратно в карман. Минхо, наверное, не хочет, чтобы Джисон его беспокоил. Он складывает руки на груди и продвигается вперед, чтобы, наконец, сделать заказ.        Новых сообщений нет до конца дня, и Джисон отвлекает себя встречей с Сынмином в библиотеке. Они остаются здесь до самого вечера, на столе разбросаны их вещи вместе с контейнерами из-под еды и стаканчиками кофе. К тому времени, как они убирают весь мусор и собирают вещи, телефон Джисона тренькает новым уведомлением. Он берёт его и идёт к мусорке, чтобы выбросить объедки. Это сообщение от Минхо.        минхо 💕💞💗 [22:22]: Привет       минхо 💕💞💗 [22:22]: Ты занят?       Джисон закусывает губу и кладёт телефон обратно на стол, чтобы надеть пальто и взять рюкзак. Когда он снова берёт телефон и перечитывает два простых сообщения, то долго не знает, что ответить. Сынмин встаёт за ним и Джисон даже не думает отодвинуться от него или убрать телефон. Сынмин знает, кто такой Минхо — так как он больше не его преподаватель, Джисон подумал, что можно рассказать друзьям побольше про его отношения, которые он тщательно скрывал все эти пять месяцев. Сынмин сказал, что он о чём-то подобном догадывался; кто-то может так скрывать свои отношения только по одной причине: если он “трахается со своим учителем, преступником или кузеном” — так он выразился.        Он рад, что Сынмин рядом, потому что он правда не знает, что делать в этой ситуации. Ему больно, но он так сильно скучает по Минхо, что готов переступить сейчас через себя, даже если это глупо. Он смотрит на Сынмина, тот смотрит в ответ, и Джисон направляется к двери, ведущей из библиотеки.        — Проблемы в раю? — спрашивает Сынмин, толкая дверь и придерживая её для Джисона.        — Ну… Я не знаю. Всё так странно в последнее время.        Сынмин хмурится, пряча руки в карман толстовки.       — В смысле «странно»?       — В смысле… Я не знаю. Как будто у него больше нет на меня времени. Я понимаю. Я просто… Не знаю.        Сынмин кивает на его телефон, напоминая о сообщении, на которое он всё ещё не ответил.        — Кажется, что сейчас у него нашлось время.        Это правда. Одним простым предложением Сынмин показывает Джисону, что он ведёт себя глупо. Джисон вздыхает и включает телефон, чтобы написать ответ. 

я [22:26]: иду домой из библиотеки

я [22:26]: а ты занят?

      минхо 💕💞💗 [22:27]: Хочешь зайти?       Джисон поворачивает экран к Сынмину, который лучезарно улыбается и игриво пихает Джисона в плечо, от чего тот почти заплетается о собственные ноги. Джисон тоже не может сдержать улыбку. Он именно этого и хотел, и ему всего лишь потребовалось немножко покапризничать, чтобы это получить.        — Ну вот видишь! Наконец встретитесь, — говорит Сынмин, доставая ключи из кармана и направляясь к своей машине. — Мир восстановлен.        Когда Джисон приезжает к Минхо, особый вид тревожности, которую он уже долгое время не ощущал, оседает на его душе камнем. Он долго стоит перед дверью, собираясь с силами, а затем стучится, хотя знает код от квартиры. Он слышит шаги Минхо, и сердце ускоряет свой бег. Минхо открывает дверь, и глаза Джисона загораются так, словно наступило Рождество.        — Приветик, — говорит Минхо, и Джисон ненавидит, что внутри зарождаются ростки надежды. Он ненавидит то, что Минхо приветствует его так, словно не игнорировал его всю прошлую неделю. Но больше всего он ненавидит то, что позволяет это.       — Привет, — отвечает Джисон, слабо улыбаясь. Он заходит в квартиру, когда Минхо отходит назад, и когда дверь за ними закрывается, он снимает кроссовки и вешает пальто на крючок. Он поворачивается к Минхо, который стоит у двери, и быстрее, чем успевает подумать, сокращает расстояние между ними и обвивает руками тело своего парня и зарывается лицом в его шею. Плечи Минхо напряжены, будто он держит в них весь накопленный стресс.       Минхо долго его обнимает. Джисон не знает, что сказать, нужно ли вообще что-либо говорить, рискуя разрушить всю привычность их отношений. Минхо аккуратно поглаживает его спину, и, зарываясь носом в светлые волосы Джисона, он бормочет:       — Я скучал.       Джисон сжимает свитер Минхо и закрывает глаза.       — Я тоже скучал, — шепчет он. Минхо отстраняется и пальцем приподнимает подбородок Джисона, чтобы тот взглянул на него. Джисон знает, что его глаза стали влажными, но надеется, что Минхо не станет это комментировать, даже если ему очень хочется.       — Можно тебя поцеловать? — спрашивает Минхо, хотя их губы уже так близко, что Джисон чувствует его тёплое дыхание на коже. Джисон смаргивает влагу и кивает, позволяя глазам снова закрыться, когда их губы соприкасаются. Джисон не уверен, кто первый добавляет язык, но всё быстро превращается в переплетённые языки и стоны, руки Минхо проникают под рубашку Джисона, а пальцы Джисона возятся с пуговицей на джинсах Минхо. Пока губы Минхо целуют шею Джисона, всё остальное растворяется в небытие.

⋯

      или если ты хочешь укрыться во мне, я и       моя жизнь закрываются так, внезапно,       как если бы сердцевина цветка представила       что повсюду тихо падает снег;

⋯

      Тяжёлые басы проходят через весь организм Джисона, смешиваясь с алкоголем и травкой, и Джисона немного подташнивает. Он болтается на спине Хёнджина, хотя тот занят сейчас с Чанбином, целуя его так, будто рядом никого больше нет. Джисон так привык к постоянному движению спины Хёнджина, что он даже перестал обращать внимание, но как только к горлу подкатывает тошнота, ему кажется, будто он качается на волнах. Он собирается с силами и скидывает ноги с подлокотника дивана, чтобы сесть прямо, затем он встаёт, опираясь на бедро Хёнджина. Его немного покачивает.       Ему казалось, что он не так много и выпил, но пока он пробирается через толпу к туалету, он вспоминает все шоты, которые выпил с друзьями «для разгона», не говоря уже обо всех напитках, которые он осушил со времени прибытия сюда. Ему даже не нравится алкоголь. Он не хотел сегодня никуда идти. Но его друзья уговорили его встать с кровати (из «депрессивной ямы», как выразился Феликс) и отправиться на вечеринку, чтобы почувствовать себя лучше. Немного лучше и правда стало; ему было весело, он любит танцевать и тусоваться со своими друзьями. Ему нравится, что громкая музыка и алкоголь отвлекают его от мыслей о Минхо.       Джисон спрашивает незнакомую девушку, где здесь туалет, и она говорит, что не знает, и он спрашивает ещё, и снова не получает ответа. Он даже не знает, чей это дом, и они, скорее всего, тоже. Он поднимается по лестнице, придерживаясь за перила, и протягивает руку к человеку, который встречается ему на пути. Он хватает его за локоть, чтобы привлечь внимание, и когда он поворачивается, Джисон поднимает взгляд и смотрит ему в глаза. Парень выглядит смутно знакомым, как будто он его где-то уже встречал, но в данный момент Джисон никак не может этого вспомнить. Ему нужно в туалет.       — Ты знаешь…— Он икает и прикрывает рот рукой, как будто его сейчас вырвет. — Ты знаешь, где туалет?       У парня добрые глаза и милая глуповатая улыбка, по которой Джисон понимает, что он тоже пил. Он более собран, чем Джисон, так что, вероятно, выпил на два напитка меньше него. Джисон прищуривается, потому что желание выяснить, откуда он знает этого парня, сводит его с ума.       — Ты в правильном направлении. Он наверху, — говорит парень, указывая на лестницу. Джисон всё ещё сжимает его рукав, и из-за этого незнакомец смеётся. — Хочешь, чтобы я показал?       Джисон кивает.       — Да, спасибо.       Он позволяет вести себя по лестнице, следуя аккуратно и смотря под ноги. Он оказывается у двери в самом конце коридора, где несколько парочек целуются в уголках, а кто-то курит косяк, болтая по телефону. Парень, за которого он всё ещё держится, открывает перед ним дверь и включает свет, и, к радости Джисона, туалет чистый и светлый. Он с облегчением выдыхает.       — Спасибо большое, — говорит он, наконец отпуская рукав кожаной куртки незнакомца и заходя внутрь.       — Без проблем. — Парень тянется к заднему карману и вынимает зажигалку и что-то ещё, прислоняясь спиной к стене около туалета. — Я провожу тебя вниз, если хочешь.       Джисон планирует выпить столько воды из-под крана в ванной, что надеется, что ему не понадобится помощь, но он благодарен за предложение. Он закрывает дверь и, подойдя к раковине, хватается руками за её края и закрывает глаза на мгновение, достаточно долгое, чтобы привести в порядок свой беспокойный мозг. Когда он смотрит на себя в зеркало, то видит огромные зрачки и смазанную подводку, розовые щёки и растрёпанные светлые волосы. Его большая джинсовая куртка висит на плечах, а ворот его футболки растянулся, наверное, из-за танцев. Он немного вспотел. Чем больше он смотрит на себя, тем противнее ему становится.       Он выливает остатки водки из стаканчика и включает кран, наполняя его холодной водой. Он быстро её выпивает и снова наполняет стаканчик, выпивает половину и вспоминает, что он вообще-то хотел в туалет, так что он ставит стаканчик, чтобы позаботиться об этом. После он моет руки, берёт стаканчик и садится на пол, облокачиваясь на ванну. Он выпрямляет ноги.       В этот самый момент он чувствует себя так, словно он самый одинокий парень на планете, самое большое разочарование, самое грустное подобие человека, который когда-либо существовал. Его разбитое сердце бьётся в груди, пробивая грудную клетку.       Он начинает плакать. Он так хорошо притворялся сегодня, надел маску, которая словно говорила, что он в порядке, ничего не случилось и жизнь продолжается. Сидя здесь в одиночестве в ванной на вечеринке, на которой ему нет места, ему больше не перед кем притворяться. Сложнее всего было притворяться перед самим собой.       Джисон притягивает колени к груди и обнимает их, пряча лицо в материале джинсов. Он не понимает, как смог перейти от абсолютного счастья — к этому. Он не понимает, что сделал не так.       Кто-то стучится в дверь.       — Эй, ты там в порядке? — Это снова тот парень, и Джисон не может поверить, что он так никуда и не ушёл. Он ещё долго плачет и не может ответить, а потом дверь распахивается, из-за неё выглядывает знакомое лицо, во всех чертах которого написано беспокойство. Он с облегчением вздыхает, когда видит, что Джисон не вырубился, не умер и его не тошнит. Но волнение возвращается, когда он понимает, что Джисон плачет.       — Что… Что случилось? Почему ты плачешь? — Он проскальзывает в ванную комнату и закрывает за собой дверь. Джисон не смотрит на него, борясь с ещё одним приступом рыданий, и снова прячет лицо в коленях. Он тихо всхлипывает.       Он чувствует, что парень садится на пол рядом с ним, устраивая своё долговязое, худощавое тело в небольшое пространство между Джисоном и стеной. Он молчит, и Джисон чувствует его взгляд и понимает, что парень без понятия, как его поддержать, вероятно, он не ожидал сегодня оказаться в подобной ситуации, но Джисон полон сюрпризов.       — Ты в порядке? — снова спрашивает он, неуверенно поглаживая Джисона по спине. Прикосновение успокаивающее и тяжёлое, и Джисону это нравится. Его опьянённый мозг мечется, пытаясь прикинуть, хорошее ли это решение — вывалить все свои проблемы на невинного незнакомца, но он вроде как сам спрашивает. Джисон плачет сильнее, и парень круговыми движениями поглаживает его спину.       — Мой парень со мной расстался, — бормочет он, потирая глаза ладонью. На руках остаётся подводка и блестящие тени. — Я чувствую себя идиотом.       Парень хмурится.       — Эй, да пошёл он. Это он должен чувствовать себя идиотом. Я уверен, что он так себя и чувствует.       — Нет, это я идиот. Я, блять… Я, блять, любил его, а-а он меня бросил. Я потратил столько ёбанного в-времени.       — Мне жаль. Мне жаль, что он так поступил. Серьёзно, пошёл он нахуй.       Джисон всхлипывает.       — Я-я был хорошим парнем. Я был, типа, с-самым лучшим парнем в мире.       Парень тихо смеётся.       — Я уверен, так и есть.       — Это не смешно, — ноет Джисон, беря стаканчик, и делает глоток.       — Не смешно. — Незнакомец качает головой. — В мире ещё миллион других парней. Он тебе не нужен.       Джисон замолкает и смотрит в стаканчик, обвивая его двумя руками.       — Я ведь прав?       Джисон кивает.       — Типа того.       Джисон знает, что даже если он прав, он всё равно будет плакать, когда вернётся домой, а потом ещё завтра, и послезавтра. Он не знает, как долго он будет справляться с расставанием. Он никогда ещё с таким не сталкивался.       Они сидят в тишине, комфортной настолько, насколько может быть тишина между двумя незнакомцами. Джисон допивает воду и ставит стаканчик на пол, затем смотрит на парня. Без сомнения, он красив, широкоплеч, и из-за него Джисон кажется совсем миниатюрным, но он всё ещё не помнит, где они прежде встречались.       — Как тебя зовут? — спрашивает он, обнимая колени.       — Юнхо, — отвечает он, встречаясь глазами с Джисоном. Джисон хмурится, пытаясь соединить кусочки пазла в своей голове.       — У нас были совместные занятия?       Юнхо кивает со слабой ухмылкой.       — Ага.       Джисон ахает, игриво толкая бедро Юнхо.       — Какие?       — Современная лит-ра, по-моему? Доктор Ли.       Довольная улыбка Джисона угасает, когда кусочки пазла, наконец, соединяются, но среди них появляется ещё один, который он не учёл. Он пытается снова улыбнуться и согласно кивает.       — Точно. Я не так… много помню с этого предмета. Но ты выглядишь очень знакомым.       — А тебя зовут Джи…сок? Джисок?       Улыбка Джисона снова становится искренней.       — Джисон.       Он не уверен, сколько они ещё сидят на холодном полу в ванной, но достаточно для того, чтобы голова Джисона просветлела, а его ноги затекли. По его венам всё ещё течёт веселье, и он вроде как хочет спуститься на кухню и ещё чего-нибудь выпить. Он немножко притормозит; он ненавидит терять контроль.       — Спасибо, что посидел со мной, — говорит Джисон Юнхо, когда они выходят из ванной. Он поворачивается, чтобы посмотреть на него. — Это было очень мило. Ты милый.       Ему нравится улыбка Юнхо. Он направляется к лестнице, пальцы Джисона вцепляются в его рукав, как раньше, но в этот раз для того, чтобы не потерять его в потоке пьяных студентов, которые столпились внизу.       — Ты слишком хорошенький, чтобы сидеть на полу ванной в одиночестве.       Джисон улыбается сам себе, закусывая губу и смотря под ноги, пока они спускаются. Когда они достигают последней ступеньки, он снова встречается взглядом с Юнхо. У него красивая форма глаз, и он смотрит на Джисона так, будто он особенный. Джисон чувствует себя так, как не чувствовал уже давно.       Джисон не уверен, чего он хочет больше: выпивки или Юнхо. Он размышляет пару секунду, а потом решает: будь что будет, спасибо алкоголю, который его раскрепостил. Сейчас он — Весёлый Джисон, которому нужно хорошо провести время с кем-то, кто считает его особенным. Вожжи теперь в его руках, и они в форме бицепса Юнхо, который он ощущает под рукавом кожаной куртки.       — Хочешь поцеловаться?       Юнхо немного удивлён предложению, но в хорошем смысле. Он опирается на стену за лестницей и облизывает губы, притягивая к ним взгляд Джисона. Да. Он хочет Юнхо.       — Очень хочу.       Джисон сияет, подходя к нему ближе и кладя руки ему на плечи.       — Круто, — хихикает он, приподнимаясь на цыпочки так, чтобы дотянуться до губ Юнхо.       Джисон теряется в ощущениях: язык Юнхо облизывает его гланды, руки сжимают его маленькое тело, а осознание того, что они среди людей и любой может увидеть их и стать частью процесса, только добавляет огня. У него никогда раньше такого не было. Юнхо не его парень, и они, наверное, делают это в первый и последний раз, но ощущения опьяняют. Он берёт Юнхо за запястья и направляет его руки к своей заднице.       Он слышит, как Юнхо спрашивает, не хочет ли он уйти, и соглашается. Юнхо выводит его из здания и ведёт к своей машине, и Ответственный Джисон понимает, что это ужасная идея, учитывая, что они оба пьяны, но у руля всё ещё сидит Весёлый Джисон, и ему страсть как хочется отвлечься. Но он прислушивается к Ответственному Джисону и отправляет в групповой чат сообщение о том, с кем и куда он уезжает. Если он умрёт, то, по крайней мере, они будут знать основную информацию.       Юнхо быстро довозит их до своей квартиры, и путь от входной двери до спальни становится смешением рук, губ, снятой одежды. Джисон падает на колени и оказывается прямо перед членом, думая о том, сможет ли он это сделать и помнит ли вообще, как это делается. Прошло всего пару недель, так что забыть он не должен был, но он делал минет только Минхо. Сейчас не самое удачное время, чтобы думать о том, правда ли это нравилось Минхо или он просто притворялся. Всё же, Джисон берёт в рот член Юнхо и старается изо всех сил.       Джисону нравится стоять на коленях, когда его берут сзади, нравится, когда его тянут за волосы. Минхо всегда делал всё так, как хотел Джисон, и его не нужно было даже просить, направлять, обучать. Когда всё это делает Юнхо, очень легко притвориться, что это Минхо. Вот рука Минхо в его волосах, его большие бедра ударяются о его задницу, его член растягивает и раскрывает его. Он представляет лицо Минхо, его тёмные волосы, закрывающие глаза, и его приоткрытый рот, милые зубки, пот на его теле. Стоны Юнхо слишком глубоки и не похожи на Минхо, но Джисон держится за воображаемый образ. Когда он кончает, то на его губах застывает имя Минхо, он стонет, зарывшись в одеяло и позволяет себя использовать.       Он просыпается посреди ночи и видит перед собой голую спину Юнхо. От похмелья у него болит голова. Он встаёт и пытается бесшумно передвигаться по комнате. Он надевает джинсы и футболку, набрасывает куртку и ищет свои кроссовки. У Джисона никогда прежде не было секса на одну ночь, но он уверен, что не стоит оставаться до утра. Ему немного стыдно за это, и он смотрит на спящего Юнхо, прежде чем уйти.       Он садится на ступеньку перед домом и звонит всем своим друзьям, пока кто-нибудь не возьмёт трубку. Сейчас примерно четыре часа утра, и голос Хёнджина звучит так, словно он был в жёстком отрубе. Джисон говорит ему, где он, и Хёнджин разговаривает с ним, пока едет к нему. Когда Джисон забирается на пассажирское сидение и Хёнджин везёт их домой, он поворачивается к окну и снова плачет. Гораздо сильнее, чем раньше.

⋯

      Самое худшее в учёбе на литературоведении, даже хуже, чем постоянные эссе и новые книги каждую неделю, — это презентация своего собственного произведение перед всей группой. Джисон делал это много раз, но легче так и не стало. Он делает глубокий вдох, выходя к доске во время пары по современной литературе, и смотрит на одногруппников. Он пытается убедить себя, что никто особо не будет обращать внимания, потому что каждый переживает перед собственным выступлением, но самый важный человек в классе сидит на самой последней парте и внимательно на него смотрит. Если кто и хочет послушать его работу, так это Минхо. Это одновременно улучшает и ухудшает ситуацию.       Он держал это стихотворение в секрете на удивление долго, учитывая, что обычно он рассказывает Минхо о всех своих мыслях. Он провёл много ночей, работая над каждой строчкой, меняя слова на лучшие эквиваленты, рассказывая его перед зеркалом, чтобы оценить, как оно звучит, и он рад, что Минхо наконец его услышит. Оно для него, и Джисон наконец уверен в том, что доверил бумаге. Уверен в своих чувствах.       Минхо мягко ему улыбается, подбадривая Джисона начать, когда тот будет готов. Он удобно уселся на стуле, закинув ногу на ногу, и что-то пишет в блокноте, в котором обычно содержатся все отметки и комментарии. Джисон чувствует себя хорошо. Уверенно. Он делает ещё один вдох.       — Меня зовут Хан Джисон, — представляется он, облизывая пересохшие губы, — и моя финальная работа называется «Ближе».       Он начинает читать стихотворение вслух, не забывая о том, что он выступает, потому что обычно его голос довольно тихий, особенно когда он в центре внимания. Он напоминает себе иногда поднимать взгляд, устанавливая зрительный контакт с кем-нибудь в классе, но это неловко, и он опускает глаза обратно. Он не может перестать смотреть на Минхо снова и снова.       Я не привык к этому, малыш,       неважно, что я говорю;       почему я так себя веду?       Моё сердце трепещет, малыш,       пусть я и пытаюсь этого не показать.       Джисон написал так много черновиков, миллион раз всё это переписывал, подбирал метафоры и сравнения. Это стихотворение о желании. Не о сексуальном, но о любопытстве, о влюблённости, о желании узнать кого-то лучшее, потому что почувствовал притяжение, желание стать ближе. О чувствах, которые раньше ему были неведомы, о поиске уюта и безопасности. О сердце, которому тепло, словно под весенним солнцем. О чувстве любви.       Ты, сияющий среди стольких людей,       Мало-помалу становится понятнее,       что для меня есть только ты.       Голос Джисона немного срывается ближе к концу и затихает, но он собирается с силами и заканчивает стихотворение хорошо. Он кивает головой, когда одногруппники начинают ему хлопать, и тихо благодарит их. Он садится на своё место и по пути смотрит на Минхо, но тот не смотрит в ответ. Сердце Джисона сжимается в груди.       Он ждёт какого-то комментария, не обычной фразы: «Отличная работа, спасибо, что рассказал», которую он говорит всем. Но именно это он и получает.       — Это было прекрасно, Джисон. Спасибо, что поделился, — говорит Минхо, перелистывая страницу. — Следующая… Рюджин.       Джисон уставился в стол, нахмурив брови и задержав дыхание.

⋯

      — Я помню, как тренировался у зеркала, чтобы пригласить тебя на свидание, — признаётся Минхо, улыбаясь в чашку кофе. Джисон приподнимает брови, широкая улыбка расползается по его лицу. — Я не знал, как это сделать. Я так волновался.       Джисон подпинывает Минхо под столом, затем сжимает его ногу лодыжками.       — Ты волновался из-за меня?       Минхо закатывает глаза, но в такой забавной манере, что Джисон смеётся.       — Думаю, можно и так сказать. Я просто… думал, что ты невероятный. И до сих пор так думаю. Ты красивый. Ты такой, блять, красивый, это невозможно.       Джисон натягивает рукава свитера на ладони и прижимает их к щекам. Он не знает, что сказать. Всё, что он может, как выразился Минхо, — это краснеть как роза.       — Так странно думать о том, что всего пару недель назад я не мог сказать тебе привет в кафе, а теперь ты в моей квартире, завтракаешь со мной, носишь мою одежду. — Минхо качает головой, поднося кружку к губам, будто не может в это поверить. — Этот свитер никогда не смотрелся так хорошо.       Джисон скулит, поддевая вилкой омлет.       — Я бы поспорил. Ты надел его на самую первую пару, и я только и думал о том, какой ты красивый.       Минхо копирует стон Джисона, заглушённый керамической кружкой. Джисон хихикает и, когда поднимает на него взгляд, видит покрасневшие щёки. Заставлять Минхо краснеть быстро стало самым любимым занятием Джисона.       — И кто же теперь краснеет как роза? — дразнится он, протягивая ладонь, чтобы положить её на руку Минхо.       Минхо игриво ухмыляется, наклоняясь над столом, чтобы чмокнуть Джисона.       — Всё ещё ты.       Янтарное утреннее солнце освещает крошечную кухню Минхо. Джисону тепло, и он счастлив.